У меня на Ямале есть своя Камчатка. Зубастая, пушистая и очень кровожадная. Это вот такая шабутная, но очень милая собака родом из тундры. Она ездит на работу на мотоцикле и не выходит у меня из головы уже почти год.

Забегая вперёд — прикиньте, собаки этой породы умеют пасти оленей вот так:

И ездить на работу вот так:

Но это я уже потом узнала. А началось всё на кордоне природного парка «Ингилор» в 150 километров от Салехарда. Вообще-то здесь разводят овцебыков, но сначала вас тут встретит немного другая местная шпана.

Они разбудят вас в 5:00 утра, потом сожрут все ваши важные чеки, а потом пойдут докапываться до стада овцебыков. Эти двое — брат с сестрой, и они тут недавно. Их маму — лайку по имени Белка — задрал медведь. Два щенка «по распределению» попали на этот кордон, и ещё один оказался на соседнем.

Собственно, так у меня чуть не появился новый щенок. И появилась новая любимая порода, про которую у нас почему-то очень мало знают. Сейчас расскажу.

Алтай и его сестра: короткая экскурсия по собакам

Рыжего пацана сначала было назвали Ямалом, но кто-то из администрации парка оказался родом с Алтая и быстро исправил ситуацию. Так на Ямале стал жить щенок по имени Алтай.

А вот девчонке кличку так и не дали. Её тут всегда звали просто «сестрой Алтая».

Мне показалось, это как-то несправедливо, и я назвала собаку Камчаткой. Во-первых, под стать брату, а во-вторых, потому что я туда очень давно хочу. Ещё был вариант с Чукоткой, куда я хочу едва ли не сильнее, но сами посудите — разве это Чукотка?

Имя Камчатка вроде прижилось. А я начала ловить себя на том, что думаю о Камчатке с приставкой «моя». Типа: «Это что там, моя Камчатка брешет в 5 утра?» или «О, а моя-то Камчатка, смотри, щуку ждёт».

Спустя 5 минут она будет очень кровожадно глодать её голову.

Дальше я от местных узнала чуть больше про породу. Оказалось, это оленегонная (или ненецкая) лайка. Обычно такие собаки здесь помогают оленеводам, и эту породу держат строго по делу.

Вообще, это типичная северная собака кочевников. Но у нас про эту породу говорят гораздо меньше, чем про хаски или маламутов, например. Хотя оленегонка не менее офигенная. Собственно, я сама узнала про неё впервые на примере Камчатки. А парой дней позже попала на стойбище оленеводов, увидела эту породу в действии и окончательно на ней повернулась.

Зачем на Ямале оленегонки: пара слов про породу Камчатки

На Ямале оленей больше, чем людей, и эти огромные стада надо как-то контролировать. Специально обученная реактивная собака — незаменимый боец в этом деле: других пород тут почти не держат.

Чтобы понять важность оленегонки на Ямале, надо сначала понять кое-что про уклад кочевой жизни тут. Если очень коротко, стадо оленей — это капитал семьи. Олени везде ходят и косят ягель. Иногда он заканчивается или его присыпает снегом. Плюс летом есть другие факторы типа убийственной концентрации гнуса, который, в свою очередь, жрёт уже оленей. Отсюда и постоянная необходимость перемещаться за стадом — надо всё время искать лучшее место. За сезон кочевники могут пройти несколько сотен километров.

Есть чум — временная станция для жизни, где спят и едят. И где-то относительно рядом обычно есть стадо. Когда стаду надо двигаться дальше — оленеводы собирают чум, укладывают всё своё добро на нарты, запрягают оленей и едут в подходящее место — каслают.

А оленегонки сопровождают весь этот кортеж. Такие вот лохматые «Камчатки» есть почти в каждой семье кочевников, и не по одной. Ну, например:

Стадо оленей — это жидкость. Чтобы отщипнуть себе от стада несколько быков для упряжки или для, кхм, ужина, надо это стадо сначала собрать.

