Найден телефон Huawei. Модель не знаю. Сегодня, Сургут, на ул. Сибирская, напротив магазина Пятёрочка, возле детской поликлиники. Если кто-то узнал свой телефон или телефон любовницы, подруги, внучатого племянника по линии предков Одина, пишите сюда, отдам.
Upd: Телефон забрали. Всё ок.
Привет! В истории советского градостроительства сложно найти более показательный пример плановой многонациональной урбанизации, чем города Ханты-Мансийского автономного округа. Всего за два десятилетия - с конца 1960-х по конец 1980-х - там буквально на пустом месте выросли крупные промышленные центры. Каждый из них был запилен по своей особой схеме: силами разных республик, разных проектных институтов и из совершенно разных материалов. Поэтому, даже состоя из панелек, сегодня Когалым ни разу не похож на Нижневартовск, Нижневартовск - на Сургут и так далее. Различия югорских нефтеградов - прямое следствие того, кто именно и по чьим чертежам возводил каждый конкретный город.
Нижневартовск
Советская система освоения Тюменского Севера функционировала через распределение обязанностей между союзными республиками. Постановления Совмина СССР и ЦК КПСС назначали конкретных исполнителей: Латвийская ССР - едет туда, Азербайджанская ССР - сюда, московские тресты - вот на этот объект. Механизм исключал любую отсебятину: каждая республика тащила на Север свои панели, свои бригады и свои строительные ГОСТы. По сути облик города определялся вполне конкретными - рижскими, бакинскими или московскими - производственными и проектными традициями.
В 1967 году вышло постановление правительства о неотложных мерах по обустройству Самотлорского месторождения в поселке Нижневартовском. Совмин обязал московских, омских и пермских строителей откомандировать на севера Тюменской области бригады для строительства города. Аналогичные директивы были приняты и по другим городам округа. Собственно, пройдемся по городам.
Нижневартовск. Фото Илья Буяновский
Нижневартовск доставляет тем, что это самый что ни на есть "московский" город Югры. В 1969 году столичный Гипрогор прочесал четыре площадки под строительство, в том числе и будущую нижневартовскую локацию. Генплан развития Нижневартовска с расчетной численностью населения в 130 тысяч человек утвердили тогда же, в 1969-м. Архитекторы, не мудрствуя лукаво, пилили все по линейке: первая очередь строительства разворачивалась западнее пионерного поселка нефтяников, где размещалось шесть микрорайонов. Главной осью этой территории стала улица Космонавтов, которая со временем превратилась в улицу Победы.
Гипрогор - это такой московский институт-мастодонт, который клепал генпланы городов СССР еще с бородатых 1930-х. Их почерк узнаваем за версту: широкие проспекты, жесткая сетка кварталов, жилые микрорайоны как самодостаточные юниты с заранее прописанными детсадами, школами и магазами. Именно по этой московской логике и была нарезана уличная сеть Нижневартовска с его проспектами Победы, Лениным и улицей 60 лет Октября.
Улица Мира в 1980-х
Но самый цимес даже не в планировке, а в конкретных сериях домов. Московские панельки в других регионах страны строили только по большим праздникам. Больше всего их можно встретить в Тольятти, Набережных Челнах и, собственно, Нижневартовске. Эти моногорода, где базировались промышленные гиганты союзного масштаба, возводились при непосредственном участии московских строителей. Это ключевой момент: Нижневартовск вместе с АвтоВАЗовским Тольятти и КамАЗовскими Челнами входит в список городов, куда Москва экспортировала свои типовые серии. Девятиэтажки и шестнадцатиэтажки московских ДСК, пропорции дворов, характер благоустройства - все это делает центральные кварталы Нижневартовска схожими с Чертаново или Перово. Человек, выросший в спальном районе Москвы 70-х, попав сюда, словит лютое дежавю.
Топонимика Нижневартовска до сих пор хранит следы этого многонационального винегрета. Улица Мусы Джалиля - одна из первых улиц города - носит имя татарского поэта-героя. ИЧСХ, само управление капитального строительства города квартировало именно на этой улице.
