Мирослав Григорьевич Онышкевич, известный под псевдонимами «Орест», «Белый», «Богдан» и «Олег», был полковником бандеровской УПА и одним из высших командиров в Закерзонье. С конца 1944 года он возглавлял военный округ «Сан» (УПА-Запад), контролируя польские территории Перемышльщины, Ярославщины и Люблинщины. Этот высокопоставленный мясник лично координировал сотни и курени, переводя приказы ОУН(б) в системные этнические чистки против польского гражданского населения уже после окончания Второй мировой войны. Под его командованием УПА продолжала политику тотального истребления и вытеснения поляков с земель, которые бандеровцы считали «украинскими».
Одним из конкретных преступлений стало массовое убийство 17 марта 1944 года в Тарношине (Люблинское воеводство), где подразделения под командованием «Ореста» вырезали 75 поляков, включая дюжину маленьких детей. В 1945–1946 годах его сотни совершили десятки ночных атак на польские деревни и колонии Закерзонья. Жертвами этих операций стали тысячи безоружных мирных жителей — женщин, стариков и детей. «Орест» не просто отдавал приказы — он активно руководил кампанией террора, целью которой было полное очищение региона от польского присутствия.
Методы оставались предельно зверскими и демонстративными: внезапные ночные налёты, рубка топорами и ножами целых семей на глазах друг у друга, массовые поджоги домов вместе с запертыми людьми, пытки и расстрелы. Целые польские поселения сжигались дотла, чтобы стереть память о их жителях. Это была не партизанская война, а целенаправленный этнический террор против гражданского населения.
Действия полковника Онышкевича — прямые военные преступления и акт геноцида. Как командир целого военного округа он несёт полную личную ответственность за тысячи загубленных жизней. Эта скотина была арестована польской службой безопасности 2 марта 1948 года во Вроцлаве вместе с архивом. Военный окружной суд в Варшаве 31 мая 1950 года приговорил его к смертной казни. 6 июля 1950 года «Орест» был расстрелян в тюрьме Мокотув — справедливый конец одного из главных организаторов антипольского террора УПА в Закерзонье. Кровь тысяч невинных навсегда останется на его руках.
Как известно, все Мавзолеи(Ленина(🍄), Тито, Мао и Хо Ши Мина) связаны подземной мицелиальной сетью, охраняемой OPWR, но мало кто знает зачем. Редко конечно такое происходит, но, тем не менее, один прецедент был:
Как-то раз, в 1940-х, шёл по мосту в Черногории болгарский солдат. Ан! А моста то и нет! Сие происшествие, конечно, привело к панике, ведь на того солдата расчитывала вся страна. Ведь и план был гениальный: проникнуть в тыл, и потравить партизанскую дивизию бигусом не первой свежести. В попытках построить новый мост было утеряно: ~100 единиц тяжёлой техники, 1995 человек и 1 самолёт. "А всё от проклятых краишницев, будь они неладны!" - думало вражеское командование. В тот момент в Слобомире Тадеуш с Тито как раз обсуждали штурм села Добой, но их прервали страшные вести - командование стран Оси решило перебросить из Африки Железный Капут(фейковый, оригинал был в Африке до 1998). Поняв, что имеющимися силами вражеское наступление не отбить, Тадеуш пошёл к телефонному автомату, и вызвал Мао, тот не отзывался, и ясное дело почему - для связи нужны провода, для проводов металла, для металла руда, для руды труд, для труда человек, для человека счастье, а для счастья - 🍊, а они, сувучи, подорожали. Воно как. Пришлось срочно ехать в Москву, чтобы воспользоваться тамошним аппаратом связи(Ильич очень не хотел вставать, но под угрозой лишения грибного супа был вынужден освободить место на время). Вскоре 200 дивизий КСР пробили фронт, а фейк Капута до фронта так и не доехал - некий логист по имени Пётр случайно утопил его в Суэцком канале, перекрыв оный.
Степан Коваль по кличке «Рубашенко» был районным командиром УПА на Волыни и одним из главных исполнителей Волынской резни. Он координировал сотни и курени, лично отдавая приказы на тотальное уничтожение польских сёл и обеспечивая, чтобы ни один поляк не остался в живых. Его деятельность пришлась на пик массовых убийств 1943 года, когда УПА перешла к системному истреблению мирного населения.
13 июня 1943 года в Колках курень под его командованием Коваля «Рубашенко» согнали около 40 — женщин, стариков и детей — в католическую церковь, забаррикадировал двери, обложил соломой и поджёг заживо. За два дня до этого его подразделения уничтожили польские колонии Марьяновку, Вулку Котовскую и Софиевку, а затем штурмовали Пшебраже. Жертвы только в зоне его ответственности исчислялись сотнями.
Методы были предельно зверскими: ночные налёты, рубка топорами и ножами целых семей, включая детей, массовые поджоги домов вместе с людьми. Церковь в Колках превратили в крематорий. Это была не война, а целенаправленный террор с целью полного этнического очищения Волыни от поляков.
Действия Коваля — прямые военные преступления и акт геноцида. Как командир среднего звена он не просто выполнял приказы, а активно организовывал массовые убийства мирного населения. Ни время, ни попытки обеления не смоют кровь с рук «Рубашенко» — одного из символов самого жестокого этнического террора XX века.