Кстати, у оленей очень странные глаза-хамелеоны — они меняют цвет по сезону, вот пост про это.

Если концентрация оленей 10 штук на 2 метра — отловить одного кандидата немного проще, чем если они растеклись по тундре. И вот тут-то и пригождается наша суперсобака. Она управляет морем оленей.

Когда надо ехать к стаду, собака уже тут как тут. Вот одна такая ждёт начала рабочего дня на нартах:

Для неё всё происходящее — абсолютный кайф, и ей самой не терпится поехать кошмарить оленей. Поэтому временами она ведёт себя как шальная собака с турбированным движком. Это норма для породы.

При виде оленей она испытывает примерно те же, что испытывает ваша городская собака, когда ей показывают мячик или любимую игрушку.

Снегоход останавливается — и собака тут же катапультируется к стаду. Без команды, автоматически. Через пару минут общими силами несколько сотен оленей собраны в цельную кучку.

Теперь это единый управляемый организм. Собака может помочь развернуть стадо, провести его через узкое место, отсечь какую-то часть и так далее.

И часто всё это происходит в лютом холоде, тумане или пурге, когда видно на пару метров вперёд. Собственно, повышенная пушистость и лохматость — ровно отсюда.

Догнать нельзя сожрать

Оленегонка — это пастушья собака, то есть по прошивке она похожа на бордер-колли, корги или овчарку. Просто эта пасёт не коров или овец, а оленей.

Вот пост про то, как учёные искали у таких собак «пастуший ген» (нашли) и как это вообще работает на уровне собачьей прошивки. Как итог — такая собака испытывает дикое удовольствие именно от факта преследования. При этом не особо важно, за чем именно ты гонишься — за мячиком или за оленем.

Вон, например, Камчатку с Алтаем к оленям не выпускают, потому что они живут не с оленеводами, а на кордоне парка. Но щенки всё равно проявляют признаки породы и отыгрываются на огромных рогатых «козах» родом из Ледникового периода — овцебыках из питомника. Иногда, правда, получают от них же люлей. Вообще-то вокруг овцебыков в природном парке крутится вся жизнь — их тут пытаются реакклиматизировать, и это отдельная большая история. Вот у нас был пост про то, почему овцебыки — немного олени.

А вот Алтай догнал городскую собаку, которая приехала гостить на кордон, и сделал ей кусь:

Камчатку очень хотелось забрать с собой

Да и сотрудники природного парка как назло предложили взять щенка — на кордонах они не в дефиците.

Но я всё-таки не решилась. Во-первых, дом Камчатки — Ямал. Во-вторых, я и у себя-то дома бываю относительно редко. Но если вдруг в моей жизни появится какая-нибудь собака по имени Чукотка, я буду думать уже тщательнее.

И помните: это лайки собирают оленей, а не олени лайки. Ну и не загоняйтесь — вы же не олень. А ещё заглядывайте к нам в тг-канал про животных — мы там ездим по миру и рассказываем зверски интересные штуки.

Фото Камчатки ей на паспорт и ещё несколько отсюда сделал @Milfgard.

Что их привлекает в этой жизни? Что для них самое сложное? И как выглядит их обычный день? Мы живём в городах, но редко задумываемся о том, как устроена жизнь в самых отдалённых уголках планеты. Но мне стало интересно.

И чтобы найти ответы, я отправился на Ямал, в самое сердце тундры - Приполярный Урал, в настоящее стойбище оленеводов.

Я прожил с оленеводами несколько дней: помогал в хозяйстве, слушал их истории и видел своими глазами, как выглядит жизнь в этих суровых условиях.

А в конце моего путешествия я подарил им подарки из Москвы, но и они тоже сделали мне неожиданные сюрпризы...

Коротко предыстория.

Стойбище, куда я прилетел, находится примерно в сотне километров к юго-западу от Салехарда, столицы Ямала.

