Все о медицине

Последние две недели стал вести себя более апатично и иногда "неадекватно": то лежит и не почти не реагирует на вопросы родителей, то ходит по комнате, невнятно бормочет и без причины машет руками.

Диагноз

Состояние следует рассматривать как психотическое. Пациент демонстрирует симптоматику апатии, абулии, ангедонии и, возможно, аутизации (Погруженность в собственный внутренний мир). Также отмечаются бредовые идеи (Бред отравления - параноидный бред, так как он развился, скорее всего, как следствие галлюцинаций, на что указывает бормотание).

Окончательный диагноз поставить можно будет только после динамики, но на данный момент наиболее благоприятным можно считать диагноз F23.1 - острое полиморфное психотическое расстройство с симптомами шизофрении. В последующем он может быть переквалифицирован в какую либо форму шизофрении (Параноидная наиболее вероятнее, но может и простая форма). Какое либо расстройство личности ставить можно будет только после созревания личности (Как вариант - шизотипическое расстройство).

Лечение

Психотическая симптоматика традиционно лечится нейролептиками, а для детей одобрен рисперидон. Доза - 2-4 мг в сутки.

Прогноз

Скорее всего заболевание имеет тенденцию к хроническому течению и будет сопровождать пациента всю жизнь, но после первого эпизода психоза прием нейролептика можно ограничить до 1-2 лет, затем отменить и наблюдать за динамикой, при обострении возобновить прием на срок 3-5 лет.

Комментарий

Диагноз шизофрения не установлен сразу так как является инвалидизирующим и стигматизирующим, что можно сильно помешать пациенту в будущем при поступлении на учебу или устройстве на работу.

Рисперидон - препарат, который может вызывать экстрапирамидные расстройства чаще, чем другие нейролептики второго поколения, поэтому может потребоваться применение биперидена. Переход на другие нейролептики, типа оланзапина (Крайне благоприятный вариант) невозможен из-за того, что он не одобрен для лечения детей.

Еще больше интересного о профессиональной психиатрии здесь: https://t.me/psychopathology_active
В этом телеграмм канале посты оформлены более презентабельно (На мой взгляд), что не позволяет площадка пикабу.
Канал подойдет только тем, кто интересуется психиатрией на уровне работника/студента медицины. Буду счастлив, если поддержите его своей подпиской. Обещаю - никакой рекламы :)

В последние дни у всех на устах страшная новость о терминальной стадии рака желудка у Валерии Чекалиной (Лерчек) — молодой успешной женщины, блогера-миллионника и мамы четверых детей, один из которых родился совсем недавно. С 2024 года Лерчек находится под следствием, под домашним арестом. И тут же возникли предположения — не спровоцировал ли онкологию пережитый стресс? Как связаны наши эмоции и переживания, и чем онкопсихолог может помочь больному и его родственникам, aif.ru рассказала клинический психолог, научный сотрудник НМИЦ онкологии им. Н. Н. Петрова Минздрава РФ, кандидат психологических наук Кристина Кондратьева.

Елена Нечаенко, aif.ru: Кристина Орхановна, правда ли, что стресс провоцирует онкологию?

Кристина Кондратьева: Это, пожалуй, самый популярный миф в онкологии. Научный взгляд, базирующийся на многочисленных исследованиях, говорит, что прямой причинно-следственной связи «стресс — рак» не существует. Если бы это было так, то все население мегаполисов, живущее в хроническом стрессе, поголовно было бы пациентами онкологов. Рак — это мультифакторное заболевание, где ключевую роль играют генетические поломки, канцерогены, вирусы и образ жизни.

Обиделся — и заболел?

— А как же мнение, что рак — от невысказанной обиды? Неужели тоже миф?