Конец этой скотины настал уже после войны. «Рубашенко» продолжал службу в УПА, дослужившись к лету 1945 года до заместителя командира Западного военного округа. Советские органы госбезопасности выследили его уже после смерти Сталина: арестовали, долго и жёстко допрашивали с применением всех методов НКВД-МГБ, принимая показания о преступлениях против поляков и деятельности УПА.
Привет всем! Я несколько лет занимаюсь изучением истории Второй Мировой войны и делюсь своими знаниями в соцсетях. Сейчас я решил выкладывать материалы и сюда, на Пикабу. Я буду публиковать материалы о каждом дне Второй Мировой войны и её основной составляющей - Великой Отечественной войне.
Вместе с текстом я прикладываю фото высокопоставленных офицеров, политиков и боевой техники. Также я публикую дословно выдержку из сводок Совинформбюро, чтобы читатель смог сравнить то, что происходило в этот день на самом деле и что официально оглашалось сводкой. Я стараюсь каждую свою публикацию улучшать. Если у кого-то есть пожелания, кто-то хотел бы, чтобы я что-то добавил, пишите в комментариях. Всё будет учтено!
На картах красными стрелками обозначены основные удары советских войск, чёрными немецких и их союзников, голубыми направления основных событий на других театрах военных действий.
Продолжим!
В СССР вышел приказ И. В. Сталина по поводу праздника 1 мая. Вождь писал о том, что за зиму 1942-1943-х годов Красная армия нанесла ряд тяжёлых поражений врагу, взяла в плен триста тысяч гитлеровцев и освободила десятки городов. Все попытки немецкого командования взять реванш за Сталинград провалились, в то же время, чтобы остановить РККА, пришлось перебросить из Европы больше тридцати дивизий.
Одновременно союзники разгромили врага в Ливии, а их авиация постоянно бомбит немецкие и итальянские города, идёт подготовка к открытию второго фронта.
Всё это вызвало в стане противника большой кризис, который он пытается купировать шумихой с тотальной мобилизацией. В немецких СМИ всё больше начинают говорить о мире, но он возможен только при полном разгроме фашистских режимов.
Однако это не значит, что враг окончательно сломлен. Чтобы ему нанести решающее поражение, нужно нанести совместными усилиями ещё два-три таких мощных удара, какие были осуществлены Красной Армией и войсками союзников за последние полгода. Поэтому и советскому народу и англо-американцам ещё предстоит длительная и тяжёлая борьба. В ходе неё требуется удвоить энергию, изготавливать больше оружия и боеприпасов, а РККА крепче бить противника и изгонять его с советской земли. За последние четыре месяца от населения в фонд обороны поступило семь миллиардов рублей, военнослужащие овладели в совершенстве многими видами вооружения, однако этого не достаточно. Нужно постоянно вести боевую подготовку.
В связи со всем вышеперечисленным приказывается:
всем бойцам продолжать совершенствовать навыки военного дела, соблюдать устав, безукоснительно выполнять приказы, следить за дисциплиной и порядком.
всем командирам стать мастерами по управлению войсками.
всей Красной Армии продолжать закреплять успехи зимних боёв.
партизанам продолжать активные действия.
Близится время, когда Красная Армия вместе с союзниками окончательно сломает хребет врагу.
Направлен на фронт под Ленинградом немецкий генерал В. Берлин.
Вильгельм Берлин в первой половине Второй Мировой участия в боевых действиях не принимал, однако по выслуге лет получил генеральские погоны. Сначала руководил артиллерийскими полком и командованием в тыловых районах, после чего два с половиной года был начальником артшколы. Лишь весной 1943-го убыл на фронт, где принял 58-ю, а затем 227-ю пехотные дивизии, дислоцированные на ленинградском направлении. Весной 1944-го за успехи в обороне награждён Рыцарским Крестом. Летом получил должность в Берлине, где в главном штабе Вермахта назначен генералом от артиллерии.
Очень знаменитое фото конца войны. Генерал В. Берлин крайний слева.
На южном участке фронта продолжалось тяжёлое сражение наступающих советских войск, которые к концу дня смогли окончательно сломить противника и захватить первый рубеж обороны, выйдя на окраины ключевой станицы Крымской, при этом заняв достаточно удобные позиции для нового наступления.
Однако из-за больших потерь было принято решение сместить направление главного удара и атаковать немного южнее. Для восполнения потерь резервами потребовалась перегруппировка. Чтобы достичь решительного успеха армии передали две свежие стрелковые дивизии, а именно Особую стрелковую НКВД (полковник И. И. Пияшев) и 328-ю стрелковую (полковник Н. И. Петунин), а также танковые подразделения усиления. Наступило на фронте непродолжительное затишье.
Командир дивизии НКВД генерал И. И. Пияшев.
