Предыдущая глава: Военная кафедра. Гл. 27. Подземное царство

Работа над «Тайнами Афганистана» постепенно исцеляла меня от депрессии, накатившей после гибели Сергея. И я потихоньку приходил в себя. Изредка встречался с нашими ребятами, выпускниками МИФИ: Мишей Смоленцевым и Борисом Пановым. Почему-то именно они своим присутствием помогли мне тогда выбраться из той эмоциональной ямы, в которую я попал. Вскоре одна из моих хороших знакомых, Светлана Марусеева, предложила мне открыть в нашем подвале фотостудию, а на её базе ― клуб «Фотоблюз». И фотографировать красивых девушек. Это была хорошая идея: ведь ничто так не поднимает настроение старым и больным солдатам, как юные и очаровательные девушки, актрисы кино и московских театров. Вскоре наш подвал превратился из фотостудии в фото-клуб, в котором можно было не только освоить азы моделинга и сделать профессиональное портфолио, но и просто отдохнуть и пообщаться в уютной и гостеприимной обстановке.

Параллельно с этим я продолжал заниматься со своими пациентками. И всё чаще встречался со своими друзьями. Благо, что наш подвал находился в удобном месте, недалеко от станции метро Маяковская. В трехстах метрах от Дома Кино, в котором мои друзья часто проводили презентации своих новых фильмов. И в километре от Булгаковского дома, в котором по четвергам профессор Литинститута и моя хорошая знакомая, академик РАЕН, доктор исторических наук, замечательная писательница Лола Звонарева обычно проводила встречи с очень интересными писателями, художниками и бардами. А девчата из театра имени Вахтангова частенько приглашали меня на «прогоны» своих новых спектаклей ― это было действительно интересно: бесплатно посмотреть новый спектакль, сидя в полупустом зале.

Благодаря поддержке Максима Мошкова, Сергея Скрипника, Саши Тумахи и нашей инициативной группы, у авторов и читателей сайта Артофвар появилась возможность регулярно отмечать годовщины сайта в военном ресторане «Гарнизон», в кафе «Дядя Ваня», встречаться в музее на Поклонной горе. В начале двухтысячных годов такие встречи были, как глоток свежего воздуха. Вардан Оганесян организовал презентацию своего фильма «История людей на войне и в мире» в музее Булгакова, уже после его закрытия. Встреча получилась немного шумной, но мы шутили, что соседи снизу прекрасно знают, что раз музей закрыт, то в нём никого нет. А шум, потому что это ― просто нехорошая квартира. И все вопросы к коту Бегемоту.

Все эти встречи были удивительно тёплыми и интересными. Но, к сожалению, они всегда были ограничены по времени. Ибо проходили не территории официальных учреждений, а хотелось общаться с ребятами в неформальной обстановке. Чтобы не смотреть на часы и никуда не торопиться. Поэтому вскоре наш подвал на Тверской превратился в неофициальную штаб-квартиру Артофвара. И наши артофваровские «подвальные» посиделки проходили в нём практически регулярно. На них  побывали очень многие авторы нашего сайта, чьи имена и фамилии хорошо знакомы тем, кто увлекается военной литературой: Николай Федорович Иванов, Максим Евгеньевич Мошков, Виталий Николаевич Носков, Сергей Васильевич Скрипник, Сергей Анатольевич Щербаков (Аксу), Владимир Васильевич Осипенко, Андрей Михайлович Дышев, Николай Николаевич Прокудин, Николай Юрьевич Рубан, Глеб Леонидович Бобров, Юрий Вахтангович Беридзе, Равиль Бикбаев, Толя Гончар (Анатолий Михайлович Ерёменко, Герой России посмертно), Артём Шейнин, Михаил Кантария, Саша Гергель, Алексей Сквер, Катя Наговицына. И многие, многие другие.