— Да, и опасный своей упрощенностью. Представление о том, что можно «накопить обиду и заболеть», — это результат магического мышления. Однако хронический стресс все-таки может быть модератором — то есть фактором, который создает благоприятную среду. Длительное психоэмоциональное напряжение нарушает регуляцию гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси, что вызывает хроническое повышение кортизола. Это, в свою очередь, подавляет иммунный ответ. А иммуносупрессия может способствовать хроническим воспалительным процессам, на фоне которых может развиться опухоль. Но это лишь один из фоновых факторов риска, наряду с курением, плохой экологией, питанием и другими.

— Как же совладать со стрессом, пока он не наделал бед?

— Здесь важно разделить стресс на «острый» (мобилизующий) и «хронический» (разрушающий). С хроническим стрессом нужно работать системно: на всех уровнях, в частности:

• телесном (помогут регулярная физическая активность (расходует кортизол), гигиена сна (мелатонин — мощный антиоксидант);

• ментальном (тут работают техники когнитивной реструктуризации — важно учиться отделять катастрофические мысли от реальности);

• эмоциональном (важно находить легальные способы разрядки психоэмоционального напряжения).

Осторожность или фобия?

— Бояться рака нормально. Но как отличить онконастороженность от онкофобии?

— Это принципиально разные состояния, которые легко дифференцировать по критерию адаптивности. Онконастороженность — это адаптивное, здоровое поведение. Это знание факторов риска, регулярное прохождение диспансеризации (маммография, флюорография, осмотр кожи), своевременное обращение к врачу при появлении симптомов. Это действие, направленное на профилактику. Человек прошел обследование, получил результаты и спокойно живет дальше до следующего планового осмотра.

Онкофобия — это невротическое, дезадаптивное состояние. Это иррациональный, навязчивый страх, который не уменьшается после визитов к врачу. Человек может постоянно ходить по врачам, делать МРТ всего тела, но хорошие результаты диагностики его успокаивают максимум на пару дней. Затем тревога возвращается снова, заставляя искать новые симптомы и новых специалистов.

— Это опасное состояние?

— Безусловно. Онкофобия снижает качество жизни — человек живет в постоянном ожидании катастрофы. А это прямой путь к формированию тревожно-депрессивных, соматоформных расстройств, которые требуют медикаментозного лечения.

— Как избавиться от канцерофобии?

— Самостоятельно это сделать сложно. Среди эффективных методов можно назвать когнитивно-поведенческую терапию (КПТ). Одно из работающих упражнений — например, «дневник автоматических мыслей». Когда возникает мысль «У меня наверняка рак», нужно записать: 1) ситуацию, в которой возникло подозрение (защемило в боку); 2) автоматическую мысль («Это метастазы»); 3) эмоцию (ужас, паника); 4) рациональный ответ, основанный на фактах («У меня нет других симптомов, я проходил обследование месяц назад, это мог быть просто мышечный спазм, потому что я неудачно повернулся»). Постепенно мозг учится выстраивать более реалистичные причинно-следственные связи.

От диагноза к ремиссии

— В какие моменты лечения онкопсихолог нужнее пациенту?

— Во всех без исключения. Но методы работы зависят от этапа лечения. Если это диагностика, то основная цель онкопсихолога — помочь пациенту пережить первичные острые реакции на стресс. Для этого используются: кризисное консультирование, работа с шоком и отрицанием. На этапе лечения целью являются поддержка и сопровождение. Пациент сталкивается с побочными эффектами, усталостью, изменением внешности. Здесь эффективны методы саморегуляции (правильное дыхание, визуализация), телесно-ориентированная терапия для принятия нового тела, работа с тревогой перед каждой госпитализацией.

Когда лечение закончилось, основной целью является реадаптация, для того чтобы вернуться к активной жизни. Но часто именно здесь возникают реакции депрессии и тревоги («А что дальше?», «Кто я теперь?»), страх рецидива заболевания. На этом этапе достаточно эффективны экзистенциальная терапия (поиск новых смыслов), проработка травмы, социальная реабилитация (возвращение в профессию, семью).

— Еще недавно рак был приговором. Но сегодня многие онкопациенты выздоравливают. Тем не менее рак в любой момент может вернуться. Как перестать этого бояться?

