Я смастерил программу на андроид (инженерный расчетчик) и создал телеграмм бота, пришёл в хорошую форму чтобы быть довольным собой и, очень рассчитываю, что это только начало большого пути к мечте.

Раздел "дорогой дневник" закрывается, но эксперимент продолжается. Я создал канал в телеге и буду публиковать там свои достижения, полезные советы, которые помогают мне просыпаться с улыбкой. Быть может, кому- то это станет интересно и вы найдёте ссылку в моём профиле. В любом случае я всем вам очень благодарен за внимание и время, которое вы потратили на чтение. Благодарен за участие. Это очень важно для меня.

Он остановился. Перестал плакать. Задумался.

Говорю: подумай – им же выгода нужна. Зачем они пойдут именно в нашу квартиру? Что тут брать?

Думал секунд тридцать. И выдаёт: «Ну, к соседям может и пойдут куда-нибудь. У нас им брать нечего.»

Выдохнул. Успокоился. Сам. Без «не бойся». Без «ты же мужик». Просто включил голову.

Вот какая штука с детьми. Они не глупые. Они просто не умеют раскладывать страх на части. А если помочь разобрать – он рассыпается сам. Как любая проблема, которую разложил по винтикам.

Не надо обесценивать детский страх фразой «не выдумывай». Будет эффективнее дать ребёнку инструмент – показать, как думать. А дальше он сам справится.

А теперь честно. Когда ребёнок орёт от страха, проще всего рявкнуть «не выдумывай» и залипнуть дальше в телефон. На это сил хватает всегда.
Разобрать с ним, сесть, объяснить по-человечески - это уже работа. И многие в неё просто не идут.

Так что интересно: вы реально разговариваете с детьми и помогаете им разбирать страхи по полочкам?
Или тоже из тех, кто орёт «не выдумывай» - а потом удивляется, откуда взялся тревожный подросток?

Поэтому, когда через много лет мы снова объявили семье о переезде — теперь уже из Краснодара в Казань — было ощущение лёгкого дежавю.

Свёкры отреагировали спокойно. Даже обрадовались. Для них это означало, что мы будем жить ближе и можно будет чаще видеться. В теории — даже приезжать друг к другу на выходные.

А вот реакция моих родителей меня удивила. Мама… расплакалась.

Я, честно говоря, не ожидала. Мы взрослые люди, у нас семья, ребёнок, работа. Переезд не на край света. Но мама переживала по-настоящему. Говорила, что ей страшно за нас: другой город, другой климат, новая школа у внучки, неизвестность.

Что меня особенно удивило — когда много лет назад я уезжала из родного города в Краснодар к мужу, такой реакции не было. Хотя тогда ситуация была куда «веселее». Мы уезжали буквально с двумя челночными сумками. Снимали квартиру, которую нужно было освободить через три месяца. Жили в съёмных частичках, переезжали с места на место. Однажды нас вообще преследовал хозяин одной такой частички с топором. Но это отдельная история — оставлю её для будущих публикаций.

В общем, тогда всё было куда рискованнее. А сейчас у нас хотя бы есть тылы: если что-то пойдёт не так, всегда можно вернуться. Но родители всё равно переживали. Никто напрямую не говорил, что мы совершаем ошибку, но тревога в голосе читалась.

Отдельный разговор — реакция дочери. Когда мы сообщили ей о переезде, она разрыдалась и заявила, что никуда не поедет. Потому что друзья. Потому что школа. Потому что привычная жизнь. И это при том, что отношения в классе у неё складывались не очень гладко. Но даже в такой ситуации ребёнку страшно всё менять. Я её прекрасно понимала. Сама когда-то меняла школу и помню это чувство — будто тебя выдёргивают из знакомого мира и бросают куда-то в неизвестность.

Забавно, но сейчас, спустя несколько месяцев, именно у Дочи дела идут лучше всех. Она в полном восторге от новой школы, от одноклассников… и, как ни странно, от снега. Представляете?!

