Когда-то можно было с уверенностью сказать, что сообщество нерушимое юзеров свободных сидит в Интернете, в Вк и в Тг.
Бабла заработать, позырить по...уху дает нам возможность великий Инет.
А сейчас такого не скажешь... Эх, такую сеть развалили....
Паша, мы всё прое...ли.
Всё началось с туалетной бумаги. Я сидел в «условно-двушке» (на самом деле однушка с проходной комнатой, которую называли «залом») и смотрел на чек из магазина. 150 рублей за четыре рулончика! Это же грабёж среди бела дня! За эти деньги я мог купить килограмм гречки и прожить неделю. И тут меня осенило. Бумага — вот где зарыт собака. Вернее, не зарыт, а на ней экономят.
Я решил: с сегодняшнего дня — никакой туалетной бумаги. Только подручные средства. Первой ласточкой стали газеты. Бесплатные газеты «Вечерняя Москва», которые навалом в метро. Брать их было неловко, я делал вид, что я заядлый читатель, жадно впитывающий новости о повышении коммуналки. Дома я эти «шедевры журналистики» рвал на аккуратные квадратики.
Первый опыт был... скажем так, текстурным. Типографская краска имела привычку оставаться там, где не надо. Однажды после важного совещания я вышел из туалета с отчётливым отпечатком заголовка «Трамп встретился с...» на самом неподходящем месте. Коллеги странно косились, но молчали — видимо, думали, что это новая мода на тату.
Потом в ход пошли офисные черновики. Я таскал домой испорченные принтом листы А4. Это было жёстко. Офисная бумага — это вам не пуховое облачко. Это наждачка средней зернистости. Но я терпел. Я представлял себе трёхкомнатную квартиру и терпел.
Кульминацией моего «бумажного поста» стали ветки. Да, обычные ветки. Зимой я подобрал с земли несколько ровных ивовых прутиков. Я строгал их ножом, пытаясь добиться гладкости, как у бамбука. Друг, заставший меня за этим занятием на кухне, спросил, не шаман ли я случайно и не собираюсь ли я приворожить повышение зарплаты. Я гордо ответил: «Я привораживаю квадратные метры!»
Но одной экономией на целлюлозе сыт не будешь (и в прямом, и в переносном смысле). Мне нужен был быстрый доход. И тут я вспомнил про ставки на спорт. Конечно, я не разбирался в футболе. Я вообще думал, что офсайд — это летнее кафе. Но интернет пестрил рекламой «Гарантированный прогноз! Точность 100%!»
Купив очередную пачку «пятерочных» макарон, я решил рискнуть первыми сэкономленными 500 рублями. Нашёл «гуру» в Telegram-канале с ником «Золотой_Парень_Каппер». Он писал: «Сегодня 100% верняк! Тоттенхэм возьмёт тотал больше 2.5, зубы даю на отсечение!». Я не знал, кто такой Тоттенхэм, и сколько у него зубов, но поставил.
Тоттенхэм, как назло, решил, что одного гола им за глаза. Я проиграл. Я проигрывал снова и снова. Я ставил на победу «Барселоны», когда она играла с дворовой командой — «Барса» сливала. Я ставил на «Зенит» — они выходили на поле пьяными. Деньги таяли быстрее, чем запасы берёзовых веток в моём тайнике.
И тут случилось чудо. Я сидел в баре с другом (он угощал, я экономил), и по телевизору шёл какой-то странный матч. Кто-то в полосатом бегал по льду с клюшками.
— А это кто? — спросил я.
— Это? «Йокерит» против «Салавата Юлаева». КХЛ, плей-офф, — ответил друг.
Я увидел цифры. Коэффициент на победу «Йокерита» был смешной — 1.2. А на то, что «Салават» забросит первую шайбу — 3.5. Сердце ёкнуло. Я поставил последние 200 рублей на «Салават». И они, эти загадочные люди в зеленом, в самую первую минуту забили какую-то дуру!
Я выиграл 700 рублей.
Это был переломный момент. Я понял, что футбол — это для лохов, а настоящий хоккей — это русская рулетка, где правила пишу я. Я начал ставить наобум. Я не смотрел составы, травмы, форму. Я включал логику Шредингера: если я поставлю на «Авангард», то кот одновременно и жив, и мёртв, значит, «Авангард» либо выиграет, либо проиграет, и мой шанс 50 на 50. Я ставил на команды с самыми смешными названиями. «Куньлунь Ред Стар»? Звучит как китайский ресторан, ставлю на их поражение. «Металлург»? Как мой старый таз, который я экономлю, ставлю на их победу.
И это работало! Неделю подряд я выигрывал. Деньги потекли рекой. Я уже не просто экономил на туалетной бумаге, я начал продавать макулатуру, которую насобирал. Офисные сотрудники, прослышав о моём «бизнесе», сами несли мне старые отчёты.
Через год я подвёл итоги. На сэкономленной туалетной бумаге и проданной макулатуре я скопил около 15 тысяч рублей. А на ставках... ну, на ставках я выиграл где-то 13 миллионов. Чистыми. Ирония заключалась в том, что самый крупный выигрыш я получил, поставив все эти 15 тысяч на то, что в финале Кубка Стэнли (я даже не знаю, что это) победит команда, у которой в названии больше букв «Л». Я попал пальцем в небо, но попал так, что у букмекера зачесалось в том самом месте, где я обычно использовал газету «Спорт-Экспресс».
И вот я стою в новой трёхкомнатной квартире. В ней есть балкон, большая кухня и даже две туалетные комнаты. В каждой из них, на всякий случай, висят по три рулона самой мягкой, трёхслойной, с ромашками, туалетной бумаги. На полке в ванной лежит кипа «Коммерсанта» (для ностальгии), а в углу стоит кадка с декоративной ивой.
