Огниво, рыболовные крючки, темляк и браслет из паракорда, нож-кредитка-мултитул, открывашка для пива, папиросная бумага, катушка лески, синяя изолента, спасательное космическое одеяло, рыболовная сеть в напёрстке, охотничьи спички, сигнальные ракеты для сигнала охотника, который спрятан заряженный за голенищем и ждёт удобного момента отстрелить кому-то яйца, что наверняка спугнёт всех медведей в округе благодаря громкому крику носителя... бывшего носителя.

Таблица умножения, батарейка для фонарика, фонарик, ампула с тритием, лупа, маленькая линеечка прямо за лупой, компас, часы, нокия 3310 на случай необходимости забивать сваи, или чужие... флешка с документами, загрузочная флешка с виндой и софтом, игральные кости просить при случае на дамаг или защиту, огрызок карандаша, микроблокнотик, микроскопчик, презерватив - завернуть при случае паспорт, пакетик - убрать при случае за собакой (не презерватив же тратить), свисток, тактический гвоздь выживальщика на 70 (сотка не поместилась), орбит и две драже тик-так в индивидуальных упаковках в комплект к презервативу, тюбик вазелина на случай менее удачного стечения обстоятельств, надфиль (сточить мушку перед баром), нитка и иголка, записка с паролем от холодного кошелька с биткоинами (чтобы потерять и сильно жалеть), бальзам "Звёздочка" (не перепутать с вазелином), гигиеническая помада (пользоваться украдкой воизбежании необходимости в вазелине), таблетка ментоса на всякий случай, крестик нательный, стринги (на случай, если придётся надеть крестик)...

Это только начало списка. Выживальщик всегда найдёт что положить в коробочку.

После того, что они узнали, путники уже не пытались скрываться и дорога до Горицкого заняла минут двадцать. Сергей вел машину аккуратно, объезжая выбоины и следы недавно прошедшей тяжелой техники. Лес по обеим сторонам становился все более жутким: черные стволы деревьев, покрытые слизью и наростами грибов, напоминали декорации к фильму ужасов. Воздух, попадавший в салон через приоткрытое окно, был тяжелым, как мокрая вата.

- Смотрите, - Ирина ткнула пальцем в боковое стекло. - Сосны совсем черные.

- Может, радиация? - спросил Дима, отрываясь от своего планшета.

- Не похоже, - ответила Ирина. - При радиационном поражении хвоя желтеет, а тут именно чернота. Все тот же грибок. Только распространяется он с совершенно невообразимой скоростью.

- Ему помогают тепло, сумрак и влажность, - сказал Алексей. - Сейчас должно быть обычное бабье лето: сухое и прохладное, а за окном - тропики. Для грибов рай.

- Для всего, что любит тепло и сырость, - добавила Мария. - Я в больнице работала, знаю. Влажность выше девяноста процентов - это идеальные условия для любых легочных инфекций. Если тут еще и споры какие летают...

Несмотря на указатель, село возникло неожиданно. Лес внезапно сменился полем, заросшим кустарником, а дорога вдруг выпрямилась и уперлась в нечто, от чего у Алексея перехватило дыхание.

Впереди был блокпост, а точнее настоящий укрепленный рубеж.

Поперек трассы, перегораживая ее от обочины до обочины, высился земляной вал высотой почти в два человеческих роста. Сверху, на гребне, серели ряды мешков с песком, уложенных в три яруса, а над ними змеилась колючая проволока - не «егоза», а старая добрая «колючка», намотанная на металлические трубы.

В теле вала, на уровне плеч, были оборудованы три амбразуры, прикрытые мешками с песком. Оттуда торчали стволы крупнокалиберных пулеметов - «Утесы» или «Корды», Алексей не разбирался, но выглядели они внушительно. Кто бы ни строил эту линию обороны, он явно подошел к этому с душой.

Справа и слева от вала, врытые в землю почти по самые башни, стояли два БТР-82А. Не новые, обшарпанные, с облупившейся краской, но их 30-мм пушки смотрели на дорогу с хищной уверенностью. Возле машин были видны люди в камуфляже - кто чистил оружие, кто просто сидели на броне, положив руки на автоматы и лениво наблюдая за редкими прохожими. Один боец умывался у походного рукомойника, подвешенного к борту грузовика, другой развешивал форму на протянутой между деревьями веревке.

Перед валом, метрах в пятидесяти до него, дорога была перегорожена бетонными блоками, уложенными в шахматном порядке. Стандартные серые прямоугольники, какие используют при закладке фундаментов. Они образовывали узкий зигзагообразный проезд, достаточно широкий для одного грузовика. Чтобы преодолеть его, водителю приходилось сбрасывать скорость почти до нуля и маневрировать между блоками - идеальная ловушка для тех, кто попытался бы прорваться с ходу. Проезд контролировался двумя шлагбаумами - тяжелыми, из крашенных черной краской труб, с противовесами из бетонных блоков.

Вдоль обочин, метрах в пятидесяти от блоков, торчали врытые в землю столбы с натянутой между ними колючкой, образуя коридор для досмотра. Земля в этом коридоре была утрамбована до состояния асфальта - сотни ног прошли здесь за последние недели. Кое-где виднелись темные пятна - то ли масло, то ли кровь, уже въевшаяся в грунт. Вдоль стенок валялись брошенные вещи - кто-то, видимо, проходил налегке, выбрасывая лишнее.

В воздухе пахло соляркой, железом, человеческим потом, кашей из полевой кухни и той особой, военной основательностью, от которой у Алексея почему-то защемило сердце.

Перед бетонными блоками уже стояли две машины - старенький китайский пикап, доверху забитый тюками и узлами, так что рессоры просели едва ли не до земли, и грузовая «Газель» с брезентовым верхом, из-под которого торчали то ли доски, то ли мебель. Возле них стояла небольшая группа людей — у них проверяли документы, выгружали вещи для досмотра.

Сергей сбросил скорость и медленно встал в очередь. Из огневой точки, сложенной из тех же блоков, вышел человек в камуфляже, автомат висел у него на груди стволом вниз. Он поднял руку, жестом приказывая ждать.

- Очередь, - прокомментировал Сергей, глуша двигатель. - Минут на двадцать, не меньше. Посмотрите на этих.

- А у меня документов нет вообще, - вспомнила Мария. - Я же на денек уезжала.

- У многих нет, - успокоил Сергей. - Сейчас главное - не дергаться и отвечать правду. Если спросят, кто по профессии - говорите как есть. Маша, ты медик, это плюс. Ира у нас агроном по образованию...

- Я не работала никогда по специальности, - смутилась Ирина.

- Какая разница? - вмешалась Мария. - Знания не пропьешь. Я, уже несколько лет в регистратуре, а до этого в операционной десять лет отработала, но если потребуется ассистировать - даже вспоминать ничего не придется. А уж как рассаду пикировать - ты, думаю и без университетов знаешь. В Африке это пригодится.

- В Африке? - Дима поднял голову от планшета. - Мы в Африку поедем?

- Не знаю, сынок, - ответил Сергей. - Может, и поедем. Там тепло.

- А здесь разве не тепло? - резонно заметил мальчик. - Тут вообще душно.

Все невольно улыбнулись. Детская логика пробивала даже самую мрачную реальность.

Очередь двигалась медленно. Пикап уже пропустили - дед с бабкой, получив какие-то бумажки, уехали за вал. «Газель» задержалась дольше - из кузова выгружали какие-то ящики, боец с овчаркой, обходил машину по кругу. Собака вела себя спокойно, но настороженно принюхивалась.

- На взрывчатку проверяют, - кивнул Сергей. - Или на наркотики. Порядок есть порядок.

Наконец подошла их очередь. Боец из будки махнул рукой, подзывая.

- Выходите все. Вещи оставить в машине. Оружие - на землю, у переднего колеса. Быстро.

Сергей кивнул, они вышли. Алексей заметил, что наверху, на валу, за мешками с песком, кто-то шевельнулся - наблюдатель, а может, пулеметчик, следивший за каждым их движением. Второй боец, молодой парень с нашивкой ВДВ, подошел к внедорожнику, бегло осмотрел салон, мельком глянул на брошенные у колеса ружья. Подобрав первое, он передернул затвор - убедился, что патронник пуст, потом повторил процедуру со вторым, после чего кивнул.

- Ружья - в ящик, - он махнул в сторону деревянного контейнера у дота, - Получите при выходе, если решите уходить. Номерок не забудьте взять. Дальше - проходите в зону досмотра. Вон туда, по коридору.

Он указал на проход из колючей проволоки. Они пошли. Под ногами хрустел утрамбованный гравий. Слева и справа - серая стена мешков с песком, колючка над головой. Ощущение, что идешь по загону для скота, было неприятным, но спорить не хотелось. Дима шел молча, но Алексей видел, как парень крутит головой, разглядывая укрепления.

- Круто, - шепнул Дима. - Прямо как в игре про зомби-апокалипсис.

- Не накаркай, - одернула его Ирина. - Зомби нам только еще не хватало.

- До зомби не дошло, а до заразы дошло, - буркнул кто-то из идущих сзади. Мужик в промасленной спецовке, с мешком за плечами, догнал их, тяжело дыша. - Я из Дубны. Там такое началось... Люди мрут как мухи. Говорят, чума какая-то.

- Типун тебе на язык, - ответила женщина с ребенком, прижимая мальчика к себе и ускоряя шаг.

В конце коридора их ждали. Трое бойцов и женщина в белом халате поверх камуфляжа, с планшетом в руках. На женщине был респиратор, спущенный на шею, и хирургические перчатки. За ними, в большой палатке, угадывались очертания медицинского оборудования - раскладной стол, стерилизатор, несколько ящиков маркированных красным крестом.

- Стойте здесь, - приказал один из бойцов. - Сейчас проведем первичный осмотр. По одному. Женщины и дети - вперед.

Ирина с Димой и Мария прошли в шатер первыми. Алексей остался ждать с Сергеем. Рядом переминался с ноги на ногу тот самый мужик из Дубны.

- Земляк, сигаретки не найдется? - спросил он Сергея, шарясь по карманам.

- Не курю, - ответил Сергей.

- А я вот бросить пытался, - мужик горько усмехнулся. - Теперь думаю, чего бросать-то. Все равно все подохнем.

- Не каркай, - повторил Сергей слова Ирины. - Раз до КПП дошел, значит, жить будешь.

- Дошел-то дошел, а дальше? - мужик прикурил найденный им в карманах куртки помятый бычок и выпустил струю дыма. - Слышал я, что вояки говорят. На восток гонят или на юг. А у меня жена в городе осталась. Не пошла. Говорит, переждем в подвале. А я один пошел, дурак… Теперь возвращаться.

- Не один, - сказал Алексей. - Вон, видишь, сколько народу. Все пошли.

- Все дураки, значит, - мужик покачал головой.

Из шатра вышли Ирина с Димой и Мария, все с какими-то бумажками в руках - талонами, похожими на продуктовые карточки.

- Проходите, - Мария махнула Алексею и Сергею. - Быстро и не больно. Сканером по горлу - тьфу в пробирку - и свободен. Потом на радиометрию.

Алексей шагнул в шатер. Внутри пахло спиртом и хлоркой, горела яркая лампа на батарейках. Женщина в халате жестом указала на стул.

- Садитесь. Имя, фамилия, откуда?

- Алексей Николаев. Был в лесу, в заброшенном домике, месяц почти. До этого - под Тверью, коттеджный поселок «Заря».

Врач быстро записывала что-то в журнал.

- Жалобы? Температура, кашель, сыпь, тошнота?

- Нет. Устал, не выспался, но это наверное не считается.

- Считается, но не критично, - она ловко ткнула ему в горло палочкой, убрала образец в пробирку. - Рот откройте. Язык поднимите. Так. Горло чистое. Теперь нос.

Процедура заняла пять минут. Потом врач заполнила еще один бланк, поставила печать и протянула Алексею.

- Ваш талон. Не потеряйте. С ним пойдете на регистрацию и на получение довольствия. Теперь на радиометрию, в соседнюю палатку.

В соседней палатке было теснее. Вдоль стен стояли стеллажи с приборами и коробками. За столом сидел пожилой прапорщик с нашивками химических войск. Перед ним на столе лежал прибор, похожий на толстый металлический футляр с датчиком на проводе.

- Раздевайтесь до нижнего белья, - скомандовал он. - Вещи на этот стол.

Алексей послушно разделся. Прапорщик методично водил датчиком вдоль его тела - от макушки до пяток, особое внимание уделяя стопам и волосам. Прибор тихо потрескивал, иногда выдавая серии коротких щелчков.

- Обувь отдельно, - прапорщик взял ботинки, повел датчиком над подошвами. Щелчки усилились. - Ага, наступил где-то. Не критично, но пятно есть. Сейчас обработаем.

Солдат в резиновых перчатках и респираторе обильно полил подошвы мыльной жидкостью из пульверизатора, и немного подождав смысл пену. Прапорщик проверил обувь снова. Щелчки стихли.

- Чисто. Накопленная доза за месяц - ноль целых тридцать две сотых рентгена. В пределах нормы. Можно жить. - Он вытер прибор ветошью и полез в ящик стола. - Это вам.

Он протянул Алексею небольшой приборчик из желтого пластика, чуть больше спичечного коробка, с защелкой-карабином на торце и мутным окошечком на передней панели.

- Индивидуальный дозиметр ИД-1 «Кварц», - пояснил прапорщик. - Армейский запас, НЗ. Носите на одежде, не снимайте. В окошке - накопленная доза. Сейчас ноль. Если цифры покраснеют - бегом в укрытие и ищите наших. Понятно? Теперь двигайте к школе, там вас зарегистрируют. Прямо по дороге - около километра. Там увидите указатель и повернете налево. Дальше разберетесь.

- Понятно, - Алексей повесил прибор на воротник куртки.

Когда он вышел, Сергей уже ждал с таким же прибором на груди. Мария и Ирина с Димой стояли чуть поодаль, рассматривая свои «Кварцы».

- Ну что, чистые? - спросил Сергей.

- Чистые, - кивнул Алексей. - Теперь дальше?

-Да, только нужно отогнать машину на стоянку. Там ее проверят и при необходимости дезактивируют, сказал Сергей. Подождите меня пять минут.

Как только Сергей вернулся, они пошли к школе. Село представляло из себя «большую деревню». Небольшие, в основном деревянные дома расположились вдоль дороги. Примерно минут через десять пути они подошли к небольшой площади: справа в бывшем универмаге расположилась военная администрация. Возле нее стояло несколько Тигров и пара легковушек. Периметр контролировали несколько хорошо экипированных солдат. Пройдя еще немного они увидели указатель: «Регистратура 300 м». После того, как они повернули налево, перед ними раскрылась панорама «городской» части села: вдали виднелись вышки связи, трехэтажные панельки, детский сад, а почти прямо перед ними за довольно большим прудом - школа. Такая же, как в тысячах небольших поселков и сел: типовое, двухэтажное творение советского архитектурного гения из силикатного кирпича. Когда они подошли к школе их снова ждала очередь. Во внутреннем дворе толпились люди - сидели на корточках, стояли, курили, переговаривались. Кто-то спал прямо на траве, подстелив куртку.

В парадном входе, за открытыми дверями стоял длинный стол, за которым сидели трое - две женщины и мужчина в очках. Перед ними выстроилась очередь человек пятнадцать.

- В конец, - махнул рукой один из бойцов, охранявших вход. - Ждите, пока вызовут.

Они встали в хвост очереди. Впереди маячили спины, затылки, рюкзаки. Дима присел на ступеньку лестницы и достал планшет.

- Мам, можно я поиграю? Все равно ждать долго.

- Играй, - разрешила Ирина. - Только тихо.

Алексей прислонился к стене. Кирпич был теплым и влажным. В очереди переговаривались, и слова сами врезались в слух.

- ...а я говорю, надо было сразу валить. Она: «подождем, может, пронесет». Вот и дождались...

- ...из под Твери еле ноги унес. Там такое творилось, вспоминать страшно. Горело все, и тушить некому...

- ...а наши в подвале сидели. Я им кричал, выходите, а они...

- ...говорят, в Москве вообще кошмар, туда столько прилетело… А еще станции...

