Была создана Антонио Страдивари во время его знаменитого «золотого периода». Этот необыкновенный инструмент, стоимостью 12-18 миллионов долларов, стал центральным экспонатом февральского аукциона прошлого года в Нью-Йорке.
Роман братьев Вайнеров «Визит к Минотавру» занимает уникальное место в библиографии писателей и в истории советского детектива. На первый взгляд, перед нами классическая милицейская история. Но, в отличие от Агаты Кристи или Рекса Стаута, где расследование — самодостаточная игра интеллекта, Вайнеры используют детектив иначе.
Похищение скрипки для Вайнеров — не загадка, которую нужно разгадать, а мощный катализатор, позволяющий препарировать человеческие судьбы. Расследование они используют для того, чтобы сделать рентгеновский снимк общества. Следуя за сыщиком Тихоновым, читатель погружается в мир музыкантов, мастеров, антикваров и обывателей, и каждый персонаж, даже эпизодический, обретает объём и плоть. Авторы делают то, что удаётся лишь большим писателям-реалистам: они пишут своих героев «с натуры», с той степенью достоверности, которая граничит с документалистикой. Широко известно, что прообразом гениального скрипача Полякова стал Давид Ойстрах, но этим связь с реальностью не исчерпывается. Чувствуется, что и образы старого мастера Иконникова, и неудачника Белаша, и других персонажей «списаны» не с литературных шаблонов, а с живых людей, чьи драмы писатели наблюдали или угадали.
На этом фоне центральные персонажи милицейского цикла — Станислав Тихонов, его коллеги — действительно выглядят несколько бледнее. Но это не недостаток, а осознанный приём: они выполняют функцию «глаза читателя», того самого чистого листа, на котором проступают судьбы других людей.
Некоторая эскизность их образов — это профессионализм людей при деле, которые не имеют права на избыточную рефлексию в рабочие часы. Тихонов лаконичен ровно настолько, чтобы не заслонить собой трагедию Иконникова, в чьей мастерской он ведёт допрос, и чтобы читатель мог рассмотреть детали этой мастерской, а не выражение лица сыщика.
Важная структурная особенность романа — его двухуровневая композиция. Линия современного расследования кражи у Полякова постоянно перебивается линией жизни Антонио Страдивари. Долгое время может казаться, что это избыточное украшательство, дань историческому жанру, отвлекающая от динамичного сюжета. Однако именно здесь скрыт композиционный ключ к роману. Вайнеры поступают не как авторы детективов, а как строители сложной архитектурной конструкции: они возводят второе зеркало, чтобы лучше осветить первое.
Историческая линия выполняет функцию камертона, которым настраивается понимание читателя. Чтобы оценить масштаб преступления (кражу скрипки), нужно понять масштаб личности её создателя. Антонио Страдивари в романе — не ремесленник, а титан, который сорок лет пытался понять «устройство» души инструмента. Гениальность его становится очевиднее, если знать, что до Страдивари скрипка была иной (из груши, с более слабым звуком), он же нашёл идеальную форму, пропорции и материал (клён и резонансная ель), превратив инструмент в совершенное творение.
Таким образом, «Визит к Минотавру» окончательно перерастает жанровые рамки. Это роман о таланте и о нравственной цене, которую платит человек за свой дар или за отказ от него. Авторы выстраивают целую иерархию отношений человека со своим талантом, используя для этого систему персонажей-двойников:
Служение как подвиг. Антонио Страдивари и Лев Поляков. Их объединяет титанический труд, аскеза и верность призванию. Поляков, выходец из семьи сапожника, пробивается к вершинам не по блату, а через пот, кровь и ежедневную работу. Страдивари на своём пути к совершенству пашет «как вол за еду и науку». Это путь, требующий от человека всего без остатка.
Беспечность как упущенная возможность. Павел Иконников и Андреа Гварнери. Иконников — антипод Полякова. Богато одарённый от природы, ленивый и самоуверенный, он растрачивает свой дар, останавливаясь в развитии. Его фигура трагична именно обыденностью этой драмы — талант, погубленный не отсутствием способностей, а отсутствием характера. Андреа Гварнери — талантливый мастер, но человек слабый. Он сжигает жизнь в кабаках и сомнительных удовольствиях. Его путь — это путь деградации, хотя, в отличие от последней категории, он не переходит черту, отделяющую падение от предательства.