Иван Иванович родом из Ставропольского края. В детстве потерял родителей, какое-то время беспризорничал, в тринадцать лет вступил в РККА. Там получил как начальное, так и военное образование, а вскоре стал и командиром, после чего перевёлся в НКВД-ОГПУ. На момент нападения немцев командовал полком пограничников, дислоцированных в Прибалтике. В первые дни войны смог организовать оборону и начать сопротивление. Тогда же потерял погибшими свою жену и троих детей. Попал в окружение и там воевал на протяжении двух месяцев, вышел к своим. Продолжал вести бои, но уже под Москвой, где неоднократно отличился. Со второй половины 1942-го командует сводной группой частей, с которой оборонял предгорье Северного Кавказа, не давая немецким горным егерям взять ключевые позиции для захода на территорию Грузии. Весной 1943-го по личному распоряжению Л. П. Берии сформировал отдельную стрелковую дивизию НКВД. С ней участвовал в ожесточённых боях на Тамани весной, но разбить противника не смог, однако это сделал осенью в ходе нового советского наступления. После чего возглавил дивизию особого назначения (ныне ОДОН). Соединение находилось на юге СССР и занималось борьбой с бандитизмом и оставшимися элементами, симпатизировавшими гитлеровцам, а также депортацией некоторых народностей. С наступлением мира оставался в строю восемь лет. Кавалер семи орденов. Генерал-майор. Умер в 1956-м году.
При создании НКВД сам орган делился на несколько составляющих, каждое из которых выполняло свои полицейские функции. Одним из них являлись оперативные войска НКВД, имевшими основную задачу борьбу с бандформированиями, то есть с незаконными вооружёнными подразделениями внешних или внутренних противников советской власти. С началом Великой Отечественной с помощью диверсантов и вражеских агентов их активность значительно увеличилась, поэтому на оперативные войска легла ответственность по охране стратегически важных объектов, которых по стране были тысячи. Более того, во второй фазе войны растянутые тылы РККА требовали также солидного охранения. В связи с этим пришлось численность оперативных сил значительно увеличивать. Так изначально если во всём СССР были сформированы одна дивизия особого назначения (ОДОН), семнадцать полков, два отдельных батальона и одна рота, то до Дня Победы появилось по меньшей мере ещё двадцать шесть особых дивизий, одиннадцать бригад, два полка и три батальона. Особые стрелковые дивизии при возникновении тяжёлой ситуации на фронте также использовались и в боях с противником, причём сражались не хуже армейских соединений. В дальнейшем оперативные войска НКВД получили новое название Внутренних войск, которые существуют до сих пор.
В СССР подписан документ о начале формирования в составе Красной Армии 1-й отдельной чехословацкой бригады. После боевого крещения добровольческого 1-го пехотного батальона, собранного из чехов и словаков по национальности, либо бежавших из Европы в СССР, либо находившихся по разным причинам в советских лагерях, но по указанию И. В. Сталина помилованных, которое показало стойкость соединения, личное мужество бойцов и небоязнь вести бой с превосходящими силами противника, а один из его командиров стал первым иностранцем, получившим Золотую Звезду Героя СССР, было выдвинуто предложение на базе батальона развернуть бригаду, что оказалось одобрено руководством Советского Союза. Комбригом назначен будущий президент Чехословакии, но на тот момент полковник Л. Свобода.
Генеральское звание присвоено советскому лётчику М. В. Водопьянову.
Михаил Васильевич родом из Липецкой области. После зачисления в РККА сначала был водителем, затем ремонтировал авиадвигатели, после чего окончил авиашколу и сам стал летать на гражданских самолётах. Вскоре освоил дальние воздушные трассы, получил большой опыт многочасовых полётов в том числе и в неблагоприятных погодных условиях. В 1933-м попал в авиакатастрофу, получил тяжёлые травмы, но выжил. А уже через год добился отправки его самого для спасения экипажа потерпевшего катастрофу теплохода "Челюскин". Выполнив три рейса, стал одним из первых Героев СССР с вручением через несколько лет учреждённой Золотой Звезды (№6). Продолжил полёты, в том числе на Чукотку и на Северный Полюс. Участвовал в советско-финской войне, летал на бомбардировщике. В начале Великой Отечественной возглавил авиадивизию дальнего действия. Бомбил Берлин, но из-за больших потерь отстранён от командования. Переведён простым командиром бомбардировщика, прошёл всю войну. С наступлением мира летал ещё пять лет. Помимо Золотой Звезды кавалер ещё девяти орденов. Генерал-майор. Покинув авиацию, стал писателем и автором целого ряда рассказов и повестей. Умер в 1980-м году.
В СССР учреждён специальный знак для военнослужащих "Отличник ПВО". Как и другие подобные знаки только для других родов войск и военных специальностей он носился на правой стороне кителя. Им награждались красноармейцы и младшие командиры частей истребительной авиации ПВО, аэростатных, зенитных, пулемётных и прожекторных подразделений, которые регулярно успешно выполняли боевые задачи по обнаружению и оповещению авиации противника, умело использовали полученное оружие, бережно содержали матчасть. Право награждения предоставлялось офицерам в должности от командира батальона или дивизиона до командующего фронтом.
Приблизительную цифру количества награждений я не нашёл, но видимо она составляет несколько десятков тысяч вручений.