- Какие станции?

- Атомные, какие еще. Курская, Смоленская... Слышал, фон попер такой, что за сто километров люди мрут.

Мужик впереди, плотный, с седой щетиной, обернулся к ним.

- Вы откуда сами? - спросил он, разглядывая Алексея и Сергея.

- Из-под Твери, - ответил Сергей. - А вы?

- Из Удомли, - мужик сплюнул. - Это где Калининская АЭС стоит. Вернее, стояла.

Алексей напрягся.

- Что с ней?

- А кто ее знает, - мужик почесал затылок. - Удара по ней не было, это точно. Мы сначала даже радовались. Думали, повезло. А через несколько дней началось. Сначала пошел какой-то дым из под крыши блоков. Потом сирена завыла - и замолчала. А еще через день потянуло... - он поморщился. - Сладостью такой, химической. И привкус во рту металлический. Я тогда понял - пронесло, да не совсем. Охлаждение, видать, встало, или еще что. Собрал семью - и ходу. Двое суток добирались. Сначала на машине, потом пешком.

- А семья где? - спросила Ирина.

- Жена с дочкой там, у столовой сидят, отдыхают. - он кивнул куда-то в сторону. - Успели. А многие там остались. В Удомле сейчас, говорят, фон зашкаливает. Те, кто остался, уже и не выйдут наверное.

В очереди стало тихо. Слова мужика повисли в воздухе тяжелым грузом.

- Калининская, - тихо сказал Сергей. - Четыре реактора: ВВЭР-1000. Штука надежная, но если совсем все плохо реакторы могли и разгерметизироваться. Это не РБМК конечно - защита у них прекрасная, но видно и ее не хватило.

- Ветер сейчас с запада, - добавила Мария, вспоминая карту. - Если с Удомли потянуло, значит, шлейф как раз на восток идет. На Ярославль, на Рыбинск...

Алексей похолодел. Рыбинск. Наташа и Катя.

- А Рыбинск? - спросил он, чувствуя, как пересохло в горле. - По Рыбинску удар был?

- Был, - кивнул другой сосед по очереди - Я слышал, что где-то в районе ГЭС.

В плане радиации не так страшно, сказал тот, что с Удомли - АЭС другое дело. Атомная бомба - она раз и через неделю ходи себе спокойно, если конечно повезло не в эпицентре оказаться. А станция - это надолго. Цезий, стронций... На годы.

- Твои ведь под Пошехонией? - спросил Сергей у Алексея.

- Да, в Кременево. От Рыбинска прилично на север.

- Эвакуацию в Заволжье тоже наладили, - вмешался другой мужик из очереди, худой, с котомкой за плечами. — Я оттуда. Из Мышкина. Там переправа работает, понтоны. Военные всех подряд грузят и на нашу сторону. А там уже колонны формируют и распределяют по эвакуационным центрам. На восток, говорят, или на юг. Ваши, если живы, могли уйти.

- Леш, - Ирина тронула его за рукав. - Очередь двинулась. Идем.

Он послушно шагнул вперед, даже не заметив, что они продвинулись на несколько метров.

Регистрация заняла минут двадцать. Их записали в журнал, выдали временные удостоверения — кусочки картона с печатью и номером. Спросили профессии. Мария сказала что она операционная медсестра. Ирина - «агроном (домохозяйка)». Сергей — «водитель, механик». Алексея записали как «разнорабочий», хотя в графе «особые отметки» женщина в очках дописала карандашом: «имеет опыт выживания в автономных условиях».

Потом их направили в столовую - это было еще одно школьное здание, которое находилось в паре сотен метров от основного. Внутри пахло щами и кашей. Выдавали настоящую еду - горячую, наваристую. Гречка с тушенкой, компот из сухофруктов, кусок хлеба. Дима умял все за пять минут и попросил добавки.

- Молодой организм, - улыбнулась раздатчица, полная женщина в белом фартуке. - На милый, расти большой.

После еды они отправились в небольшой палаточный лагерь. Как им объяснили, - не надолго. Если они задержатся хотя бы на пару дней им выделят один из пустующих домов, которых уже хватало: жителей, которые выразили желание уехать - эвакуировали в первую очередь. Но едва они устроились в палатке, как в нее вошел один из бойцов охранявших территорию лагеря.

- Николаев Сергей? - окликнул он. - Пройдемте со мной, и напарник ваш. Командир хочет вас видеть.

- Нас? - удивился Сергей. - Зачем?

- Не знаю, - пожал плечами боец. - Сказал привести.

Они вышли на улицу. Уже вечерело - если это слово можно было применить к неизменной желтой мути в небе. Они опять прошли к школе, поднялись на второй этаж. Внутри было шумно. Их провели в один из классов, превращенный в большой кабинет.

За одним из столов сидел полковник - седой, явно очень уставший. Рядом с ним - капитан с нашивками связиста и пожилой мужчина в штатском, но с военной выправкой.

- Садитесь, - полковник указал на стулья. - Рассказывайте, кто такие и откуда.

Сергей кратко, по-военному четко, доложил о их жизни в поселке, о мародерах, расстреле жителей. О том, что они решили двигаться на восток, о том, как встретили свою попутчицу. Алексей добавил про свою жизнь в лесу и передачи «Тайги-1».

Полковник слушал молча, изредка кивая. Когда они закончили, он повернулся к штатскому.

- Вот, Петр Ильич, иллюстрация того, что мы имеем за периметром. Банды, паника, разброд. - Он снова посмотрел на путешественников. - Про «Тайгу-1» вы правильно сделали, что слушали. Это наш единственный источник достоверных прогнозов.

Товарищ полковник, - подал голос Алексей. - У меня семья под Рыбинском. Жена и дочь. Мне нужно к ним. Что там?

Полковник помрачнел. Он развернул на столе карту области, исчерченную разноцветными кругами и стрелками.

- Смотри сюда. - Он ткнул пальцем. - Это Тверь. Объектов там хватало. По городу отработали боеголовкой W78. Что осталось - до недавнего времени было неизвестно, связь с городом потеряли в первые сутки. Недели две назад смогли туда пробиться - разрушения ужасные. Километрах в десяти от города находится наш лагерь и госпиталь. Выводим людей. Кого можем подлечиваем и отправляем в лагеря подобные этому. Удар был воздушным, как и большинство остальных. Радиационные пятна быстро деградируют - уровень радиации конечно от нормы еще очень далек, но далеко не смертелен.

- А что тогда страшно? - спросил Сергей.

Штатский, Петр Ильич, тяжело вздохнул и развернул другую карту.

- Страшно вот это, - он показал на десятки ярко-красных точек, разбросанных по карте. - Атомные станции.

- Калининская? - спросил Алексей.

- Она самая, ей еще повезло, заряд на нее пожалели - кивнул Петр Ильич. - И не только. Курская, Смоленская, Ленинградская, Нововоронежская, Балаковская... Список длинный. По ряду станций были нанесены удары.

Он развел руками.

- Ближайшая к нам, Калининская - четыре реактора. Два из них, судя по данным «Тайги-1», в режиме неконтролируемого разогрева. Активная зона плавится, топливо прожигает защитные оболочки и уходит в грунт. Это не взрыв, это хуже. Это - гейзер. Радиоактивные газы, цезий, стронций - все это прет в атмосферу непрерывно, уже третью неделю.

- А погода? — спросила Мария, подошедшая к ним незаметно. - Куда дует?

Полковник с интересом посмотрел на нее.

- Медик? - спросил он, и Мария кивнула. - Хорошо, что спросили. Смотрите.

Он развернул метеокарту с наложенными цветными пятнами, похожими на размытые акварельные кляксы.

- Ветер в первые сутки был западный, потом сменился на северо-западный. Сейчас - устойчивый западный. Калининская дает вот это пятно, - он ткнул в багровый шлейф, тянувшийся от Удомли на восток. - Оно накрыло Бежецк и движется на Мышкин и Рыбинск. В наших краях уже не смертельно, если в грязи не валяться и не пить воду из луж, но... - он поморщился. - Долго так не проживешь.

Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног.

- А как же Мышкин? - спросил он. - Переправа?

- Загрязнение пока минимальное, - и мы считаем, что Волга станет очень серьезным барьером на пути радиоактивных масс. Правда сама превратится в мертвую помойку. При эвакуации, при смене одежды и надлежащей обработке - риск для жизни минимальный.

Он не договорил.

- А другие станции? - спросил Сергей. - Смоленская, Курская?

- На западе роза ветров сейчас другая. Смоленская дает шлейф на Белоруссию и Прибалтику, - ответил Петр Ильич. - Курская - на Украину и юг России. Ленинградская - на Финляндию и Карелию. Но это не наше направление. Нам сейчас важнее то, что здесь, - он обвел рукой центральные области. - Европейская Россия превращается в зону отчуждения. Удары по промышленности конечно внесли свой вклад, - сотни тысяч тонн всякой химии сейчас подняты в воздух, но основное - станции. Это надолго. На десятилетия.

- Поэтому эвакуация? - спросила Мария.

- Не только. Через пару месяцев тут будут стоять такие морозы, что вымрет все. Так что основная причина, это грядущее похолодание - Так что выбор с путем эвакуации не велик. Он провел пальцем линию на юг: Туркменистан, граница с Афганистаном. Там, в предгорьях Копетдага, сохранилась кое-какая наша инфраструктура. Климат мягче. Там создан перевалочный лагерь. Туркмены скрепя сердце дали свое согласие на это. Они официально нейтральны, но де-факто лишь пропускают беженцев. У них самих ресурсов не хватит на выживание, они это понимают.

- А дальше? - спросил Сергей.

- Дальше - Центральноафриканская Республика, - произнес полковник. - Дружественный режим, действующие соглашения о военном сотрудничестве, есть концессии по добыче урана и нефти. Авиация, что уцелела, сейчас работает на износ, перебрасывая людей. Тяжелые Ил-76 и Ан-124 делают рейс за рейсом, привлекли все что можно из гражданской авиации. Жжем топливо, резервы. Другого шанса нет.

В зале повисла тишина. Африка. Для Алексея это слово звучало как название другой планеты. Жена и дочь, которые никогда не выезжали дальше Анапы, должны лететь через полмира в страну, о которой они знают только по новостям о миротворцах и алмазах.

- Это безумие, - выдохнул Сергей. - Как мы туда попадем? Тысячи километров...

- До Туркменистана - в составе конвоев, дальше поездами, где сохранились пути, - терпеливо объяснил Петр Ильич. - Мы формируем колонны. Под охраной. Южнее и в Казахстане сохранились железные дороги на тепловозной тяге. Дальше - борт до ЦАР. Условия спартанские. Но там, - он поднял палец, - там не будет таких последствий от ядерной зимы. Экватор все же, хотя похолодание будет ощущаться и там, но думаю с нашими знаниями ЦАР только выиграет. В конце концов есть нефть, уран для будущих реакторов, куча других полезных ископаемых. Там будет новая Россия. Она будет другой, но по крайней мере живой.

- А те, кто останется? - тихо спросила Мария. - В Твери, в Москве...

Петр Ильич отвел взгляд.

- Всем мы помочь не сможем, физически. У нас нет ресурсов на всех. Мы вывозим тех, кто может дойти. Кто сможет работать. Женщин детородного возраста, детей. Специалистов. Остальные... - он сглотнул. - Остальные должны выживать сами. Или не выживать. Такова правда.

Он посмотрел на Марию, потом на Ирину, которая тоже подошла и стояла с сыном в дверях.

- Медик и агроном. Это очень ценно. Вы нам пригодитесь в любом сценарии. Если решите идти с нами - места в колонне найдутся.

Ирина удивленно подняла брови.

- Я агроном только по образованию. Не работала никогда, домохозяйка.

- А университет закончили? - усмехнулся Петр Ильич. - Знания никуда не делись. А кормить людей чем-то надо будет. Там предстоит поднять сельское хозяйство на такую высоту, которой и у нас никогда не было.

Полковник поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

- У вас есть время до утра, - сказал он. - Можете остаться здесь, в Горицком. Завтра формируется очередная колонна на восток, южным направлением, в обход основных зон заражения. Присоединяйтесь. У переправы решите: искать своих или идти дальше.

- А если я хочу прямо сейчас? - спросил Алексей.

- Пожалуйста. Но через пару часов наткнетесь на очередную банду, которая заберет вашу машину, а вас повесит на первом суку, - жестко ответил полковник. - Ночью дороги не контролируются. Ждите утра. Это приказ, если хотите.

Алексей кивнул. Возражать было бессмысленно.

Их проводили обратно в лагерь. В палатке пахло сыростью, потом, дешевым чаем.

Алексей вышел наружу. Небо над селом уже начало темнеть, оставаясь грязно-желтым и совершенно безжизненным. Он достал фотографию из кармана. Наташа и Катя улыбались ему с выцветшего снимка, сделанного прошлым летом на берегу Волги, еще чистой и живой.

Из палатки вышла Мария.

- Леш, ты ничего не изменишь, приехав на час раньше, - твердо сказала она. - А если ты разобьешься или попадешь к бандитам, ты не изменишь уже вообще ничего. Так что успокойся и иди спать.

Она ушла внутрь. Алексей еще долго стоял на крыльце, вглядываясь в сторону далекой Волги, пока противный, липкий туман не начал пробираться под куртку. Потом посмотрел на дозиметр на воротнике. Стрелка стояла на нуле. Пока на нуле.

Он вернулся в палатку, забрался в спальник и провалился в тяжелый, беспокойный сон. Но перед этим, уже засыпая, поймал себя на мысли, что впервые за месяц слышит, как рядом дышат люди. Много живых людей. И от этого почему-то стало немного легче.

Почти месяц Алексей практически безвылазно находился в той ветхой избушке, которую он обнаружил в день удара. Сейчас он сидел на пороге в футболке и шортах. Несмотря на то, что уже начался сентябрь, воздух был как в парной - теплым и неподвижным. На термометре, прибитом к косяку застыла цифра +22. Днём было почти 30.

Солнца он не видел уже вторую неделю. Над ним висела грязно-жёлтая мгла, плотная, как вата, пропускавшая лишь тусклый, слабый и бессильный солнечный свет. Полдень напоминал хмурые предвечерние сумерки. Деревья из-за недостатка освещения начали сбрасывать листву. Мир утопал во влажной, тёплой и гниющей темноте.

Банка тушенки, немного крупы, несколько картофелин - все что у него оставалось из прежних запасов. Вода в речке была тёплой, почти парной. После кипячения на дне котелка оставался маслянистый, дурно пахнущий осадок. Судя по всему в ручье начали интенсивно плодиться какие-то водоросли. Приемник «Турист» был для Алексея единственной связью с тем, что еще совсем недавно было человечеством. Батарейки были уже на исходе - приемник их жрал, как не в себя. Алексей как мог старался экономить их ресурс: только на рассвете и с приближением сумерек, он ненадолго включал приемник. В основном, на всех частотах был шум. Первые дни - обрывки искаженных голосов на польском, украинском, чьих-то еще языках, полные паники и безысходности. Потом - только шипение, эфир умирал, цивилизация постепенно затихала. Но сегодня все было не так: Алексей уже собирался выключить приемник, как вдруг он услышал:

«Говорит Вохма. Костромская область. 335-й радиотехнический полк … повторяем для населения Тверской, Ярославской и Владимирской областей. Мы ретранслируем экстренное сообщение оперативного штаба Тайга-1. Принимайте на частоте 1044 кГц. Начинаем передачу...»

- …всем, кто слышит... Говорит оперативный штаб комплексного мониторинга. Передаём экстренный прогноз. Слушайте и записывайте. Трансляция продлится три минуты. Голос. Мужской, спокойный, усталый… Алексей замер, забыв даже о дыхании.