Я, прожив 15 лет в Краснодаре, успела отвыкнуть от нормальной зимы. А эта зима в России выдалась особенно щедрой. Морозы, сугробы, каша на дорогах — полный комплект.

На дворе март, а вокруг такие сугробы, что кажется, они растают только к апрелю. Я каждый день спрашиваю у Алисы погоду в Краснодаре и тихо завидую, потому что там уже цветут крокусы.

А дочь тем временем идёт из школы почти час. Потому что по дороге нужно: полежать в сугробе, ещё раз полежать в сугробе, а потом проверить, можно ли в этот сугроб нырнуть с разбега. И она светится от счастья, как начищенная монета. И сейчас, когда снег начал таять, девица очень огорчена этим событием 😅

Говорит, что погода в этом году постаралась для нее. Так что простите за эту снежную зиму, это все мы виноваты с нашим переездом 😄

Если подводить итог, реакция семьи на наш переезд была разной: кто-то радовался, кто-то переживал, кто-то плакал, а кто-то грозился остаться в старом городе. Но время всё расставляет по местам. Мы живём ближе к родне. У ребёнка новая школа и отличный класс. А значит, решение было как минимум не самым глупым в нашей жизни.

Хотя, признаюсь честно: когда в очередной раз выхожу на улицу и пробираюсь через сугробы или в ночи жду мужа с работы, иногда думаю… мама, возможно, всё-таки была немного права 😏

«Несколько лет назад я тут жил, точно».

Магазин назывался «Виталюр». Это был один из небольших магазинчиков в здании бывшего... бывшего чего-то старого, ещё времён Советского Союза. В торговых залах таких магазинов всегда была особая атмосфера, в каждом своя. Потому что они не рождались торговыми залами и магазинами, когда-то они были кем-то другим, но это было очень давно.

Я бывал в этом магазине практически каждый день на протяжении нескольких лет. И, несмотря на нестандартную планировку, до сих пор помнил, где можно было найти соль, макароны или киви. В те времена я знал в лицо и по имени практически всех кассиров и становился в очередь только к тем, кто мне больше нравился, несмотря на длину очереди.

Именно в этом магазине несколько лет назад начал работать Влад.

Влад — выпускник торгового колледжа, кассир пятого разряда. Я застал одну из первых его смен, когда Влад только осваивался на новом месте. Тем вечером завхоз водил его по магазину и показывал, что тут к чему. Влад сильно отличался от других работников магазина. Молодой, невысокий парень с гладко выбритым лицом, на котором сияла приветливая и очень честная улыбка. Все сотрудники «Виталюра» носили униформу, и Влад был единственным мужчиной, который каждый день завязывал под воротник рубашки бабочку в корпоративных тонах — зелёную, как и жилетка, которую он единственный надевал поверх рубашки. На следующий вечер я встал в очередь на его кассу, чтобы познакомиться.

Обычно в магазин я приходил вечером, после работы, по дороге домой, и Влад как раз работал в вечерние смены. Первые дни Влад работал очень медленно, пытался совладать с кассой и весами, долго искал в тетрадке штрихкод помидоров и, несмотря на постоянную улыбку, заметно нервничал. Вечерняя смена — не лучшее время для обучения. Людей много, почти все — работяги, спешащие домой по своим делам после смены. Бесконечный поток уставших людей собирался в причудливые змейки, огибая небрежно расставленные тут и там стеллажи с продуктами и вальяжно пробираясь головой к кассам. А медленный кассир — это совсем не то, что всем этим людям хотелось видеть перед собой. Змейки были недовольны. В бакалейном шуме и суете постоянно слышались недовольные возгласы или даже крики с руганью, и Влад, виновато улыбаясь, пытался никого не обидеть и побыстрее разобраться со своими кассовыми делишками. Но людей это мало трогало — кассир есть кассир.

