«Зелёные дьяволы» — это неофициальное прозвище немецких парашютистов Fallschirmjäger. Их начали формировать в середине 1930-х годов как новый род войск, предназначенный для молниеносных операций в тылу противника. Это была ставка на эффект внезапности: захват аэродромов, мостов, укреплённых позиций ещё до подхода основных сил. Интересно, что парашютисты подчинялись не сухопутным войскам, а военно-воздушным силам — Люфтваффе. Инициатором их создания был Герман Геринг, который стремился усилить влияние своей структуры и получить собственные ударные части.

Почему «зелёные»? В отличие от серо-полевой формы пехоты вермахта, парашютисты носили характерные зелёные куртки — так называемые прыжковые комбинезоны. Этот цвет сразу выделял их на поле боя. А «дьяволами» их прозвали союзники. Считается, что это выражение появилось после боёв за Крит в 1941 году, когда немецкие десантники, несмотря на огромные потери, смогли захватить остров в ходе операции Меркурий. Британские солдаты были поражены их упорством и готовностью продолжать бой даже в полном окружении. Отсюда и репутация — солдаты, которые буквально падают с неба и дерутся до конца.

Важно понимать: в начале войны Fallschirmjäger действительно считались элитой. Жёсткий отбор, добровольный принцип комплектования и особая подготовка формировали вокруг них ореол исключительности. Но оставались ли они такими же к концу войны — это уже другой вопрос.

В первые годы войны в подразделения Fallschirmjäger брали только добровольцев. Кандидаты проходили строгий медицинский отбор и серьёзные физические нормативы: выносливость, марш-броски, силовые упражнения, работа с оружием. Отсев был высоким — далеко не каждый выдерживал темп подготовки. Не менее важной считалась психологическая устойчивость. Прыжок с парашютом в конце 1930-х — это всё ещё рискованная процедура. Солдат должен был сохранять хладнокровие при десантировании, приземлении под огнём и немедленном вступлении в бой.

Внутри подразделений формировался культ элитарности. Отличительный знак — парашютный значок, который нужно было заслужить. Это создавало сильную корпоративную идентичность и ощущение принадлежности к особому братству.

Отдельная особенность — немецкая парашютная система. Использовался парашют RZ с принудительным раскрытием. Десантник практически не мог управлять куполом и приземлялся с минимальным контролем траектории. Из-за этого оружие часто сбрасывалось отдельно в контейнерах, а солдат после приземления должен был сначала найти вооружение и только потом вступать в бой. Такая система делала десантирование опасным, но требовала от парашютистов максимальной дисциплины и решительности. Именно здесь и закладывалась их репутация элиты.

20 мая 1941 года Германия начала операцию Меркурий — крупнейшую воздушно-десантную операцию на тот момент. Главной ударной силой стали парашютисты из состава Fallschirmjäger. Их задачей был захват стратегически важного острова Крит, контролировавшего восточное Средиземноморье. Десантирование проходило днём и практически без фактора внезапности. Союзники ожидали нападения. В результате парашютисты приземлялись прямо под плотный огонь британских, австралийских и новозеландских частей. Потери оказались шокирующими. Только убитыми Германия потеряла несколько тысяч человек, а общее число выбывших достигло примерно четверти всего десанта. Многие подразделения были уничтожены ещё в первые часы операции.

И всё же остров был захвачен. После тяжёлых боёв немецким войскам удалось взять аэродром Малеме, что позволило перебросить подкрепления и переломить ход сражения. Тактически — это была победа. Стратегически — тревожный сигнал. Масштаб потерь произвёл сильное впечатление на Гитлера. После Крита он фактически отказался от проведения крупных воздушно-десантных операций.

Fallschirmjäger больше не использовались как массовый инструмент воздушного вторжения. С этого момента они постепенно превращаются из десанта, падающего с неба, в элитную пехоту, воюющую на земле.

После Крита роль Fallschirmjäger постепенно меняется. Массовых воздушных операций больше не планируют. Вместо этого их начинают использовать там, где ситуация становится критической — как мобильный, хорошо подготовленный резерв.