Здесь в 1964 году высадился десант строителей и нефтяников. На месте высадки в конце 1960-х гг. по инициативе руководителя НПУ "Мегионнефть" Бориса Осипова был установили баннер со словами Маяковского: "Здесь будет город, здесь саду цвесть, когда на свете такие люди есть".
Улица Мусы Джалиля
Где-то неподалеку, наверное, расположен вход в московское метро:
Фото Илья Буяновский
Сургут - случай же уникальный. В отличие от Нижневартовска и Когалыма, основан он был еще в бородатом 1594 году. Самый крупный город Югры развивался весьма полицентрично: ведомственные поселки росли как грибы после дождя, потом срастались и обрастали каким-то центром. С этим градостроительным лего Сургут живет до сих пор. Каждый производственный трест пилил свой собственный поселок - и эти поселки постепенно сливались в единый городской организм. Отсюда характерная фишка: названия районов в Сургуте идут не от исторических топонимов или советских лозунгов, а от профессий и учреждений - поселок Геолог, поселок Нефтяник, поселок Строитель.
Архитектурным ядром нового Сургута стал ленинградский проектный институт. В 1974 году директором Сургутского филиала ЛенЗНИИЭП назначили Семена Билецкого (в его честь названа улица в городе). На базе этого филиала в 1985 году запилили ЗапСибЗНИИЭП. По проектам этого института построено около 80 процентов жилья Сургута, Лянтора и поселков городского типа Сургутского района. Это ленинградское доминирование в проектировании придало Сургуту определенный шарм: питерская школа тяготела к более строгим и сдержанным решениям.
Особенно важным для Сургута стал местный трест "Сургутгазстрой", старейшее в городе строительное предприятие, ставшее фактически основным застройщиком.
С распадом СССР сдержанность сменилась обилием самой разной современной архитектуры: всевозможные газпромовские свечки, огромные и не очень многоквартирные дома, торговые центры, а недалеко от университета вместо квартала частных домов планируется воткнуть огромные муравейники. По сути, какого-то единого "лица" у Сургута и нет: оттого районы города друг на друга не похожи, даже несмотря на типовую застройку в советские времена.
Генплан в 1979
Улица Университетская. Это уже архитектура современности: её становится всё больше и больше
Когалым - это, пожалуй, самый задокументированный случай республиканского строительства в Югре. Тут все просто и понятно: за каждым кварталом стоит конкретная республика, конкретный институт и конкретный завод-производитель. А ещё Когалым - один из последних городов, построенных СССР.
Капитальное строительство в Когалыме стартануло в 1980 году. Первый пятиэтажный кирпичный дом сдали в эксплуатацию в 1981-м. Первопроходцами-строителями стали конторы из прибалтийских республик: АО "СУЭКС", ПМК-177, СУ-6 "Кауста", "ДСУ-12". С 1982 по 1992 годы строительные управления из Латвии, Эстонии, Литвы, Азербайджана, а также генподрядчик - трест "Когалымнефтегазстрой" возвели и сдали многоэтажки, школы, детсады и магазы в семи микрорайонах города.
Для Когалыма выбрали разные серии панельных домов - например, 602. Проектировщики института "Латгипрогорстрой" в темпе вальса адаптировали конструкции под суровые северные условия, а на Рижском вагоностроительном заводе запилили оснастку для отливки утепленных панелей. Первый эшелон из Риги в Когалым ушел 5 сентября 1980 года и состоял из 50 грузовых вагонов, двух пассажирских купейных, вагона-ресторана и т.д. - в общем всё, что могло пригодиться строителям. Первыми строителями поселка стали комсомольцы латышского отряда имени 25-летия освоения целины.
Прибалтийские панельные микрорайоны, в общем, массово клонировали в Когалыме. Характерная светлая фактура фасадов, выступающие балконы, специфический ритм окон и тому подобное - Когалым во внешнем облике порой и вправду напоминает Ригу, Таллинн и другие города Прибалтики.