Наши замечательные барды Влад Исмагилов и Костя Шнееров устраивали концерты живой музыки и пели свои потрясающе душевные песни. Со временем в наш подвал подтянулись и мои друзья-режиссеры: Вадим Цаликов, Сергей Роженцев, Сергей Лялин и его очаровательная супруга, актриса Ева Авеева, которые рассказывали о своих творческих планах. Сережа Лялин мечтал снять многосерийный фильм по моим книгам. Говорил, что это будет круче «Семнадцати мгновений весны». А я настаивал, чтобы в этом фильме обязательно снялась его очаровательная супруга.

В 2008-м году мне предложили принять участие в конференции Артофвара, проходившей под Одессой в оздоровительном центре «Шурави». Приятно было снова очутиться в тех местах, в которых у меня произошло столько забавных приключений в летнем курсантском отпуске после окончания третьего курса. И повидаться с нашими замечательными авторами Артофвара, с которыми мы заочно дружили, но их не было на наших московских встречах. На этой конференции ко мне подошли мои украинские товарищи с просьбой разрешить им издать «Шелковый путь» на украинском языке. Разумеется, я согласился, ведь на Украине жили многие мои однополчане и друзья, которым будет интересно причитать эту книгу. Но предложил издать «Шелковый путь» на двух языках: русском и украинском, чтобы те, кто сейчас говорит, на украинском языке, не забывали русского.

Как шутил один мой киевский товарищ, русский язык стал в последнее время для многих его земляков непонятным. И, в шутку, приводил в пример слово «сравни».

― Как понять вас, москалей? Ви «срав» або ни?

Смех, смехом, но тогда я впервые услышал слово «москаль». Еще совсем недавно мы с этим товарищем были «шурави» ― советские. И не делили друг друга по национальности или месту жительства. То, что нас стали называть москалями или хохлами, было плохим знаком. А вечером у наших украинских товарищей на ровном месте возник небольшой конфликт с одним из наших москвичей, в результате которого они вызвали СБУ. И лишь благодаря вмешательству Александра Степановича Тумахи этот вызов получилось отменить. Но после этого, на всякий случай, конференцию нам пришлось срочно закруглять и возвращаться в Москву.

На пару дней я задержался в Одессе, чтобы повидаться со своими друзьями. Покупался в Черном море. На пляже почему-то было немноголюдно. Если не сказать большего. В прежние годы на пляжах Одессы яблоку негде было упасть. Интересно, куда пропали все отдыхающие?

Всю обратную дорогу в Москву я почему-то думал о своём доме, который мечтал построить для своей будущей большой и дружной семьи. Когда в Афганистане мне приходилось туго, я рисовал план этого дома ― иногда на бумаге, чаще на песке. И эти мысли, и планы придавали мне сил идти дальше и не сдаваться.

После артофваровских посиделок в нашем подвале и поездки к моему другу поэту-песеннику Игорю Головко в Заболотье я начинал понимать, что мой дом должен быть таким же красивым, уютным и гостеприимным, как у Игоря.  Но ещё это должен быть не просто дом для моих родных и близких, и не штаб-квартира для Артофвара, а культурный центр поселения, в котором будут встречаться мои друзья, писатели и читатели, известные режиссеры, актеры, художники и музыканты. Вокруг этого дома не будет забора, а будет живая изгородь. И он будет открыт для моих друзей в любое время.

И после поездки в Одессу, понял, что на его территории будет действовать непреложный Закон джунглей ― Закон водного перемирия: хочешь ссориться, доказывай свою правоту на спортивной площадке. Займись чем-то хорошим и полезным, чтобы превратись свою негативную энергию в доброе дело. Ведь мы не хуже и не лучше друг друга, мы ― разные. Нас очень легко столкнуть лбами и сделать врагами. Для этого большого ума не надо. Но для того чтобы мы научились жить в мире и дружбе, нужны совместные проекты, совместный труд, творчество и созидание.