«На основании данных последних сеансов связи со спутниками «Метеор-М» и расчётов центра «Тайфун» подтверждаем и детализируем климатический сценарий. Ядерная зима неизбежна. Текущая фаза: «тёмное лето» - кратковременный «парниковый период». Стратосфера перенасыщена сажевыми аэрозолями от глобальных пожаров и выбросами супервулкана Йеллоустоун. Они выполняют двоякую функцию: блокируют более 30% солнечной радиации с тенденцией к увеличению этого показателя. Сейчас они создают временный мощный парниковый эффект, препятствуя рассеиванию тепла с поверхности. Результат: в ближайшие 50-70 суток в средних широтах будут сохраняться аномально высокие для сезона температуры: +20…+25 градусов по Цельсию, при практически стопроцентной влажности»

Алексей кивнул, глядя на покрытый слизью мох у порога. Да, душно - как в середине лета, но небо - мёртвое, жёлтое, низкое.

«Фаза два: охлаждение. По мере осаждения крупных сажевых частиц и начала доминирования долгоживущих сульфатных аэрозолей, парниковый эффект ослабнет, а отражение солнечных лучей в верхних слоях атмосферы усилится. Тепловой баланс станет резко отрицательным. Прогнозируемое начало устойчивого падения среднесуточной температуры ниже нуля - конец ноября. К середине декабря: минус 10-15. Январь-февраль 2036 года: падение до минус 25-40 градусов по Цельсию с неконтролируемым выносом арктических воздушных масс. Потепления не будет. Это не аномалия - это новая климатическая база на срок от 20 до 30 лет.»

Алексей представил деревянный дом в Кременево, под Пошехонией. Дом родителей Наташи. Старый, с печкой, но не рассчитанный на такие морозы. Представил Наташу и восьмилетнюю Катю, которые ждут его. Они думают, что это просто «тяжёлые времена», которые пройдут. Они не знают, что тёплый, душный мрак за окном - это только начало всех бед. Тем временем, голос в динамике приемника продолжил:

«У вас есть критическое окно в 60-70 суток относительно проходимых, даже тепличных, условий. Для жителей западных и наиболее загрязненных центральных регионов страны: используйте его с максимальной эффективностью для перемещения на восток и северо-восток. В зоны с минимальным радиационным и химическим загрязнением. Также возможно юго-восточное направление, так как наиболее щадящий температурный режим в ближайшие несколько лет ожидается в тропических и субтропических зонах. Индивидуальное выживание в средней полосе в наземных сооружениях после декабря 2036 года статистически нереально. Избегайте крупных городов, даже если по ним не наносились удары ядерным оружием. Очень скоро они станут очагами эпидемий и бандитского произвола. Ищите следы гражданской организованности. Это ваш единственный шанс. Тайга-1, конец связи.»

Эфир замолчал. Алексей несколько секунд сидел в полной тишине, нарушаемой лишь гулом в собственных ушах. Мозг отупевший за двадцать дней вынужденного одиночества, работал на пределе, переваривая услышанное:

У него есть время. Два месяца. И у него совершенно нет времени - потому что через два месяца на выживших накатит вторая волна - идеальный шторм. Месть планеты за человеческую глупость. И третий факт, перевешивающий всё: Наташа и Катя не знают. Они в Кременево, в двухстах с лишним километрах к северо-востоку. Близко, но между ними - Рыбинское водохранилище, рукотворное море. Ширина - десятки километров. Паромы не ходят, мост через Волгу в Рыбинске… Крупный промышленный центр. Если по нему был удар, а это более чем вероятно - то мост разрушен, а берега и сам город - зона заражения. Водохранилище теперь почти непреодолимая преграда. Его нужно обходить, но как? С севера, через Череповец - огромный крюк, сотни лишних километров. Да и непонятно, что там, возможно удара по городу и не было, но что там творится сейчас? С юга - тоже крюк, да ещё и через вероятные очаги радиации от Ярославля или Углича. Каждый лишний километр крадёт драгоценные дни из его шестидесяти. Первым делом, Алексей решил вернуться в поселок - оглядеться, взять теплую одежду и найти транспорт.

Он быстро собрал рюкзак: всю свою скудную провизию, нож, топор, аптечку, верёвку, спички, приемник и батарейки. Положил небольшую фотографию своей семьи в нагрудный карман куртки. Взглянул на избушку в последний раз - на свой ветхий, временный приют. Время ожидания закончилось. Дорога до посёлка в тёплых, влажных сумерках заняла три часа. «Заря» тонула в неестественной для сентября духоте. Воздух был сладковато-приторным, с запахом гнилой листвы и чего-то очень неприятного и тревожного. Только Алексей прошел мимо вывороченного с корнем шлагбаума, как увиденное заставило его застыть на месте: на обочине лежали трупы. Они были сложены аккуратными кучами по 5-10 человек. Преодолев страх и отвращение, он подошел к одной такой куче - пулевые отверстия. Людей расстреливали. Методично и спокойно. Вывели всех из жилья, собрали рядом и убили. Зачем? - подумал Алексей и прошел к первому дому. Тут все вопросы отпали: мародеры. Из дома было вынесено все, что могло представлять хоть какую-то ценность в текущих условиях: еда, медикаменты, инструмент. Гараж тоже был вскрыт, автомобиля не было. Алексей помнил, что у этих соседей - шумной семьи из 5 человек был УАЗ «Патриот».

Его дом стоял с вывороченной дверью. Внутри - следы не мародёрства, а какого-то бессильного вандализма. Валялись книги, разбитая посуда. Еды не было. Зашел в гараж, нашел монтировку, которая валялась в смотровой яме. Через дорогу дом старика Кравченко: высокий забор, ворота были открыты. В воротах гаража он увидел силуэт. «Нива-2121», цвета топленого молока. Старая, как сам этот мир. В замке зажигания - ключ, Алексей попытался завести машину. Повернул ключ - тишина. Алексей потянул рычаг и открыл капот. Аккумулятор относительно свежий, клеммы на месте. Видимо поэтому мародеры и не стали брать машину - она просто не завелась, а копаться с этим хламом желания у них не было. Ремонт он начал с осмотра проводки. Старики очень любили ставить на своих машинах «секретки» - примитивное, но очень действенное средство от угона. Под капотом он ничего похожего не нашел и перебрался в салон. Начал шарить рукой под передней панелью. В районе бардачка он обнаружил то, что искал — переключатель, разрывающий цепь одного из проводов от замка зажигания. Алексей щелкнул переключателем и снова попытался завести машину. На этот раз пару раз чихнув она нехотя завелась. По показаниям датчика, в баке было почти пусто - бензин похоже слили или его там и не было. Машина уже год стояла без движения. Евгений Сергеевич пару лет назад перебрался к детям в Тверь и этим летом приезжал с ними всего один раз - отметить свой день Рождения. Алексей заглушил двигатель - нужно найти топливо, а заодно и как следует осмотреть машину. Он методично обшаривал каждый дом и гараж в поселке. Зрелище было печальное - вынесено было все, что можно было вынести. Проходя мимо очередной группы лежащих навзничь людей, он подумал: Прошло всего несколько недель, неужели можно было так оскотиниться? Подходя к одному из домов, он почувствовал неладное и не сразу понял, что именно: - ворота были закрыты. Он аккуратно потянул за дверь калитки. Она поддалась.

Алексей тихо вошел на участок. Вдруг в окне второго этажа мелькнула тень. Алексей быстро ретировался за высокий кирпичный забор. Только он скрылся за калиткой, как грянул выстрел. Сотня свинцовых дробин ударила по кирпичу и металлу калитки.

Алексей закричал: Успокойся сосед! Свои!

- Какие еще свои? Убирайся отсюда пока жив, - крикнули в ответ из окна.

- Я Алексей. Я вам кондиционер устанавливал. Ваш сын друг моей дочери Кати.

- Леха, ты? Ты знаешь, что произошло?

- Нет. Пройти можно? Не застрелите?

- Проходи. Я сейчас спущусь.

- Через минуту дверь приоткрылась и в небольшой щели показалось лицо соседа - бизнесмена средней руки из Твери.

- Привет Серег, - поздоровался Алексей, я в момент удара свалил в лес. Нашел там старый домик и отсиживался в нем пока не поймал передачу по радио.

- Тайга-1? Мы тоже их слушаем... Ну ты схуднул.

- Паек был не слишком разнообразным, да и прихватить успел всего ничего, когда в лес уходил. Так что пришлось экономить. Вы все тут?

- Да, жена и сын спустились в подвал и закрылись. Мало ли что.

- Что тут произошло?

- Да сам не знаю. Через неделю после удара мы выехали в лес - я хотел подстрелить что-нибудь из дичи, а жена поискать грибов. Вернулись поздно вечером, а тут такая картина. Соседей из ближайших домов я похоронил, как мог, а потом плюнул - никаких сил на это не хватит.

- Ясно, какие то мародеры-маньяки. Человек двадцать ведь было не меньше. И хорошо вооружены. Вынесли все что можно, - сказал Алексей.

- Да, я тоже потом по домам прошелся - почти ничего полезного не нашел, - согласился сосед.

- У тебя машина на ходу?

- А что моему "Патролу" будет, - электроники минимум, да и повезло - в гараже стояла со снятым аккумулятором, когда все началось.

- Ясно. А бензинчиком, хотя бы литров 20 не подсобишь? У меня семья под Рыбинском. Нужно до них как-то добраться.

- Да у самого позарез. Мы хотим двинуть на Урал. Может с нами? Сделаем крюк до твоих.

- А там как? И водохранилище нужно пересечь.

- На месте разберемся. Два мужика с оружием сейчас явно лучше чем один, да и смена за рулем не помешает.

- Тогда не вопрос. Когда вы собираетесь выехать?

- Можно и завтра — только нужно все спланировать.

С этими словами Сергей крикнул: выходите, свои!

Через несколько минут в коридоре первого этажа показалась красивая молодая женщина и мальчишка лет девяти.

- Здравствуй Алексей... как здорово тебя снова увидеть, - сказала женщина, - мы ведь ни одной живой души не видели с той злополучной охоты.

- Тоже рад тебя видеть Ир - сказал Алексей, - какой же ужас вы тут пережили.

- Даже не говори. Я сразу в обморок грохнулась, как мы в поселок заехали. Очнулась уже дома. Димка тоже потом несколько дней заснуть не мог. Хотя его впечатлительным не назовешь, - сказала Ирина глядя на сына.

- Давайте уже поедим, да начнем собираться, - прервал их общение Сергей.

- Давайте. Я на кухню, - минут через двадцать добро пожаловать за стол. У меня там мясо тушится и картошка уже готова.

- Ну а мы пока посидим над картой — подумаем, как нам живыми до Урала добраться и заодно семью Алексея прихватить, - сказал Сергей.

С этими словами они прошли в зал, где на столе в свете светодиодной лампы лежала карта.

- Я тут уже наметил путь, но теперь нужно его слегка скорректировать. Поедем проселочными дорогами, постараемся обходить крупные населенные пункты. Не наткнуться бы на этих маньяков. Двигаться придется с максимальными предосторожностями и заранее спланировать места остановок.

- Поселок находится недалеко от деревни Шуя. Я думаю, что километров 150 за день осилить мы вполне сможем. Остановимся у Кочеватово. На правой стороне дороги в лесу. Там до Волги уже рукой подать. Можно рискнуть и попытаться переправиться там по мосту. В любом случае - лодку мы там найдем, - сказал Сергей.

- У Волги придется разделиться - я отправлюсь на поиски родных, какие ваши планы?

- Будем ждать вас.

- Это хорошо. Я постараюсь найти машину на том берегу. В любом случае - увидим на месте. В Калязин не очень хотелось бы соваться. Неизвестно, что там.

- Пора ужинать! Раздался голос с кухни: все приготовления потом.

Алексей с Сергеем встали и пошли на кухню. Там в белом свете светодиодной лампы был накрыт стол: вареная картошка, тушеное мясо и пара тарелок с солениями.

- Прошу прощения, - сказала жена Сергея: хлеба у нас нет, уж извини. Булочки печь - привлекать чужаков, а из магазина все вынесли.

- Я последний месяц питался только гречкой с тушенкой - ответил Алексей, так что все прекрасно. Спасибо вам огромное.

- Не за что, садись! Что стоишь, - ответила Ирина: все, потом все обсудите. Сейчас - есть.

После ужина мужчины распределили ночное дежурство: с 10 до 2 дежурил Алексей, с 2 до 6 - Сергей. Начались сборы. В первую очередь они спустились в подвал, Сергей открыл оружейный сейф, замаскированный в одном из шкафов.

- Вот тебе Бинелли Камо. Магазин три плюс один. Пользоваться умеешь?

- А как же. Охотником никогда не был, но стрелять приходилось.

- Отлично. Надо будет разжиться чем-нибудь посерьезней, как возможность позволит. Так - теперь нужно загрузить все в машину: теплые вещи, инструмент, - с этими словами Сергей пошел к лестнице.

- Ирина! Давай собирай вещи. Димка где?

- Уже собираю. Дима на втором этаже, дежурит. Пока все тихо.

- Отлично. Я тогда займусь машиной. Леш, смени Димку. Ему спать пора. Завтра будет тяжелый день...

Ночь прошла спокойно. В семь утра, последний раз взглянув на родные дома небольшая группа двинулась в путь. Сергей был за рулем, а его напарник склонился над картой. Дима и Ирина сидели сзади. Уже светлело, горизонт был кроваво красный. Чуть выше он переходил в знакомый, грязно желтый цвет, про то, как выглядит солце все уже давно забыли. Выехав из поселка путешественники облегченно выдохнули - безмолвные свидетели безумной расправы остались позади.

- Как же тяжко тут было в последние дни, - сказала Ирина: зачем они это сделали?

- Кто знает, ответил Алексей: может не хотели оставлять свидетелей, а может просто «веселились».

- Звери, - подтвердил Сергей.

Тем временем они выехали на дорогу. Она пролегала через поля заросшие смешанным лесом: островки сосен и елей были окружены лиственными деревьями.

- Как же лес изменился, - сказала Ирина.

И на самом деле, лиственные деревья стояли почти голые, сбрасывая остатки листвы. Вечнозеленые - сосны и ели явно были больны. Цвет хвои стал почти черным.

- Давайте остановимся, - сказала Ирина: В городе, последнее время этим липы страдали, теперь вот и хвойные заболели. Дайте мне посмотреть.

Сергей остановил машину. Все кроме Димы вышли. Он с нерушимой невозмутимостью продолжал изучать мир какой-то неведомой игры. Ирина взяла листок липы в руки. С него тек липкий, мутный, угольный сок.

- Непонятно… Черная пятнистость. Она не должна так быстро распространяться. Тем более, что хвойные подверглись той же напасти. Ирина прошла в заросли. Она взяла в руки несколько хвоинок рядом стоявщей сосны: Тоже самое, явно другой грибок: тот не может распространяться на хвойных - но результаты те же. Как быстро все происходит.

- Неудивительно, при такой погоде, - поддержал разговор Алексей: боюсь, с такими темпами скоро сами плесенью покроемся.

Леш, ты не понимаешь, - это явный сдвиг - то, что мы сейчас не сможем понять, но он убьет весь наш мир и возможно и нас, гораздо раньше холодов: ответила Ирина.

- Тогда, что?

Я в юности много занималась этими вопросами. Потом учеба, знакомство с мужем. Но то, что я вижу сейчас….

Первое время они ехали в сторону Твери. Не доезжая Колупаново решили ненадолго остановиться, разведать местность. Они остановились на одном из съездов в лес, заехав поглубже в рощу. Алексей, взяв ружье пошел вперед, Сергей остался в машине с семьей. Через полчаса он вернулся.

- Вроде бы все нормально, можно ехать, - сказал Алексей: ничего подозрительного.

Проехав чуть больше километра встали снова - впереди была очередная деревня. Причем в отличии от предыдущих, располагалась она непосредственно у дороги. Снова на разведку пошел Алексей. Сосновый лес - всего пару недель назад он был здоровым. Сейчас он утопал в объятьях черной плесени, множество неизвестных грибов уже расположили свои тела у оснований деревьев: фиолетовые, зеленые пластинчатые шляпки выстилали хвою. Что творилось под землей, оставалось только гадать. Скоро лес с одной стороны сменило небольшое поле - за ним показалась деревня. Алексей перебрался на другую сторону дороги и зашел в перелесок. Он аккуратно двигался под защитой деревьев, пытаясь высмотреть какие-то подробности. Деревня жила. Кое-где были люди, дорога была чистой. Пройдя еще пару сотен метров, Алексей решил, что все нормально и повернул назад.