Одним из ярких эпизодов стала операция по освобождению Муссолини в сентябре 1943 года. Отто Скорцени возглавил спецотряд, который захватил форт в горной местности и освободил итальянского диктатора. Поддержку ему оказывали Fallschirmjäger, обеспечивая захват аэродрома и быстрый контроль над территорией. Операция прошла без единого выстрела в замке и с минимальными потерями. Эпизод подчёркивает универсальность Fallschirmjäger: они могли действовать и как десантная сила для масштабных операций, и как ударная группа для точечных миссий.

Настоящим символом этой трансформации стала оборона в ходе Битвы под Монте-Кассино. В 1944 году 1-я парашютная дивизия заняла позиции вокруг разрушенного монастыря Монте-Кассино — ключевой точки немецкой линии обороны в Италии. Против них действовали американские, британские, французские и польские части. Союзники обладали подавляющим превосходством в артиллерии и авиации. Сам монастырь был разрушен массированными бомбардировками. И всё же немецкие парашютисты удерживали позиции месяцами. Они грамотно использовали рельеф, каменные руины, подземные укрытия. Их оборона была гибкой, упорной и крайне затратной для наступающей стороны. Именно здесь их репутация элиты укрепляется окончательно — уже не как десанта, а как образцовой оборонительной пехоты.

Летом 1944 года части Fallschirmjäger оказываются и во Франции после высадки союзников. В Нормандии они сражаются против британских и канадских войск, в том числе в районе Кана. Несмотря на нехватку техники и постоянное давление авиации союзников, парашютные дивизии демонстрируют устойчивость и дисциплину. Но к этому моменту есть важный нюанс: новые дивизии, созданные к 1944 году, уже не всегда комплектуются по прежним строгим стандартам. Название остаётся тем же — «парашютные», — но качество подготовки постепенно снижается.

На Восточном фронте Fallschirmjäger также применяются как обычная пехота. Они участвуют в оборонительных боях в Украине, в Прибалтике, в Германии в 1945 году. Здесь уже нет речи о десантировании — это позиционная, изматывающая война. К этому времени Германия испытывает острый дефицит ресурсов и кадров. Формируются новые парашютные дивизии, но многие из них — это по сути переименованные пехотные части. Подготовка ускорена, опытных инструкторов не хватает.

В итоге происходит трансформация. Fallschirmjäger начинали войну как экспериментальная элита — десант, который должен был решать стратегические задачи внезапным ударом.

После Крита они становятся «пожарной командой» вермахта — их бросают туда, где фронт трещит. И хотя в начале войны их статус был заслуженным, к 1944–45 годам слово «парашютная» всё чаще означало не особую тактику, а просто более высокий боевой дух по сравнению с обычной пехотой. Имя осталось прежним. Но роль — изменилась.

Страх перед Fallschirmjäger не был мифом или мистикой. Он возник из конкретного боевого опыта. Во-первых — дисциплина. Парашютисты изначально проходили более жёсткий отбор и подготовку, чем обычная пехота. Это отражалось на их поведении в бою: они реже поддавались панике, быстрее восстанавливали управление после потерь офицеров и дольше удерживали позиции. Во-вторых — агрессивная тактика ближнего боя. Fallschirmjäger активно использовали ручные пулемёты, гранаты, штурмовые группы. Они умели быстро контратаковать и возвращать утраченные позиции. В городских и горных условиях это делало их особенно опасными. В-третьих — умение обороняться до последнего. Под Монте-Кассино и в Нормандии они демонстрировали упорство, которое обходилось наступающим очень дорого. Даже находясь в окружении или под массированным артиллерийским огнём, подразделения продолжали сопротивление.

И наконец — пропагандистский эффект. Немецкое командование активно поддерживало образ элитных «парашютистов», а союзные солдаты, столкнувшись с их стойкостью, сами распространяли репутацию «зелёных дьяволов». Важно понимать: страх был не иррациональным. Это была реакция на конкретные боевые качества — подготовку, дисциплину и опыт.

Были ли Fallschirmjäger «непобедимыми»? Нет. Они не раз несли тяжёлые потери, отступали и сдавались в окружении — особенно в 1944–45 годах, когда стратегическая ситуация для Германии стала безнадёжной. Их упорство не означало неуязвимость.

Ключевая проблема — снижение качества. Если в начале войны это были тщательно отобранные добровольцы с серьёзной подготовкой, то к концу конфликта Германия формирует всё новые парашютные дивизии уже в массовом порядке. Многие из них практически не проходили полноценной десантной подготовки и использовались как обычная пехота. Название оставалось тем же — «парашютные», — но прежний уровень отбора и оснащения сохранить было невозможно.