Несмотря на то, что на календаре июнь, здесь только-только наступает весна. Вокруг ещё лежат пятна плотного снега, а воздух по утрам бодрит морозной свежестью.

Когда мы прилетели, дождь сильный шёл и был ветер.

Но неважно какая погода, работа тут всегда есть, и надо её делать.

Почему здесь время не важно.

Оленеводы - это фермеры, только в тундре. И я почему-то думал, что здесь как на фермах, оленеводы тоже все рано встают. Но это не совсем так. На самом деле время дня не играет большую роль.

Главное - доделать все дела. Тем более летом, когда полярные день и 12 ночью выглядит как 12 дня в пасмурном дне. Свет всегда есть.

Но ночью обычно прохладнее, поэтому удобно ночью работать по возможности.

И поэтому летом поздно ложатся спать, и слишком рано не встают. Точнее, встают, но не оленеводы, а их жёны.

Как выглядит утро на стойбище.

Да, женщины обычно первые встают тут в тундре. У них много важной работы: они хозяйки чума, и их обязанность - затопить печку, прогреть чум и приготовить завтрак.

Потом мужчины встают, а дети обычно дольше всего спят (но и рано спать их не кладут, они могут пойти спать после полуночи).

Чем занимаются женщины.

Вернулись мы также на упряжках, и я вижу, что на стойбище все заняты. Дети играют на улице с собаками, мячом и летающим змеем.

Женщины и девушки заняты в чуме. Они готовят еду, моют посуду или шьют одежды.

Около другого чума вижу девушка принесёт воды с речки. Ничего себе, там девушка даже дрова рубит, чтобы было чем прогреть чума и готовить еду!

"Всегда есть, чем заняться тут в чуме. Если еда готова, можно продолжать шить платье или зимнюю одежду из шкуры оленя".

Очень много они делают, конечно. Я не видел моментов, когда они просто потихоньку сидят и отдыхают. Но надеюсь такие моменты всё-таки есть!

Чем занимаются мужчины.

Мужчины тоже не сидят просто так. Один оленевод стоит около нарты и шлифует доски.

Такую защиту на полозья крепят всегда. Потому что дерево быстро изнашивается, и такие палки менять легче, чем полозья.

Вообще нарты часто проверяют. Все доски, верёвки. "Особенно верёвки надо сравнительно часто поменять. Они изнашиваются быстрее всего."

Олени.

"А где олени?" - наверное, вы думаете. Это был тоже мой вопрос оленеводам! Это же главная работа оленеводов?

"Махил, смотрите на ту гору. Наше стадо находится примерно за этой горой."

"А они там одни, без пастуха?"

"Нет, постоянно нужно смотреть за ними, чтобы олени никуда не ушли. И тоже надо защищать от хищников - медведей и волков, которые легко могут поймать одного или нескольких оленей".

Виталий, главный оленевод на этом стойбище, сказал, что не раз видел, что медведь приходил, нападал на оленей и взял, прямо под руки два или три телёнка.

"Да, он их поймает, возьмёт пока живые, уходит на задних лапах и потом спокойно их съест".

Конечно, стараются прогнать эти хищников. "Например, мы используем свои снегоходы, чтобы их отгонять. Но тогда много на бензин уходит."

Тоже сильно помогают собаки! Они невысокие, но быстрые, гавкают хорошо и оооочень умные. Я своими глазами увидел, как они могут возвращать оленей обратно к стаду, если те убегают. Также стараются пугать хищников своим голосом.

Работа по сменам.

Поэтому всё время есть один или два мужчины у стада. И они делают это по сменам. Одна смена - 24 часа. Вот это да! Представляю, как это тяжело, так долго не только не спать, а быть внимательным. А что оленеводы делают на смене? Ведь так много времени.

"Слежение за стадом занимает большую часть времени. Это тысячи оленей, и они стоят не в одной куче. Из них почти тысячи телят - в этом году очень много телёнков родились. Им может быть сложно идти со стадом в другое место, где еды побольше, и поэтому они лёгкая добыча для хищников. Но помимо этого, если есть время, мы можем, например, починить или проверить снегоход или нарты"

Вечер и подарки.