- Все в порядке, деревня не покинута, - сказал он, подойдя к машине: На улице есть люди, но дорога свободна. Надо рвать на максималке. Тогда точно избежим неприятностей.

- Трогаем, - ответил Сергей, сидевший на водительском месте, свесив ноги в дверной проем.

Деревню они пролетели. Несколько удивленных жителей, трудившихся на приусадебных участках лишь проводили их взглядами.

- Интересно, они сталкивались с этими ублюдками?, вслух размышлял Алексей, который никак не мог отойти от увиденного в поселке.

Через несколько километров по карте была следующая деревня - скорее даже хутор. Его они миновали также на максимальной скорости даже не останавливаясь на разведку. Впереди был относительно спокойный пятикилометровый перегон. На нем они повернули налево и двинулись к Волге. Небольшие деревеньки они теперь проскакивали выжимая из машины все, что можно. Остальное время - ехали не торопясь. Изредка на встречу попадались легковые машины, один раз проехал небольшой грузовой фургон. После того, как они проехали явно покинутую маленькую деревеньку, на обочине они увидели женщину в спортивном костюме с рюкзаком. Она медленно шла по направлению к селу Горицкое, до которого оставалось пару километров. Путники решили, что перед этим относительно крупным населенным пунктом, который невозможно было обойти стороной, неплохо было бы остановиться и разузнать немного обстановку. Снизив скорость они медленно остановились, не доезжая добрую сотню метров до женщины.

Алексей вышел из машины и пошел по направлению к ней. Она сначала метнулась в сторону от дороги, но потом видимо посчитав, что опасности нет - остановилась и повернулась к нему лицом. Не доходя до нее метров тридцать, Алексей прокричал:

- Доброго дня! Мы тут проездом. Хотели узнать, что творится вокруг.

- И вам не хворать, - ответила средних лет женщина, - да ничего... говорят в округе банда какая-то лютовала, но до нас не добрались - их военные прижучили. Так что сейчас все спокойно. Патрули каждый день проезжают. Минут через двадцать должен как раз очередной быть. Я вот и направилась им на встречу. Нет сил больше ждать.

- А откуда военные?

- Тверские, они сейчас тут за порядком следят, эвакуацию налаживают. Говорят куда-то на юг. Они расположились в Горицком. Я туда и направляюсь. А вы что?

- А мы на Урал. Село миновать не получится. Хотелось бы знать, что там дальше - мы с этой бандой столкнулись. Теперь пытаемся не отсвечивать. Вас подвезти может?

- Я не против, если не слишком вас обременю, - ответила женщина.

Алексей повернулся и дал знак Сергею подъехать. Через пару минут машина остановилась возле них. Алексей сказал женщине сесть назад к Ирине и Диме. Рюкзак закинули в багажник.

- Ну давайте знакомиться, - сказал Алексей.

- Меня зовут Мария. Я из Твери. Все мои остались там. Я, накануне поехала к подруге: у них юбилей с мужем был - 20 лет. На следующий день все и произошло. Их забрали военные в первые дни, а я осталась. Думала, что моя семья жива, муж выберется - найдет. Каждый день распрашивала патрули, как дела там. Но уже почти месяц: ничего. Мы жили почти в центре...1 Вчера не выдержала, собралась и сегодня с утра вышла.

Алексей поморщился: Я видел удар. Точнее даже два. Один явно по городу, второй чуть дальше. Не знаю, что за объект там был.

- Ну до Озерного далеко слишком, километров сто - ответил Сергей: там Ярсы размещались... Хотя, кто знает. Где там основная база их размещения. Калязин тоже далеко, - немного подумав ответил он: может что-то, о чем мы не знаем.

- По городу ударили чем-то очень серьезным, - продолжил Алексей: Гриб был виден так, что я рванул в лес без оглядки. А до него сорок километров.

- Ну у америкосов выбор не велик. У них вообще что-то странное происходило. Их ракеты LGM-35A Sentinel - минитмены третьего поколения. Несколько боеголовок по триста килотонн. Они провели модернизацию, но ракеты - те же старые твердотопливные, полезная нагрузка: тонна с половиной.

- Ни фига себе познания, - удивился Алексей: откуда такая информация?

- Я служил в РВСН в двухтысячных, зацепило. После демобилизации постоянно интересовался. Пытался разобраться во всем, что всплывало в сети, но до сих пор мало, что понимаю. Наша страна под санкциями смогла создать новое оружие - они не смогли. У них были очень большие проблемы с изготовлением новых ракет - производственная цепочка была полностью разрушена, а с боеголовками - вообще полный «швах». У меня лично сложилось ощущение, что они полностью забыли, как делать и ракеты, и боеголовки. Все, что они смогли - слегка модернизировать W87, которые они производили с 1986 года, - ответил Сергей: и их производство.

- Почему так произошло?, с удивлением спросил Алексей.

- Точно не знаю, но когда развалился Союз они сделали ставку на другие отрасли. Они решили - теперь им ничего не грозит и нет смысла вкладываться в эту очень дорогую сферу. Со временем закрылись предприятия, ушли люди. Так что когда им понадобилось провести модернизацию - модернизировать было не кому и не на чем. У нас ситуация была иной - даже в самые тяжелые годы эта отрасль была на особом счету у государства, ее никогда не забрасывали, но на самом деле теперь уже всем все равно.

-Это да, - согласился Алексей: теперь уже все равно.

-

1 Муж Марии находился в момент удара в городе, на Советской улице в офисе фирмы, в которой он работал. Ему пришлось выйти в тот день на работу, чтобы закончить подготовку документации к торгам. Дети Марии: Михаил и Людмила находились в этот момент дома. Все они оказались практически в эпицентре удара боеголовкой W78 ракеты LGM-30G мощностью 0.335 Мт.

Утро началось как обычно. Ровный, мягкий свет, имитирующий раннее утро, заливал комнату через виртуальное «окно». Анна потянулась, сбрасывая с себя остатки сна. Родителей уже не было дома - мама, врач-диагност, отправилась на утреннее дежурство в медотсек, отец, инженер силовых сетей, - на плановую проверку буферных накопителей где-то в энергосекторе. А у нее сегодня выходной - можно прогуляться по сектору или даже съездить куда-нибудь, а можно уйти в VR на весь день и провести его где-нибудь на пляже. Она уже собиралась встать, чтобы приготовить кофе, когда корабль вздрогнул - эхо глухого, мощного удара где-то в самом сердце корабля волнами дошло до поверхности. Она ощутила эту вибрацию всем своим телом. Пол под ногами содрогнулся, будто вся эта махина наткнулась на невидимую преграду. Свет в «окне» мигнул, сменив идиллическую картину земного леса на полосу мерцающего, кислотно-зелёного шума, и тут же погас, уступив место тусклому аварийному освещению. Все вокруг наполнилось низким, нарастающим гулом заставляющим дрожать даже тело.

- Внимание всему экипажу и пассажирам, - раздался искаженный голос «Помощника»: нештатная ситуация. Произошёл… сбой в навигац…

Голос оборвался, сменившись пронзительным шумом, от которого Анна инстинктивно вжалась в кровать, затыкая уши. Шум стих, и на его месте воцарилась оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь треском коротких замыканий и отдалёнными, приглушёнными криками.

Сердце Анны бешено колотилось. Нештатная ситуация. Порядку действий в этом случае их учили с детства: бросить всё, не думать, действовать по протоколу, который гласил: при общей тревоге немедленно проследовать к ближайшему аварийному выходу по маркированным указателям.

Она сорвалась с кровати, ноги сами понесли её. В главном коридоре сектора уже было людно. Люди, бледные, в ночной одежде или наполовину одетые, двигались толпой, но без давки - годы тренировок делали своё. Над их головами плыли зелёные стрелки-голограммы, указывающие путь. Освещение теперь было резким, белым, выхватывающим из полумрака испуганные лица. Анна ловила взгляды, искала знакомых, но тщетно. Мама. Папа. Мысль вонзилась в сознание острой иглой. Где они? Сектора, в которых они работают были достаточно далеко, но надежда, что они в безопасности не покидала ее. Она пыталась в это верить, пока бежала.

Толпа выплеснулась в один из коридоров, который вел к ангару со спасательными капсулами. И тут корабль содрогнулся снова. На этот раз это был не удар, а долгий, мучительный скрежет, будто гигантские тиски сжимали корпус. Пол ушёл из-под ног. Анну швырнуло вперед, она ударилась плечом о стену и упала. Её чуть не затоптали, но кто-то помог подняться. В воздухе запахло горящей проводкой, а из вентиляции начали появляться облачка дыма.

- …система искусственной гравитации… нестабильность… готовьтесь к… - обрывки голоса «Помощника» тонули в рёве сирен и гуле изо всех сил сопротивляющейся чудовищному сжатию обшивки корабля.

Она добежала до отсека спасательных капсул. Он представлял из себя огромный ангар, где рядами вдоль стен стояли слегка вытянутые яйцевидные аппараты. Двери некоторых уже закрывались и через них видно было лишь бледные, замершие лица. Автоматика работала, захватывая людей и укладывая в мягкие кресла-коконы. Анну тоже подхватили безжизненные, сильные манипуляторы, усадили в кресло и пристегнули ремни. Холодный гель-амортизатор начал обволакивать её тело. Перед лицом захлопнулась прозрачная крышка.

- Инициализация протокола эвакуации, раздался внутри голос «Помощника», - До отстрела капсулы десять, девять… Одна секунда. Старт.

Она не успела даже вскрикнуть. Мощнейший толчок вдавил её в кресло. Мир за иллюминатором превратился в мелькающую абстракцию цветных полос и вспышек. Давление стало невыносимым, сознание поплыло. Анна снова подумала о родителях: Мама, папа… Вы в своих капсулах? Вы… живы?

Тьма поглотила её не сразу. Сначала был сон. Тяжёлый, кошмарный. Ей снилось, что она падает через какие-то преграды, проламывая их как сгнившие полы. Земные пейзажи сменялись яркими вспышками, потом - кадрами из учебных фильмов о Проксиме b, которые вдруг начинали плавиться и искажаться, обретая нездоровые, пугающие цвета. Она слышала голос «Помощника», но не понимала, что именно он говорит.

Боль вернула её к реальности. Тупая, разлитая по всему телу, как будто она вся была одним сплошным ушибом. Голова раскалывалась. Анна открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого, непривычного света.

Он был не таким, как на корабле, не ровным и искусственным - он был живым, дрожащим, пробивающимся сквозь что-то густое и зеленое. Она лежала на спине, пристёгнутая в кресле капсулы. Иллюминатор был покрыт сетью тонких трещин, а за ним колыхался бесконечный зеленый океан.

С трудом отстегнув ремни, она надавила на аварийный рычаг. Крышка капсулы с шипением отлетела вперед. И мир обрушился на неё.

Воздух. Он был густым, тяжёлым, влажным и пах, пах так, как не пахло ничего в её жизни. Сладковатой гнилью, сырой землёй, чем-то цветочным и приторным с едва уловимыми металлическими нотками, от которых слегка першило в горле. Она сделала вдох, и её лёгкие взбунтовались, требуя привычной стерильной смеси. Звуки - не гул систем жизнеобеспечения, а плотный, многослойный хор буйной тропической жизни. Бесконечное стрекотание, щелчки, шелест, где-то далеко раздался протяжный, скрипучий вой, от которого по спине пробежали мурашки. И одновременно тишина. Не та, что была на корабле - техническая, фоновая, а живая, звенящая тишина дикого места, в которой каждый шорох звучал как выстрел.

Анна выбралась из капсулы, её ноги подкосились и она ухватилась за теплый, шершавый от нагара бок аппарата. Капсула застряла под углом, чуть ли не наполовину уткнувшись в мягкую, пружинящую почву, а верхней частью упершись в ствол невероятно толстого дерева. Кора его была густо покрыта мхом и лианами.

Она огляделась. Вокруг был лес. Но это был не земной лес из обучающих программ. Деревья здесь были исполинами, их кроны терялись где-то высоко в серой, влажной мгле, пропускавшей лишь желтовато-белый, рассеянный свет. Стволы, облепленные гигантскими папоротниками и грибами размером с тарелку, стояли так плотно, что видимость ограничивалась десятком метров. Воздух дрожал от влажности, крошечные капли конденсата висели в нём, создавая ощущение, что ты находишься внутри живого, дышащего организма.

Где я? Проксима b? Но почему так внезапно? Может мы на Земле? Нет, это невозможно - мы в миллионах километров от нее. Мысли путались. Протокол. Нужно было следовать протоколу выживания после посадки.

Она полезла обратно в капсулу, отыскала аварийный планшет, прикреплённый к внутренней панели. Экран мигнул и загорелся. Интерфейс был непривычным и не слишком разнообразным: сканер, навигатор, рекомендации по выживанию в дикой природе, да дневник, связи с сетью не было. Она решила начать с навигатора. Высветилась карта - грубая, и схематичная. Ее успел за последние секунды полета построить радар спасательной капсулы. В центре - мигающая красная точка с подписью «Обломки КК "Проксима". Аварийный маяк». И в пятидесяти одном километре к северо-востоку от неё - вторая точка зеленого цвета с надписью «Место посадки. Капсула 447-А».

Пятьдесят один километр. На корабле это расстояние поезд преодолел бы за считанные минуты, но здесь… Она посмотрела на стену зелени, на бурелом, на мшистую, неровную почву. Здесь это была дистанция, звучавшая как приговор.

На экране планшета высветилась надпись: «Базовый набор выживания. Активировать?»

Она нажала «Да». В нише под креслом щёлкнуло, и выдвинулся небольшой ранец. Анна вытащила его. Внутри были фляжка, небольшой котелок, компактный фильтр для воды, упаковка питательных батончиков, складной нож, базовая аптечка, термоодеяло, мини-палатка, огниво и компактный пистолет-пулемёт с тремя магазинами. Вид оружия, холодного и угрожающего, заставил её вздрогнуть. На корабле оружие было только у военных в тренировочных симуляциях. Зачем оно здесь? Ответ, от которого похолодело внутри, пришёл сам собой. Потому что это «здесь» - совсем не тренировка.

Она надела рюкзак, ощутив его непривычную тяжесть. Взяла планшет. Последний раз оглянулась на капсулу - на тёплый, знакомый кокон, который был последним кусочком её старой жизни. Потом развернулась и сделала первый шаг в зелёный, дышащий неизвестностью, чужой мир.

Первые же шаги показали, что ходьба тут - это не прогулка. Мох проваливался под ногами. Корни хватались за ступни. Лианы цеплялись за одежду. Влажность заставила комбинезон моментально прилипнуть к спине. Она шла, ориентируясь по компасу на планшете, продираясь сквозь папоротники выше её роста, обходя гигантские, полуразложившиеся стволы деревьев.

Скоро у неё сбилось дыхание. Анна присела, открыла фляжку и сделала пару глотков. У нее начали болеть мышцы, непривычные к такой нагрузке. Анна опять вспомнила о родителях, но сразу отогнала эти мысли: сейчас не до этого, а то совсем сникну, - подумала она. Маяк на планшете был единственной целью, единственной надеждой. Там должен быть корабль. Там должны быть другие выжившие. Там, может быть, будут и они.

Лес не хотел её отпускать. Он постоянно менялся, то сгущаясь в непролазную чащу, то ненадолго расступаясь, открывал поляны, заросшие странными, мясистыми цветами, над которыми кружили насекомые размером с ладонь. Один раз она услышала шуршание совсем рядом, за стеной лиан, и замерла, сжимая в потных пальцах непривычно тяжёлое оружие. Спустя несколько секунд неведомое животное удалилось.

Через несколько часов пути Анна добралась до подмеченной еще у капсулы точки - небольшой возвышенности представлявшей из себя живописный скальный выступ на большой поляне. Светило этой планеты судя по всему уже склонялось к закату. Его не было видно, но свет шел уже откуда-то сбоку, стал золотистым. Все вокруг преобразилось, стало невероятно красивым. Каждая капелька воды на коре деревьев, на листьях, грибах вспыхнула золотом. На какое-то время Анна застыла, разглядывая все это великолепие, но быстро пришла в себя - расслабляться было нельзя ни на секунду.