Фото Илья Буяновский
Специально для Когалыма создали всю инфраструктуру прямо на месте. Жилье строила ПМК-177 Рижского треста крупнопанельного домостроения, дороги - трест "Латтюменьдорстрой". Генподрядчиком выступал "Тюменьнефтегазстрой", а из Латвии процесс курировал замминистра строительства А. В. Шафиров.
Особенно доставляют крупные номера домов на фасадах
Параллельно с прибалтами в Когалыме трудились азербайджанцы. Отправной точкой стало Постановление ЦК КПСС и Совмина от 20 марта 1980 года № 241 "О неотложных мерах по строительству в Западно-Сибирском нефтегазовом регионе города Когалыма". На основании этого документа Азербайджанская ССР при непосредственном участии Гейдара Алиева вписалась в стройку века.
Всего до конца 1988 года было построено свыше 30 тысяч квадратов жилья и два детсада на 560 мест. В 1989 году, когда Союз начал трещать по швам, Азербайджан стал сворачивать лавочку. План 1989 года провалили из-за перебоев с железобетоном, а поставки на 1990 год вообще отменили. О вкладе азербайджанцев в строительство города до сих пор напоминает улица Бакинская, хотя колоритом она не особо выделяется.
Когалым - единственный город Югры, где следы республиканского строительства зафиксированы в топонимах максимально четко. Город благоустроен, с широкими улицами, названными в честь строителей многонациональной страны: Дружбы Народов, Прибалтийская, Ленинградская, Таллинская, Югорская, Молодежная.
Улица Бакинская
Различия между городами Югры, заложенные еще при Советском Союзе, никуда не делись: хотя Когалым ныне имеет колорит города ЛУКОйла (сложно пройтись по городу и ни разу не увидеть логотип этой компании), а Сургут усеян зданиями в духе капрома и прирастает микрорайонами 20-этажек, микрорайоны и планировка югорских городов действительно отличается и отсылает к истории масштабного и быстрого освоения югорского нефтегаза. И это при том что все эти города порождены одним и тем же советским нефтяным мегапроектом!
У нас что, недавно в ПДД внесли очередные изменения?
с чего вдруг многие водители начали совершать разворот на перекрёстке , полагая, что имеют преимущество перед теми, кто поворачивает по стрелке направо? Более того они уперто требуют уступить дорогу, при этом нагло , подрезая тех, кто поворачивает направо. Более того, они ещё и сигналят, возмущаясь, что им не дали проехать.
Я просто охреневаю, что некоторые водители пропускают просто колонны тех, кто совершает разворот. Из-за этого, если вы стоите на стрелке направо, то можете не успеть проехать на зелёный сигнал светофора, так как впереди стоящий водитель пропускает вообще всех, кто делает разворот.
С чего вдруг разворот стал приоритетным манёвром на дороге?
без рейтинга, просто достали уже
Отработал короткий северный день на окраине Сургута.
Позади трудовая неделя. Морозы -33 -35, солнце, скрип снега, красота!
Скоро улетать на праздники в Москву в +4, слякоть, грязь, а на душе кошки скребут.
Вызвал такси до гостиницы, приехала девчонка, разговорились, обмолвился - хорошо здесь.
А она, бесхитростно так - "Так не уезжай, оставайся"...
Девушки с таким же энтузиазмом, как и юноши, мечтают о космосе.
Готовлю тут материалы для праздничного поста в соцсетях к 8 Марта.
Пару картинок про космос и Сургут опубликую отдельно — они чтот не вписываются в общую концепцию, но получились симпатичные.
А это манекен-невидимка, надо бы грудь поменьше сделать, но уже не так интересно получается.
Рейс Сургут-Дубай
Привет! Сегодня 432 года со дня основания Сургута - по сути, это один из самых старых русских городов в Сибири, про его раннюю историю мы сегодня и поговорим. А ведь земля, на которой стоит Сургут, была обитаема еще давным-давно. В семи километрах на запад от нынешнего города, на высоком правом берегу Оби, раскинулось урочище Барсова Гора. Эта возвышенность, выросшая еще во времена глобального обледенения, поднимается на 30 метров над рекой, давая шикарный обзор и защиту от весенних потопов. В мире бескрайних болот и таежных низин такое место было просто на вес золота.