Переговоры об издании «Шелкового пути» на Украине, были главной задачей, которую поставил мне Сан Саныч перед моей поездкой в Одессу. По его словам, издание таких книг, как «Шелковый путь» в наших бывших союзных республиках, на национальном и русском языках ― наиважнейшая задача, по укреплению наших межнациональных и государственных связей. Ведь, если мы снова не научимся дружить и понимать друг друга, нам придётся воевать. К сожалению, издать «Шелковый путь» на русском и украинском языках тогда так и не получилось. На Украине на это денег не нашлось. Но самое горькое, что и в России их не нашлось тоже.  Да и откуда им было взяться?! Ведь в приоритете у наших российских олигархов, политиков и чиновников тогда была покупка дорогой зарубежной недвижимости, яхт и спортивных клубов. А не какие-то там книги. И тем более, издание их в наших бывших союзных республиках.

Александр Карцев, https://kartsev.eu/

Продолжение следует...

Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ. Гл. 26. Волшебство Артофвара

Когда я вышел на пенсию, вопрос, чем заниматься дальше, передо мной не стоял. К тому времени у меня было уже довольно много пациентов. Точнее, пациенток. Так что на хлеб с маслом денег хватало. Единственное, принимать пациентов в своей небольшой однокомнатной квартире было не очень удобно.

К счастью, вскоре мне позвонил мой друг, выпускник нашего родного Московского ВОКУ Валерий Витальевич Лях, и предложил мне помещение в подвале одного из зданий, в котором находился его офис. После выпуска из училища, Валера командовал разведротой, был прекрасным аналитиком и настоящим тружеником. В 90-е годы окончил юридический факультет Военного института иностранных языков и сделал очень успешную карьеру на новом поприще ― вместе со своим партнером, тоже выпускником нашего училища, они создали юридическую компанию, которая обслуживала рад зарубежных автомобильных концернов. Довольно быстро Валерий Витальевич стал богатым человеком, но совершил ту же самую ошибку, что и многие другие наши ребята, когда-то ходившие в погонах. И не умевшие жить только для себя.

Вместо того чтобы спокойно и безбедно жить в Германии, где у него была не только квартира, но и своя гостиница, он продал всю свою зарубежную недвижимость. И выкупил одну из подмосковных фабрик, находящуюся в полной разрухе. Купил за границей современное оборудование, отправил в Италию на обучение рабочих и наладил на этой фабрике производство чулочно-носочной продукции. Но не совсем обычной продукции… Как выпускник общевойскового училища, он прекрасно знал, что комбинезоны, носки и перчатки из негорючих материалов на войне могут спасти жизни экипажей танков, боевых машин пехоты и самоходных артиллерийских установок. Да, и влагонепроницаемые носки для наших военнослужащих тоже лишними не будут. Поэтому под его непосредственным руководством технологи разработали материалы для изготовлений негорючих, влагонепроницаемых и даже с охлаждающим эффектом носков и перчаток, которые в дальнейшем использовались бойцами наших спецподразделений и частных военных компаний.

Недалеко от метро Белорусская на 1-й Тверской–Ямской улице у Валерия Витальевича был офис, в котором размещались бухгалтерия и отдел сбыта фабрики. И был пустой подвал, в который он и предложил мне перебраться. Это было очень своевременное предложение. И место было очень хорошее. Единственное, сначала нужно было сделать в подвале хотя бы косметический ремонт.

С детства, вместе с отцом мы делали не только скворечники, но и строили, и регулярно перестраивали нашу дачу. Да и ремонт квартиры всегда делали своими руками. Но после того как в старших классах на занятиях в учебно-производственном комбинате я получил разряд плиточника, отец сказал, что кафельную плитку теперь я буду укладывать сам, без его помощи. Так что ремонта я не боялся. Тем более что я был не один, а у меня в помощниках были племянник и племянница. И вскоре ремонт был завершен. Я оставил свою однокомнатную квартиру племяннице, у которой вскоре родилась дочка, а своей квартиры не было. Сам же перебрался в подвал.