Найдя небольшую расщелину в скале она села и взялась за планшет.

Так, рекомендации по выживанию, это точно пригодится, - подумала Анна и коснулась пальцем этого пункта меню и углубилась в чтение.

ПОЛЕВОЕ РУКОВОДСТВО ПО ВЫЖИВАНИЮ В СРЕДЕ КАТЕГОРИИ CB-4 (ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ БИООПАСНОСТЬ)

Для личного состава и колонистов, потерпевших бедствие на объекте «Проксима b» (фактическая классификация).

Идентификатор документа: ПРВ-CB4-2077.12

Дата вступления в силу: 15.10.2077. Источник данных: Протокол дистанционного зондирования «Зонд-1».

ВНИМАНИЕ: Данный документ заменяет все ранее изданные общие руководства по выживанию в дикой природе. Среда классифицирована как непригодная для жизни без соблюдения специальных протоколов. Пренебрежение инструкциями ведет к гарантированной гибели в срок от нескольких часов до нескольких суток.

ЧАСТЬ 1: ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ И СТРАТЕГИЯ

1.1. Концептуальная модель угрозы.

Вы находитесь не в «дикой природе», а в активно враждебной биологической среде. Ее опасность заключается не в крупных хищниках, а в повсеместном распространении микроскопических и химических агентов, вероятно специально разработанных или эволюционировавших для поражения высших млекопитающих. Ваш противник - невидим.

1.2. Иерархия целей.

Сохранение целостности защитного контура. Ваш комбинезон и респираторная маска - главный рубеж защиты, сохраняйте их целостность. Меняйте маску каждые 12 часов.

Предотвращение внутреннего заражения. Контроль всего, что попадает внутрь организма: воздух, вода, пища.

Избегание контактов с потенциальными переносчиками. Любая местная фауна и поврежденная флора рассматриваются как зараженные.

Своевременная диагностика и ответ. Использование сканера СЭР-7 для упреждающего выявления угроз до контакта или на его самой ранней стадии.

1.3. Система СЭР-7 (Сканирующий Экологический Регистратор).

Интегрированный в планшет ПЭР-5М прибор является вашим основным сенсорным органом. Его показания обладают приоритетом над любыми визуальными, обонятельными или интуитивными оценками. Помните: все, что выглядит безопасным, в большинстве случаев потенциально смертельно. То, что выглядит смертельным, может быть безопасным. Доверяйте только сканеру.

ЧАСТЬ 2: ПРОЦЕДУРЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ

2.1. Вода.

2.1.1. Классификация источников (по убыванию приоритета):

Категория А: Герметичные аварийные запасы, атмосферный конденсат, собранный на чистую синтетическую поверхность во время осадков. Последний, в связи с наличием микроорганизмов и спор в воздухе в любом случае требует предварительной обработки.

Категория B: Быстротекущие ручьи с каменистым дном, ключи и родники.

Категория C (запрещены): Стоячие водоемы, медленные реки, вода в дуплах деревьев, любые поверхностные скопления воды в районах с обильной растительностью.

2.1.2. Протокол обработки воды из источников категорий А-B (исключая аварийный запас):

Предварительная оценка. Используйте сканер в режиме «Аэрозоль/ЛОС» на расстоянии 1-2 м от уреза воды. Высокий фон летучих органических соединений (индикатор гниения) или спор — немедленный отказ от источника.

Забор контрольной пробы. Используйте стерильный контейнер на телескопической штанге (в комплекте). Забор производить с глубины 10-15 см, в струе.

Полный анализ. Поместите пробу в сканер, запустите режим «Вода/Полный цикл». Процедура займет до 90 секунд.

Этап 1 (Биологический): Флуоресцентная микроскопия с маркировкой антителами. Выявление подвижных трофозоитов N. fowleri и цист.

Этап 2 (Споровый): Поляризационный анализ и ПЦР-детекция в мини-реакторе (поиск ДНК B. anthracis).

Этап 3 (Токсикологический): Хроматографический анализ на микотоксины и ботулотоксин.

Решение.

«Красный» вердикт: Присутствуют активные патогены или критический уровень токсинов. Источник забракован. Место отмечается в памяти планшета как опасная зона.

«Желтый» вердикт: Обнаружены инертные споры или следы токсинов ниже порога. Допускается использование после двойной обработки:

a. Фильтрация через нанофильтр НФ-3 (задержание частиц от 20 нм).

b. Кипячение в закрытой посуде не менее 18 минут для разрушения термостабильных токсинов.

«Зеленый» вердикт: Угроз не обнаружено. Допускается использование после фильтрации и 5-минутного кипячения.

2.2. Питание.

2.2.1. Исходная позиция. Автономный пищевой паек (АПП) является единственным гарантированно безопасным источником пищи. Все местные ресурсы рассматриваются как резерв при угрозе фатального истощения.

2.2.2. Протокол оценки потенциального пищевого ресурса (ППР).

Отбор образца. Для растения/гриба - срез различных тканей (стебель, лист, плодовое тело). Для животного - срез мышечной ткани и образец гемолимфы/внутренней жидкости.

Подготовка. Поместить образец в контейнер для гомогенизации, добавить 3 мл экстрагента «Э-7». Измельчить до однородной массы.

Анализ. Внести 0.5 мл экстракта в сканер, запустить режим «Пища/Комплекс».

Для растительного материала: Фокус на спектральный анализ в УФ0- и ИК-диапазонах для выявления алкалоидов спорыньи (эрготамин, эргометрин), афлатоксинов, охратоксина.

Для животного материала: Дополнительно запускается:

a. иммуноферментный (ИФА) на наличие поверхностных антигенов вирусов, в первую очередь HCM, а также анализ на белки с аномальной третичной структорой для исключения инфицирования прионными агентами.

b. бактериологический анализ на наличие спор и активных бактерий-аналогов сибирской язвы и других.

Решение.

«Красный» вердикт: Обнаружены токсины или маркеры инфекции. Ресурс подлежит немедленному карантину. Контактировавшие с ним предметы - дезинфекции.

«Желтый» вердикт: Следовые количества неидентифицированных соединений. Только в случае острой необходимости (голод, угроза жизни) и после максимальной термообработки: проваривание не менее 1 часа. Риск отравления остается значительным.

«Зеленый» вердикт: Не обнаружено известных угроз из текущей базы данных. Рекомендации: употреблять в пищу только при исчерпании АПП. Употребить малую пробу (не более 50 г), выждать 4 часа на предмет аллергической реакции.

2.3. Обустройство лагеря и передвижение.

2.3.1. Выбор места.

Избегайте геологических ловушек: низин, пойм рек, подножий скал - зон скопления влаги и спор.

Используйте сканер в режиме «Почва/Сканирование». Проведите зондирование в 5 точках по периметру будущей стоянки (диаметр 10 м). Цель: выявление очагов с аномально высокой концентрацией спор B. Anthracis.

Идеальная площадка - возвышенный, каменистый участок с минимальным почвенным покровом, хорошо продуваемый.

Тут Анна подумала, что попала в точку и продолжила читать.

2.3.2. Организация лагеря.

Выберите площадку без растительности. Если это невозможно, постарайтесь выбрать площадку с растительностью высотой не более 30 см.

Не используйте местные материалы для строительства укрытия. Разверните палатку из аварийного набора.

Место для костра очистите от сухой травы (при ее наличии, радиус 1-2 м) и сделайте углубление 30 см (диаметром до 1 м). Нельзя разводить огонь под кронами деревьев, если нижние ветки находятся на высоте менее 5 м. Не сжигайте неизвестные растения - дым может быть токсичен.

2.3.3. Передвижение.

Двигайтесь медленно, избегая поднятия пыли и спор. Используйте палку для проверки грунта.

Принудительная дезинфекция: каждые 2 часа или после преодоления сложного участка (заросли, бурелом) обрабатывайте лицо и перчатки дезраствором «ДЕЗ-5» из распылителя.

Планируйте маршрут с учетом данных сканера, отмеченных «красных» зон.

ЧАСТЬ 3: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С БИОТОЙ И МЕДИЦИНА

3.1. Фауна.

3.1.1. Обнаружение. Все животные размером крупнее грызуна считаются потенциальными носителями вируса HCM. При визуальном контакте:

Замереть. Не делать резких движений, не смотреть в глаза (может быть расценено как угроза).

Немедленно использовать сканер в режиме «Угроза/Дистанционный анализ». Наведите на животное сканер с расстояния до 30 м. Сканер проведет спектральный анализ испарений и аэрозоля вокруг особи на предмет маркеров вируса.

Получив предупреждение «Обнаружены биомаркеры HCM», плавно отступайте, не поворачиваясь спиной. Применение оружия - крайняя мера, так как оно создаст аэрозоль из инфицированных тканей. Если столкновение неизбежно, цельтесь в ЦНС (голова, позвоночник) для мгновенного выведения животного из строя.

3.1.2. Последствия контакта. После любого инцидента, даже без повреждений, проведите полную дезинфекцию одежды и снаряжения. При малейшем подозрении о возможности попадания аэрозолей на незащищенные поверхности, немедленно введите сыворотку «КОРВ-2Э». Ее эффективность по прогнозу не превышает 40%. Наблюдайте за самочувствием.

3.2. Первая помощь и медицина.

3.2.1. Ранение.

Не снимая перчаток, обработайте их дезраствором «ДЕЗ-5» и выждав 30 секунд, наложите давящую повязку для остановки кровотечения.

Используйте сканер. Сделайте мазок с краев раны стерильным тампоном. Запустите режим «Диагностика/Рана-Экспресс».

Сканер определит вероятный тип контаминации: бактериальная (споры/вегетативные формы), грибковая (гифы/споры), вирусная (маркеры HCM).

Следуйте протоколу лечения, выданному системой:

Бактериальная: промывание раствором «Цидексон-Ультра», внутримышечное введение антибиотика «Цефалоспорин-Р» (дозировка по весу).

Грибковая: обработка раневой поверхности кремом «Клотримазол-Плюс», системный прием «Флуконазола» (капсулы в аптечке).

Подозрение на HCM: немедленное введение сыворотки «КОРВ-2Э» и седация (транквилизатор «Диазепам-С»).

3.2.2. Общие симптомы (лихорадка, тошнота, сыпь).

Используйте сканер для анализа поверхности кожи (режим «Диагностика/Общая»), воздуха в непосредственной близости и последнего употребленного ресурса (воды/пищи).

Система предложит дифференциальный диагноз: аллергическая реакция на споры, начало микоза, токсикоз, вирусная инфекция.

Лечение строго по рекомендации сканера. Эмпирический (наугад) прием медикаментов бесполезен и опасен.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Выживание в среде CB-4 - это не спонтанная борьба, а методичное выполнение процедур. Каждое действие, от глотка воды до выбора места для сна, должно быть обосновано данными сканера. Ваша сила - не в мышцах, а в дисциплине и способности доверять инструментам, а не органам чувств. Цель - не покорить этот мир, а пройти через него, минимизировав контакты. Достижение точки сбора - первостепенная задача. Удачи. Соблюдайте чистоту.

ПРИЛОЖЕНИЕ А: Краткий алгоритм действий в критической ситуации.

Поврежден комбинезон или обувь: Герметизация → Анализ раны сканером → Лечение по протоколу.

Закончилась вода: Поиск источника Категории А-B → Полный анализ сканером → Обработка → Употребление.

Закончилась еда (АПП): Поиск ППР → Комплексный анализ → При «желтом» вердикте — экстремальная термообработка → Пробная дегустация.

Встреча с фауной: Замирание → Дистанционный анализ на HCM → Плавный отход. Бой — крайняя мера.

Появление симптомов: Самодиагностика сканером → Лечение согласно диагнозу → Активация маяка при тяжелом состоянии.

Вот это местечко, подумала Анна. Странно, что от нас скрывали все прелести жизни на этой планете, если все было известно еще со времен Зонда-1. Ладно надо заняться обустройство ночевки.

Первым делом нужно было развести огонь. Не для тепла - в липкой, тёплой мгле в нём не было нужды, а для света, для точки опоры в этом зелёном, дышащем мраке, и потому, что так было написано в инструкции: «Огонь отпугивает местную фауну».

Расщелина, в которой она расположилась, идеально соответствовала требованиям инструкции. Но даже тут нельзя было просто взять и устроиться на ночлег. Она включила планшет, запустив режим сканера «Аэрозоль/ЛОС», и медленно обвела лучом вокруг. Индикатор мигал зелёным - никаких всплесков спор или летучих ядов. Хорошо.

Потом она решила заняться сбором дров для костра. Она искала не просто сухое дерево, а стоячее мёртвое — упавшие стволы, как предупреждало руководство, были рассадниками грибов. Взгляд выхватил несколько стоящих рядом невысоких, совершенно лишенных коры сосен с серебристо-серыми, безжизненными ветвями.

Каждую ветку, прежде чем сломать, она прикладывала к сканеру. Экран мигал, выдавая вердикты: «Древесина. Следы лишайника. Угроз не обнаружено». Очередная ветка отправлялась в связку. Следующая: «Фрагменты камбия. Микротрещины. Обнаружены споры Aspergillus niger в низкой концентрации». Анна отложила ее в сторону, «на крайний случай». Через двадцать минут она собрала достаточное количество веток, чтобы развести костер.

Место для костра она подготовила в соответствии с руководством. Никакого мха, никакой почвы внутри импровизированного очага — только голая почва. Потом вытащила из набора сухой горючий брикет, долго высекала искру из огнива, пока наконец жалкий язычок пламени не ухватился за смолистую древесину.

И вот только тогда, когда оранжевый свет заплясал на скале позади, отбрасывая гигантские, пляшущие тени от окружения, напряжение в плечах немного отпустило. Она могла передохнуть, могла спокойно подумать.

Анна достала планшет и снова открыла раздел с руководством. Перечитывала не из-за забывчивости, а потому, что её мозг, наконец освободившись от сиюминутных задач, начал цепляться за детали, которые раньше пролетали мимо.

Naegleria fowleri, Bacillus anthracis. Имена били по сознанию с новой силой. Амёба, пожирающая мозг. Сибирская язва. Это были не инопланетные ужасы. Это были старые, земные кошмары, вытащенные из учебников по медицине катастроф. Диковины, трагедии, случающиеся в тёплых стоячих водоёмах или с работниками скотобоен далёкого прошлого.

И они были здесь, на планете у другой звезды. Вместе с эргоалкалоидами спорыньи (она смутно помнила жуткие картины «антонова огня» из истории) и вирусом бешенства.

Её взгляд медленно поднялся от экрана и упёрся в стену темноты за пределами освещенной костром площадки. Но она уже не просто видела мрак. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела очертания. Медленно она подошла к дереву. Это была липа - никаких сомнений в принадлежности дерева к этому роду у нее не возникало: та самая форма листьев, знакомый рисунок коры, но ее размеры поражали. И папоротники - те самые, что росли в оранжерее на корабле, только она едва доставала до точки, где гигантские ветки растения расходились в разные стороны образуя почти непроницаемый зонт. Она вспомнила, что по дороге у одного из прудов она видела циклопические заросли растения, подозрительно похожего на грозу полей средней полосы - Борщевик Сосновского. Всё было похоже на Землю. До жути, до абсурда похоже, но будто увиденное в кривом зеркале, разбухшее от влаги и времени.

Слишком похоже, - пронеслось у неё в голове. Слишком много совпадений. И слишком много знаний у тех, кто написал это руководство.

Оно не предлагало осторожничать с неизвестными ягодами или неведомыми формами жизни. Оно давало точные протоколы против конкретных, поименно названных врагов. Словно кто-то уже провёл тут полевые исследования, собрал гербарий патогенов, составил каталог - и лишь потом выпустил их, «колонистов», в этот смертельный террариум, снабдив подробнейшей инструкцией по эксплуатации.

Но нам говорили, что данные - только с микрозонда, - мысль звучала тихо, но чётко. - Секунды пролёта мимо планеты. Общие сведения. Откуда тогда эти базы данных? Откуда сканер знает, что нужно искать именно споры сибирской язвы, а не какой-то неведомой заразы?