В итоге «зелёные дьяволы» начала войны и парашютные дивизии 1945 года — это уже разные по качеству формирования. Репутация родилась в 1941–1944 годах. Но к финалу войны имя часто звучало громче, чем реальные возможности подразделений.

В начале войны Fallschirmjäger действительно были элитой. Добровольный отбор, жёсткая подготовка, уникальная роль в стратегии блицкрига — всё это делало их особым родом войск. После Крита их перестают использовать как массовый воздушный десант. К середине войны они превращаются в профессиональную ударную пехоту — ту самую «пожарную команду», которую перебрасывают на самые опасные участки фронта. Италия, Нормандия, Восточный фронт — их репутация строится уже не на прыжках с парашютом, а на упорстве в обороне. К концу войны ситуация меняется. Германия спешно формирует новые парашютные дивизии, но прежнего уровня отбора и подготовки сохранить уже невозможно. Имя остаётся — качество не всегда. Так были ли «зелёные дьяволы» элитой? Да — в начале войны. Позже — это были опытные солдаты, но уже в рамках общей военной машины, которая постепенно разрушалась.

Они начинали как воины, падающие с неба. Закончили — как обычная пехота в окопах Европы. Но прозвище «Зелёные дьяволы» пережило сам рейх.

Здравствуйте Уважаемые читатели! Очень интересная фотография! Это немецкий бомбардировщик Не-111 с закрепленной под крылом "крылатой ракетой" ФАУ-1. Данное оружие было недорогими, а боевая часть этого самолето-снаряда могла достигать тонны, дальность полета составляла 250 километров, позже была увеличина за счёт уменьшения боевой части. Первый пуск состоялся в середине июня 1944 с наземных установок на берегах Ла-Манша, целью тогда был Лондон. А вот с потерей северной Франции актуальным стало и воздушное применение, таких пусков было сделано 1176. В завершение отмечу в обороне Берлина немцы использовали пятибашенный советский танк Т-35, который притащили в Германию еще в 1941 году в пропагандистских целях. А у меня на этом все. Еще больше фактов на канале "Наша история это Гордость". Спасибо за внимание. До свидания!

С началом Второй мировой войны немецкое руководство, несмотря на заявления Геринга о недопущении падения ни единой бомбы на территорию рейха, осознавало неизбежность налётов британской авиации на территорию Германии, особенно на крупные промышленные города. В связи с этим возникла необходимость в создании мощной ПВО данных объектов. Не могло существовать столь мощной ПВО, чтобы исключить бомбардировки совсем. Однако вполне реальным было добиться такого положения, что бомбардировочная авиация британцев в ходе налётов в конце концов понесёт такие потери, которые заставят их отказаться от продолжения воздушных ударов.

Выполнить задачу ПВО одной истребительной авиацией представлялось невозможным, учитывая ночные и погодные условия, препятствующие действиям истребителей. Возникла необходимость организовать комплексную ПВО, состоящую как из истребительной авиации, так и из зенитных батарей. К 1940 году Люфтваффе располагали зенитками всех калибров, начиная от 20 мм и заканчивая 105 мм. Уже к 1941 году на вооружение поступили орудия калибром 128 мм.

Однако, при решении вопроса о противовоздушной обороне специалисты столкнулись с проблемой защиты центральной части крупных городов, имеющих большую площадь. При размещении зенитных батарей на окраине города радиус действия огня орудий оставлял центр города не защищённым от самолётов, преодолевших позиции зенитной артиллерии на подступах к городу. Следовательно, необходимо было размещать часть средств ПВО внутри города. Однако, при этом возникала другая проблема, а именно проблема размещения зенитных батарей среди городских строений.

Зенитным орудиям необходим сектор обстрела все 360 градусов и угол подъёма ствола не ниже 30-40 градусов, чему критично мешали окружающие дома. Для всех крупных городов Германии характерна очень плотная застройка. Улицы узкие, с малыми промежутками между домами, крайне малые по размерам дворы. Батареи возможно размещать только на достаточно открытых площадках, таких как стадионы, городские площади, парки, которых не много, да и там зениткам мешают окружающие дома и деревья. К этому прибавлялись проблемы работы радиолокаторов, первые образцы которых у Люфтваффе появились ещё в 1939 году. Для их чёткой работы требовались отсутствие каких-либо объектов между приёмо-передающей антенной и целью. Открытое пространство требовалось и оптическим дальномерам, на которые делалась основная ставка в условиях ясной погоды.