— Страх рецидива — это нормальная реакция для человека, пережившего рак. Полностью избавиться от него невозможно, но можно снизить его интенсивность до фонового уровня, чтобы не мешал жить. Вот практические техники:

1. «Окно толерантности». Учит отслеживать момент, когда страх из полезного сигнала («пойти на плановое обследование») превращается в парализующую панику. И в этот момент можно применять техники заземления: «5-4-3-2-1» (найти глазами 5 предметов, услышать 4 звука, ощутить 3 поверхности телом, уловить 2 запаха, назвать 1 вкус во рту). Это возвращает мозг из режима катастрофы «в будущем» в реальность «здесь и сейчас».

2. Договор с тревогой. Например: «Я выделяю на тревогу 15 минут в день с 18:00 до 18:15. В это время я буду сидеть и специально думать о рецидиве и бояться. А в остальное время я живу».

— Зависит ли прогноз болезни от типа личности?

— Вокруг этой темы много спекуляций. Научный ответ: нет, от типа личности прогноз не зависит. Более того, этот миф взваливает на пациента дополнительную вину за свою болезнь. Однако опосредованно, через поведение, психологические факторы все же влияют на течение болезни. Пациенты с активной жизненной позицией, способные выстраивать партнерские отношения с врачом, задавать вопросы, точно следовать рекомендациям и заботиться о себе, имеют больше шансов на благополучный исход просто потому, что лучше соблюдают режим лечения (комплаенс). Пациенты в тяжелой депрессии, напротив, могут отказываться от еды, пропускать химиотерапию, что ухудшает соматический прогноз. Быстрее выздоравливают те, кто умеет просить о помощи, принимать ее и адаптироваться к новым условиям.

Не бойся, я с тобой

— Нужен ли онкопсихолог родным больного?

— Не просто нужен, а критически необходим. Рак — это болезнь всей семьи. Родственники испытывают не меньший стресс, чем пациент, и часто выгорают, ухаживая за ним. Онкопсихолог занимается с ними профилактикой «синдрома ухода». Помогает легализовать свои чувства: усталость, злость, раздражение, чувство вины.

— Как правильно поддерживать заболевшего близкого? Что можно и нельзя говорить?

— Нельзя говорить: «Не плачь», «Держись», «Будь сильным», «Всё будет хорошо» (это обесценивание чувств), «Нужно мыслить позитивно» (это принуждение к насилию над собой). Лучше говорить: «Я рядом», «Я не знаю, что сказать, но я с тобой», «Расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь?», «Как я могу тебе помочь именно сейчас?»

— Раньше онкодиагноз было принято скрывать, как нечто постыдное. Люди носили парики, прятали шрамы. Теперь пациенты все чаще участвуют в фотосъемках, не стесняясь алопеции, следов от операций. Вы курируете один из таких арт-проектов. В чем смысл таких акций?

— Фототерапия — это современный метод арт-терапии, использующий фотографию как инструмент для самопознания и выражения чувств. Пациенту (часто в группе) предлагается создать серию снимков на определенную тему, например, «Мое тело после болезни», «Моя опора», «Мое будущее». Это позволяет: визуализировать переживания, взглянуть на себя со стороны, чтобы принять измененную внешность (алопеция, шрамы, стомы) и, наконец, восстановить нарушенную идентичность, увидеть в себе не только «больного», но и творца, эстета.

Проект «Химия была, но мы расстались» — это еще и психосоциальный подход, форма поддержки пациентов на этапе ремиссии заболевания. Он базируется на принципах терапии средой и использования терапевтического потенциала группы равных.

Эффективность групп взаимопомощи для онкологических пациентов доказана. Они снижают чувство изоляции, стигматизации и предоставляют уникальную возможность равняться на тех, кто справляется успешнее, и оказывать поддержку тем, кому хуже.

Подписывайся на АиФ

https://aif.ru/health/psychologic/kak-u-lerchik-onkopsiholog...