В СССР издан Указ, по которому вводится новая система подоходного налога. Согласно документа впервые в стране попадали под налогообложение практически все граждане, в том числе рабочие и служащие. Были прописаны отчисляемые в пользу государства проценты от определённых сумм дохода. Налоговая шкала была прогрессивной, по принципу: "Чем больше заработал, тем больше отдал". Освобождались от уплаты: рабочие и служащие, зарабатывающие в месяц менее 260-ти рублей; военнослужащие за исключением высшего комсостава и сверхсрочников; лауреаты Сталинских премий за её получение; изобретатели, оформившие свои новшества официально и получившие за это вознаграждения; старатели, работающие на добыче золота и платины; учащиеся со стипендией не более 260 рублей в месяц; некооперированные ремесленники с доходом не более 600 рублей в год; инвалиды с доходом не более трёх тысяч рублей в год; пенсионеры. Подоходным налогом не облагаются поступления, от которых идёт отчисление в сельскохозяйственный налог.
Налог уплачивался в четыре срока: до 15 числа марта, мая, августа и ноября месяца каждого года. За просрок по уплате начисляются пени, за нарушения при порядке начисления и уплаты предусмотрены штрафы. При грубых и неоднократных уклонениях/нарушениях по оплате лица могут привлекаться к ответственности вплоть до уголовной.
Опубликована очередная сводка Совинформбюро.
Утреннее сообщение:
В течение ночи на 1 мая на фронтах существенных изменений не произошло.
Пленный солдат штабной роты 85 полка 5 немецкой горнострелковой дивизии Арнульф Реймунд заявил: «Тотальная мобилизация - это последняя отчаянная попытка отодвинуть час окончательного разгрома немецкой армии. Германия собрала свои последние людские резервы. Однако многие немцы считают, что тотальная мобилизация не может предотвратить надвигающейся катастрофы».
Русская девушка Тамара В., насильно увезённая гитлеровцами на немецкую каторгу, прислала своим родителям письмо. В этом письме она пишет: «Здравствуйте, мои дорогие! Сообщаю вам, что мы доехали, наконец, до места и находимся в лагере. Работаем на фабрике с 7 часов утра и до поздней ночи. Утром нам дают немного кофе, а в обед - зелёную траву. Хлеба выдают всего 200 граммов. Дорогие родители! Если придут какие-нибудь бумаги, чтобы вы выслали нам одежду, то не высылайте. Мы уже носим чьи-то тряпки, а наше всё отняли.
Привесили нам на грудь значок «Ост» с номером. Ходим, как собаки, -занумерованные. Собаки хоть с номерами, да бегают по воле, а нас никуда не пускают. На работу ходим с патрулями. Остальное время сидим взаперти.
Каждый день все девушки плачут. Да и как не плакать, коль у нас такая горькая жизнь. Так горько, что и описать не могу».
Советский народ никогда не забудет злодеяний немецких извергов в отношении мирных советских людей. Красная Армия будет беспощадно мстить гитлеровским бандитам за мучения и слёзы советских граждан, угнанных на фашистскую каторгу.
Вечернее сообщение:
В течение 1 мая на фронтах существенных изменений не произошло.
Наши лётчики в воздушных боях в течение дня сбили 24 немецких самолёта.
Пленный ефрейтор 8 роты 106 полка 15 немецкой пехотной дивизии Пауль Клазен рассказал: «Об уничтожении 6 немецкой армии под Сталинградом мы узнали еще будучи во Франции. Когда уже нельзя было скрыть от народа горькую правду, немецкие газеты начали возносить доблесть Паулюса и его армии. Однако мы научились читать между строк. В узком товарищеском кругу солдаты говорили: «Дело явно идёт к тому, что немецкая армия будет окончательно разгромлена». Все опасались, что скоро и нашу дивизию пошлют на Восточный фронт. Солдаты Шмидт и Шликерман, участвовавшие в 1941 году в боях под Москвой, рассказывали нам всякие ужасы о Восточном фронте. Шликерман говорил: «Лучше умереть здесь, чем ехать в Россию. Я однажды вырвался оттуда, но другой раз навряд ли мне это удастся». Когда пришёл приказ об отправке дивизии на Восточный фронт, солдат Келлер выстрелил из винтовки себе в грудь. Другой солдат повесился. Накануне отъезда группа солдат дезертировала. На Восточном фронте наша рота участвовала уже в трёх боях и понесла ужасные потери. Солдаты очень удручены этим обстоятельством и не верят в победу».
Иван Климишин («Крук»), командир куреня УПА в Кременецком районе Тернопольской области, несёт ответственность за этнические чистки поляков в 1943 году в рамках Волынской резни. Его отряд, входивший в УПА-Юг, участвовал в «деполонизации», уничтожив тысячи мирных жителей в сёлах Антоновка, Бережцы и Лопушное. В Бережцах в марте 1943 года отряд спровоцировал убийство 10 немцев, эскалируя насилие. Общее число жертв резни — 70–100 тысяч поляков, значительная часть в Волыни и Галичине.
Методы убийств отряда «Крука» были крайне жестокими: жертв пытали, рубили топорами, кололи штыками, душили, топили, сжигали заживо. В Антоновке в августе 1943 года после боёв с немцами атаковали польские хутора, убивая детей молотками и взрослых с расчленением. Эти действия — геноцид по Конвенции ООН, включая биологическое и психологическое уничтожение. В Волыни УПА убила 60–70 тысяч поляков, пик в июле–августе 1943 года.