Поначалу я занимался в своём подземном царстве только массажем. Но одна моя знакомая убедила меня открыть в подвале небольшой женский клуб. Идея с мужским клубом мне едва бы понравилась, а против женских или совместных клубов я никогда ничего не имел. Так что вскоре мы открыли клуб «Ламира», в котором организовали кулинарные и танцевальные курсы, курсы иностранных языков, консультации психолога и школу молодых мам. Я же проводил курсы самообороны для женщин и занимался массажем со своими пациентками. У нас было всего три комнаты. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

Со временем подвал обживался, становился по-настоящему уютным и гостеприимным. И нам уже становилось немного тесновато с нашими новыми идеями и образовательными курсами, которые мы планировали проводить. Вскоре ко мне обратились две постоянные посетительницы нашего клуба: одна ― супруга члена Совета Федерации, вторая ― депутата Госдумы, с предложением перебраться на новое место. На Старой Басманной улице у них в собственности был какой-то особняк, который пустовал без дела. И они предложили перебраться туда.

Условия были простые: арендную плату платить не нужно. А нужно, чтобы наш клуб работал на их территории. Предложение было довольно заманчивым: всё-таки подвал не место для длительного времяпровождения. Да и помещений там будет явно побольше, чем у нас. Непонятно было, зачем им это нужно? Так, для развлечения? Чтобы не ездить в наш клуб с Басманной на Тверскую и сэкономить на такси? Или для «галочки» в каком-нибудь отчете их супругов о проделанной ими работе. Как-то всё это было мутно. Если бы это мне предложили мои друзья, я бы не согласился, не раздумывая. Эти женщины не были моими друзьями. Я сказал, что мне нужно подумать.

Но подумать толком у меня не получилось. Позвонила сестра, сказала, что Сергея, её сына и моего племянника, сбила машина. И его отвезли в реанимацию. Состояние очень тяжёлое. Надо было ехать, спасать нашего Серёньку.

Моя знакомая, вместе с которой мы открыли клуб, сказала, что ждать моего решения она не будет. А завтра, вместе со всеми своими тренерами и преподавателями, переезжает на Старую Басманную. Это был её выбор. Я попросил лишь оставить на неделю одного тренера по танцам, чтобы не отменять запланированные занятия, благо, что их было двое. Но она ответила, что ей нужны оба тренера. Так что пришлось мне временно отменить все занятия в нашем клубе.  Не до них было.

За следующую неделю мы превратились с сестрой в зомби. Каждый день ходили с ней по одному и тому же маршруту: роддом, в котором лежала мой племянница ― больница, в реанимации которой лежал Сергей. Затем в магазин, чтобы купить что-нибудь из продуктов и отвезти их маме на дачу. И лишь после этого возвращались домой. 1-го сентября у нас в семье было пополнение, у сестры родилась дочка ― солнышко, наша надежда и радость. По словам врачей, Сергею становилось лучше, хотя в сознание он еще не приходил. И у нас появилась надежда…

8 сентября Сергея повезли на операцию. Но не довезли… На следующий день, 9 сентября был мой день рождения. С тех пор я его не праздную.

Когда после похорон я вернулся в Москву, мне позвонила соучредительница нашего клуба. Сказала, что женщины, которые предложили мне перебраться на Старую Басманную, узнав, что я не приеду, немного изменили первоначальные условия. И ей не потянуть ту арендную плату, которую они озвучили. Попросила разрешение вернуться. Но, как говорится, нельзя войти в одну реку дважды. Да, и не до женских клубов мне тогда было.

На душе была какая-то пустота. Чтобы справиться с ней, я засел за написание романа «Тайны Афганистана, посвященного потомкам воинов Александра Македонского, носителям знаний и традиций Древней Эллады, осевшим на древнем Шелковом пути в четвертом веке до нашей эры.

