«Молчание, друг мой, - лучший способ слушать. А в последние дни мир говорит так громко, что иначе и не разобрать, где правда, а где лишь отголосок паники». Он потянулся к столику и взял верхнюю газету. «Вот, взгляните. „Третья мировая началась“, - утверждает одна. „Пророчество Ванги сбывается“, - вторит ей другая. „Иран наносит удар по Катару“, - сообщает третья, и это уже факт, а не пророчество. Вопрос в том, что из этого есть истина, а что - лишь тень, отбрасываемая страхом».
Я взял газету, пробежал заголовки. Слова «война», «Иран», «Израиль», «США» встречались на каждой странице. Сводки боевых действий соседствовали с разборами предсказаний Нострадамуса. Всё это походило на бред, но бред, подкреплённый спутниковыми снимками и официальными заявлениями.
«К нам гость», - вдруг произнёс Холмс, и в тот же миг дверь отворилась.
В комнату вошёл высокий, грузный человек, чьё лицо было до странности знакомо. Я узнал в нём Майкрофта Холмса, старшего брата моего друга. В руках он держал объёмистый портфель, а на лице его было выражение, которое я научился распознавать ещё во время афганской кампании: так выглядят люди, которым предстоит принять решение, от которого зависят жизни многих.
«Шерлок, - сказал он без предисловий, - правительство в замешательстве. Военный конфликт на Ближнем Востоке достиг такого накала, что наши аналитики не могут прийти к единому мнению. Одни утверждают, что это уже Третья мировая, другие - что это лишь региональное обострение. Но есть и третьи…» Он помедлил. «Те, кто говорит о пророчествах».
Холмс усмехнулся, но в глазах его я заметил искру интереса.
«И ты пришёл к сыщику, чтобы он рассудил, где кончается политика и начинается мистика?»
«Я пришёл к тебе, потому что ты умеешь видеть то, что другие пропускают. Министерство обороны США объявило операцию “Эпическая ярость”. Иран нанёс удары по газовым терминалам в Катаре. Цены на нефть взлетели до ста пяти долларов за баррель. А в интернете и газетах…» Майкрофт вынул из портфеля подборку вырезок и бросил их на стол. «Ванга, Нострадамус, Жириновский - все они предсказывали войну в этом году. Кто-то очень старается, чтобы эти предсказания сбылись».
Холмс взял одну из вырезок и поднёс её к лампе.
«И что же, по-твоему, должен сделать я?»
«Отделить зёрна от плевел. Скажи мне - и скажи это для протокола, - началась ли Третья мировая война?»
I. КОЛЛЕКЦИЯ УЛИК
Холмс молчал несколько минут, перебирая газеты с видом человека, который сортирует коллекцию бабочек. Затем он откинулся в кресле и заговорил тем спокойным, почти лекционным тоном, который я так хорошо знал.
«Начнём с фактов, которые не вызывают сомнений. Двадцать восьмого февраля сего года Израиль нанёс превентивный удар по Ирану. Целью, как было заявлено, стала ядерная и ракетная программа Тегерана. В ответ Иран обстрелял американские военные базы в Персидском заливе. Третьего марта США начали операцию “Эпическая ярость”. Теперь израильские силы атаковали газовое месторождение “Южный Парс” - крупнейшее в мире. Иран, в свою очередь, ударил по катарскому заводу сжиженного природного газа Рас-Лаффан, что привело к росту цен на газ в Европе на треть. Всё это - факты, подтверждённые спутниковыми снимками и официальными заявлениями» .
Он поднял указательный палец.
«Однако факты - это лишь сырой материал. Важно, как мы их истолковываем. Возьмём, к примеру, сообщение о гибели иранского министра разведки Эсмаила Хатиба и секретаря Совбеза Али Лариджани. Это безусловная потеря для иранского руководства. Но значит ли это, что война стала “мировой”? Нет. Значит ли это, что она стала “тотальной”? Тоже нет. Иран, как я успел заметить, обладает децентрализованной системой управления, где у каждого командира есть несколько заместителей. Убийство лидеров не парализует страну, а лишь ожесточает её» .
«Ты хочешь сказать, что это война на истощение?» - спросил Майкрофт.