Предательство как грех. Григорий Белаш и Джузеппе Страдивари. Это самые мрачные фигуры романа. Джузеппе был самым способным из сыновей великого мастера, но ушёл от отца, а затем объявил войну ему и его делу. Григорий Белаш, наделённый способностями ученик Трубицына и Иконникова, предаёт своих учителей и становится уголовником. Вайнеры проводят здесь жёсткую мысль: отказ от своего дара и предательство учителей — путь, ведущий не просто в никуда, а в криминал. Это уже не мораль о пользе труда, а суровый закон ответственности: кому много дано, с того много и спросится.
Итоговая мысль романа оказывается неожиданно глубокой для детективного жанра. Лабиринт, в который входит следователь Тихонов (и читатель вместе с ним) — это лабиринт человеческой души, где на каждом повороте тебя поджидает Минотавр — чудовище собственной гордыни, лени или алчности. И мимо своего собственного Минотавра пройти невозможно, убежать от него — тем более. Роман Вайнеров — это напоминание о том, что талант даётся человеку не как привилегия, а как тяжёлый крест и великое испытание. И учит он главному: чудовище в лабиринте души побеждается не хитростью, как в древнем мифе, а ежедневным, «каторжным» трудом — тем самым, что превращал дерево в голос вечности в мастерской Страдивари.
Алексей Черкасов, писатель
На севере Италии есть живописное место - лес Paneveggio в провинции Трентино.
Отсюда до Кремоны, в Ломбардии, примерно 120 километров.
Именно такой маршрут был у Антонио Страдивари. Сосны из этого леса служили для скрипичного мастера сырьём. Для скрипок подходят ровные как мачта деревья, не старше 130 лет.
Мне неизвестно сколько раз Страдивари самолично ездил в соседнюю провинцию за деревом, но нынешние путеводители повторяют, что самые лучше деревья для скрипок растут здесь и что качество скрипок Страдивари считается непревзойдённым до сих пор.
В этой связи иронично, что специалисты из Университета имени Пьера и Марии Кюри в 2014 году провели исследование со слепым прослушиванием, в ходе которого музыканты не смогли отличить скрипку Страдивари от современных скрипок, вдобавок признав что новые скрипки лучше.
Антонио Страдивари брал сосны из леса Paneveggio, потому что это был ближайший ничейный лес, а скрипки мастера стоят в сто раз дороже, в первую очередь, потому что это скрипки Страдивари.
У нашей семьи, как и у многих других, есть свои истории, одна из них о скрипке, которая досталась моему отцу от его отца. По моим воспоминаниям, дед говорил, что отобрал скрипку у мальчишек на улице. По словам сестры, он то ли купил, то ли забрал инструмент у алкоголика. И вторая версия кажется более правдоподобной.
Вид у скрипки с самого начала этой истории был непрезентабельный, убитый, и пока очередной обладатель размышлял, что с ней делать, она переходила к следующему поколению. Можно было бы просто выкинуть её, если бы не одно но - надпись внутри.
Размышления о том, что с ней делать, можно понять:
Смычок вроде тоже от неё, но это не точно.
Что думаете, стоит вообще возиться со скрипкой на тему экспертизы, вопроса реставрации? Или уже оставить как семейную реликвию?
Антонио Страдивари — это своего рода штамп и бренд. А также знак непревзойденного качества. Если скрипка, то Страдивари. Это значит, что она идеальна по звучанию. Это как, если коньяк, то "Наполеон".
История эта началась в Кремоне. Городок в Италии, надо сказать, был специфический. Нечто вроде Тольятти в России, только вместо автомобилей — там были скрипки. В городке жили целые династии скрипичных дел мастеров. Амати, Гварнери... Страдивари был среди них не первый. Но стал, как выяснилось, последним великим.
Самое забавное, что свою лучшую модель он разработал в шестьдесят лет. В возрасте, когда иные уже подумывают о вечном покое и дачной грядке. А Страдивари думал о форме дек и консистенции лака.
Итак, почему же его творения гениальны?
Есть гипотеза, будто всему виной холод. В конце XVII века Европу накрыл так называемый Малый ледниковый период. Деревья, в частности альпийская ель и клен, из которых делают скрипки, росли медленно. От этого у них получались тонкостенные клетки и плотные, равномерные кольца.
Ученые полагают, что такая древесина лучше проводит звук. Получается, уникальный тембр скрипок Страдивари — это, возможно, следствие тогдашней погоды.