Мой афганский контакт Шафи не раз рассказывал мне о том, что у нас под Баграмом, много веков назад располагалась Кавказская Александрия (в древности Гиндукуш тоже назывался кавказскими горами), основанная Александром Македонским. Что на горе Тотахан, на которой размещалась моя сторожевая застава, прежде, наверняка, находился сторожевой пост его воинов. И в те времена Прометей ещё не был легендарным героем, а был обычным воином – хотя одним из лучших. И не огонь он принес местным племенам, а знания, секреты ремесел и зодчества. И орёл, который клевал его печень много веков назад, хорошо известен и нашим воинам. Зовут его гепатит...

Почему-то у меня из головы не выходило, как в мае 1987-го года, когда нам предстояло работать на пакистанской границе в районе Алихейля, наш командарм, генерал Борис Всеволодович Громов встречался со старейшинами племени, проживающего на Древнем Шелковом пути. Он договаривался о том, чтобы они пропустили через свои земли нашу армейскую группировку. Никогда прежде я не слышал, чтобы кто-то из наших военачальников кого-то об этом просил. Обычно разрешение нам не требовалось. Но после этого я начал уже более внимательно смотреть на Древний Шелковый путь, по которому задолго до нас, проходили не только путники, но и воины. И именно об этих воинах, их традициях и обычаях мне почему-то захотелось написать роман «Тайны Афганистана» в то время, когда ничего писать совершенно не хотелось.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...

Когда я был маленьким, отец часто повторял, что в жизни мужчина должен сделать то, что должен. Но не только построить дом, воспитать сына и вместе с ним посадить дерево, а хотя бы чуточку больше. Ведь настоящие мужчины должны делать больше, чем им по силам. Поэтому у меня получилось немного перевыполнить задание Сан Саныча и написать не только «Шелковый путь», а еще и книгу о том, чем я занимался в Польше, помимо обучения польских курсантов.

Сделать это было не так уж и сложно. Ведь говорят, что отдых – это смена деятельности. Так что, когда я уставал работать над «Шелковым путем», я отдыхал, работая над «Польской командировкой». В перерывах занимался со своими пациентками. И всегда находил парочку минут для того, чтобы сделать небольшую зарядку для улучшения зрения (стандартные упражнения, которых множество в интернете: различные вращения зрачками, концентрация внимания на разноудаленных предметах и т.д.) ―  без них за компьютером долго я бы не проработал.

Писательство было для меня новой сферой деятельности. И я смутно представлял, как здесь всё устроено. Да, в пятом классе мне предложили записаться в кружок юных корреспондентов, который вёл главный редактор нашей клинской «Серпушки» (газета «Серп и молот») Владимир Васильевич Архипов. На свой первый юнкоровский гонорар я купил билеты в кинотеатр «Гайдаровец» и организовал просмотр всем нашим классом румынского фильма «Даки». Гонорара немного не хватило, но я добавил рубль двадцать, которые должен был сдать за школьные обеды на неделю. Так что пришлось мне неделю посидеть на диете. Но зато денег хватило не только на тридцать билетов по 10 копеек, но и на тридцать фруктовых мороженых по 7 копеек.

Разумеется, фильм был про войну. И показывали его в учебное время. За то, что я сорвал урок, моего отца вызвали в школу. По логике вещей, после его общения с директором школы, меня с большим нетерпением ждал отцовский ремень. Но когда отец узнал, что кроме билетов, я купил и мороженое, он задал только один вопрос:

― Мороженое на всех или только для друзей?

Я ответил, что на всех, ведь весь класс был моими друзьями.

― Тогда ладно. Но больше в учебное время так не делай!

Так что ремня я не получил. И со второго своего гонорара купил только мороженое. На всех. А третий гонорар получил уже на выпускном курсе училища ― за свою статью в журнале «Агитатор ЦК КПСС», посвященную нашему училищу и ребятам из моего спортивного взвода. Эти деньги потратил в личных целях ― на пошив сапог-стояков и фуражки с высокой тульей, которые были визитной карточкой выпускников-кремлёвцев. До выпуска из училища нам оставалось менее полугода, а кроме Фрунзенской стипендии, других источников дохода у меня не было. Не у родителей же просить. Это был единственный раз, когда свой гонорар я потратил на себя.