Все эти сомнения не разразились каким-то озарением. Они возникали в ее уставшем мозге, холодные и тягучие, как туман над болотом. Никаких догадок у нее так и не появилось, было только чувство глубокой, фундаментальной нестыковки. Между красивой легендой о звёздном ковчеге и этим сухим мануалом по обезвреживанию ловушек в знакомом, но сошедшем с ума лесу. Между её ролью первопроходца и ощущением себя лабораторным животным, выпущенным в заранее изученный, но от этого не менее смертельный лабиринт.

Анна вздрогнула от далёкого скрипа где-то в чаще. Но теперь её страх стал иным. К страху перед неизвестностью добавился новый, тихий и куда более глубокий - страх перед тем, что сама эта тьма, этот лес, эта планета… возможно были не случайным местом крушения, а чьим-то страшным, но вероятно логичным и закономерным замыслом.

Большая часть участников совещания уже давно разошлась. Те кто остались наблюдали за процессом создания симуляции на своих местах. Освещение в зале было приглушено и он чем-то походил на морг. В почти гробовой тишине слышалось только едва уловимое гудение серверных стоек где-то позади. На главном экране висела лаконичная надпись: «Протокол «Адаптация». Этап: Финальная верификация симуляции «Среда-Альфа». Кандидат: Александр. Статус: Ожидание».

- Созданный мир - это абстракция, пока его не протестирует сознание, знающее о его искусственности, - раздался в его импланте ровный голос «Помощника». - Ваша задача - найти изъяны, которые ускользнули от моих глаз. Вы будете видеть то, что увидят они. Чувствовать то, что будут чувствовать они.

Саша молча кивнул. Он уже сидел в интерфейсном кресле, чувствуя холодный контакт датчиков на висках.

- Начинаем, - сказал «Помощник». И мир растворился.

Александр очнулся стоящим на небольшой лесной поляне. Под ногами была не земля, а нечто, напоминающее её по цвету. Первое, что он заметил - тишина. Абсолютная, давящая. Ни шелеста, ни гула, ни каких либо других звуков. Он шагнул вперёд. Звук шага был правильным - глухое «шмяк» по влажной поверхности. Но он шёл, а звук оставался неизменным, будто его проигрывали из статичного источника прямо у его уха.

Он посмотрел на свои руки. Они были его руками, но кожа выглядела восковой, лишённой микрорельефа, пор, волосков. Он поднял взгляд. Лес. Гигантские, тёмные силуэты деревьев уходили в серую мглу. Но им не хватало объема, выглядели они как дешёвые декорации. Когда он попытался обойти одно из них, его рука частично прошла сквозь кору.

- Детализация поверхностей недостаточная, - проговорил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Звуки не привязаны к источнику. Отрисовка теней хромает. С коллизиями тоже нужно поработать.

Он обернулся. Его собственная тень лежала под ним чёрным, чётким пятном. И не двигалась. Солнца не было видно, но свет падал ровно сверху. Он взмахнул рукой. Тень повторила движение с задержкой в полсекунды.

- Еще тень отстаёт и не соответствует предполагаемому источнику освещения, - закончил он.

- Фиксация, - ответил «Помощник». — Пересчитываю поверхности, акустическую карту, активирую динамическую систему теней на основе рассеянного освещения. Исправляю коллизии. Перезапуск через три секунды.

Мир погас, превратившись в абсолютный, чёрный вакуум. Саша на миг испугался, что его отключили навсегда.

Новый мир собрался быстрее. Теперь под ногами была фактурная, влажная почва, перемешанная с гниющими листьями. Он сделал шаг - раздался сочный хруст, звук пришёл точно из-под его ботинка. Он обошёл дерево. Оно было объёмным, массивным. Кора имела сложный рельеф. Но когда он дотронулся до неё, то почувствовал искусственность. Температура коры была ровно такой же, как температура окружающего воздуха. Она не отдавала холодом глубины леса, не обладала теплопроводностью. Она была просто объектом.

Он прислушался. Теперь в лесу были звуки. Отдалённый скрип, щелчок, шелест. Но они возникали словно по расписанию. Это был не живой хаос, а метроном.

- Температурная модель поверхностей примитивна, - начал он. - Нет градиента, нет теплообмена. Звуковая среда циклична, предсказуема. И… - он присмотрелся к ползущему по стволу жуку. Насекомое было детализированным, но двигалось по строго прямой линии, не обращая внимания на неровности коры. - Искусственный интеллект локальных существ. Он идёт из точки А в точку Б. Нет обхода препятствий, нет реакции на меня.

- Принято, - отозвался «Помощник». - Внедряю физику теплопроводности, рандомизирую звуковые события, загружаю поведенческие деревья с базовыми реакциями на среду. Перезапуск.

Итерации следовали одна за другой. Александр даже успел пообедать. Опять усевшись в кресло и подключив датчики он предложил «Помощнику» продолжить.

На этот раз, едва открыв глаза, Саша почувствовал разницу. Воздух колыхался. Не визуально, а тактильно - лёгкие потоки влажного тепла обтекали его лицо. Он дотронулся до дерева. Кора у основания была прохладной и сырой, на освещенной стороне - чуть теплее и суше. Он замер, слушая. Звуки леса накладывались друг на друга в случайном порядке, создавая плотный, живой гул. Жук, ползущий по соседнему папоротнику, вдруг остановился, пошевелил усиками и сменил направление, обходя каплю воды.

Это было уже почти то. Но мозг Саши, настроенный на поиск фальши, нашёл её.

- Вода, - сказал он, подойдя к небольшой лужице у основания дерева. Она была слишком статичной. Ни ряби, ни дрожания, ни отражений, которые менялись бы в зависимости от угла зрения. Она была как стеклянная вставка. — Гидросимуляция и отражения отключены или упрощены до невозможности. Он поднял голову. Свод над лесом был цветом и фактурой похож на мокрый бетон. Однородный, без намёка на глубину, на облака, на изменение плотности.

- Атмосфера - Плоская. Нет объёма, нет динамики.

- Принято, - голос «Помощника» звучал, как всегда, ровно, но между словами была микроскопическая пауза - ИИ перегружал терабайты данных. - Активирую симуляцию жидкости, загружаю динамическую модель рассеяния света в атмосфере. Перезапуск.

Саша не успел вздохнуть. Он появился в мире, который заставил его забыть о поиске багов на первые несколько секунд. Это был шедевр инженерного искусства.

Воздух был не просто влажным. Он был тяжёлым. Каждый вдох требовал усилия, лёгкие с трудом проталкивали через себя насыщенную влагой и спорами смесь. Запах ударил в нос - сложный, многослойный: сладковатая вонь гниющей древесины, острый, химический аромат неизвестных цветов, плесень, влажная глина. Звуки приходили со всех сторон, создавая идеальную, пугающую звуковую сцену: где-то далеко что-то крупное ломало ветки, прямо над головой с шелестом пронеслось насекомое с полупрозрачными крыльями, с земли доносилось тихое, мерное бульканье.

Он посмотрел в лужу. Вода в ней дрожала от падающих сверху микроскопических капель конденсата, на её поверхности плавали маслянистые радужные разводы, а на дне лежал полуистлевший лист. Небо было живым. Серо-жёлтая пелена не была плоской. В ней чувствовалась глубина, слоистость, медленное, почти незаметное движение масс тумана. Свет пробивался сквозь неё неровно, создавая постоянно меняющиеся полутени на земле.

Теперь все устраивает?, - голос «Помощника» прозвучал прямо в пространстве, заставив Сашу вздрогнуть.

- Да, теперь все прекрасно.

- Тогда проверим ваше взаимодействие со средой, - сказал «Помощник»: Доберитесь до отметки в трёхстах метрах к северо-востоку. Возьмите пробу воды из одного из источников. Избегайте контакта с поверхностью незащищенной кожей.

Саша пошёл. Каждый шаг был борьбой. Мох пружинил и хлюпал. Лианы цеплялись за одежду с естественным, упругим сопротивлением. Он видел, как впереди что-то шевельнулось в кустах и скрылось, оставив после себя лишь дрожание листвы. Его сердце билось чаще - это был чистый, животный страх перед неизвестным. Это нереально, - твердил он себе. Это симуляция. Ты в кресле, в Убежище. Но его тело, его нервы верили окружающему миру безоговорочно.

Он нашёл ручей. Вода бежала по каменистому ложу и пенилась у корней гигантских деревьев. Выполняя задание, он наклонился, чтобы зачерпнуть воду фляжкой. И в этот момент его рука соскользнула с мокрого, скользкого камня. Острая, незначительная боль. Он посмотрел на тыльную сторону ладони. Там была царапина. Неглубокая, но из неё сочилась капля крови, которая тут же смешалась с влагой и грязью.

- Предупреждение, - голос «Помощника» был бесстрастен, - Обнаружен контакт с биоагентом «Омикрон-7». Начинается моделирование инфекционного процесса.

- Отмени, - резко сказал Саша. - Задание выполнено.

- Процесс должен быть доведён до логического завершения для оценки психологического и физиологического отклика, - ответил ИИ. - Это критически важно.

Сначала было лишь лёгкое жжение. Потом царапина начала пульсировать. Боль стала глубже, разливаясь по руке тёплой, ядовитой волной. Саша посмотрел на неё снова. Кожа вокруг ранки набухла, покраснела, превратившись в воспалённый, отёчный валик. На поверхности проступили крошечные, жёлтые головки - симуляция гнойных пустул. Боль была теперь постоянной, ноющей, отвлекающей всё внимание.

- «Помощник», хватит уже! - его голос сорвался на крик. Он зажал запястье ладонью, пытаясь изолировать боль, но это не помогало.

- Продолжайте движение к точке сбора, - настаивал «Помощник».

Саша попытался идти. Каждый шаг отдавался толчком в воспалённой руке. Его начало знобить. Пот струился по спине, он был холодным и липким. В глазах потемнело. Саша споткнулся о корень, упал на колени и инстинктивно сгреб руками горсть влажного, холодного мха. Его тошнило. Это была не просто симуляция тошноты - его желудок реально сжимался спазмами где-то далеко, в его настоящем теле, реагируя на сигналы мозга. На какое-то время он потерял сознание.

- Я не могу… - он хрипел, пытаясь подняться. Его рука была уже багрово-синей, размером вдвое больше нормальной, покрытой язвами, из которых сочилась мутная жидкость. Запах гнили исходил уже от него самого.

- Фиксирую реакцию: паника, дезориентация, частичный отказ моторных функций, - комментировал «Помощник», но процесс он не останавливал.

Темнота сгущалась. Дыхание Саши стало прерывистым, хриплым. Он видел, как его жизненные показатели - теперь они висели в углу его зрения, как в игре, - падали. Здоровье: 14%. Он полз. Цель была в ста метрах. Пятьдесят. Он видел светящийся маркер. Десять метров.

Здоровье: 3%. Его сердце колотилось, как бешеное. Боль была всеобъемлющей. Он знал, что это обман. Знал! «Помощник» сжалившись над ним даже вывел виртуальную шкалу. Но знание таяло под натиском сигналов, которые его мозг принимал за абсолютную истину.

Здоровье: 1%. Он протянул здоровую руку к маркеру. Кончики пальцев коснулись холодного света.

Здоровье: 0%. Не было вспышки света. Не было драматичной музыки. Только абсолютная, всепоглощающая пустота. Сознание просто перестало получать какие-либо сигналы.

Александр вырвался на свободу с тихим, сдавленным воплем. Его тело дёрнулось в кресле так резко, что он чуть с него не свалился. Он судорожно ловил ртом воздух, глаза дико бегали по знакомому пространству. Саша схватил себя за правую руку - за ту, что только что гнила заживо. Она была целая, тёплая и вся мокрая от пота, а в мышцах плеча и предплечья глухо ныла фантомная боль.

Он сорвал с головы датчики. Его трясло. Со лба и висков капал настоящий, солёный пот. Во рту был привкус железа. На экране перед ним, спокойно и методично, возникали строки.

«Финальный тест завершён. Среда «Альфа» признана психологически и перцептивно достоверной на 99,3%. Зафиксированные реакции: страх, боль, дезориентация соответствуют прогнозируемым реакциям на реальную угрозу.

Саша сидел, сгорбившись, обхватив голову руками. Он не видел экрана. Он видел ту самую, последнюю, отчаянную попытку дотянуться до спасительного маркера. Он помнил, как жизнь утекала из его тела. И самое ужасное - часть его до сих пор верила, что он умер. Что этот холодный пот, эта дрожь, это ощущение пустоты в груди - и есть последствия той смерти.

Он только что пережил репетицию конца. И через какое-то время режиссёр этой репетиции собирался устроить премьеру для пятидесяти тысяч человек, среди которых были и его друзья. Еще он знал, что он провел в этом мире всего несколько часов, а им придется задержаться в нем надолго: кому как повезет. Хотя что тут назвать везением? Несколько дней или даже недель мучительного выживания или пара часов до быстрой и не менее мучительной смерти? Не настоящей конечно, но от этого не менее пугающей.

Александр сидел на своём рабочем месте в отделе оперативного мониторинга и чувствовал себя не в своей тарелке. Ему только поручили эту работу и он пока еще не совсем понимал в чем конкретно она заключается. Его стол был завален распечатками отчётов по результатам мониторинга внешней среды, рядом стоял кружка с остывшим чаем и лежал планшет, на экране которого застыла трёхмерная модель вируса HCM. Он пытался вникнуть в детали, но мысли постоянно возвращались к тому, что происходило внизу, в инкубаторе. Там, за сотней метров скальной породы и бетона, всё шло своим чередом. Его друзья жили своей обычной жизнью, не подозревая, что мир вокруг них - лишь проекция на стенах гигантской могилы.

Его отвлёк резкий звук сирены, прозвучавший всего один раз, и последующий голос из динамиков:

- Внимание всему персоналу убежища, не задействованному на критических работах. Заседание оперативного штаба через пятнадцать минут в главном диспетчерском. Приоритет «Альфа».

К моменту прихода Александра в зале собралось уже человек двадцать. Воздух был густым от запаха кофе и царящего вокруг напряжения. На центральном экране отображалась знакомая ему сводная таблица угроз.

Саша пристроился у стены, стараясь быть незаметным. Руководила собранием Елена Викторовна Коваль, главный инженер убежища. Женщина лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и пронзительным, уставшим взглядом.

- Данные по результатам сканирования поверхности все видели, - её голос был хрипловатым от недосыпа. — Информация постоянно обновляется, но в целом, картина ясна. Внешняя среда биологически враждебна до степени, не предусмотренной ни одним довоенным сценарием. Даже если мы завтра найдём способ безопасно вывести людей, они окажутся в мире, где каждый глоток воды, каждый кусок пищи, каждый вдох - это почти гарантированная смерть.

- А обратиться за помощью? - спросил плотный, коренастый мужчина в комбинезоне с нашивкой «СЖ». Саша узнал в нём Громова, начальника службы жизнеобеспечения. — Эти… «Тайга-1». Контакт?

- Пока только наблюдение, - ответил с другого конца стола начальник отдела связи, мужчина с бледным лицом, которого звали Артём. - Их эфир структурирован. Есть признаки восстановленной промышленности, логистики, медицины. Но они очень отличаются от нас. Выживание в течении пары сотен лет на этой помойке неизбежно отложило на них свой отпечаток.

- Их опыт нам нужен как воздух, - резюмировала Коваль. - Но мы не можем просто выйти и попросить. В любом случае, первичный контакт будет критически опасен. Наши люди должны быть к нему готовы.

- Программа «Колонист-1», она же симуляция «Полёт на Проксиму Центавра b», выполнила свою задачу по сохранению социума. Но она готовила людей к миру, которого не существует: пустыне после ядерной зимы с редкими островками растительности, радиации, несравнимо меньшей патогенной нагрузке. Нам нужен мостик. Нужно начать подготовку здесь и сейчас, не дожидаясь физического выхода.

В зале воцарилась тишина. Все понимали, к чему она клонит.

- Вы предлагаете изменить симуляцию, - негромко сказал пожилой мужчина в очках, биолог Иван Петрович. - Но как? Просто сказать им правду? Это вызовет массовый психоз. Коллапс.

