Историйка девяносто первая
Безвестники. Особая категория в следственной практике, что в прошлом веке, что ныне.
Когда пропадали дети, то практически сразу возбуждались уголовные дела об убийстве, несмотря на то, что тела нет. Дела иногда прекращались, поскольку дети находились живыми, иногда находились трупы и тогда искали убийцу, если смерть имела признаки насильственной. Иногда дела приостанавливались ввиду того, что лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено. Некоторые дела прошлых лет так до сих пор и числятся «темными» поскольку не только не установлен убийца, но и не найден пропавший без вести ребенок. И оснований считать, что его исчезновение носит некриминальный характер, тоже следствием не установлено.
Со взрослыми безвестниками дела обстояли несколько иначе.
Вот об одном таком случае и будет нынешняя историйка.
По ту пору следствие только - только осталось у меня в недалеком прошлом, а в служебные обязанности мне и коллеге по кабинету, тоже бывшему следаку, вменен надзор за уголовно-процессуальной деятельностью, по простому - проверка отказных материалов органов следствия и дознания, в том числе следствия СК, тогда еще с приставкой «при прокуратуре РФ».
В один спокойный день коллега зовет меня, мол глянь, какой любопытный комитетский отказной. Читаем.
По обстоятельствам следует, что в начале мая пропал из села мужчина лет 50. Опрошены соседи, жена, родственники. Все говорят, что предпосылок для криминала не было. Никаких конфликтов, ссор, ничего такого.
Жена, как видно даже через бланк объяснения, обидемшись была крепко, поскольку муж был ветреным, верность не хранил, часто был замечен в романтических приключениях. Об исчезновении не заявляла, поскольку сочла, что нашел другую и сбежал к ней, малодушно побоявшись объясниться с семьёй. Из дома пропали документы, спортивная сумка и некоторые предметы одежды по сезону. Жена хранила раненое сердце гордым молчанием, не желая жалости подружек, соседей и прочих, поэтому об исчезновении не заявляла.
Забила тревогу и заявила в милицию сестра безвестника, мол на связь с ней не выходит, а обычно раз в месяц созванивались, хотя и жили в разных концах страны. А тут третий месяц абонент не абонент. Странно.
Листаем дальше. Есть пояснения каких-то соседок старшеклассниц, мол видели дядю Мишу возле ЖД вокзала со спортивной сумкой через плечо, помахали ему рукой. Дату помнят, поскольку был праздник и они, поздоровавшись с ним, взаимно поздравили друг друга. Девочки сочли, что дядя Миша куда то поехал.
Из характеристик и оперских справок в материале стало понятно, что дядя Миша был ранее судим, срок отбывал реально. Освободившись, связи с криминальными элементами поддерживал, но преступления более не совершал. Имел инвалидность, поэтому не работал, получал пенсию.
Алкоголь употреблял умеренно, зарабатывал «шабашками» по мелкому ремонту связанному с электрикой. После освобождения женился, есть совместный ребенок 4 лет.
По всему выходило, что дядя Миша действительно решил одним махом изменить жизнь и помчал за «птицей счастья завтрашнего дня» с парой запасных носков в кармане. Только как выглядела эта «птица счастья» – как новая женщина или как старые кореша по зоне, неизвестно.
Смущало то, что он не выходит на связь с сестрой, с которой ему делить нечего, избегать общения из чувства стыда тоже не зачем. Да и в целом, материал «царапал чуйку». Отложили в сторону подумать.
Потом у нас заиграла следственная гордость)) Посовещавшись на месте, решили с коллегой проверить кое-что и позвали оперов. Те материал припомнили, вначале поохали, мол мужик к корешам с которыми сидел отправился и там загулял – «Подумаешь, что такого то!». Но в материале таких сведений не было. Дядя Миша как запойный не характеризовался вовсе. С чего тогда такие выводы?!
Опера переглянулись, тоже полистали отказной и сообщили, что объяснения от соседок старшеклассниц брал прикомандированный на время опер из другого района, он же сообщил, что пробивал по своим источникам, и вроде бы дядю Мишу видели в другом районе, аккурат с друзьями - сидельцами бывшими. Но вот следователю тот опер справок не отдавал, так как откомандировался обратно. Не успел – развели руками опера.
Тут надо сказать, что в небольших районах правоохранные ведомства, да и другие органы и учреждения, меж собой довольно часто общаются по служебным вопросам без лишнего тяжелого официоза.
Поэтому опера и комитетский молодой следователь к тем идеям, которые возникли у нас, отнеслись с пониманием и бумажку в виде письменных указаний не требовали, впрочем она родилась всё равно, но уже только ради соблюдения процессуального ритуала.
А делов было на пару дней.
Первое, что решено было проверить - получает ли дядя Миша пенсию по инвалидности. Позвонили начальнице местного отделения ПФР, она поколдовала в своей базе и устно сообщила – получает. Начисления на карту одного популярного банка исправны. Как пользуется пенсией ей, конечно, неведомо. Официально сведения даст если поступит письменный запрос.
У одного опера теща служила операционистом в банке. Послали опера в банк. И верно, снятие наличных было, но только одно – тысяча рублей и спустя неделю после даты предполагаемого побега дяди Миши в новую жизнь и из банкомата торгового центра... нашего городка.
Следак присвистнул, мол спрашивал же у жены про карты и деньги, та ответила, что муж всё забрал с собой. Проверять движение средств по карте почему то не подумали. Коллега мой – в недавнем прошлом старый, матерый следак на это только закатил глаза с совершенно непарламентским стоном досады.
А на ту пору как раз меняли банкоматы на более новые модели и записи с них хранились дольше, чем на прежних. И в торговом центре аккурат банкомат стоял из новых.
Осталось просмотреть запись. Посмотрели.
А потом напечатали и отнесли прокурору, вместе с рассказом чего удалось узнать, - постановление об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и о возвращении материалов для дополнительной проверки.
И вот тогда следователь вызвал жену.
В то время вновь созданные следственные органы еще не съехали от прокурорских и мы «квартировали» в соседних кабинетах одного здания, поэтому у меня была возможность лично послушать дополнительный опрос жены.
Она снова стала говорить, что знать не знает где муж - изменник и его карточка, а после вопроса следователя о тысяче рублей, вдруг замолчала, а потом попросила сигарету и стала рассказывать. Что, собственно, стало классической явкой с повинной. Все остальные процессуальные дела уже происходили в рамках возбужденного уголовного дела об убийстве.
Оказалось, что жена обнаружила в подкладке зимней куртки мужа завернутые в пакетик фотографии благоверного в объятиях женщины. Их позы и степень обнаженности не оставляли шансов уговорить себя, что это просто знакомая.
Муж в то время мирно спал на диванчике, а она, взяв самый длинный нож на кухне, воткнула его прямо в грудину спящего. До самой рукоятки.
Позвонила матери, сказавшись больной, попросила её забрать дочку из садика и оставить у себя на ночь. А сама занялась разделкой трупа и последующем его сокрытием в яме сарая.
Физические кондиции, адреналин позволили ей и выкопать яму достаточной глубины в сарае, и расчленить труп взрослого мужчины, и закопать его и некоторые вещи, в том числе телефон, документы, сумку.
Опергруппа, которая выехала по адресу, обнаружила останки там, где указала жена, а далее уже было дело за следствием по сбору иных доказательств и направлению уголовного дела в суд.