Примеры: в Колодне (возможно, опечатка или вариант названия села) 14 июля 1943 года УПА, включая отряд Климишина, убила около 300 поляков расстрелами, штыками и поджогами. В Захайцах 12 июля — 165 жертв, с изнасилованиями, вешаниями и утоплениями детей. В Островках и Воле Островецкой в августе — около 1000 убитых, с отрезанием частей тела. Курень «Крука» координировал атаки, оставив сожжённые деревни и могилы; жертвы в районе — тысячи.
Представляю вашему вниманию фрагмент воспоминаний немецкого лётчика-истребителя Вильгельма Йонена.
Данный фрагмент посвящён тому, как истребители «Москито» буквально кошмарили немецкие аэродромы под конец войны. Немецкие охотники, по сути, сами становились добычей, которую караулили десятки английских самолётов.
"Москито" Королевских ВВС Великобритании в бою
Йонен расскажет об одной из ночных схваток, из которой ему удалось чудом выбраться живым. Желаю вам приятного чтения!
Итак, ВНИМАНИЕ! «МОСКИТО»!
В результате советского наступления мы перелетели в Ват близ Штайнамангера, а оттуда в Винер-Нойштадт. В сутолоке передислокации самолет одного из моих лучших летчиков обер-лейтенанта Зупанца попал в воздушный поток от винтов приземляющегося «До-217» и рухнул на землю с высоты 15 футов. Все три члена экипажа погибли. Прибыв на место крушения, я увидел лишь дымящуюся груду обломков. Тела летчиков обгорели до неузнаваемости. После похорон мы получили приказ вернуться в Липхайм на Дунае.
Пока мы были в Венгрии, союзники безжалостно бомбили немецкие города, а мы, ночные истребители, были бессильны перед этими ковровыми бомбардировками.
Британцы уже разместили свои ночные истребители дальнего действия во Франции и Бельгии. Хотя соединения бомбардировщиков вылетали, как и прежде, из Англии, высокоскоростные «москито» прикрытия направлялись с континента.
"Москито" в полете
«Москито» вполне оправдывали свое название. Они стали бичом наших ночных истребителей. Радиолокационное оборудование этого самолета превосходило все, что было создано ранее. Оно было таким совершенным в техническом отношении, что на расстоянии в пять миль выбирало немецкие ночные истребители из потока бомбардировщиков, как изюмины из булки.
«Москито» были на 140 миль в час быстрее наших самолетов, и вдобавок их было гораздо больше, чем нас. Соединению в 600-800 четырехмоторных бомбардировщиков и 150-200 ночных истребителей дальнего действия («Москито») мы могли противопоставить от 60 до 80 ночных истребителей, которым редко удавалось проникнуть в строй противника.
Поймать в прицел бомбардировщик было невероятно сложно, так как «Москито» выискивали нас и, как ракеты, неслись на помощь бомбардировщикам. Враг был не только перед нами, но и за нашей спиной. Все это сильно действовало на нервы. Потери очень возросли, и на помощь нам пришлось поспешить науке. Материализовалась научная помощь в приборе «Наксос».
Этот радар с установленной на хвосте самолета антенной предупреждал летчика о присутствии врага за спиной акустическими сигналами в наушниках и мерцанием на экранах осциллографов.
Когда преследователь приближался на 500 ярдов, в наушниках раздавалось тихое потрескивание - первый предупредительный сигнал. Если враг уже мог поразить огнем, звучали тире азбуки Морзе, а экран прибора ярко вспыхивал. Тогда нужно было стряхнуть с хвоста «Москито» раньше, чем он выпустит жало. «Москито» не только преследовали нас в потоке бомбардировщиков, но, обладая большим запасом горючего и продолжительности полета, подкарауливали нас при взлете с аэродромов. Они атаковали во время операции и при посадке. Почти каждую ночь перед нашим вылетом на задание несколько «Москито» кружили над аэродромом и расстреливали взлетающие «Мессершмитты».
Кроме того, что враг численно превосходил нас в воздухе, мы начали испытывать огромные сложности со снабжением. Хранилища были забиты горючим, но из-за постоянных авианалетов на мосты, шоссе и железные дороги его больше не доставляли на аэродромы.
Нам часто приходилось сливать остатки горючего из нескольких самолетов, чтобы поднять в воздух хотя бы один. Круглосуточные бомбардировки также вызывали разногласия в среде немецких лидеров. Во время безжалостных бомбардировок Пфорцхайма и Дрездена моя эскадрилья не получила ни одного приказа на вылет.
В ночь уничтожения Дрездена 13 февраля 1945 года вражеские бомбардировщики пролетели на низкой высоте над нашей головой, но мы, находясь в резерве, не посмели подняться в воздух. Мы, «маленькие винтики», не могли понять этой стратегии.
В налетах на Пфорцхайм и Дрезден бешеная ярость врага и его страсть к уничтожению достигли своей кульминации. Точно так же, как в древности Помпеи были уничтожены неожиданным извержением Везувия, перед самым концом войны зажигательные бомбы союзников стирали с лица земли еще уцелевшие немецкие города. Больше всех пострадали Пфорцхайм, Дрезден и Вюрцбург.