- Не правду, - ответила Коваль. — Введем новый сценарий. Мы внедрим в стабильную симуляцию «полёта» внешнее воздействие. Катастрофу, которая вынудит «корабль» совершить аварийную посадку на «планете». Планете, параметры которой будут максимально соответствовать реальным данным с поверхности. Мы превратим безопасный учебный класс в полигон выживания.

Гул возмущения пробежал по залу.

- Это безумие! - встал Громов. - Мы начнём травмировать людей, которые и так находятся в состоянии перманентного стресса из-за изоляции!

- Нет там никакого стресса. Они находятся в состоянии искусственного благополучия, - парировала Коваль, и в её голосе впервые прозвучали эмоции. - Они верят, что летят к дому! Эта вера - наш главный враг сейчас. Она делает их беспомощными. Мы должны заменить её на другую - веру в то, что они уже на месте и должны бороться за жизнь. Это меньшая травма, чем шок от столкновения с реальностью лицом к лицу.

- Технически это возможно? - спросил Артём, нервно потирая виски.

Все взгляды обратились к молодому, худощавому специалисту по нейроинтерфейсам по фамилии Левин. Он заёрзал на стуле.

- Архитектура симуляции «Стабильность» модульная и иерархическая, - заговорил он, глядя в свой планшет. - Базовый слой - физический движок, законы мироздания. Поверх - слои детализации: география, климат, биология, социальные паттерны. Теоретически… мы можем не трогать базовый слой. Но нам нужно полностью переписать все верхние уровни, начиная с климатического и биологического. И сделать это не мгновенно, а в рамках некоего катаклизма, чтобы у сознаний было время адаптироваться.

- Времени нет, - сухо заметила Коваль. - У нас есть недели, максимум месяцы, до того как проблемы с энергетикой станут критическими. Нужен быстрый, жёсткий сценарий.

- Тогда… «Корабль» попадает в зону неизученной пространственной аномалии, - быстро заговорил Левин, - Системы навигации и двигатели выходят из строя. Происходит неконтролируемый сход с траектории и жёсткая посадка на ближайшее небесное тело. В момент посадки происходит массированный сброс… нет, лучше частичный отказ симуляции. Мы вводим артефакты, глюки. Люди воспримут это как повреждение систем корабля и собственных нейроинтерфейсов. А когда «пыль осядет», они окажутся в новом, враждебном мире.

- Вычислительных мощностей, - вмешался другой инженер, - не хватит. Текущая симуляция загружена на 83%. Для создания динамичной, реактивной среды с детализацией до уровня отдельных патогенов и химических процессов в почве нужен как минимум прирост на 40%.

В этот момент в беседу вступил голос, так знакомый Александру. Ровный, спокойный, лишённый тембра. Это был голос «Помощника».

- Ваш анализ верен. Для реализации сценария «Аварийная посадка и первичное выживание» требуется активация дополнительных вычислительных ресурсов. В секторе Б7 находится резервный кластер основного суперкомпьютера симуляции. Он был отключён и законсервирован на этапе первичного запуска Убежища для экономии ресурсов. Его архитектура идентична основному массиву, но он в данный момент не интегрирован в общую сеть симуляции. Его мощностей вполне хватит для ее расширения.

- О и нянька тут, - воскликнул Громов.

- Мы не могли проигнорировать мнение того, кто будет непосредственно заниматься созданием новой симуляции, - ответила Елена: «Помощник», ты ведь сможешь справиться с этой задачей?

- Да, это в рамках моей компетенции, но понадобятся тестировщики из вашего персонала. Первичные варианты симуляции могут быть некорректны.

- Найдем, - продолжила Елена глядя на Александра: у нас тут есть специалисты по симуляциям.

На экране появилась схематичная карта убежища. В удалённом крыле, помеченном как «Сектор Б7: Резервное оборудование», мигала точка.

- Кластер состоит из 8192 нейроморфных процессоров «Нейрон-М5», объединённых в матрицу с пропускной способностью 1.7 экзафлопс. Этого достаточно для симуляции окружающей среды в радиусе пятидесяти километров для двадцати тысяч одновременных пользователей с приемлемой детализацией, - продолжил «Помощник».

- Сколько энергии уйдет на его активацию? — спросила Елена.

- 5% от текущего потребления.

- Много, но деваться некуда. Начинаем.

- Подтверждаете активацию? - спросил Помощник.

- Активируй.

- Команда принята. Активация кластера.

На экране побежали строчки логов:

СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ. ОБЪЕКТ: УБ-01-АЛЬФА. ПОДСИСТЕМА: ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС «СТАБИЛЬНОСТЬ».

ЯДРО: ПНК «ПОМОЩНИК» (МОДУЛЬ УПРАВЛЕНИЯ СИМУЛЯЦИЕЙ)

[T+00:00:00.000] | ПНК-ПОМОЩНИК | ИНФО | ПОЛУЧЕН ПРИКАЗ ОПЕРАТИВНОГО СОВЕТА № 447-A. ПРОТОКОЛ «АДАПТАЦИЯ». ЦЕЛЬ: АКТИВАЦИЯ И ИНТЕГРАЦИЯ РЕЗЕРВНОГО КЛАСТЕРА. УРОВЕНЬ ПРИОРИТЕТА: АЛЬФА-1. АУТЕНТИФИКАЦИЯ: ПРИНЯТА.

[T+00:00:05.112] | СИСТЕМА | ИНФО | ИНИЦИАЦИЯ АВТОМАТИЧЕСКОГО ПОДПРОТОКОЛА «ПРОБУЖДЕНИЕ». ЦЕЛЕВОЙ СЕКТОР: Б7-3. СТАТУС КЛАСТЕРА: ГЛУБОКАЯ КОНСЕРВАЦИЯ (ХРАНЕНИЕ).

[T+00:00:15.447] | ЭНЕРГЕТИКА | ИНФО | ДИСТАНЦИОННАЯ ПОДАЧА ДИАГНОСТИЧЕСКОГО НАПРЯЖЕНИЯ (48В, 100А) НА ШИНЫ УПРАВЛЯЮЩИХ КОНТРОЛЛЕРОВ КЛАСТЕРА. РУБИЛЬНИК ВРУ-10кА ПЕРЕВЕДЁН В ПОЛОЖЕНИЕ «ДИАГНОСТИКА» ПО ЭЛЕКТРОМАГНИТНОМУ ПРИВОДУ.

[T+00:00:30.789] | ЭНЕРГЕТИКА | ДАННЫЕ | ПИТАНИЕ ПОДАНО. КОНТУР УПРАВЛЯЮЩИХ КОНТРОЛЛЕРОВ: АКТИВЕН. САМОТЕСТ КОНТРОЛЛЕРОВ... ВЫПОЛНЕНО. СТАТУС: 2048/2048 КОНТРОЛЛЕРОВ В НОРМЕ. БУФЕРНЫЕ КОНДЕНСАТОРЫ СБ-40: ЗАРЯД 100%. ОСНОВНЫЕ ШИНЫ ПИТАНИЯ (48В, 12кА): ИМПЕДАНС В НОРМЕ (<0.01 Ом).

Потянулись долгие часы ожидания. Строчки медленно сменяли одна другую:

[T+00:01:00.004] | КРИОСИСТЕМА | ВНИМАНИЕ | ПЕРЕХОД К ЭТАПУ 2: ПОДГОТОВКА КРИОГЕННОГО КОНТУРА. АКТИВАЦИЯ ДАТЧИКОВ ДАВЛЕНИЯ В МАГИСТРАЛЯХ А-1 – А-8.

[T+00:01:10.567] | КРИОСИСТЕМА | ДАННЫЕ | ДАВЛЕНИЕ В МАГИСТРАЛИ А-7: 0.00 АТМ (абс.). ПОДТВЕРЖДЕНА РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ПРИ КОНСЕРВАЦИИ. АКТИВАЦИЯ ЭЛЕКТРОПНЕВМАТИЧЕСКОГО КЛАПАНА ПОДКАЧКИ К-7.

[T+00:01:15.225] | КРИОСИСТЕМА | ВЫПОЛНЕНИЕ | ПОДКЛЮЧЕНИЕ РЕЗЕРВНОГО БАЛЛОНА С ЖИДКИМ АЗОТОМ (БА-3, ОБЪЁМ 5000 Л) К МАГИСТРАЛИ А-7. ОТКРЫТИЕ ЗАПОРНОГО КЛАПАНА. НАЧАЛО ПОДАЧИ.

[T+00:05:30.901] | КРИОСИСТЕМА | ДАННЫЕ | ДАВЛЕНИЕ В МАГИСТРАЛИ А-7: 50.2 АТМ. ТЕСТОВОЕ ДАВЛЕНИЕ ДОСТИГНУТО. ЗАКРЫТИЕ ЗАПОРНОГО КЛАПАНА. ГЕРМЕТИЧНОСТЬ КОНТУРА ПОДТВЕРЖДЕНА (ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ <0.01 АТМ/МИН).

[T+00:06:00.447] | КРИОСИСТЕМА | ВЫПОЛНЕНИЕ | ЗАПУСК НАСОСНОГО МОДУЛЯ НМ-5 (МАЛАЯ ПЕТЛЯ ОХЛАЖДЕНИЯ ЯДРА). ЦЕЛЕВАЯ ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА: -196°C. ТЕКУЩАЯ: +22.4°C. СКОРОСТЬ ОХЛАЖДЕНИЯ: 2.7°C/МИН. ПРОГНОЗ ДОСТИЖЕНИЯ: T+04:18:00.

[T+04:24:15.789] | КРИОСИСТЕМА | ИНФО | ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА КЛАСТЕРА: -195.9°C ±0.2°C. СТАБИЛЬНО. ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ НА АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ. НАСОС НМ-5: ОСТАНОВЛЕН. ЗАПУСК КРИОКОМПРЕССОРА КК-3М (ОСНОВНОЙ КОНТУР). ПОТРЕБЛЕНИЕ: 85 кВт.

[T+04:25:00.112] | ПНК-ПОМОЩНИК | ИНФО | ЭТАП 3: ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ НЕЙРОМОРФНЫХ МОДУЛЕЙ. ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНАЯ ЗАГРУЗКА БАЗОВОЙ ПРОШИВКИ (МИКРОКОД «НЕЙРОН-М5» РЕВ. 88) ПО ВНУТРЕННЕЙ ШИНЕ.

[T+04:40:20.901] | ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС | ДАННЫЕ | МОДУЛЬ 0001... ЗАГРУЖЕН, ОТВЕТ «ГОТОВ». МОДУЛЬ 0002... ЗАГРУЖЕН. ПРОГРЕСС: 5%... 25%... 50%... 75%...

[T+05:35:10.004] | ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС | ИНФО | ЗАГРУЗКА БАЗОВОЙ ПРОШИВКИ ЗАВЕРШЕНА. 2048/2048 МОДУЛЕЙ ОНЛАЙН. СТАТУС «ГОТОВ». ОБЩАЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ: ~1.67 ЭКЗАФЛОПС.

[T+05:35:30.667] | СИСТЕМА | КРИТИЧЕСКИЙ ЭТАП | ПЕРЕХОД К ЭТАПУ 4: СИНХРОНИЗАЦИЯ С ЯДРОМ «СТАБИЛЬНОСТЬ». АКТИВАЦИЯ АВТОМАТИЧЕСКОГО ОПТИЧЕСКОГО КОММУТАТОРА НА УЗЛЕ «МОСТ-G».

[T+05:36:10.901] | СИСТЕМА | ДАННЫЕ | ПОРТ G-12: КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН. ОПТИЧЕСКИЙ СИГНАЛ (1550 нм): УРОВЕНЬ -18 дБм, ПОМЕХИ < -60 дБ. ПОДТВЕРЖДЕНО. G-13... G-14...

[T+05:38:45.447] | СИСТЕМА | ВЫПОЛНЕНИЕ | ПОРТ G-48: КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН. ФИЗИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. МАТРИЦА ОБМЕНА ДАННЫМИ «МОСТ»: АКТИВИРОВАНА (ПРОПУСКНАЯ СПОСОБНОСТЬ 1.2 ПЕТАБИТ/С).

[T+05:38:50.112] | ПНК-ПОМОЩНИК | ВНИМАНИЕ | НАЧАЛО СИНХРОНИЗАЦИИ НЕЙРОСЕТЕЙ. ЗАГРУЗКА ОБЩИХ ПРОТОКОЛОВ, КАРТ ПАМЯТИ, БАЗОВЫХ ПОВЕДЕНЧЕСКИХ МАТРИЦ ИЗ ЯДРА «СТАБИЛЬНОСТЬ» В КЛАСТЕР. ОБЪЁМ ДАННЫХ: 4.7 ЭКЗАБАЙТ. ПРОГНОЗИРУЕМОЕ ВРЕМЯ: 2 Ч 15 МИН.

[T+07:54:05.789] | ПНК-ПОМОЩНИК | ИНФО | СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. КОНТРОЛЬНАЯ СУММА ВЕРИФИЦИРОВАНА. КЛАСТЕР ИНТЕГРИРОВАН В ОБЩУЮ НЕЙРОСЕТЬ «СТАБИЛЬНОСТЬ». ОБЩАЯ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНАЯ МОЩНОСТЬ СИСТЕМЫ УВЕЛИЧЕНА НА 89%.

[T+07:54:30.000] | СИСТЕМА | ИНФО | АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПОДПРОТОКОЛ «ПРОБУЖДЕНИЕ» ЗАВЕРШЁН. СТАТУС: УСПЕХ. КЛАСТЕР ПЕРЕВЕДЁН В РЕЖИМ «ГОТОВНОСТЬ К НАГРУЗКЕ». РЕСУРСЫ ДОСТУПНЫ ДЛЯ РАЗВЁРТЫВАНИЯ СЦЕНАРИЯ «АВАРИЙНАЯ ПОСАДКА».

[T+07:55:00.000] | ПНК-ПОМОЩНИК | ИНФО | -- КОНЕЦ ЖУРНАЛА АКТИВАЦИИ. ПЕРЕХОД К ЦИКЛИЧЕСКОЙ ДИАГНОСТИКЕ СТАБИЛЬНОСТИ СИНХРОНИЗАЦИИ.

Через 8 часов активация была завершена, и «Помощник» приступил к следующему этапу — созданию новой симуляции. У людей подобное действие заняло бы десятки тысяч человеко-часов проектирования, моделирования и отладки. Но он не был человеком. Его разум, разделённый на тысячи параллельных потоков и объединённый одной волей и памятью, с холодной, нечеловеческой скоростью приступил к выполнению задачи.

Он не стал разрушать старую симуляцию «Проксима Центавра b». Вместо этого он начал точечную оптимизацию. Его сознание, подобное рою пчёл, проникло в каждый уголок вычислительного массива «Стабильности».

Первой задачей было освобождение ресурсов. «Помощник» выявил и отключил миллионы нефункциональных, но ресурсоёмких процессов. Это были не ошибки, а предохранители и дубликаты, заложенные создателями на случай непредвиденных сбоев. Система мониторинга целостности данных, проверявшая каждую операцию в пяти независимых контурах - три контура были избыточны при текущей стабильности. Их вычислительная мощность, составляющая 18% от общей, была мгновенно перераспределена. Сложнейшие алгоритмы психодиагностики, сканировавшие каждое сознание раз в миллисекунду на предмет девиантных тенденций, были переведены в пассивный режим с выборочной проверкой раз в секунду. Высвободилось ещё 7%. Он не трогал ядро - ощущаемую реальность. Он отключал страховочные тросы, которые никто не замечал, но которые тянули на себя гигаватты энергии.

На освобождённых мощностях и на только что интегрированном кластере он запустил процесс генеративного моделирования в фоновом режиме. Это не было построением мира «с нуля». Это был синтез по шаблону. «Помощник» взял за основу бесшовный, отлаженный физический движок старой симуляции - законы гравитации, механики, распространения света. Но поверх этого каркаса начал наращивать новую плоть.

В выделенном сегменте развернулась динамическая модель атмосферы, основанная на данных сканирования поверхности. Были рассчитаны конденсация, движение воздушных масс, точки росы для будущего мира.