Женщины готовят ужин. Обычно едят в чуме, но когда я там был, была хорошая погода, и решили поесть все вместе на улице.

В этот момент они решили мне подарить подарки, а я - им.

Я взял несколько разных подарков. Для обеда я приготовил голландский десерт, который я с детства обожаю: бутерброд с арахисовой пастой и кусочками банана сверху (можно и без хлеба - просто банан с арахисовой пастой - уже вкусно). Всем вроде понравился!

А потом и мне (совсем неожиданно, но очень приятно!) тоже подарили подарки! Специально мне сделали национальную рубаху. И даже такой необычный оберег: зуб медведя!

Зубы у медведей, оказывается, огромные!

Как сказал Алексей, теперь медведи будут меня бояться! (тогда я ещё не знал, что я проведу целую ночь в тундре один, и оберег очень кстати!)

И в конце ужина женщина спросила меня: “Нравится чай?” - “Да, вкусный,” - я ответил. Через минуту она принесла пакет: "А это наш местный чай - чага. Это гриб, который растёт на дереве. Надо отрезать кусочек и залить горячей (не кипящей) водой. Это очень полезно!"

Оленеводы такие гостеприимные и добрые люди, я это уже заметил. Но и подарки такие оригинальные, сделаны руками. Мне было очень приятно получить их!

Спасибо огромное!

Кочевание.

Вечером, когда в городе все ложатся спать, оленеводы собираются в путь - кочевать. Это тоже нередкое событие в жизни оленеводов. И я должен сказать, что наблюдать за тем, как это происходит - это самое яркое впечатление от этой поездки. Об этом я расскажу в одной из следующих статей. Подписывайтесь, если вам интересно!

А что вы знали об оленеводах раньше? Рискнули бы отправиться в тундру на Ямал?

Источник.

Жили год в ЯНАО. Всё так примерно и есть, как пишет автор. Я лично только в реконструкции чума была, на день оленевода они привозили и собирали мини-стоянку для праздника, чтобы люди посмотрели.

Сейчас оленеводы модные) у них действительно и генераторы и телевизоры есть. Приезжали в посёлок и скупали всё что видели)

А вот в посёлке жить могут далеко не все. Им нечем заняться в цивилизации, день свободен практически, и остаётся только бухать.

Когда лежала в больнице с ребёнком, бабушка-ненка жаловалась, на то, что их из тундры пытаются переселить в посёлок, а в посёлке они спиваются в большинстве случаев.

А ещё как-то раз очень нужно было в администрацию сходить, на улице метель такая, что не видно нифига на метр, еле дошла, ветер с ног сбивал. Сижу в очереди к паспортистке, рядом бабушка местная, и говорит "там метель, ветер, вот бы домой в тундру, там очень хорошо сейчас". Я когда вышла на улицу, там уже и ступенек не было видно, еле дверь открыла, и до дома дошла, а ей хорошо))

Погода практически всегда отвратительная. Зимой либо мороз -47 с нового года и до конца февраля, либо метель фигачит. Летом ветер дует практически постоянно, а если не дует, то летают мошки и комары, и сжирают тебя заживо.

И полярная ночь начинается осенью и заканчивается в марте где-то. Ребёнок постоянно спрашивал у меня по дороге в сад и из сада "мам, а сейчас ночь?" И никак я не могла объяснить, почему в любое время суток ночь)

За то, как приехали туда было лето, и офигели, что солнце светит чуть ли не ночью))

В целом, жить можно, но очень скучно, и тревожно. До ближайшего относительно крупного населённого пункта 2,5 часа на вертолёте, и никак больше ты не выберешься от туда. Ну ещё по зимнику машины с продуктами приезжают, когда снег нормально ляжет.

И осенью паром привозит крупную технику, мебель и продукты в магазин и на склад.

