И только подумала о кошельке, как из-за колонны вышла старуха. Встала напротив девушки и, протягивая руку, просит милостыню. Яна замерла от увиденного. Грязная старушенция в резиновых сапожищах, в замусоленном пальто. И это при плюс двадцать по Цельсию. Из-под дырявого платка торчат седые космы. Она тянет к ней руку со скрюченными пальцами серого цвета с набитыми грязью ногтями.

А у Яны в кошельке всего две купюры. Одна на дорогу, другая на кафешку. Все остальное успела растратить на достопримечательности и на церковь, в том числе. Яна изобразила тупую мину на фейсе, тихо сползла со скамеечки и увильнула за колонну. Посидела немного. Кругом тихо. Ну, думает, пора сваливать вперед за мороженным и пирожным.

Только выползла оттуда, а бабка эта, бац, и опять перед ней выросла. Руку протягивает, глазищами злющими так и  зыркает. А девушке страшно и в то же время смешно. Задумалась она: « Что это я, мороженого не видела, что ли? И кто знает, когда эта старуха вообще ела?» Короче, отдала она ей свою «кафешку».

И собралась было уходить из церкви, как появились несколько человек. Они занесли ковры, большие вазы, свежие цветы. Стали празднично украшать центральный вход, стелить нарядную красную дорожку от входной двери до самого алтаря. Яне стало интересно.
- Что здесь будет? – спросила она у священнослужителя в рясе.
- Венчание.
- Можно посмотреть?
Он оглядел девицу оценивающе и снисходительно махнул рукой.
- Можно, - говорит, - только в сторонке, чтоб никто не видел. Здесь будут очень богатые гости.

«Ох, ни фига себе, - подумала Яна. - Меня он, значит, в сторонку задвинул, что б богатеев не опечалить. А я, между прочим, в кружевной кофточке, вся из себя, ничего так выгляжу, и пахну хорошими духами. Как же мы до такого дерьма докатились? До панов и до лакеев! Тоже мне, блин, панство новоявленное повылезало из щелей».

А грязная старуха в сапогах на красную дорожку забралась и в ус не дует. Смотрит Яна на нее и удивляется, что никто не гонит бабку прочь. Наконец всё обставили. Дверь распахнули. У входа уже гости собрались. Машины стоят во дворе не хилые. Все ждут молодых. Вот уже и батюшка, сияя нарядами, появился у алтаря. А Яна всё у той иконы, у Николая, стоит. Старуха снова к ней притопала. Хотела было Яна посторониться от нее, а она ей так грозно:
- Стой, - говорит, - и слушай!
Яна даже ойкнула от неожиданности.
- Пойдешь сейчас к тому клоуну ряженному, - старуха зыркнула в сторону священника, готовившегося к обряду венчания, - и скажешь ему…
- Никуда я не пойду, и ничего говорить не буду.
- Пойдешь! И скажешь! Потому что свадьбу надо отменить!
- Ой! Да что вы ко мне привязались? Как это свадьбу отменить? По какому праву…

Старуха заглянула ей прямо в глаза, отчего в голове Яны мысли, словно поплыли в дальние края. И она уже не сопротивлялась, а слушалась и повиновалась ей.

«Как эта хреновина воздействует на человека? Задумалась она. - Хотелось бы получить конкретный ответ, а ответа нет. Является некто или нечто и подчиняет своей воле, как удав кролика. И почему вылупилась эта старуха в таком виде, как тролль из сказки? Деньги выудила. А на кой они ей сдались? В общем бабуля - может вовсе и не бабуля, а фиг её знает что…»

- Нельзя допустить эту свадьбу. И нужно сказать священнику, чтобы он все это остановил.
- Почему нельзя? – вопросы Яна вёе же могла задавать, но все бабкины слова воспринимались ею на удивление мило и спокойно.
- Потому что свадьбы должно быть две, а не одна. Вот когда появиться у жениха невеста, а у невесты жених – тогда и будет две свадьбы.

Старуха говорит как-то заковыристо. Может для того чтобы и вовсе сбить с толку. И ей это успешно удается.

- Жених и невеста, которые сейчас прибудут, не пара. Они брат и сестра.
- Ааа, так вот почему нужно подождать! Здесь будет два венчания! Как красиво! Брат и сестра в один день венчаются! – радуется Яна.

- У молодых одна родная мать, - продолжает старуха, не обращая внимания на слова девушки. Она просто вкладывает в её мозги свои слова, - а у брата есть еще и приемная мать. Жених единственный приемный сын. Но об этом никто не знает. Мать невесты, будучи юной, сына не взяла, и теперь должна признаться во всем. Тогда все поймут… Иди и все скажи.
- Скажите сами, - прорвалось какое-то сопротивление с Яниной стороны.
- Меня дурак ряженный не услышит и не увидит. А ты иди, пока не поздно.

В этот момент в распахнутую дверь входит молодой щёголь и уверенно топает по красной дорожке.

- Вон! Уже бежит сволочь! – старуха корявым пальцем тычет в сторону мажора. – Эта скотина сейчас начнет тебя выгонять. Потому что он свадебку эту устроил. Ты его не бойся! Ничего он тебе не сможет сделать. А священнику передай мои слова. Ответственность теперь на тебе, коль знаешь…

Старуха скрылась за колонной, а к Яне подошел странный франт. Худой, высокий, одет с иголочки. Костюмчик, лакированные туфельки с острыми носами, бабочка на шее, широкая улыбочка и зубы напоказ. Подходит эта картинка и зло так говорит:
- Уходите прочь! Немедленно!
Яна даже съежилась. Но бабулькины слова помнит. Нечего, мол, его боятся. Стоит, улыбается. А он продолжает.
- Вы хотите людям праздник испортить! Вон отсюда! – молодчик как-то театрально кричит на неё, руками размахивает, но никто из присутствующих церковных служителей на этот шум внимания не обращает.