Люди жили здесь без перерывов более 7000 лет. Археологи нарыли более трех тысяч жилищ, шесть десятков городищ, кучу могильников и святилищ. Даже не знаю, есть ли в России аналоги Барсовой горе по плотности древних памятников. Слои Барсовой Горы хранят следы всех: от неолитических охотников и племен бронзового века до кулайской культуры и средневековых угров. Среди сокровищ и бронзовое литье, и эпические фигурки героев, и серебряные украшения из Волжской Болгарии, попавшие сюда по торговым путям. Часть этого добра теперь пылится в Эрмитаже и музеях Европы.
К моменту прихода русских берега Оби населяли в основном ханты, которых тогда звали остяками. Жили они небольшими кланами, кочевали по сезону между тайгой и рекой, добывали рыбу, соболя и лосей. Политически это были мелкие княжества, которые то воевали, то торговали друг с другом. Одним из таких местных боссов был князь Бардак, чья крепость и стала точкой отсчета для русского Сургута.
Южнее, в верховьях Оби, обитали селькупы - "остяки-самоеды". У них была своя тусовка под названием Пегая Орда, которая могла выставить до 400 бойцов под предводительством князя Вони. Этот Воня был крепким орешком: давал отпор и русским, и кодским хантам, отказываясь платить налоги (ясак) московскому царю. Это противостояние сыграет ключевую роль в ранней истории города.
Раскопки на Барсовой горе
Чтобы понять, зачем вообще понадобился Сургут, надо понять логику русской экспансии в Сибирь. Двигателем всего процесса была пушнина. С бородатых времен IX-X веков меха (соболь, бобер, куница) были главным экспортным товаром Руси. Зарубежом ценили их так же, как сейчас нефть. К XVI веку соболя в европейской части выбили под ноль, и взгляды охотников и налоговиков устремились на восток. Покорение Сибири шло не армией, а силами мелких отрядов звероловов и сборщиков ясака.
Ермак разбил хана Кучума в 1582-м, открыв ворота на восток. Но завоевание надо было закрепить: нужны были базы, гарнизоны и административные центры. Здесь стоит отметить, что доходы от сибирской пушнины в XVII веке давали четверть всех доходов казны (!) - такая цифра и объясняет, почему государство вкладывалось в постройку острогов на таких далёких и неприветливых берегах Средней Оби.
Первым блокпостом стал Обской городок, который воевода Мансуров воткнул в 1585-м у устья Иртыша. Но быстро выяснилось, что место так себе: чем дальше продвигались служивые, тем очевиднее становилось, что Обской городок не тянет роль опорного пункта. Нужна была новая крепость, поближе к основным угодьям, где можно стричь ясак.
И вот 19 февраля 1594 года царь Федор Иванович дал письменный наказ Федору Барятинскому и голове Владимиру Оничкову: "идти вверх по Оби и ставить город в Сургуте или Березове". Маршрут был сложным: затариться хлебом и деньгами в Лозвенском городке, забрать казаков в Пелыме, дойти до Тобольска, пополнить отряд и двинуть к устью Иртыша. Обский городок приказали сжечь, а гарнизон и припасы забрать с собой. В Сургуте надо было найти "крепкое место", зачистить территорию и запилить город, привлекая местных остяков к общественно-полезному труду.
Место выбрали на правом берегу Оби, по соседству с базой хантыйского князя Бардака. Строили город двадцать пермских плотников-наемников. К осени 1594-го деревянный острог был готов.
В XVI веке Сургут представлял собой компактную крепость с двумя воротами и пятью башнями. Внутри классический набор: двор воеводы, пороховой склад, тюрьма, амбары и церковь. В 1596-м достроили Гостиный двор, а через год открыли таможню. Крепость стояла на мысе, окруженная рвом, так что подобраться незаметно было бы невозможно.
