19.35. Прихожу на работу. Как всегда, опоздал. Опять влетит от старшей по смене… Где «вездеход»? Этот чудо-ключ от всех дверей отделения? Ага, нашёл. открываю первую дверь. Ударило духотой, криками, запахом грязных тел и различных, э… газов. Всё привычно и знакомо… Здравствуйте, граждане умалишенные!

19.52. Выхожу с «пятиминутки» (всегда поражался, почему они так называются, если длятся минимум полчаса?). Узнал последние новости. Сегодня днём больной №24 сбежал с прогулки через дыру в заборе, прикрытую фанерой. Видать, заранее готовился, засранец. Ничего, уже четвёртый раз сбегает (даже от меня однажды) – вернётся.

20.34. Кормлю вторым ужином больного №99. В белом месиве на тарелке с трудом узнаю молочную лапшу. Кстати, надо заточить чего-нибудь, что-то я проголодался… Дедок со звучной фамилией Перестукин и с полотенцем, почему-то обвязанным вокруг шеи, усердно жуёт. Хотя с тремя зубами это сделать непросто.

21.29. Начинаю уборку. Из санитаров я сегодня один, да и медсестёр всего две. И это очень хреново. Поспать толком не удастся (обычно спим в две смены с часу до четырёх и с четырёх до семи, но в отделении остаётся минимум двое). Бужу больного №6, Коляна, простодушного мужичка лет сорока, которого все обзывали придурком в его родном посёлке, поэтому он не особо рвётся туда возвращаться. Колян уберёт курилку и сортир. Он мне всегда помогает. Хороший мальчик.

22.27. Вика, симпатичная медсестричка, на которую запала вся здравомыслящая половина отделения детородного возраста (а отделение, надо заметить, мужское) и даже один старпёр – врач, («зажмёт меня в кабинете и лапает, падла, за сиськи» - жаловалась она мне) зовёт меня в процедурную делать больным уколы. Мне это не положено, но тренироваться на ком-нибудь надо.

22.34. Делаю подкожную инъекцию (тупо укол в плечо) больному №1. Звать его Барон. Почему – никто уже не помнит. Да и настоящее его имя знает от силы треть персонала. Всё дело в том, что лежит он здесь 39 лет. А ему 57. Красавчик. Барон кричит, что я больно делаю. Я шлю ему нежную улыбку и весело посылаю куда-то.

23.21. Закрываю «телевизионку», выгоняя оттуда засидевшихся малышей лет по 15-16. Судебные. Один «хату вынес» с приятелями, второй «мобилу у лоха отжал». Герои, мля.
Вообще здесь только половина глобальных психов, остальные либо на СПЭК (судебно-психиатрическая экспертиза), либо от армии косят.
Один малыш, самый наглый, говорит, чтобы я открыл ему душ, он, видишь ли, помыться надумал. Даю ему подзатыльник. Тоже освежает.

00.16. Курим с Викой в столовой. Нельзя, конечно, но куда деваться. О чём-то беседуем. О чём – не помню.


01.28. Я, в полудрёме за столом, наблюдаю за тем, как больной № 98, ещё один дедок – одуван, уливает своей золотистой мочой не так давно вымытый мною пол. Ну не сволочь, а? Беру его за плечи и волоку в сортир. Снова драю пол. Юнга хренов.

02.01. Больной №18 тусует мне сотан, чтобы я принёс самогонки на следующее дежурство. Я весь вскипаю от праведного гнева. Что они себе позволяют вообще, эти больные!
Но Серёга так мило улыбается, поигрывая своими мускулами атлета, что я обещаю попробовать.

02.37. Барон просит хлеба. Вечно голодный. Захожу в столовую, нахожу какие-то куски, недоеденные другими больными, отдаю ему. Он уходит, даже не поблагодарив. Ох-хо-хо, что за народ нынче пошёл?.. Наливаю себе чаёк под эти грустные мысли. Решаю, что пора бы и на боковую.

02.58. Пытаюсь уснуть в палате под подпукивания и подхрапывания десяти чудесных людей, окружающих меня. Душно, мля, ещё лампочка прям в глаза… Не усну, по ходу…

03.02. Сплю.

05.04. Будит Зульфия Рафкатовна, вторая медсестра, большая женщина к пятидесяти. больной №37 обкакался. ААААА! Меняю бельё, подмываю больного… Разрешите без подробностей.