На днях пришли гости. Один пошел в туалет и, выходя, спросил:
— Слушай, а чего у тебя в ванной секатор висит?
— Это на случай, если бумага закончится, — ответил я, загадочно улыбаясь. — Год без неё прожил, теперь, считай, всегда при деле. Подстригу пару веточек и порядок.
Гости теперь обходят мою квартиру стороной. Но мне нравится. Это моя трёшка. Построенная на ветках, газетах и абсолютном невезении букмекерских контор.
Бахрейнская компания Aluminium Bahrain BSC (Alba) начала поэтапное сокращение производства на крупнейшем в мире алюминиевом заводе. Как передает Bloomberg, компания сообщила, что начинает остановку трех производственных линий, на которые в совокупности приходится 19% общей производственной мощности в 1,6 млн т в год. Приостановка позволит сохранить запасы сырья и продолжить работу других частей предприятия на фоне перебоев с поставками через Ормузский пролив, добавили в компании
Бахрейнская компания Aluminium Bahrain BSC (Alba) начала поэтапное сокращение производства на крупнейшем в мире алюминиевом заводе, передает агентство Bloomberg.
По его данным, компания сообщила, что начинает остановку трех производственных линий, на которые в совокупности приходится 19% общей производственной мощности в 1,6 млн т в год. Приостановка позволит сохранить запасы сырья и продолжить работу других частей предприятия на фоне перебоев с морскими поставками через Ормузский пролив, добавили в компании.
Цены на алюминий на Лондонской бирже металлов подскочили до самого высокого уровня с 2022 года. Катар был также вынужден остановить часть производства алюминия — причиной стала нехватка природного газа. Алюминий — самый распространенный промышленный металл после стали, однако в последние годы рынок периодически сотрясают перебои в поставках, подчеркивает Bloomberg.
Ажио (лаж - разговорный термин) — это надбавка к номиналу, которую приходится платить при обмене обесцененных бумажных денег на полноценные металлические монеты (золотые или серебряные) того же номинала.
Телеграм: https://t.me/artduende.
Вконтакте: https://vk.com/art.duende
Бусти: https://boosty.to/art.duende
Вконтакте 18+: https://vk.com/for_gabi
Телеграм 18+: https://t.me/+5DGKC8MVHHk0MmRi
При СССР воровали, но не столько. И давали жить всем остальным.
Вот чувствую что меня приследует какое то невезение.
В 21 году решил из заначки деньги кинуть нв биржу в акции побаловаться - в феврале 22го обвал и в пролете жоском.
В 24м решил со скуки стримить - в 25м ркн начал ломать интернет.
Думаю, может быть пойти работать в Госдуму или сам Роскомнадзор , как считаете 🤔🤔🤔
Для нашей семьи в Тольятти мебель в 1970–80-е годы была почти недоступной роскошью. В Ульяновске с мебелью было попроще.
«Стенку» покупали в Малыкле. Услышав на рынке мордовскую речь, жена с продавцами разговорилась:
- О, своя, землячка! Давайте телефон, мы вам отложим как поступит, потом позвоним
Денег не взяли с «братьев-мордвинов», приехали спустя время и забрали стенку.
В условиях хронического дефицита и нехватки товаров каждый пытался ухватить для себя и семьи хоть что-то получше. В такой среде при нехватке бытовых вещей неизбежно возникало чувство неполноценности — ведь в теории все были равны, но на деле кто-то «равнее». Но одновременно люди сплачивались по принципу взаимопомощи. Устраивали свои социальные связи по принципу «я тебе — ты мне». Старались наладить отношения с теми, кто мог помочь достать редкий товар или оказать услугу, типа нормального ухода в больнице. Часто средством обмена оказывались не деньги, сколько доступ к необходимому через нужных людей. Иногда важно было не иметь много денег, а иметь возможность «пробиться» к дефициту.
Приходишь на рынок за «стенкой», стоишь сперва первую очередь чтоб записаться во вторую очередь за отметкой. Потом несколько очередей отмечаешься раз в месяц, ожидая товар .А если не отметишься после того как записался, то из очереди выкинут. Я один раз приехал на машине, отметился и думаю, а нахрен оно мне нужно?
Дельцы на дефиците наживались. Где-то кому-то заплатили, или удачно познакомились и тебе дефицит дали. Кто на этом деле сидел - набивали карманы.
Знакомый у меня был телемастером, работал справа от центрального парка в двухэтажном здании. Там было бюро проката телевизоров. Говорит мне:
- Зачем вам покупать телевизор за 600 рублей, если можно за 30 на год арендовать?
И мы взяли тяжеленный 65 килограммовый телевизор, в месяц платили около 3-х рублей. Через какое-то время этот телевизор изломался, пропало изображение. Решились купить такой же, только новый. В магазине нашлась знакомая девчонка, через нее купили.
Принесли новый телевизор. Бах! У него трансформатор в блоке, отвечающем за звук отлетел. Вот я один телевизор поставил на другой: на одном изображение есть, с другого звук идет.
Подруга пришла в гости, спрашивает где взяли? Поехала в магазин, а телевизоров нет. Назвалась моей сестрой, и телевизор нашелся, купила.
Параллельные экономические отношения возникали массово, где не деньги, а связи и умение договориться с нужными людьми определяли качество жизни. Это формировало особое состояние психики: постоянный поиск возможностей, осознание двойственности системы — официальной и реальной. Каждый старался использовать социальные связи, чтобы получить больше, чем было доступно обычному человеку.
