- Кот!

- Киот!

- Да не киот, а кот!

Паренёк со смешным именем Мишка тыкал пальцем в рыжего кошака с аппетитом уплетавшего рыбьи головы на корме.

Торговое судно медленно плыло по реке в трёхстах метрах от суши, мореходы высматривали подходящее место, чтобы пристать к берегу.

Северянин уже третий раз менял корабль твёрдо намереваясь добраться до своей цели. Кораблекрушение, османские пираты на Каспии, затем речка с коротким названием Кама и вот царь-река Волга. Пульсирующая голубая артерия его родины.

Мур! – наевшись животное облизало мордочку и сыто икнув направилось куда-то по своим делам легко скользя между ног снующих по палубе мореходов.

Найти негоциантов, плывущих в Москву - столицу государства русов было нелегко. Ожидалась большая война и восточные купцы с большой неохотой торговали с подданными царя Ивана, о котором ходило столько слухов и сплетен. Но Северянину повезло, правда на это ушли все его средства до последней монеты.

Бывший Ангра-Манью не только нашёл судно, плывущее в Московию, но и встретил русских – бородатых, крепких, молчаливых мужиков скупых на эмоции, но твёрдых словом.

Правда вот Мишка был совсем другим – смешливым трепачом, весёлым, да и борода у него по молодости ещё не выросла. Парень, зная немного персидский учил Северянина русскому и всё время удивлялся скрытому платком лицу с ярко-зелёными глазами.

Эх, как же здесь красиво! Какое всё яркое и… другое. Пыльная, скучная Персия с её жаркими и одновременно холодными ветрами, кричащими нарядами вельмож и нищетой простолюдинов казалась теперь ему такой бесцветной, тусклой будто подёрнутой пеплом сожжённых тел огнепоклонников. Он понимал теперь почему ему всегда там так трудно дышалось. Здесь под сенью лесов и над поверхностью озёр и рек разворачивался настоящий простор, будто сама природа желала тебе доброго пути. Иди, беги, плыви, главное не трусь, не пасуй и всё будет.

- О крыса! Крыса! – закричал Мишка, прервав его размышления.

Вылезшая на грязную бочку крыса средних размеров с любопытством глянула на них глазами-бусинками и тут же скрылась среди канатов, лежащих на досках палубы.

- Криса!

- Ха! Ну почти правильно. Крыса!

Сложный, но очень красивый язык у этих русов.

- Вот там и пристанем! – раздалось позади. – Как думаешь?

- А что? Хорошее место старшой. И лес близко.

- Пётр видишь камень? Давай к нему! – приказал капитан судна рулевому - мужику в возрасте, но ещё не старому мореходу с морщинистым загорелым лицом и в расстёгнутом на груди кафтане.

Непогода на Каме набедокурила и повредила их корабль. Мачта треснула, а руль повело в сторону – срочно нужен был ремонт. Мишка говорил, что без него даже до Нижнего Новгорода им не доплыть.

Пристав к берегу, русские мореходы спустили на воду лодку и начали ремонт. Трое человек с пилами и топорами отправились в ближайшую рощу срубить дерево для ремонта мачты.

Тук! Тук! – стук инструмента прервался вскриком. Ну вот опять! Северянин затаил дыхание и повернул голову к лесу.

- Крымчане! Крымчане! Татары! – заорало сразу несколько глоток.

Стрела вонзилась в спину бегущему в их сторону старпому, и он без движения рухнул ничком на землю.

Всадники в кожаных куртках с нашитыми на них металлическими пластинами и в остроконечных шлемах с красными ленточками на верхушке накинули аркан на Плишку и тащили его орущего, обдирающего в кровь тело на верёвке по земле.

- К бою! – прокричал капитан возле мачты и тут же получил две стрелы прямо в грудь.

Седая борода старшего дёрнулась из уголка рта потянулась вниз ниточка крови.

Мореходы решительно похватали топоры, ножи, сулицы, но трое из них уже рухнули на палубу раненные стрелами, а остальные попрятались за бортом судна пригибаясь под росчерками стрел.

Дюжина всадников замерла возле берега. Кони гарцевали под хохочущими и хлопающими себя по бокам налётчиками.

- Вот так московиты! Вот так храбрецы! Трусливые псы! – кричали они.

Только Северянин остался стоять без движения, не кланяясь стрелам и сложив руки на груди. Конечно это привлекло внимание крымчан.

По кучке всадников пробежал шепоток. Потом ещё раз, а затем кто-то с удивлением произнёс:

- Стойте это Ангра-Манью!

Ответом ему была тишина. Крепкий воин в кольчужном доспехе, в шлеме с золотыми накладками на висках и пистолетом за поясом, что-то крикнул одному из своих людей.

Тот направил коня к самому берегу и приветливо кивнув Северянину обратился к нему жестикулируя левой рукой:

- Мурза Закир из рода Ширин спрашивает тебя кто ты есть незнакомец? Как твоё имя? Не хочешь ли ты испить пиалу катыка или айрана с достопочтенным мурзой?

- А что с ними? – спросил Северянин, указав на людей, замерших вокруг него.

- Московиты умрут. Царь Иван подписал им смертельный приговор выступив против нас. Ничего не поделаешь.

Просто встать и уйти? Бросить тех, с кем несколько недель путешествовал вместе, ел хлеб, пил воду. Смотреть как холодная сталь пустит им кровь? Нет. Этого не будет.