Было решено строить специальные сооружения, которые обеспечивали бы как размещение крупнокалиберных зенитных орудий выше уровня крыш домов, так и средств обнаружения, целеуказания, вычисления данных для стрельбы и командных пунктов. Кроме того, эти сооружения должны были обеспечивать стопроцентную защиту обслуживающего персонала, в том числе и от химического оружия, полную автономность снабжения электричеством, водой, канализацией, врачебной помощью, питанием. В процессе выработки решения Гитлер пришёл к выводу о том, что эти сооружения будут одобрены населением только в том случае, если гражданские люди смогут получать в них укрытие от бомбардировщиков врага, что также отразилось в техническом задании. Под руководством Альберта Шпеера профессор архитектуры Фридрих Таммс (нем. Friedrich Tamms) спроектировал эти сооружения, попытавшись при этом вписать их в архитектуру городов. Последним толчком к строительству башен явился первый налёт на Берлин 29 британских бомбардировщиков в ночь на 26 августа 1940 года, после которого Гитлер немедленно утвердил проекты и санкционировал строительство зенитных башен в трёх крупнейших городах рейха — Берлине, Гамбурге и Вене.

Башни строились не отдельными строениями, а комплексом сооружений. Каждый комплекс состоял из двух башен. Боевые башни предназначались для огневых средств, башни управления — средств управления огнём. Строительство первого комплекса в Берлине, в Тиргартене, было начато в сентябре 1940 года и закончено в апреле 1941 года.

Конструкция Флактурмов поражала мощью. Например, башня в Берлине представляла собой квадратное в плане сооружение с размерами сторон 75 метров и высотой 39 метров, стены и крыша которого изготавливались из фортификационного железобетона. Толщина стен составляла 2,5 метра в основании с постепенным утоньчением до 2 метров к нижней боевой платформе. Толщина крыши составляла 3,5 метра, что позволяло выдержать прямое попадание авиабомбы массой до 1000 кг. До пятого этажа работали два грузовых лифта, по ним поднимались расчёты зениток и эвакуировались раненые. В каждую башенку к орудийным платформам с цокольного этажа, на котором были размещены снарядные погреба, вёл цепной подъёмник для механизированной подачи снарядов к основным орудиям.

Боевая башня оснащалась четырьмя тяжёлыми зенитными установками. Первоначально это были одноствольные калибра 105 мм (10,5 cm FlaK 38/39), позднее заменённые спаренными установками калибра 128 мм. Кроме того, каждая боевая башня имела до восьми 20-мм счетверённых зенитных установок (2 cm Flakvierling 38) и до двенадцати 20-мм одноствольных зениток (2 cm FlaK 38) для собственной защиты от низколетящих самолётов-штурмовиков. Данные для стрельбы передавались на орудия с прибора управления огнём Kommandogerät 40, установленного на командном пункте башни управления, который в хорошую погоду использовал данные оптического дальномера, а в плохую — данные радиолокатора. Кроме того, при необходимости прибор управления огнём мог получать данные автоматически с башен управления других зенитных комплексов города.

Скорострельность установки 12,8 cm FlaK 42 Zwilling составляла 24—28 выстрелов в минуту. В состав батареи входило четыре спаренных пушки. Таким образом, батарея в минуту могла выстрелить 96—112 снарядов массой 26 кг на высоту до 14800 метров. Если учесть что радиус поражение осколочно-фугасных снарядов 12,8 cm Sprgr.L/5,5m составлял 100 м, то одна батарея могла нанести значительный урон авиации противника.