Страдивари не изобретал скрипку заново. Он довел до абсолюта пропорции, найденные до него. Но делал это с ювелирной точностью. Толщина деревянных дек у его инструментов — неоднородна. Он выстругивал их на глаз, создавая сложнейший рельеф. Искал идеальный баланс между гибкостью и прочностью. Это вам не штамповка на станке с ЧПУ...
Здесь всегда было больше всего мистики. Говорили, что в лак он добавлял смолы, масла, а то и порошок из драгоценных камней. Современный анализ показал, что лак, конечно, хорош. Но на основной тембр он влияет куда меньше, чем принято думать. Он больше для красоты и защиты. Звук не рождается в лакировке.
Страдивари как мастер был невероятно плодовит. Сделал около тысячи инструментов. До нас дошло чуть больше половины. Остальные пали жертвой времени, войн и обычной человеческой небрежности.
Стоят они теперь миллионы. Обладать скрипкой Страдивари — все равно что быть Избранным.
Так в чем же секрет? Скорее всего, ни в чем-то определенном одном. А во всем сразу. Редкое дерево, пережившее малый ледниковый период. Глазомер и руки, доведшие геометрию до совершенства. И 300 лет естественного старения, когда дерево под воздействием вибраций и времени окончательно "дошло" до уникального состава материала.
Секрет Страдивари не в секретной формуле. Он в стечении обстоятельств. И немного в удаче. Которая иногда приходит к тому, кто в шестьдесят лет не лежит "глазами в потолок", а продолжает строгать доску...
Если вам понравился этот пост, подписывайтесь на мой Telegram-канал "ТехноДрама". Там я публикую подобные истории регулярно
Новый русский заходит в антикварный магазин:
- Слышь, этттаа, нужно чё-нибудь такое, чтобы пацаны вообще от зависти лопнули.
Продавец:
- Вот бабрабан от самого Антонио Страдивари. Их всего несколько штук в мире осталось, отдам за 120 000 долларов.
Тот довольный забрал барабан, но через час приезжает с наездом:
- Ты что за шляпу мне продал? Мне пацаны сказали, что Страдивари только скрипки делал!
- Спокойно, спокойно... Пацаны твои просто не в теме. Страдивари скрипки только для лохов делал, а для реальных пацанов – барабаны.
вспоминая фильм "визит к минотавру", наткнулся на https://ria.ru/20170508/1493773018.html в сети
Добровольцы не смогли отличить Страдивариус от обычной скрипки
МОСКВА, 8 мая – РИА Новости. Знаменитые скрипки Страдивари звучат хуже или просто не лучше, чем обычные современные скрипки, для "слепого" уха ведущих скрипачей и простых любителей музыки, заявляют ученые в статье, опубликованной в журнале PNAS.
"Многие люди сегодня считают, что старые итальянские скрипки и виолончели обладают уникальным звуком, который современные инструменты просто не могут достичь. Многие ученые долго пытались раскрыть "тайну" звука Страдивари, но только сейчас этот вопрос начал исследоваться серьезно", — рассказывает Клаудия Фритц (Claudia Fritz) из университета Пьера и Марии Кюри в Париже (США).
Каждый любитель музыки знает о существовании знаменитых "Страдивариусов" – скрипок, изготовленных итальянским мастером Антонио Страдивари в конце 17 или начале 18 века. Эти скрипки, как считают многие критики и обыватели, обладают уникальным, непревзойденным звуком из-за их уникальной структуры и таланта их создателя. На сегодняшний день сохранилось около 650 скрипок великого Антонио, каждая из которых стоит миллионы долларов.
По словам Фритц, ее команда изучала одно из самых известных "чудодейственных" свойств скрипок Страдивари – их "концертность". Как утверждают любители таких скрипок, творения Страдивари приспособлены для игры в концертных залах и других крупных помещениях – они звучат относительно тихо для самого скрипача, но громко для зрителей в зале. Звук скрипки, как выражаются критики, словно "раскрывается" для зрителей, становясь более сложным на большом расстоянии от инструмента.
Ученые проверили, так ли это проведя два независимых эксперимента в двух концертных залах в Париже и в Нью-Йорке, собрав команду из нескольких самых известных скрипачей мира и несколько десятков любителей музыки, согласившихся сравнить игру этих мастеров на обычных скрипках и на "Страдивариусах".
Как рассказывает Фритц, и скрипачи, и слушатели работали "вслепую" – ни те, ни другие не знали, на каких инструментах будут играть "Концерт для скрипки с оркестром" Чайковского, произведения Брамса, "Скрипичный концерт" Сибелиуса и другие симфонические произведения.