Шло время. Влад обуздал весы и выучил все штрихкоды. Но заводской район всегда будет заводским районом. Простые люди с простыми желаниями и простыми проблемами. Проблемами, которые, к сожалению, никогда не решаются. Эти простые люди злились не на дорогое пиво или закончившуюся акцию на селёдку. Они злились на себя и на свою жизнь. Влад, к сожалению, этого не понимал и каждый день упрямо пытался согреть их своей улыбкой.

— Добрый вечер!
— Давай быстрее, не болтай.
— Пакет нужен?
— Ты что, слепой? У меня только масло.
— Может быть, у вас будет два рубля?
— Открой кассу и дай мне сдачу!
— Спасибо за покупку, хорошего вечера!
—  …

Шли дни, недели, месяцы. Влад улыбался и пробивал товары. Я с удовольствием парировал его «Добрый вечер» своим «Вечер добрый», каждый день выкладывая продукты из корзины на конвейерную ленту и улыбаясь Владу в ответ настолько искренне, насколько мог.

Это случилось в начале января. В холодильнике закончилась какая-то ерунда, вроде помидоров или майонеза. Накинув куртку я вышел из квартиры и бодро зашагал по январским вечерним улицам в сторону «Виталюра», чтобы решить эту досадную проблему.

Старая дверь. Корзина. Стеллажи. Очередь. Касса. Молчание.

— Добрый вечер.
— Девять рублей пятьдесят копеек.
— Вот, без сдачи.
— …
— Всего хорошего.
—  …

Тем вечером Влад больше не улыбался. Не улыбался он больше никогда. Через несколько недель исчезла бабочка. Через месяц появилась щетина. Последний раз я видел Влада в марте, уже не за кассой. Он стоял за углом магазина, на курилке, с полупустой бутылкой дешёвого пива и очень громко что-то объяснял кому-то, заканчивая фразой: «Ебал я в рот это говно, я так больше не могу, Виталик, ты, блядь, не понимаешь…».

Простые люди, с простыми желаниями и простыми проблемами, которым просто не хватает немножко тепла.

Через полгода после исчезновения Влада я переехал. За две недели до переезда в магазине появился новый кассир — очень милая и приветливая женщина лет сорока с густой копной красных волос. Где-то возле касс я подслушал, что Регина недавно развелась с мужем-алкоголиком, осталась одна с сыном и была очень благодарна своей школьной подруге — завхозу, за то, что та помогла ей устроиться на эту работу. Когда она кричала ей через весь зал «Ренька, по чём там у нас “рэд принц”?» — Регина готова была бросить всё и перечитать тетрадку со штрихкодами трижды, чтобы угодить подруге. Ренька тоже работала в вечернюю смену, и последние две недели я становился на кассу именно к ней. Она выглядела человеком, до краёв наполненным жизнью. Таких людей очень не хватало этому магазину.

«Надеюсь, у неё всё получилось. Только такой человек и мог выжить в этой мясорубке».

Рыжие ботинки упёрлись в ступеньки здания бывшего советского чего-то. Возле магазина всё ещё туда-сюда ходили все эти простые люди. Мусорка была забита доверху, а за углом на курилке стояла сутулая женщиной лет пятидесяти, в халате кассира. Женщина грустно теребила куцую косичку каштановых волос, периодически затягиваясь дешёвой сигаретой, а её безжизненный взгляд терялся где-то во тьме. Подойдя к дверям магазина, я мельком заглянул внутрь, посмотрел на змеек возле касс и поискал взглядом Регину. Регины я не нашёл, но увидел её фотографию на стенде с лучшими сотрудниками месяца. С фотографии она сияла всем своей роскошной шевелюрой поверх жизнерадостной улыбки.

В магазин я решил не заходить, развернулся, и пошёл дальше бродить по скверу. Простая радость за простого человека вывалилась наружу доброй улыбкой в октябрьскую ночь, которая ещё не была ночью. Колючий ветер подхватил её и понёс прочь, заглушая крик завхоза, стоявшего в дверях:

— Реня, хватит курить, перерыв уже закончился!