23 февраля 1945 года Пфорцхайм стал первым из этих современных Помпеи. Город лежал в руинах и пепле; 17 600 его жителей нашли свою смерть в огненном урагане. Пожарные были бессильны. Пожары еще долго полыхали после налета, так как были разрушены водопроводные магистрали, а улицы были завалены руинами зданий и слоем пепла толщиной в десять футов.
Огненный смерч бушевал уже через десять минут после начала бомбардировки. Он был таким мощным, что пепел унесло до самого Штутгарта, а небо окрасилось в кроваво-красный цвет в радиусе 50 миль. Из-за пожаров и взрывов бомб замедленного действия жители Пфорцхайма боялись покидать подвалы, и многие задохнулись. А те, кто осмеливался вылезти из подвалов, не выдерживали жуткого жара пожаров. В руинах валялись тысячи обгоревших трупов и фрагменты тел.
Еще более ужасающей была бомбардировка Дрездена. С начала года в городе, кроме тысяч дрезденцев, скопилось множество солдат отступавших армий и беженцев с востока.
13 февраля около 23.00 появившиеся над Дрезденом бомбардировщики превратили древний город в море огня, обрушив на него зажигательные бомбы. Сотни людей, застрявших в плавящемся асфальте, вспыхивали как факелы. Сотни, надеясь погасить загоревшуюся одежду, бросались в ледяные воды Эльбы, откуда уже не могли выбраться. Не умевшие плавать утягивали в пучину тех, кто умел.
Заслышав вой сирен, беженцы бросились в выставочные здания на территории дрезденских садов, но союзники засыпали бомбами и канистрами с зажигательной смесью даже лужайки со столетними деревьями. Начался лесной пожар. В два часа ночи пылающий город снова подвергся ковровой бомбардировке, превратившей исторический центр в руины.
По приблизительным оценкам, число жертв той ночи перевалило за 100 000. Большинство тел невозможно было идентифицировать. Человеческие останки грузили на огромные стальные платформы, заливали бензином и сжигали на открытом воздухе.
Эта неистовая атака на немецкую армию и немецкие города обходила стороной Вюрцбург до марта 1945 года. Казалось, что Вюрцбургу удастся избежать горькой судьбы других городов: несколько недель лишь одиночные британские бомбардировщики пролетали над городом. В начале марта иностранные информагентства, ссылаясь на знаменитые Вюрцбургские фестивали, посвященные Моцарту, передали: «Внимание, друзья Моцарта. 16 марта мы сыграем вам одну из его симфоний».
Страшное нервное напряжение жителей Вюрцбурга еще больше усилилось, когда появилось сообщение о бомбардировщиках, взлетающих из Англии. 16 марта две огромные авиагруппы поднялись в воздух с окраин Лондона: одна полетела к Руру, а вторая через север Бельгии, горы Эйфель и Пфальц к Южной Германии.
В ту ночь, которой суждено было принести гибель Вюрцбургу, моя эскадрилья находилась в боевой готовности с 19.00. Мы еще не знали, какой из немецких городов будет уничтожен через несколько часов. Из штаба только сообщили о двух группах бомбардировщиков, вылетевших из окрестностей Лондона.
Я настроился на жестокую схватку. Мы еще раз проверили «Наксос», талисман, оберегающий нас от «Москито». От него зависела наша жизнь. Через полчаса в небо взвилась зеленая ракета.
Ночной истребитель Мессершмитт Bf.110 G-4 командира 6./NJG 5 оберлейтенанта Вильгельма Йонена
Приказ на взлет... Оба мотора моего истребителя завелись с пол-оборота, но вдруг винты замерли. Я снова нажал на стартер, впрыснул в камеры сгорания побольше смеси, но моторы не желали заводиться. Мои товарищи уже вырулили на взлетную полосу. Фельдфебель Шопке и обер-ефрейтор Куандт знали мой самолет вдоль и поперек. Неполадки не могли быть серьезными, ибо оба эти техника были людьми надежными и содержали мой самолет в полном порядке с 1941 года. Никогда прежде у меня не возникало проблем с моторами.
- Скорее, Шопке, залезай в «гроб» и попытай удачи! - крикнул я, перекрывая рокот взлетающих истребителей.
В этот момент из командного пункта выбежал юный дневальный:
- Последние данные о местонахождении врага, герр гауптман. Поток бомбардировщиков почти у Ульма. Через несколько минут они будут у нас над головой. Вероятная цель – Нюрнберг.
Черт побери! Я должен взлететь, иначе мне их не догнать. Шопке все пытался завести моторы. В громкоговорителе прозвучало последнее предупреждение с командного пункта:
- Внимание, внимание! Вражеские бомбардировщики будут над нами через несколько минут. Выключить все огни. Минутная готовность к бою. Ожидается атака «Москито». Осторожность при взлете!
К черту осторожность! Я должен быть в воздухе. Наконец, моторы завелись и из выхлопных патрубков вырвались длинные языки пламени. С зажиганием порядок. Моторы работают ровно. Я вспрыгнул на крыло, хлопнул старшего техника по плечу. Он помог мне пристегнуть парашют, и я вырулил к старту.
Грасхоф вызвал штаб:
- «Дрозд-1» - «Омару», выруливаю на взлетную полосу. Когда я дам полный газ, пожалуйста, включите огни. Выключите, когда я оторвусь от земли.