05.41. Слышу крик из шестой палаты. Забегаю. Орёт больной №98. Над ним, как грозовая туча, навис больной №41. Отгоняю его, смотрю – у дедка пол лица в крови. Вася, негодяй, его разукрасил.
- В чём дело? – спрашиваю.
- Да он… того… пить попросил… я ему принёс… а он меня, падла, ногой в живот… ну я в обратную… сдачи, типа…
- Ох и сдача у тебя, Вася… больше, чем моя зарплата…

05.57. Вызвали дежурного врача. Пришёл Хлестов. Тот самый, что Вику лапал. Долго матерился, что его разбудили, что мы ни хрена не следим за больными, что всех нас по-увольнять надо к такой-то матери…
Больного №98 Вика везёт в травмпункт.

06.33. Сижу в курилке. Рядом больной №22. Толи иранец, толи сириец наполовину. Парнишка лет 30. Жалуется, что его не выписывают. А ему семью кормить надо. «Как сюда попал?»- спрашиваю. Оказывается, тоже судебный. А судили его за попытку(!) кражи телёнка(!). Тоже красавчик. Выпил, видно мало. Говорит, даже не помнит ни про какого телёнка…

07.15. Приходит старшая. Даёт нам нагоняй и заставляет писать объяснительную за больного №98. Пишу какую-то ахинею.

08.17. Иду домой, в сотый раз проклиная дурдом и желая ему сгореть до следующей моей смены…


Все события, описанные выше, имеют под собой реальную основу. Некоторые моменты гиперболизированы ради достижения большего драматического эффекта.

Вместо послесловия:
На днях один мой умный товарищ (а может, просто делает вид, что умный) сообщил мне, что мои "умные" научпоп-статьи на Пикабу не зайдут. Что их вообще примут за ИИ из-за излишней "правильности", "структурированности" и т.п. "и всем абсолютно насрать на самобытность и неизбитость твоей темы, на Пикабу заходит актуалОчка и прикольчики" - смачно сплюнув, добавил он.
В связи с этим нравоучением я и вспомнил про свой старый рассказ о санитаре в дурдоме. Посмотрим, понравится ли он больше, чем мои "умные" статьи или можно сворачивать удочки.
Ну а для тех, кто всё таки (ну а вдруг!) захочет их почитать, милости прошу на мой Дзен (надеюсь, модераторы это не сочтут за коммерческую деятельность, я никого ни к чему не призываю и денег ни с кого не беру!).
Спасибо за внимание.

На фото со мной рюкзак 70 л., в нём ещё рюкзак, рабочий, ну и немного одежды с рабочим ноутом. Всякие сумки на колесах не использую, потому что спина сохраняется с рюкзаком лучше, при хорошем пояснике на бёдрах.

Это был бы очень короткий пост, но я же не хочу оставлять вас без интересностей, потому покажу случай посмертного мужского макияжа.

Когда родственникам усопшего говоришь о возможности мужского макияжа, многих это пугает, начинаются вопросы «это что, вы ему стрелки и тени будете рисовать?». Иногда да, тени есть, и глаза подкрашиваться могут и ресницы, только это будет незаметно, просто потому что лицо усопшего не такое как при жизни, как и цвет, видоизменяется всё.

Вот случай ниже - санитары другого морга нанесли кусками тональный крем на лицо, не зафиксировали, а пока тело доехало-цвет сошел, и тряпочки вокруг остались, под головой истечения. Тряпочки были убраны, под голову были подложены сухие материалы, прежний тональный был частично снят, наложены другие средства, зафиксированы, нанесена сухая коррекция, оформлены брови, ресницы, губы, сделан объём цветом. Седина была осветлена у корней. Также были затонированы синие уши, на них редко обращают внимание при подготовке, а надо и побрить и цвет изменить, иногда убрать кровь и другие жидкости.

На первом фото есть «венчик» на лбу, он обычно идёт в стандартном ритуальном наборе для христиан, и более щадяще крепится на лоб, по бокам, но не клеем, вазелином в лучшем случае, тогда можно снять на время подготовки и далее снова закрепить.

На всю подготовку ушло минут 20, работать надо было быстро

Плашку предупреждающую поставила, но, на мой взгляд, тут всё абсолютно не страшно