Для чистоты эксперимента подобные сеансы "аудирования" велись в двух форматах – в малом концертном зале в Париже с аккомпанементом, и в большом зале в Нью-Йорке без аккомпанемента. Слушатели и сами скрипачи должны были оценить громкость звука, его чистоту, богатство и прочие субъективные характеристики звучания каждой скрипки.
И в том и в другом случае были получены абсолютно идентичные результаты – "Страдивариусы" вчистую проиграли своим современным конкурентам, которые показались и музыкантам, и слушателями более громкими и интересно звучащими. Только 44% слушателей и музыкантов удалось угадать, какая из скрипок была "Страдивариусом". Это означает, что они на самом деле не могли отличить звук легендарного инструмента от "обычной" современной скрипки и действовали наугад.
Что самое интересное, ни в том, ни в другом случае Фритц и ее коллегам не удалось зафиксировать "концертного" эффекта скрипок Страдивари – все инструменты казались слушателям громче на небольшом расстоянии, и тише – на большой дистанции. Соответственно, все утверждения о "волшебном" звуке Страдивари являются продуктом самовнушения и высокой репутации итальянского мастера, заключают ученые.
NPR показало удивительную историю о разгадке давней тайны. Особая, украденная скрипка, принадлежавшая выдающемуся музыканту Роману Тотенбергу, отцу корреспондента NPR Нины Тотенберг, была возвращена семье после того, как она всплыла из безвестности во время вынесения решения о наследстве умершего музыканта.
Тотенберг подозревал, что молодой музыкант Филипп Джонсон забрал скрипку из своего офиса во время приема после концерта 35 лет назад, но доказательства были скудными и недостаточными для проведения полицейского расследования. Но он был прав — после смерти Джонсона в 2011 году его вещи были собраны, а скрипку обнаружила бывшая жена Джонсона, которая отнесла ее оценщику.
Оказывается, ценная скрипка была изготовлена знаменитым мастером Антонио Страдивари в 1734 году и оценивается в миллионы долларов. Как и подобает ее родословной, она считается одной из лучших скрипок, когда-либо созданных
Необычайные тембральные качества скрипок Страдивари уже давно являются темой дискуссий среди музыкантов и учёных — многие считают, что ему повезло, поскольку древесина, имевшаяся в его распоряжении, выросла в совершенно уникальное время.
Деревья — ель для верха скрипки и клен для задней части — росли в лесах Северной Европы в особый период в истории климата Земли. Так называемый «Малый ледниковый период» в Европе, хотя и не был настоящим ледниковым периодом, принес с собой более холодные сезоны на длительный период, который длился столетиями, начиная примерно с 1300 года.
Ель и клен, которые росли в эти исключительно прохладные сезоны, имели более однородный характер и более высокую плотность и, как полагают, позволили Страдивари создать такие замечательные скрипки.
Любопытно, что в 17 веке Солнце также демонстрировало необычное поведение, о котором некоторые ученые-солнечники продолжают размышлять и сегодня. Минимум Маундера, названный в честь его первооткрывателей Энни и Э. Уолтера Маундеров, представлял собой длительный период с 1645 по 1715 год, в течение которого на Солнце практически не было видно солнечных пятен. Магнитные поля, образующие солнечные пятна, были очень слабыми в течение многих лет, но по прошествии этого времени снова вернулось более нормальное количество солнечных пятен.
Связь между минимумом Маундера и Малым ледниковым периодом остается спорно слабой — в Европе было прохладно на протяжении столетий, прежде чем солнце прекратило свою типичную активность. Но исследования показывают, что изменения в солнечной радиации могут по-разному влиять на погоду здесь, на Земле, и, возможно, сыграли роль в аномально прохладном периоде, когда росли деревья Страдивари.
Сейчас, в 2015 году, Солнце медленно движется к солнечному минимуму, завершая 24-й цикл солнечных пятен. Солнечные вспышки и КВМ затихают, даже несмотря на низкие показатели во время самой изверженной части, а некоторые индикаторы намекают на длительный минимум впереди. .
Тайна скрипки Тотенберга раскрыта, следующее на пороге — солнце. Вступит ли он в многолетний период депрессивного магнитного поля и низкой активности? Период «Маундера»?
И если да, готовы ли производители приборов?
(Статья от 2015г.)