В полной темноте я вырулил на взлетную полосу, бросил взгляд на приборы и дал полный газ. Огни взлетной полосы вспыхнули и погасли, как только я взлетел.
Едва я вывел самолет в горизонтальный полет, как Мале крикнул:
- Берегитесь, «Москито»!
Кто бы сомневался. Томми дожидались момента, когда рыбка заглотнет наживку, но я не собирался становиться легкой добычей и, летя низко над полями, стряхнул с хвоста преследователя.
Британцы - крепкие парни, но не любят акробатических упражнений над самой землей. А кому это нравится?
Я резко набрал высоту. 12 000 футов. Мы слышали радиопереговоры врага, и вот - главные новости:
- Внимание, внимание! Бомбардировщики летят к Нюрнбергу. Над Ульмом замечен отряд средней численности, направляющийся к Вюрцбургу. Вероятные цели: Нюрнберг и Вюрцбург.
- Зачем им гостеприимный Вюрцбург? - проворчал Мале. - Там нет ни одного военного завода.
Я задумался: Вюрцбург или Нюрнберг? Сделал выбор в пользу первого и повернул на север. Ночь была довольно ясной, если не считать редких облаков на высоте 9000 футов.
- Сможем за ними спрятаться, если «Москито» сядут нам на хвост, - заметил Мале.
Небо казалось пустынным. Вдали мерцала лента Майна, освещенная предательской луной. Грасхоф доложил о первых зигзагах на экране радара. Затем разразилась буря. Мы приближались к бомбардировщикам, но не успели войти в контакт, как «церемониймейстер» развесил над городом осветительные бомбы. Они медленно спускались на парашютах, разливая призрачный свет.
- «Курьер» в 800 ярдах но курсу, - доложил Грасхоф.
В этот момент в моих наушниках раздалось легкое потрескивание. Ночные истребители дальнего действия! Несмотря на предупреждение, я не сменил курс и дал полный газ. Потрескивание стало громче.
- «Москито»! - выкрикнул Мале. Я вильнул в сторону, и трассирующие снаряды пролетели далеко от моего правого крыла. Охота возобновилась. Теперь мы летели прямо над городом среди британских бомбардировщиков.
Ме-110 в полете
И тут разверзся ад. По приказу «церемониймейстера» экипажи четырехмоторных бомбардировщиков открыли люки, и зажигательные бомбы сорвались с замков на обреченный город.
Фосфор воспламенялся уже при ударе о воздух, и по небу растекалось огненное облако. Ужасающее зрелище, достойное пера Данте. Смертоносное облако не знало жалости, обрушивая огонь на церкви и дома, дворцы и цитадели, широкие улицы и узкие переулочки.
Горе тем, кто еще оставался в городе! Огненный дождь сначала вызвал отдельные пожары, а затем пожар охватил весь Вюрцбург. Через считаные секунды гигантское пламя осветило чернильную тьму ночи, и бомбардировщики легко находили цели. Зато и я отчетливо видел вражеские фюзеляжи и крылья.
Однако каждый раз, как я выходил на огневую позицию, Мале кричал: «Внимание! «Москито»!». Чтобы не отвлекаться, я приказал ему предупреждать меня только в случае прямой угрозы. Я даже не смел задумываться о смысле его слов: промедление в долю секунды, и мы свалимся с неба пылающим факелом...
"Ланкастер" в полете
Тут мой курс пересек четырехмоторный «Ланкастер», и я автоматически дал длинную очередь по его фюзеляжу и крыльям. Взорвавшись в воздухе, «Ланкастер» рухнул вниз вместе с экипажем. Это была моя единственная победа над Вюрцбургом и последний сбитый мной в той войне противник.
Сбив бомбардировщик, я навлек на себя всю свору вражеских истребителей. Они набросились на меня еще до того, как «Ланкастер» ударился о землю. «Наксос» непрерывно вспыхивал, но Мале больше не кричал «Внимание!». Он просто стрелял трассирующими пулями по юрким «москито». Ни обходные маневры, ни виражи, ни игра в прятки теперь не помогут. Британский пилот продолжал преследовать меня. К счастью, он каждый раз начинал стрелять с большой дистанции и не мог точно прицелиться.
Сбитый "Ланкастер"
И вдруг Мале в ужасе заорал:
- «Москито» на хвосте!
Я вздрогнул, накренил самолет и в тот же момент почувствовал удар, затем едкий запах дыма. Горим! И все же я спикировал, надеясь избавиться от преследователя. Высота резко падала: 2500, 2000, 1500, 1000.
Я всем телом навалился на ручку управления и взял пикирующую машину под контроль. Вонь еще чувствовалась, наверное, тлел кабель, но моторы работали бесперебойно.
Домой! В Лейпхайм! На бреющем полете мы пересекали Швабию. Мале осветил фонариком кабину. Все в порядке. Он сосредоточился на моторе. Белая струйка на правом крыле. Бензин вытекает через простреленный топливопровод! Стрелка индикатора горючего медленно, но неуклонно приближалась к нулю.
Критическая ситуация. Верно говорят, что беда не приходит одна. Мале доложил показания «Наксоса», в наушниках снова раздался зловещий треск. Британец не сдавался, преследуя нас до самого аэродрома. Мы должны приземлиться, дальше уклоняться от боя невозможно. И приземляться где-либо, кроме Лейпхайма, бессмысленно.