- Нет. Я хочу, чтобы они остались живы. Это возможно?

- Этого не будет. Ты отказываешься от приглашения достопочтенного Закира?

- Да.

Мурза зарычал и презрительно бросил сквозь зубы:

- Айрат убейте его!

В прыжке Северянин метнул нож в ближайшего к нему стрелка сбив того с лошади, звонкий щелчок и металлический штырь из вытянутого запястья пронзил грудь второго лучника чуть дальше.

Айрат - всадник, говоривший с ним ранее, взмахнул саблей, но лезвие оружия не нашло противника, зато шамшир Северянина разрубил ему бок забрызгав кровью кинувшегося на помощь командиру аскера.

Круг из стали трижды обернулся вокруг него и ещё два крымчанина рухнули наземь, заливая кровью траву.

Мурза верещал, плюясь слюной и приказывая горсти всадников и спешившихся воинов убить наглеца. Слишком медленными они были. Слишком истосковался он по своему ремеслу.

Вших! Дзинь! Ааа!

Они не привыкли сражаться с серьёзными противниками, грабить, насиловать и убивать слабых был их удел. Ангра-Манью собрал свою кровавую жатву вернувшись всего на несколько долгих секунд из горячих пустынь Персии.

Бах! Выстрел из пистолета разорвал симфонию, состоящую из лязга стали, криков боли, проклятий и ржания лошадей.

Раскалённый кусочек металла только коснулся плеча Северянина, а мурза уже валился из седла с шамширом в теле разрубившим его грудь пополам.

Лишь двое раненных аскеров пытались окружить стоящего среди трупов воина со страшными зелёными глазами. Лицо его больше не было закрыто ведь платок упал разрубленный ударом сабли ещё в начале схватки и теперь ухмылка змеилась на его губах парализуя наступавших на него противников из рукава правой руки в ладонь скатился метательный нож.

- Не балуй!

Бам! Бам! Нападавшие рухнули, а к берегу на полном скаку подлетели бородатые всадники в синих кафтанах и меховых шапках.

- Кузьма, вылезай ужо! Опасность миновала, - командир бородатых перекинул ногу через седло уткнув кулак в бок и улыбнувшись белозубой улыбкой. - Смотрю и без меня с бусурманами справились.

- Убили Кузьму, боярин, и старпома убили, - кланяясь выглянул из-за борта судна один из мореходов прижимая шапку к груди.

- Жаль. А этот богатырь что крымчан изрубил чей будет?

- Да наш, наш боярин. Не сумлевайся, - вылез из-под лавки Мишка. - Он домой едет. Его ещё мальчонкой купцы персидские похитили и увезли на чужбину, так вот он решил на родину вернуться.

- Вот так история да Бориска?

- Ага, как в книжке, - согласился светловолосый воин с опрятной короткой бородкой и стального цвета глазами.

- Он нам жизнь спас! – бросил кто-то из мореходов. – Ироды ему пиалу с айраном предлагали. Отказался.

- Серьёзно? Не врёшь?

- Как можно боярин.

- Ладно. Не стал значит пить?

- Не стал, - снова заговорил мореход с шапкой. - Изрубил их всех. Ты же видишь.

- Ну и правильно, пойло это их, гадость жуткая. Потом бы животом маялся.

Стукнув коня пятками сапог, командир объехал вокруг замершего Северянина. Конь боярина привычно переступал через мёртвые тела.

- Эка невидаль, глаза-то ребзя смотрите какие! Словно у бабки моей покойницы. С новгородщины она была. Может и ты?

Северянин взглянул на осанистого боярина и попытался придать лицу вежливое выражение. Удалось ли нет, не понятно, но метательный нож в левой руке вернулся в рукав.

- А как звать тебя воин?

- Там звали Си-ви-рьянин.

- Северин значится? Добре. Был у меня по молодости такой знакомец. Знатный был бражник и подраться не дурак. Пойдёт!

Войны споро спешились и быстро добили раненых татар сняв с них доспехи и оружие.

Старший же спрыгнул с седла и остановился напротив Северянина внимательно его разглядывая цепким взглядом.

- А не хочешь царю Ивану Васильевичу послужить, Северин? Я смотрю военное дело ты знаешь крепко, своих не бросаешь. Ну как?

Военное дело? Вот оно как тут называется. Почему нет, - подумал бывший Ангра-Манью. Больше-то он всё равно ничего не умел.

- Можно.

- О, как по-нашему шпаришь. Тогда договорились, держись пока за мной паря.

- А как к вам обращ... как вас зват, назвать?

- Как называть? Да, Малюта я. Малюта Скуратов.

- Ма-лю-та. Понял.

- Бориска! Бориска! Годунов, определи бойца такие на дороге не валяются.

Пока мореходы, благодарно смотревшие на Северянина, хоронили своих убитых и закапывали тела мёртвых крымских татар, он смотрел на пылающий костёр вокруг которого расселись бородатые воины в кафтанах. Так ли бывший Ангра-Манью представлял себе конец своего пути? Наверное, нет. Но ощущение того, что он дома заполнило его сердце впервые чуть ускорившее свой бег.

В спину ему дул горячий, горький ветер Персии, а в лицо повеяло спокойной прохладой озер и рек Родины.

Цикл Северянин