«Не просто война на истощение, Майкрофт. Это война с разными целями у тех, кто, казалось бы, выступает на одной стороне». Холмс взял со стола карандаш и набросал на полях газеты несколько линий. «Иранский политолог Ахмад Вахшитех, чьи слова я нашёл в сводках, сказал одну любопытную вещь: США хотят смены режима, Израиль - разрушения инфраструктуры. Это не одно и то же. Более того, это может привести к конфликту интересов даже между союзниками» .
«Ты намекаешь на разногласия между Трампом и Нетаньяху?»
«Не намекаю, а констатирую. Нетаньяху заявил, что Израиль действовал самостоятельно при ударе по “Южному Парсу”. Трамп публично выразил недовольство тем, что его не предупредили. Иран наносит удары по объектам в Катаре и Саудовской Аравии - союзникам США, - и Трамп оказывается перед выбором: защищать их или продолжать давление на Иран» . Холмс отложил карандаш. «Это не союз, это балансирование на грани. А балансирование, как известно, рано или поздно приводит к падению».
II. О ПРОРОЧЕСТВАХ И ПРОРОКАХ
Я заметил, что Майкрофт всё ещё держит в руке вырезки с предсказаниями.
«А что скажешь об этом, Шерлок? Ванга, Нострадамус… Люди верят. А когда люди верят, они начинают действовать в соответствии с этой верой. Разве это не опасно?»
Холмс взял одну из вырезок, повертел её в руках и усмехнулся той сухой, ироничной усмешкой, которая всегда предвещала скорую разгадку.
«Забавная вещь - пророчества. Они всегда сбываются, если подождать достаточно долго и трактовать их достаточно вольно. Нострадамус писал четверостишиями на смеси французского, латыни и провансальского диалекта. Ванга говорила на болгарском, и её слова записывали третьи лица. У нас нет ни одного оригинала, ни одной достоверной расшифровки. То, что мы имеем, - это пересказы пересказов, которые вдруг стали актуальны в последние месяцы» .
Он поднялся и подошёл к окну, за которым клубился жёлтый туман.
«Скажите мне, Майкрофт: кто перевёл эти пророчества на английский? Кто впервые связал их с событиями в Иране? Кто пустил в оборот фразу “Третья мировая началась”? Я попросил Уотсона навести справки, и вот что выяснилось». Он обернулся ко мне.
Холмс вдруг подался вперёд, отложив скрипку. Его глаза сузились, и я узнал этот взгляд - взгляд гончей, взявшей след.
А ну-ка дайте мне ту папку.
Я передал ему вырезки. Он бегло перебрал их, затем разложил на столе в три ряда.
«Смотрите. Первая публикация о пророчествах Ванги появилась в индийском издании четвёртого января. Вторая - в американском, седьмого января. Третья - в британском, одиннадцатого января. Все - до начала военных действий» .
«И что это значит?» - спросил я.
«А то, что кто-то очень хотел, чтобы мир ожидал войны. Кто-то готовил почву. А теперь обратите внимание на это». Он ткнул пальцем в короткую заметку из финансового приложения. «Рост фьючерсов на энергоносители начался не после ударов по Ирану, а за две недели до них. Кто-то знал, что будет, и готовился заработать. Война, Уотсон, это не только танки и ракеты. Это ещё и деньги. Большие деньги. И тот, кто заранее скупил газовые контракты, сейчас, вероятно, потирает руки, глядя, как цены летят вверх».
«Кто-то очень хотел, чтобы люди поверили: война неизбежна, она предсказана, и нет смысла пытаться её остановить. В этом и заключается самое опасное преступление, Майкрофт. Не удары по газовым месторождениям, не гибель политиков, а создание атмосферы фатализма, в которой любой конфликт кажется лишь исполнением древнего пророчества».
III. ВЕРДИКТ
Майкрофт задумался. Я видел, как его пальцы - такие же длинные и тонкие, как у брата, но более мясистые и тяжёлые - барабанили по крышке портфеля.
«Значит, ты не считаешь это Третьей мировой?»
Холмс вернулся в кресло и снова сложил кончики пальцев.
«Я не считаю это Третьей мировой, потому что для мировой войны недостаёт трёх обязательных условий. Во-первых, географического масштаба. Конфликт ограничен Ближним Востоком и ударами по энергетической инфраструктуре. Во-вторых, вовлечённости великих держав. Россия и Китай не участвуют, Европа призывает к переговорам, Индия сохраняет нейтралитет. В-третьих, что важнее всего, - цели войны» .