В 1943–1945 годах американские «Летающие крепости» шли на высоте 7500–9000 м, а время полёта 128-мм снаряда до этой высоты составляло примерно 20–35 секунд (в зависимости от угла возвышения и наклонной дальности) — за это время строй из 500 бомбардировщиков пролетает 2–3 км. Прямое попадание было практически невозможно, поэтому зенитчики флактурмов стреляли не по отдельным самолётам, а по «объёмной коробке»: аналоговый вычислитель Kommandogerät 40 на башне управления получал данные от радара Würzburg-Riese (погрешность 25–50 м), учитывал скорость цели, ветер, температуру и износ стволов, после чего выдавал точку упреждения и высоту разрыва. восемь стволов одновременно выпускали залп, а дистанционные взрыватели создавали в рассчитанной точке облако из тысяч осколков размером примерно 200×200×100 метров — именно в этот объём через десятки секунд должен был влететь вражеский строй. Чтобы надёжно поразить хотя бы несколько машин, требовалось десятки таких залпов и сотни снарядов. Реальная вероятность сбить один бомбардировщик одним залпом исчислялась долями процента, поэтому эффективность чисто по сбитиям оказалась мизерной — 1–2 %, зато эта тактика вынуждала противника постоянно маневрировать и сбрасывать точность бомбометания до минимума.

В 1943—1944 гг. бомбардировщики союзных войск возвращались с заданий, имея в каждой четвертой машине повреждения. Это означало, что у союзников ежемесячно выходило из строя около 4000 бомбардировщиков. Ремонт самолетов отнимал много времени и был связан с трудностями, а не обнаруженные повреждения во время следующего вылета зачастую приводили к гибели самолета». В некоторых немецких источниках сообщается, что зенитной артиллерией за последние три года войны было уничтожено 38 процентов всех самолетов союзников.

Звучит конечно очень круто, но как понять реальную эффективность зенитных башен Люфтваффе? По немецким данным (и они, как правило, завышены, чтобы поднять боевой дух) за всю войну три пары берлинских флактурмов официально записали на свой счёт 238 сбитых четырёхмоторных бомбардировщиков. Если взять примерные округлённые данные по вылетам американских и британских бомбардировщиков, то их число составляло около 18 000 вылетов. Всего Берлин подвергся 363 налётам, по разным данным, но флактурмы "работали" в основном в поздний период. Таким образом эффективность флактурмов составляла чуть больше 1%. Даже если варьировать данные от разных источников максимально объективно, мы всегда получаем ничтожный процент. Даже по завышенным немецким данным это мизер — башни "защищали" небо, но реально сбивали мало. Их главная роль была в принуждении к манёврам и снижении точности бомбометания, плюс укрытие для гражданских.

Итак, подведём итог. Как оружие уничтожения самолётов флактурмы провалились: 1–1,5 % потерь у противника при колоссальных затратах снарядов, бетона и рабочей силы — один сбитый B-17 обходился дороже, чем один реактивный истребитель. Но как система защиты городов они оказались гениальными. Они заставляли бомбардировщики маневрировать и подниматься выше в облака — в итоге бомбы падали куда угодно, только не в цель. Спасали десятки тысяч жизней за один налёт, превращаясь в самые надёжные бомбоубежища Европы.

Они же стали последним громким словом немецкой ПВО, когда небо уже было безнадёжно проиграно. Их главная роль оказалась идеологической и психологической, символизируя стойкость и надежду немцев, хотя они и не спасли города от разрушений. Спасибо за просмотр, ставьте лайк, если хотите узнать о ПВО Москвы в Великую Отечественную!

Катастрофа, по предварительным данным, произошла из-за остановки одного из двигателей «Хейнкеля». За минуту до катастрофы пилот успел сообщить о сбоях в их работе. Свидетели происшествия утверждают, что перед катастрофой слышали резкий треск.

«Это был по-настоящему мужественный поступок», - прокомментировал ситуацию представитель местного полицейского управления. «Самолет упал в густонаселенном районе, в единственном месте, где он мог причинить минимальный ущерб. Видимо, пилот сознательно направил его в сторону стройки, чтобы избежать жертв среди жителей города».

Как заявляют эксперты организации Commemorative Air Force, которой принадлежал раритетный экспонат, разбившийся самолет был последним действующим бомбардировщиком He-111 в мире.

Изначально бомбардировщик попал в США из Испании, где во время Второй мировой войны использовался для перевозки высокопоставленных лиц режима генерала Франко

Американские владельцы полностью восстановили бомбардировщик, покрасив его в темно-зеленую камуфляжную окраску и нарисовав на крыльях и борту белые кресты гитлеровского «Люфтваффе». В таком виде «Хейнкель» He-111 участвовал в многочисленных авиационных шоу на территории США.