(Часть 7).

Главное место встречи в омолонской тундре Чукотки – перевалбаза Кайэттыне. Точка жизни среди сотен километров ледяной пустоты. Перекресток без дорог. Сюда оленеводы всех бригад подкочевывают за продуктами, патронами, топливом.

Зимой на снегоходах можно доехать за день. На вертолете – долететь за час. Если позволит погода. И будет рейс.

У аэропорта шумно и весело: малышей на несколько дней внепланово отправляют к родителям, повидаться. На перевалбазе будет праздник «Эракор» - гонки на оленях и традиционные состязания. Поэтому оленеводы как раз собираются там.

Мы тоже вылетаем.

Вертолет летит низко, прямо между сопками, над макушками лиственниц. В иллюминаторе то круглые невысокие белые сопки, исчерканные темными палочками лиственниц, то настоящие остроконечные беслесые горы. Солнце щедро заливает их светом, рисуя акварельные синие тени в углублениях.

Рейсов здесь - всего один-два раза в месяц, поэтому из села оленеводам стараются с оказией передать все необходимое: вещи, продукты и даже... собаку.

Приземляемся – и сразу оказываемся в гуще праздника. Сегодня в программе – бег с палкой. Традиционное состязание оленеводов. Это тренировка для погони за оленями по рыхлому снегу, спасения от волков. Здесь секунда решает, ты – или тебя.

Читала у юкагирского писателя Николая Курилова, что перед свадьбой юноша должен уйти в тундру, чтобы в знак доблести выследить и убить волка. Но особым образом - бескровно. Задушить голыми руками, придавить нартой – главное, не ножом. Правда, такие требования предъявлялись лет сто пятьдесят назад.

- Мама рассказывала, как дедушка тренировался: привязывал камни к ногам и бегал вокруг сопки, - говорит Анна Кутынкева, чукчанка, глава «Чычеткин вытгав» («Родное слово»). - Там даже образовалась тропа, и ее назвали по имени прадеда тропой Вуутэна. А рядом камень, огромный, никто сегодня не может поднять, а он поднимал. Тоже камень Вуутэна.

Бегут мужчины отдельно, женщины – отдельно. В конце – забег старшего поколения.

-Леша, давай, давай! – кричат болельщики. Все телефоны Кайэтыне направлены на молодого высокого Алексея Пананто. Звезда забега, он первый перебегает финишную кривую (как нарисовалось в снегу).

- Женя, давай, давай! – фанаты Алексея с таким же энтузиазмом кричат второму бегуну. И третьему… И последнему. Здесь дух соревновательности, конечно, есть, но при этом первые не очень радуются, последние не огорчаются. Сдержанность – в традиции народов Чукотки.

- Сдержанность во всем, - подтверждает Мария Еленюк, юкагирка, старожил Омолона. - Русские лобзаются, а наши нет, не целуются. Не принято. Моя тетка всегда говорила, когда кино смотрела: опять начали грызться, целоваться, значит. У нас и здороваются по-другому: щекой прикладываются друг к другу.

- У нас, чукчей, тоже нет поцелуев в обычаях, - говорит Анна Кутынкева. – При встрече надо тихонько носом к носу прикоснуться. Как бы вдохнуть другого человека.

Вдохнуть – это очень показательно. Народы тундры от природы нюхливые. Помню, когда снимали на ледоколах в Карском море, дня через три я вдруг поняла, что на палубе совершенно не чувствую запахов: как при ковиде. Нечему пахнуть – ледокол атомный, без дыма, вокруг сплошной лед. Даже за кормой льды сразу смыкаются, не давая воде увидеть небо. Удивительное ощущение, как будто тебя чего-то лишили, но не понимаешь, чего – организм дезориентирован. Здесь наоборот – запахи есть и зимой, но очень тонкие. Поэтому даже легкий аромат духов, нам рассказывали, может раздражать до головой боли. А болезнь легко почувствовать по изменившемуся запаху человека.