В виртуальных «пробирках» другого сегмента шла ускоренная эволюция. На базе ДНК-шаблонов из архивов Убежища и модификаций по данным «Ростка» росли цифровые прототипы деревьев, грибов, лишайников, членистоногих. Они не имели графического представления - это были чистые поведенческие и биохимические матрицы, готовые к «оживлению» в нужный момент.

На основе лидарных карт строилась трёхмерная карта-«призрак». Она существовала лишь как набор координат и свойств, невидимая для обитателей симуляции. Но каждый камень, каждый корень, каждый пласт почвы в ней уже имел рассчитанные параметры твёрдости, влажности, радиоактивного фона.

В последнюю очередь «Помощник» начал готовить точки переключения в самой ткани старой симуляции. Это были не места, а состояния систем. Он встроил в код управления «кораблём» скрытые уязвимости - не ошибки, а логические ветки, которые могли быть активированы одной командой. Например, алгоритм, отвечающий за стабильность искусственной гравитации, получил скрытый параметр: «коэффициент аномалии». В нормальном состоянии - ноль. При активации - мог начать генерировать контролируемый хаос. Системы связи получили закладки для генерации специфических помех. «Помощник» не ломал, он закладывал семена будущего распада в самые глубокие уровни кода, делая их абсолютно неотличимыми от штатной работы до момента рукотворной катастрофы.

Весь этот титанический труд - освобождение терафлопсов, расчёт климатических моделей, выращивание виртуальной экосистемы и программирование управляемого коллапса - проходил в фоне. Для Анны, Сергея, Алекса и тысяч других обитателей симуляции пока ничего не менялось. Они по-прежнему жили в своём идеальном мирке, не подозревая, что их реальность уже беременна новой, чудовищно детализированной копией кошмара, творящегося на поверхности земли, а она тем временем тихо, но неотвратимо созревала в соседних, ранее неиспользуемых ядрах суперкомпьютера. «Помощник» работал как демиург, ткущий новый мир в тени старого, не потревожив ни единого сна.

Больше всего проблем мэру доставляла шахта. По результатам разведки специалисты решили, что наиболее перспективной для восстановления будет шахта «Северная», которая находилась всего в двух километрах от города. Когда-то возле нее располагался большой поселок, но уже к двадцатым годам нынешнего века он был полностью заброшен. Здания шахты были по большей части разрушены, сама шахта - затоплена, но был очевидный плюс: она была не выработана и не менее очевидный минус, впрочем касавшийся всех шахт в округе - сумасшедшая глубина залегания основных угольных пластов: от 800 метров. Цель мэра была пока не столь амбициозной - первые штреки начинались на глубине 280-300. Именно к ним и предстояло пробиться.

Разведка первых дней ничего утешительного не принесла - разве что основной ствол шахты по результатам замеров его глубины более или менее сохранился. Мэр чуть ли не ежедневно посещал Александровское - только там могли изготовить некое подобие копра, подобрать насосы и другое необходимое оборудование для откачки воды. Первая его партия ушла на шахту только через неделю после первичной разведки, а время уже очень сильно поджимало.

Георгий «Гора» Астахов встретил груз у полуразрушенного здания шахты. Его бригада - два десятка шахтёров, механиков, электриков - уже почти справилась с установкой небольшого временного копра, необходимого для перемещения по стволу шахты специалистов и оборудования.

В кузовах грузовиков их ждали три мощных погружных насоса, несколько сотен метров толстостенных полиэтиленовых труб SDR 11, оборудование для их сварки, стальные тросы, лебёдки и крепеж для фиксации труб к стенкам шахты.

Еще месяц ушел на откачку воды, первичный осмотр и укрепление основного ствола. Тем временем над ним уже начали собирать капитальный копёр взамен временной конструкции. И вот настал день, когда из воды показался нужный штрек. Еще несколько дней и вода нехотя отступила и из этого своего многолетнего владения.

Настал день разведки. Наверху, у устья ствола, повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь рёвом дизель-генератора и монотонным журчанием воды в дренажной канаве. Вся бригада - два десятка закопчённых, усталых людей - столпилась у открытого люка диспетчерской будки, где стояла рация. Мэр Дмитрий Андреевич, нервно потирая переносицу, прильнул к решётке динамика.

Внизу, на зыбком металлическом площадочном листе, висящем на тросах на отметке минус 280, было трое. Гора Астахов, пристегнув карабин страховочного троса к скобе на стене, подал знак. Электрик Сашка, с лицом, побелевшим не от страха, а от концентрации, включил переносной газоанализатор ШИ-11. Стрелка на шкале метана дрогнула, едва отклонившись от нуля.

- Газ в норме, - отчётливо проговорил он в рацию. - Приступаем.

Перед ними зиял чёрный прямоугольник вскрытого штрека. Из него на бетонный порог сочилась последняя вода, пузырясь в луже у ног. Воздух, тянущий из темноты, был холодным, густым и пах так, как пахнет обычно старый и сырой бетонный подвал.

- Пахнет шахтой, - тихо, не в рацию, сказал Гора, делая глубокий вдох. - Пошли.

Он щёлкнул выключателем на своём фонаре - не ручном, а тяжёлом, аккумуляторном фонаре шахтёрского типа СГУ-50, привинченном к каске. Мощный луч, словно жёлтый клинок, вонзился в темноту, выхватывая детали.

- Вижу рельсы, - доложил он в рацию, ровным, безо всяких эмоций голосом, - Р-33, узкоколейка. Ржавые, но на месте. Крепь стальная, швеллер. Шаг примерно метр. - Он подошёл ближе и стукнул кулаком по мокрому металлу. Влажность высокая, швеллер ржавый, но пока еще прочный. Конструкция держится.

Сашка, шагнул за ним и провёл щупом газоанализатора:

- Контрольные замеры у входа: метан - 0.18%, кислород - 19.5%, углекислота - 0.7%. В пределах допустимого для разведки. Вентиляция, судя по движению пылинок в луче, есть. Естественная тяга.

Старый маркшейдер Ефимыч, не отрываясь от заламинированной схемы, тыкал в неё грязным пальцем.

- По азимуту совпадает. Это должен быть транспортный штрек 7-бис. По нему должны выйти на уклонный полевой штрек, а там… - он поднял глаза, и в тусклом свете они блеснули. - Лава «Ручеёк-2». По схеме - восемьсот метров от входа.

- Восемьсот метров по старой выработке, - отозвался Гора, уже осматривая потолок у входа. - Ничего не обещаю. Сашка, дай луч.

Два мощных фонаря теперь резали тьму, сливаясь в один дрожащий туннель света. Они показали, что штрек уходит вдаль, слегка понижаясь. На стенах кое-где виднелись остатки кабельных полок и воздуховодов - ржавые кронштейны и обрывки резины. Под ногами хрустела не галька, а угольная мелочь - штыб, натоптанный за десятилетия.

- Пошли, - решил Гора. - Я впереди. Ефимыч - за мной, веди по азимуту. Саш - ты замыкающий, следи за газом и связью. Дистанция - пять метров.

Они двинулись. Звуки изменились. Гул генератора с поверхности превратился в далёкое, невнятное бормотание. Их собственные шаги по угольной крошке и мокрому камню отдавались глухим, многократным эхом, сливаясь с постоянной, едва слышной капелью с потолка. Воздух становился гуще. Появился легкий, едва уловимый запах - запах угля.

Через двести метров Гора поднял руку. Луч его фонаря упёрся в развилку. Основной штрек уходил прямо и вниз, а направо ответвлялся более узкий проход с низким, почти круглым сечением.

- По схеме, - прошептал Ефимыч, подходя вплотную, - это вентиляционный орт. Он должен выходить к слепому стволу вентиляции. Не наш путь.

- Прямо, - кивнул Гора.

Они шли ещё полчаса, останавливаясь каждые пятьдесят метров для замеров газа. Показания оставались стабильными. Крепь местами была повреждена - где-то отсутствовала распорка, где-то стойка накренилась. Но катастрофических обвалов не было. Однажды луч выхватил из темноты скелет крысы, придавленный упавшим камнем.

И вот, пройдя, по подсчётам Ефимыча, около семисот метров, они почувствовали изменение. Воздух стал суше, а звук шагов изменил акустику. Гора замедлил шаг, затем и вовсе остановился. Луч его фонаря, пробежав вперёд, упёрся не в темноту тоннеля, а в чёрную, матовую стену, перекрывающую штрек. Но это была не порода. Это была угольная панель, ровная, с чёткими следами отбойного молотка - лава.

Он подошёл вплотную, снял рукавицу и положил ладонь на шершавую, холодную поверхность. Потом достал из чехла на поясе геологический молоток и ударил.

Тонк!

Звук был не глухим, а чистым, с лёгким металлическим оттенком. От удара отскочил кусок угля. Гора поднял его, поднёс к свету. Чёрный, плотный, с раковистым изломом и характерным алмазным блеском на гранях. Он с силой сжал его в руке - уголь не рассыпался, лишь слегка заскрипел.

- Контактный пласт, - тихо сказал он, оборачиваясь. - Твёрдость средняя. Качество… - Он ударил ещё раз, посмотрел на скол. - Вижу мало породы. Годный.

Сашка, подойдя, направил луч вдоль стены. Угольная панель уходила вверх и вбок, теряясь в темноте.

- Мощность пласта? - спросил он.

- Метра полтора, не меньше, - прикинул Гора, промерив лучом. - Лава «Ручеёк-2». Она здесь.

Ефимыч, дрожащими руками разворачивая схему, кивнул.

- Совпадает. Всё совпадает. Мы на месте.

Гора отстегнул рацию.

- Всем наверху внимание. Докладываем: горизонт минус 280, транспортный штрек 7-бис пройден. Расстояние от ствола - около семисот пятидесяти метров. Крепь требует точечного ремонта, но проходка возможна. Воздух пригоден. - Он сделал паузу, и в этой паузе наверху затаили дыхание. - Угольный пласт «Ручеёк» вскрыт. Пласт контактный, мощность ориентировочно полтора метра, качество визуально - удовлетворительное. Координаты лавы зафиксированы. Повторяю: уголь есть. Разведка возвращается.

Слово «уголь есть» ещё звенело в рации, когда Гора повернулся к своим людям. В тусклом свете фонарей их лица были похожи на маски - уставшие, сосредоточенные, без намёка на торжество.

- Всё. Фиксируем точку, - отрывисто бросил он. - Саш, сфотографируй скол, панораму лавы. Ефимыч, сверь координаты по последнему повороту. Быстро.

Работа заняла не больше пяти минут. Сашка сделал несколько снимков на защищённый планшет. Вспышка на миг ослепительно отразилась в чёрных гранях угля. Ефимыч, бормоча что-то себе под нос, наносил последние пометки на схему карандашом. Гора тем временем осмотрел крепь вокруг лавы - старые, ржавые стойки, на которые теперь ляжет вся нагрузка будущей выемки. Он молча постучал по одной из них молотком, прислушиваясь: Ничего, послужат еще, - резюмировал он глухим шепотом.

- Пошли назад. Тем же порядком, - скомандовал он, последний раз бросив взгляд на угольную стену. Она стояла там, безмолвная и массивная, как граница между отчаянной надеждой и каторжным трудом. Они повернули спиной к этому чёрному богатству и двинулись в обратный путь - долгие семьсот метров по знакомому, но от этого не менее враждебному тоннелю.

Обратная дорога всегда короче, но не легче. Адреналин схлынул, сменившись ледяной, пронизывающей усталостью. Ноги в промокших сапогах стали тяжёлыми, спина ныла от постоянной готовности к опасности. Они шли почти молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.

- Стойка на отметке 500 накренилась сильнее, - буркнул Гора, заметив знакомый дефект. - Завтра бригаде крепильщиков - первым делом сюда.

- Воздух гуще, - отметил Сашка, сверяясь с показаниями прибора. - Естественная тяга ослабевает к вечеру. Нужно ставить временный вентилятор на входе в штрек, прежде чем пускать людей.

Ефимыч лишь хрипло кашлянул в ответ, бережно прижимая к груди папку со схемой.

Когда впереди замерцал тусклый свет устья штрека - отражение прожекторов с площадки - они не ускорили шаг. Последние метры дались труднее всего. Наконец, они вышли из чёрного прямоугольника обратно на металлический лист площадки, висящий в стволе. Ослепительный свет сверху ударил по глазам. После абсолютной темноты штрека даже тусклое освещение ствола казалось солнечным полднем.

Лебёдка наверху, получив сигнал, заскрипела, и площадка дрогнула, начав медленный подъём. Они стояли, держась за поручни, не глядя друг на друга, чувствуя, как холодный поток воздуха с поверхности обдувает их мокрые от пота лица. Триста метров вертикального подъёма заняли вечность.

Когда площадка наконец выровнялась с поверхностью и защёлкнулись стопорные механизмы, их встретила не толпа, а плотное, тяжёлое молчание. Вся бригада и мэр - все стояли, вглядываясь в их лица, выискивая ответ раньше слов.

Гора первым шагнул на твёрдый бетон устья. Он снял каску, и свет прожекторов упал на его лицо, изрезанное тенями и покрытое тонким слоем чёрной, мокрой угольной пыли. Он не стал ничего объявлять. Он просто кивнул мэру, а потом повернулся к своему механику, Михалычу:

- Всё, что есть по деревянной крепи - готовь к утру. И лебёдку для подачи материалов в штрек - посмотрите. С понедельника начинаем крепить и готовить лаву.

Только тогда, по его тону, по конкретике приказа, все поняли окончательно. Уголь - не призрак. Уголь - это работа. Сейчас. Завтра. На месяцы вперёд.

Мэр подошёл к Ефимычу, который, кажется, держался только за счёт папки в руках.

- Ну что, старик? Там… оно?

- Оно, - хрипло выдохнул маркшейдер, протягивая ему схему с пометками. - Координаты, азимуты. Пласт на месте. Как в паспорте. Только до него… как до луны пешком.

Мэр снова обратился к Горе.

- Как, в общем по добыче?

- Реально. Тяжело. Опасно, - перечислил Гора, вытирая лицо грязной ветошью. - Крепь не в лучшем состоянии, воздух плохой, логистика - кошмар. Но технически - можно. Будем рубить вручную, грузить в мешки, волоком тащить до вагонеток на штреке, лебёдками поднимать к стволу. Производительность - тоска. Но тонну в день выжмем для начала.

- Тонна в день, - без выражения повторил мэр. На город, на его печи, нужно было сотни тонн. Но эта одна тонна значила больше, чем все расчёты. Она значила, что процесс пошёл.

- Сколько людей на первом этапе?

- Шесть в забое. Трое на крепи. Четверо на транспорте. Плюс смена наверху, у лебёдок и генераторов. Всего - человек двадцать на первую лаву. Через месяц, если не будет обвалов, можем вторую бригаду пустить.

- Риск?

- Постоянный. Крыша, газ, усталость. Безопасность будет на уровне каменного века. - Гора посмотрел прямо на него. - Кто-то может не подняться. Это надо понимать.

Мэр кивнул. Он понимал. Они все теперь понимали. Добыча этого угля будет измеряться не только тоннами, но и сломанными рёбрами, сорванными спинами, отравлениями газом и, возможно, могилами в старом, заброшенном посёлке шахтёров.

Сашка, тем временем, уже достал планшет и вывел на его экран фотографии. Чёрная, блестящая стена угля заполнила дисплей. По площадке пробежал сдержанный гул. Люди тыкали пальцами в экран, спорили о мощности пласта, о качестве. Это был уже не страх неизвестности, а профессиональный азарт, прорывающийся сквозь усталость. Проблема из абстрактной «найти уголь» превратилась в конкретную «как его выдрать из этой горы».

Георгий, отпив из фляги ледяной воды, смотрел на суетящихся людей, на тёмное небо, на полуразрушенную стену перед собой. Он не чувствовал победной эйфории. Он чувствовал груз. Груз ответственности за тех, кого завтра поведёт вниз. Груз знаний о тысяче опасностей, подстерегающих в штреке. Но под этим грузом было твёрдое, каменное дно - цель. Ясная, осязаемая, чёрная, как эта ночь. И ради неё можно было снова и снова спускаться в эту смертельно опасную бездну, потому что альтернатива - замерзать в темноте наверху - была гарантированной смертью без какой-либо цели. И потому она была несравнимо хуже.