Наконец гости стали входить в просторный зал и располагаться по обеим сторонам дорожки. Щёголя оттеснили. Он оказался посреди дорожки между гостей, которые его вроде как не замечали. А на самом деле его просто никто не видел, кроме Яны. Потом он юркнул в пробел между шикарными дамами и исчез. А  бабка из-за колонны опять выглянула и шипит:
- Иди!

Яна и пошла. Подошла к священнику и всё выложила. Так, мол, и так, рассказала ей старушка в церкви о том, что жениху и невесте нужно подождать каждому свою пару. И будет две свадьбы. Сказала это, как на автопилоте. Священник смотрит на неё и видно не понимает, что происходит.

- Вы, пожалуйста, не мешайте, - пытается отодвинуть девушку в сторону, - сейчас молодые зайдут. Здесь венчание…

А Яна ему опять бабкины слова диктует. Про маму родную одну на двоих рассказывает. Говорит, что она признаться должна, иначе беда будет. Ей, мол, велено сказать. Потому что о них, молодых, почему-то странная бабушка беспокоится… А если она не передаст ее слова, то ей отвечать придется. Когда батюшка услышал про одну мать, лицо его озадачилось.

- Почему я должен вам верить? – спрашивает.
- Мне, главное, сказать вам надо, - отвечает Яна. – А что делать - сами решайте. Теперь вы в ответе, - резюмирует и возвращается к колоне с Чудотворцем.

Но из церкви не уходит. Интересно ей посмотреть, как прибудут молодые, и как к ним еще одна пара присоединиться. Яна хоть и передала старухины слова, все равно осталась при своих выводах о предстоящих свадьбах. И там, в церкви, до неё так и не дошло, что венчаться собирались брат и сестра, не подозревая о своем кровном родстве.

Тут раздались возгласы приветствия и на дорожке появились жених и невеста в сопровождении родителей. Красивые!!!Молоденькие!!! Ах!!! Ах!!!

Батюшка поспешил навстречу, остановил торжественную процессию, отозвал в сторонку родителей. Стал с ними беседовать. Указал на Яну. Все недоуменно замерли. Вдруг одна из мам вскрикнула. А другая бухнулась на пол. Молодые растерянно стояли на красной дорожке. Кто-то из священнослужителей нес графин с водой. Другие подошли к молодым. В общем, церемония была прервана. В церкви стоял ропот непонимания и удивления. Гостей попросили тихо удалиться. Вся богатая толпа вышла на улицу. Двери закрыли.

А Яна все еще стояла у колонны и не понимала, что произошло. Вдруг к ней подходит священник, который должен был проводить обряд венчания и спрашивает:
- Кто вам рассказал эту историю?
- Старушка, - отвечает девушка, - она со мной рядом здесь стояла. Замурзанная такая.
- Не было здесь старушки. Я за вами наблюдал. Вы здесь сами с собой разговаривали. Признайтесь, выдумали про старушку?

У Яны дар речи пропал, а батюшка продолжал:
- Вы не могли сказать родителям об этом раньше? Нужно было дотянуть до свадьбы, людей заморочить, довести до сердечного приступа… Как вам не стыдно!

Девушка не понимала, в чем он её винит, не понимала, что здесь произошло, потому что её мозги все еще пребывали в измененном состоянии сознания. Поняла только одно – нужно быстро уносить ноги. Рванула к двери, выскочила на улицу, промчалась сквозь толпу расфуфыренных гостей, которые все еще стояли у порога церкви. Молодые и родители уже сидели в своих шикарных авто и выруливали из церковного двора.

Продолжать прогулку по городу больше не хотелось. Яна поехала домой. Почему-то чувствовала себя разбитой и уставшей. И лишь на следующий день, проснувшись утром, вдруг ощутила прояснение мыслей. «О! Боже! – подумала она. – Какая жуткая история произошла со мной. Я была чьей-то подсадной уткой и выполняла чужие указания, как омороченная. Кто эта бабка, кто этот франт, почему их никто не видел кроме меня?» Вопросы кружили голову, но потом Яна смахнула их, как смахивала волосы со лба и решила не думать больше об этом. О себе надо думать, о себе…

Вот здесь я помню: она зашла, Мадонна моя гуттаперчевая. И я увидел одно - светлую косу, ненавистную мне до предела.

Схватил эти волосы и стал мотать косой... То есть - головой Кристины. Тесть успел отбить, я уже к стене её за волосы волок. В беспамятстве полном.

Дальше много всего было. Но мы о букетике с косичкой же говорим? Ага, Кристина выяснила, что приходила куча народу, пока коробки в прихожей лежали. Откуда подклад, кто принёс и подсунул специально, потратив время, бутоньерку, имеем только догадки.

Не уверенные ни в ком, женились потом тихо..

Тесть не признаёт меня и сейчас...

Согласен - сам себе не верю.

(Ещё о свадебных подкладах писала в своём канале - https://t.me/yxasy/423)