Как обстоят дела с гонорарами у писателей, я не знал. Но наивно полагал, что раз мы живём теперь при капитализме, то любой общественно полезный труд в нашей современной России должен оплачиваться. Сан Саныч сказал, что это не так и с гонорарами сейчас всё очень просто. И вскоре я сам разберусь, кому и за что их платят.

По его словам, в Советском Союзе труд писателей приравнивался к труду учёных. И поэтому за свои книги они получали очень достойные гонорары, литературные премии и самые высокие государственные награды. После окончания Великой Отечественной войны, когда вся страна лежала в руинах, Иосиф Виссарионович Сталин подписал Постановление Совета министров СССР № 2542 от 15 июля 1947 г. об улучшении жилищных условий советских писателей. По этому постановлению выделялись земельные участки для ста дач размером до 50 соток на каждую дачу. И силами Министерства строительства военных и военно-морских предприятий на них строились дачи для писателей. По сути это были служебные дачи, но для писателей-участников и инвалидов Великой Отечественной войны они переходили в собственность. Профессия писателя в то время была почетной и высокооплачиваемой, потому что задачи они решали ― государственные.

― Так было раньше. А сейчас на всю страну наберётся лишь с десяток писателей, получающих большие гонорары, литературные премии и высокие государственные награды. Но профессии писателя официально у нас сейчас не существует, не существует тарифных сеток для оплаты нашего труда, нам не выделяются государственные дачи и квартиры. А раз нет такой профессии, то рассчитывать мы можем только на социальную пенсию, если у нас нет иной пенсии. Государственных издательств у нас сейчас тоже нет, а в коммерческих издательствах гонорар за книгу для большинства писателей соизмерим с размером социальной пенсией по старости. Большинство же военных писателей издают свои книги за свой счёт. Да, кстати, сколько лет у тебя ушло на сбор информации и на написание «Шелкового пути»?

Мысленно я начал загибать пальцы: полтора года подготовки к Афганистану, двадцать шесть месяцев в Афганистане, почти пять лет ушли на печать рукописи, год на исправление и перевод книги в цифровой вид.

― Почти десять лет.

― Вот и считай, что за это время ты заработал своим писательским трудом ноль рублей и ноль копеек. Точнее ушёл в минус. Ведь никаких гонораров ты не получил, но насколько я в курсе, уже издал свой «Шелковый путь». И вторую свою книгу, тоже?

― Да. Обе.

Интересно, откуда Сан Саныч узнал об этом? Действительно, как только я удалил из книг служебную информацию, на все своё выходное пособие в 25 тысяч рублей, которым Верховный главнокомандующий оценил двадцать пять лет моей службы, я напечатал их в ближайшей типографии. Вышло по 500 экземпляров. Все эти книги я предал в ближайшие районные и школьные библиотеки, в библиотеки воинских частей и учебных заведений. И, действительно, ушёл в хороший минус. Других сбережений за все годы службы сделать я не успел. А то, что получил за Афганистан, превратилось в цветные фантики в ходе денежной реформы. Но, как известно, в драке волос не жалеют. На Северном Кавказе уже который год шла война. А мои книги могли сохранить многие жизни. Поэтому ждать, когда их напечатают в каком-нибудь издательстве, я не мог.

― Саша, ты должен понимать, что наш опыт и наши знания нашим нынешним «вождям» не нужны. У них иные интересы. Поэтому мечтать о больших гонорарах, правительственных наградах и государственной поддержке нам не стоит. И рассчитывать мы можем только на свои силы, на помощь наших друзей и единомышленников.

― Но раз наши книги не нужны нашей нынешней стране, какой смысл их писать?

― Такие книги, как твой «Шелковый путь», многие жизни спасут. Вожди приходят и уходят, но пока есть, кому защищать нашу страну, у неё есть будущее. А будет некому защищать, то и страны нашей не будет. И то, что ты напечатал и передал свои книги в библиотеки, это правильно. Но нам нужно, чтобы их читали не только у нас, но и в зарубежных странах. Ведь, если мы перестанем работать на их территории, нам придётся воевать на своей.  Подумай, как это сделать.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...

Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ.Гл. 23. Первая книга

Вернувшись домой, я был в полной растерянности. То, что в книге не стоило рассказывать о методике подготовки и о деталях нашей работы, я догадывался. И, разумеется, об этом старался не писать. Но что секретного было в системе управления огнём, которую я разработал в Афганистане много лет назад, мне было не совсем понятно. Ведь я тогда был обычным лейтенантом, командиром сторожевой заставы, расположенной на горе Тотахан в 10 километрах южнее Баграма, у которого в подчинении было около сорока бойцов. И которому только на днях исполнилось двадцать два года. Ну, может быть, не совсем обычным. Все-таки полгода дополнительной разведподготовки в училище и год в батальоне резерва (акклиматизация, горная подготовка, стрельба на горном стрельбище и вождение боевой техники на горном танкодроме были явно нелишними для многих из нас, да и исполнение мною обязанностей помощника начальника оперативного отделения дивизии, а позднее ― начальника разведки бикровинского танкового полка во время его развертывания в Каракумах), были, по сути, очень хорошей школой подготовки к войне. Школой, научившей думать, успешно решать, поставленные задачи, проявлять разумную инициативу и беречь своих бойцов.

В сентябре 1986-го года в баграмский инфекционный госпиталь, в котором я лежал с тифом, привезли моего ротного с гепатитом. В результате, на моей заставе за старшего остался начальник станции радиоперехвата, старший прапорщик из разведбата. Но у него были свои задачи. По приказу ротного мне пришлось сбежать из госпиталя. Передвигаться по заставе у меня тогда получалось с большим трудом. Вместо семидесяти килограммов весил чуть больше сорока. От слабости ветром качало. И в случае нападения на заставу толку от меня было мало. Так что пришлось мне срочно придумывать систему управления огнем, которая будет максимально эффективной, но не слишком трудозатратной для меня.  

За «основу» этой системы я взял трубу зенитную командирскую, стоявшую на первом посту. Благодаря ей, был решен вопрос с точным целеуказанием, как днем, так и ночью. К ТЗК «привязал» прицелы и угломеры танка, БМП и миномета, стоявшего на закрытой огневой позиции. Организовал взаимодействие с минометной батареей нашего батальона и с соседними заставами нашей роты, уточнил им огневые задачи в случае нападения душманов на каждую из наших застав. Скрытые подступы к заставе мы прикрыли минометом (на основном заряде туда можно было оперативно отправить десяток мин) и управляемыми МОН-50.

Немного погонял своих бойцов, потренировал их в работе боевых троек и взаимодействии друг с другом. А ещё немного злоупотребил информацией, полученной на станции радиоперехвата и от своих агентурных контактов. В результате, у меня получились очень красивые карточки огня 8-й сторожевой заставы и всех огневых средств, на которых было много всяких, разных целей и цифр. Благодаря этому мы стали воевать не против неких абстрактных душманов, а против вполне конкретных главарей банд. И вскоре обстрелы наших застав, баграмского аэродрома и штаба дивизии из нашей зоны ответственности вдруг прекратились. Да и в нашей роте больше не было потерь.

В общем, я сделал то, чему нас учили в военном училище и, что обязан делать любой командир. Ну, разве что, еще проявил немного инициативы и творческого подхода. Так и это тоже есть в обязанностях любого командира, который должен не просто исполнять приказы вышестоящего командования и быть для своих подчиненных настоящим лидером, но и старшим товарищем.

За успешную работу по снижению потерь среди личного состава меня вскоре наградили двумя рулонами рубероида, которые очень пригодились нам при строительстве бани и столовой. А за то, что я немного злоупотребил информацией, полученной со станции радиоперехвата, получил «втык» от начальника разведки дивизии. Но это дела житейские. Без втыков что за служба?!

