Кризис идеи субъекта в наукоучение Фихте-старшего. – Ильин Иван Александрович (1883—1954)
...Чтобы выдѣлить эту концепцію въ ея чистомъ видѣ, необходимо отслоить, такъ сказать, въ понятіи «Я» всѣ тѣ элементы, которые обусловлены иными рядами проблемъ, необходимо дать себѣ отчетъ въ размѣрахъ и характерѣ сложности центральной идеи наукоученія. Иными словами, необходимо поставить и рѣшить слѣдующій вопросъ: что такое Абсолютное Я, о которомъ говоритъ Наукоученіе и кто же есть, въ сущности говоря, тотъ „субъектъ", приматъ котораго передъ объектомъ оно исповедуетъ? Чтобы отвѣтить на этотъ вопросъ, мы и перейдемъ теперь отъ анализа въ имманентныхъ Наукоученію терминахъ—къ анализу въ терминахъ современной философіи.

Поставить этотъ вопросъ—значить попытаться перевести въ извѣстномъ смыслѣ наукоученіе Фихте на языкъ современныхъ философскихъ терминовъ. За сто слишкомъ лѣтъ, прошедшихъ со времени выхода въ свѣтъ его трактата, въ философскихъ исканіяхъ многое разложилось и просвѣтлилось настолько, что мы видимъ различіе и множество тамъ, гдѣ прежде видѣли тождество и единство. Понять отжившее—значить не только перевоплотиться въ него, но и перевоплотить его въ себя; ибо пониманіе можетъ возникнуть только въ результатѣ слѣдующей операціи: воспроизведенія данной мысли сначала въ ея терминахъ, а потомъ въ терминахъ «изслѣдующаго». Въ результатѣ такого «перевода», предпринятаго по отношенію къ понятію субъекта, мы различимъ въ немъ и въ его признакахъ рядъ различныхъ аспектовъ.

Письма об изучении природы.
Декарт и Бэкон (1845)
...Средневековое воззрение было противодействием против непосредственности; но это его не спасло от того же недостатка: оно отрезало последнюю нить пуповины, прикреплявшей человека к природе, и человек, совершенно обращенный внутрь мира рефлексии, в нем одном искал решения вопросов; но этот мир духовный был чисто личный, он не имел предмета. «Действительность существа,— превосходно заметил Джордано Бруно,— обусловлена действительным предметом». Предмет средневекового человека был он сам как отвлеченная сущность; отрицать непосредственность так же мало наукообразно, как принимать ее без мысли. Ум, сосредоточенный в себе, занимаясь только собою, «впал в сухую, жалкую схоластику и плел из себя паутину, очень тонкую и узорчатую, но совершенно ненужную», как говорит Бэкон.

...Устрашенный величием своего начала, глубиной своего разрыва с былым и настоящим, он качается, хватается за клочья старого; прошедшее проникает в его душу; в нем схоластика, уже ослабевающая, падающая, снова воскресает сильною и преображенною. Он подобен квакерам, приехавшим в Пенсильванию и перевезшим в груди своей чрез океан старый быт, который и развился в новом государстве. Признав сущностью своей одно мышление, неразрывно связанное им с бытием, Декарт растолкнул мышление и бытие; он принял их за две разные сущности (мышление и протяжение). Вот и дуализм, вот и схоластика, возведенная в логическую форму. Чувствуя неловкость, он бросается в формальную логику. Для него доказательство рациональное (в мышлении) — полное право на действительность, на истину; а истина должна доказываться не одним мышлением, а мышлением и бытием.