Первым главой Сургута стал сам Барятинский, родовитый боярин с погонялом "Борец". Вместе с Оничковым они наводили тут порядки и строили вертикаль власти. Судя по всему, прозвище князю дали не просто так - скучать ему в первые годы точно не приходилось.
Реконструкция - каким был Сургут в конце 16 века
Молодой острог с самого начала варился в котле постоянного военного прессинга. Местные ханты были не в восторге от новых хозяев. Князь Бардак поначалу вел себя хитро: вроде как союзник, его люди даже помогали строить крепость, но платил он не полный ясак, а льготные "поминки", подчёркивая свою автономию. Это давало повод для торга с воеводами.
Куда более серьезной занозой была Пегая Орда. В 1593 году русские взяли в плен сына князя Вони, Урунку. В 94-м Воня заплатил выкуп и в том же году построили Сургут, на который князь уже точил зуб и планировал рейд в 1598-м. Воня был тёртый калач: уклонялся от налогов и мутил союзы с Кучумом - недобитым сибирским ханом, который даже подкочевал поближе для совместных действий.
Только после того как сургутские казаки разгромили Пегую Орду в 1598 году и основали Нарымский острог, ситуация стала меняться. Основателем Нарымского острога стал сургутский казачий атаман Тугарин Фёдоров. Имя самого Вони исчезает из документов того времени: по всей видимости, он отправился в Вальгаллу в ходе последнего столкновения.
Параллельно шли разборки с остатками банды Кучума. Хан партизанил в степях, кошмарил ясачные волости и уводил население. Угроза была реальной вплоть до начала XVII века. Сургутские казаки работали пограничниками, патрулируя местность и сообщая в Тобольск о каждом передвижении врага.
Ещё одна проблема - бунт потомков Бардака. В 1616-м они решили, что хватит это терпеть: Кинема с братвой (30 человек) "изменили государю" и пошли войной на лояльных остяков. Одновременно начали грабить русские корованы на Оби. Восстание, конечно, подавили.
Художник Александр Кухтерин
На протяжении всего XVII века население Сургута болталось на уровне статистической погрешности. В 1625 году перепись зафиксировала 222 человека, а к 1642-му их стало еще меньше - около двух сотен. Эта горстка людей рулила огромным уездом, простиравшимся на сотни километров тайги.
Костяк населения составляли городовые казаки - служилые люди "по прибору", которые тянули лямку 24/7. Они патрулировали стены острога, мотались по уезду, охраняли сборщиков налогов, строили новые форты и возили казну в Тобольск и Москву. Платили им скромно: от 5 рублей с мелочью в год, плюс хлебный паек (8 четвертей холостякам, 11 женатым) и соль.
Жизнь была не сахар из-за климата и проблем со снабжением. Хлеб в Сургуте не рос от слова совсем - мешали "стужа великая и болота" (о суровых климатических условиях на Тюменском севере известно, думаю, всем). Зерно тащили с юга по Оби, что влетало в копеечку. Зато рыбы было много: стерлядь, осетр, нельма - в общем, речная рыба стала основой рациона сургутян.
Воеводы же были птицами высокого полета, присылаемыми из Москвы на пару лет. Списки сургутских начальников пестрят фамилиями топ-аристократии: Барятинские, Долгоруковы, Головины. Они отвечали за всё от сбора ясака до обороны. И, конечно, не упускали возможности пополнить свой карман, пользуясь тем, что до царя далеко, а до Бога высоко.
Сургут на карте Ремезова
Как несложно догадаться, вся административная машина Сургута была заточена под сбор ясака. Дань взимали натурой: соболями, лисицами, бобрами, куницами и прочей "мягкой рухлядью" (так на Руси называли меха), которая была вполне себе твёрдой валютой и основой экспорта. Именно пушной промысел диктовал логистику: остроги втыкали там, где было кого доить или где пересекались торговые пути.
Платить ясак были обязаны все мужчины от 15 лет. Размер налога зависел от волости и варьировался от одного до двенадцати соболей с носа. За неуплату или утайку пушнины можно было получить кнутом. Долги не прощались, а плюсовались к следующему году, загоняя должника в кабалу. Взамен ясачное население получало вотчинное право на свои охотничьи угодья.