Он взял со стола лист бумаги и написал на нём три слова.
«США хотят смены режима. Израиль хочет ослабления Ирана. Иран хочет выжить. Это не цели мировой войны, Майкрофт. Это цели регионального конфликта, который, подобно пожару в трюме, может уничтожить корабль, но не потопить океан. Однако…»
Он помедлил, и я заметил, как изменилось выражение его лица. Оно стало серьёзнее, даже мрачнее.
«Однако пожар в трюме всё же может уничтожить корабль, если его вовремя не потушить. То, что происходит сейчас, - это не мировая война, но это война, которая может стать мировой, если позволить ей разрастись. Эксперты подсчитали: у США осталось ракет на два-три месяца активных боевых действий, у Израиля - и того меньше» . Если конфликт затянется, если Иран начнёт действовать ещё более решительно, если будет перекрыт Ормузский пролив окончательно, если цены на нефть подскочат до уровня, который обрушит экономику Европы, - тогда, возможно, мы увидим расширение конфликта. Тогда, возможно, мы будем вынуждены говорить о войне мирового масштаба».
Холмс улыбнулся, и в этой улыбке я узнал его прежнего, уверенного в себе и немного насмешливого друга.
«То же, что я делаю всегда. Искать правду, отделять её от вымысла, не поддаваться панике и напоминать всем, кто готов поверить в неизбежность катастрофы, что у человечества есть разум - и этот разум сильнее любого пророчества».
Он взял со стола вырезку с предсказаниями и, не глядя, бросил её в огонь. Бумага вспыхнула, скрутилась и исчезла.
Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на догорающий камин.
«Так что насчёт вашего вопроса, Майкрофт? Началась ли Третья мировая? Нет. Началась война другая - война за энергетическое будущее планеты, за передел рынков, за влияние. И в этой войне пророчества - лишь оружие. Такое же, как ракеты, но, быть может, более опасное. Ракета разрушает города. Пророчество разрушает рассудок. А без рассудка, как известно, любую войну проиграть гораздо легче.
У нас есть время. Время для дипломатии, время для расчёта, время для того, чтобы напомнить тем, кто рвётся в бой, что даже самые древние пророчества не стоят одной человеческой жизни».
Он подошёл к окну, раздвинул шторы. Туман поредел, и в просвете показалась луна - холодная, ясная, равнодушная к людским тревогам.
«А что касается пророчеств…» - он обернулся к брату. - «Помнишь, что говорил я тебе в деле о Союзе рыжих? Самые невероятные истории оказываются самыми простыми, если посмотреть на них с правильной стороны. Вот и здесь: те, кто кричит о Третьей мировой громче всех, часто имеют в этом прямой интерес. Спроси себя, Майкрофт: кому выгодно, чтобы мир поверил в неизбежность большой войны? Кто заработает на панике? Кто получит власть, влияние, деньги? Найди ответ на эти вопросы - и ты поймёшь, кто истинный преступник в этой истории».
Майкрофт молча кивнул, застегнул портфель и направился к двери. На пороге он остановился.
«А если всё-таки… если война расширится?»
Холмс взглянул на камин, где догорал пепел пророчеств.
«Тогда, друг мой, нам останется лишь одно: делать свою работу. Находить правду. Спасать тех, кого можно спасти. И помнить, что даже в самые тёмные времена разум остаётся единственным светом, который не может погаснуть».
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Когда Майкрофт ушёл, Холмс долго сидел молча. Я подбросил угля в камин, и в комнате снова стало тепло и уютно - как в добрые старые времена, когда мир казался проще, а зло - осязаемее.
«Вы верите, что они остановятся?» - спросил я наконец.
Холмс взял скрипку и провёл смычком по струнам, извлекая чистую, высокую ноту.
«Человек, Уотсон, - существо, которое одновременно стремится к разрушению и боится его. В этом его слабость и его сила. Они могут не остановиться. Но я выбираю верить, что остановятся. Иначе зачем всё, что мы делаем?»
Он заиграл - тихо, почти беззвучно, и мелодия эта была столь печальна и прекрасна, что я не решился прервать его вопросами.
За окном туман рассеивался, и в просвете между домами показались первые звёзды. Ночь была тиха. И в этой тишине слышалось только дыхание великого города, затаившегося в ожидании.
Ожидании чего - этого не знал никто.