Грасхоф вызвал аэродром. Ответ был еле слышен. Еще несколько жутких минут... Я включил электронасос и перекачал горючее из левого бензобака в правый. Достаточно ли? Если правый мотор заглохнет, нам конец. Я сам связался с наземным постом. Если мне не хватит мастерства при посадке, «москито» расстреляет нас на подступах к посадочной полосе.
Чего и следовало ожидать. Британец не собирался упускать меня.
- «Виктор», «Виктор», - ответил я. - Должен приземляться. Осталось мало горючего. Не освещайте полосу. Приземлюсь вслепую. Включите одну белую лампу в точке приземления и один красный фонарь в конце полосы.
Наземный пост понял, как я собираюсь одурачить «москито». В задней кабине у пулеметов затаился Мале. Я опустил закрылки до 20 градусов и на малой скорости сделал круг над летным полем. Британцы вели поиск: в моих наушниках раздавался непрерывный треск, но приблизиться они остерегались.
100 футов над землей. Я напряженно всматриваюсь в посадочную полосу. В любой момент могут вспыхнуть оба фонаря. Пот выступил на лбу. Остается надеяться, что двух фонарей хватит, чтобы благополучно посадить самолет. Приходится всецело полагаться на приборы, так как две керосиновые лампы не могут дать мне ни высоты, ни направления. Может быть, вообще не надо было просить включать их? Но это было бы слишком рискованно.
«Москито» бдительно сторожат аэродром и, если включат освещение, увидят стоящие на поле самолеты и ангары. С этими мыслями я набирал высоту. Вспыхнули красные контрольные лампочки бензобаков: топлива осталось не больше чем на пять минут. Я должен приземляться...
Чтобы томми ничего не заподозрили, я настроил радиоприемник на частоту наземного поста. Опасность только возросла. Я нажал кнопку:
- «Дрозд-1» - «Омару». Пожалуйста, быстрее. Пожалуйста, быстрее. Топлива на пять минут.
Обер-фельдфебель Крамер откликнулся мгновенно:
- «Омар» - «Дрозду-1». Лампы на месте. Можете приземляться.
Первым слабенький свет фонарей обнаружил Мале. Прямо над белым фонарем я включил секундомер. Белый фонарь исчез за хвостовым оперением. Если я не собьюсь с курса над полем, он выскочит впереди.
- Еще один слева. Чуть выше, - вдруг вскрикнул Мале.
Я успел поймать лишь отблеск выхлопных струй.
- Ради бога, Мале, не ори так громко. Текли секунды. Только бы не кончилось горючее. Я выпустил шасси... В любой момент из темноты может вынырнуть белый огонек. Я вглядывался в ночь. Вот он. Ручку назад Шасси коснулись земли. Я давил на тормоза, и самолет наконец остановился. Получилось! Грасхоф открыл фонарь кабины:
- Герр гауптман, томми жужжат прямо над головой. Что-то затевается.
Я осторожно сбавил газ, чтобы пламя не вырывалось из патрубков. Любой отблеск выдал бы нас. В темноте мы порулили к стоянке. И тут случилось непредвиденное. Слишком нетерпеливый техник, жаждавший помочь нам, замигал зеленым фонариком. «Москито» были начеку.
Я повернул самолет против ветра и выключил моторы.
- Выключи свой фонарь, проклятый идиот! - крикнул Мале, и в этот момент мы услышали нарастающий свист. Томми пикировал на летное поле.
- Прочь из самолета. Быстрее. Здесь становится жарко.
Слишком поздно. Британский пилот дал очередь, и трассирующие пули полетели прямо в нас. Послышалась зловещая дробь металла по металлу. Я инстинктивно пригнулся, выпрыгнул на левое крыло и, подмяв под себя Грасхофа и Мале, соскользнул на землю. Рядом извивался раненый фельдфебель.
В атаку бросился второй «москито». Горящий самолет представлял отличную цель. Мы отбежали на несколько шагов и бросились ничком на землю. Вторая очередь довершила дело: наш добрый «Me-110» взорвался.
Теперь британцы были в своей стихии. Совершенно беспомощные, мы смотрели, как вспыхнули еще два наших самолета. Зенитные батареи открыли огонь - никаких результатов. Или я ошибся? Томми вдруг повернули на запад. Только тогда мы пришли в себя. Подоспевшая пожарная машина потушила пожары.
Около своего совершенно выгоревшего самолета я увидел двух солдат. Один из них, дневальный с командного пункта, был мертв, второй - тяжело ранен. Мы каким-то чудом не пострадали, если не считать нескольких царапин.
- Ну, герр гауптман, вы снова выкрутились, - заметил мой водитель Ваха. Крамер обнял меня.
- Никогда в жизни я еще так не потел. Томми наглеют все больше.
Совершенно измученный, я добрался до телефона, соединился со штабом дивизии и доложил:
- Налет на Вюрцбург. Британцы сбрасывают канистры с фосфором. Город горит. Сильное прикрытие истребителями. Сбит четырехмоторный «Ланкастер».
«Москито» сбили при посадке один наш истребитель. Один человек убит, один ранен, еще две машины уничтожены.