Собранный ясак складировали в государевых амбарах, а потом этапировали в Тобольск и далее в Москву, в закрома Сибирского приказа. Параллельно с государственной машиной работали частники: вольные звероловы скупали пушнину у местных напрямую, конкурируя с казной и создавая вечную головную боль воеводам, которые пытались этот теневой рынок прикрыть.
Около 1597 года в Сургуте открыли таможню, которая проработала до середины XVIII века. Штат состоял из головы и целовальников, которых выбирали на год из посадских людей. Они досматривали грузы, оценивали товар и стригли пошлины. Через Сургут шел весь транзит по Оби. Заглядывали и бухарские купцы, главные посредники в торговле с Востоком, менявшие свои ткани и металл на сибирские меха.
В 1635 году у города появилась официальная печать с дизайном, который говорил сам за себя: "две лисицы, меж ими соболь". Вся экономическая суть города, сжатая в один геральдический символ.
Сургут был важным пунктом для экспансии: именно отсюда стартовали экспедиции, которые потом основали другие города. Сургутские казаки, двигаясь вверх по Оби, запилили Томск. Также из Сургута вышли отцы-основатели Нарыма (1598) и Кетского острога (1602). Местные служилые люди засветились везде: в Енисейске, Илимске, Туруханске, Якутске и даже в походах на крайний северо-восток Азии. Они служили в гарнизонах по всей Сибири, добывали соль, конвоировали ссыльных и возили казну в столицу.
В общем, маленький острог с населением в пару сотен человек стал трамплином для освоения гигантской территории от Западной Сибири до Тихого океана. Казаки, уходившие в экспедиции, часто оседали на новых местах, создавали семьи с местными женщинами и давали начало популяции сибирских метисов, которые позже стали костяком старожильческого населения.
А ещё с самого старта Сургут зарекомендовал себя как отличное место для ссылки. Сначала сюда ссылали буйных казаков, чтобы закрепить русское присутствие в регионе. В конце XVI века на стройку острога пригнали более сотни человек, включая черкасов. Впоследствии список гостей пополнялся после каждого серьезного кипиша в стране. После Томского бунта 1648 года сюда поехали его участники. После восстания Разина - его подельники. Ссылали старообрядцев, которые не оценили реформы Никона. Плюс куча военнопленных вроде поляков и шведов.
Вся эта разношерстная публика добавляла колорита в скучную жизнь острога. Пленный швед или польский шляхтич, кукующий в избе на берегу Оби - буквально персонаж для книги! Многие из них приживались, женились и становились своими. Так что Сургут ещё за много лет до освоения здесь нефти можно было назвать плавильным котлом.
И снова Сургут на другой древней карте
Деревянный город горел как спичка. В XVII-XIX веках Сургут выгорал под ноль с завидной регулярностью. В 1712 году сгорел полностью, через шесть лет отстроили заново с новым острогом. Потом стены из сруба заменили на частокол. В 1840-м снова пожар: минус 83 дома, церковь и все официальные постройки. Пожары в те времена были не столько катастрофой, сколько частью жизненного цикла. Город горел, его строили заново, иногда меняя планировку.
Когда в XVIII веке соболя в окрестностях выбили под ноль, а торговые караваны свернули на юг, Сургут начал стремительно терять свое значение. К концу столетия он превратился в тихий провинциальный городок, прочно забытый на окраине империи. Город ушел в глубокую спячку почти на два века, пока в 1960-х под местными болотами не нашли сотни нефти.
Собственно, именно поэтому древних построек в Сургуте днем с огнем не сыщешь. Постоянные пожары и два века забвения сделали свое черное дело: от исторического наследия остались только летописи да археология. Современный облик города - это на 99% продукт бурного XX века. Зато для любителей истории запилили музейный комплекс "Старый Сургут", где попытались воссоздать внешний вид того самого раннего деревянного острога:
И вот таким Сургут стал теперь, спустя 432 года после даты его официального основания:
Такие дела!