Да, новая система управления огнем заставы получилась интересной и довольно эффективной. Но это было так давно. Что в ней могло быть секретного? Сама логика её построения, которая в связке с нынешними огневыми и техническими средствами, возможностями разведки и наблюдения, могла бы очень пригодиться и в современном бою? Так логика была простая: стрелять не туда, где никого уже нет, а по «центрам принятия решений». И «стрелять» не только из оружия, но и используя иные рычаги воздействия. И ещё до того, как какие-нибудь неправильные решения будут там приняты. Потому что древнекитайский принцип «канализации» (направлять усилия противника в нужном тебе русле), никто ещё не отменял. И едва ли он когда-нибудь устареет.

Или нужно убрать информацию о нашем самом секретном оружии? Да, я окончил школу без четверок в аттестате и ещё до выпускных экзаменов был зачислен в МАДИ и МГУ, в военном училище был Фрунзенским стипендиатом. Но моих заслуг в этом было мало, всё это было возможным лишь благодаря тому, что мои родители с детства прививали мне привычку к труду и творчеству, а учителя и преподаватели – любовь к своим предметам и учебе. И в Афганистане я мог быть каким угодно крутым командиром, но без наличия на моей заставе переносной станции наземной разведки ПСНР-5, станции радиоперехвата, экспериментальной трубы зенитной ТЗК-20 (штатные были с 10-кратным увеличением), разнообразных видов вооружения (танка, БМП, миномета, ПКП ― пулемета крупнокалиберного пехотного и т.д.), без полутора лет дополнительной подготовки, без помощи и поддержки со стороны офицеров, прапорщиков и моих сержантов, без умения советоваться с подчиненными и проводить «мозговой штурм», работать в команде, дружить и помогать друг другу, у меня не получилось бы не только придумать эту систему управления огнём, но и сохранить жизни моих бойцов.

Потому что нашим самым главным оружием было и всегда будет наше единство ― единство государства и народа, людей разных национальностей и вероисповедания, армии и тыла. Согласие в наших семьях. И умение ребят и девчат, живущих не только в нашем дворе, дружить, помогать и защищать друг друга. Это не просто громкие слова, которые любят произносить многие. Это народная мудрость, которую передали нам наши отцы и деды.

И даже то, что кроме новинок техники и вооружения, которые «обкатывают» на любой войне, у нас появились экспериментальные горные ботинки с литой подошвой, легкие и прочные, экспериментальные плащ-палатки и письма, которые писали студентки Московского государственного педагогического института моим разведчикам ― всё это было для нас, солдат и офицеров, очень важно. Важно, что о нас думают, заботятся и помнят. Всё это делало нашу Советскую армию не просто сильной, а непобедимой. И именно этого оружия в первую очередь будут стремиться лишить нас наши враги.

Но убрать из книги «лишнюю» информацию не было главной проблемой. Передо мной лежала толстенная стопка бумаги формата А4. И меня в голове не укладывалось, как я умудрился всё это напечатать на печатной машинке. Да, удалить информацию «для служебного пользования», немного «замести следы» и сделать книгу более художественной, в принципе было не сложно. Но, как это сделать чисто технически? Перепечатывать её заново?

И тут произошло совершенно неожиданное. На выручку пришли мои бывшие студенты-мифисты. Я уже не работал в МИФИ, но со многими из наших ребят у меня сохранились не просто хорошие, дружеские отношения, а какая-то почти мистическая связь. Я никогда не умел ничего просить для себя. Но на очередной мой день рождения они сделали мне самый замечательный и очень нужный подарок ― собрали своими руками компьютер, подарили монитор, клавиатуру, мышку и даже коврик для мышки. Печать на клавиатуре было гораздо проще, чем на печатной машинке. И исправлять текст, тоже. Этот подарок был настоящим чудом, кардинально облегчившим мою работу над книгой!

Сан Саныч подсказал мне, что рассказы, повести и романы ― это художественные произведения, допускающие вымысел автора. И я пишу роман, а не мемуары, поэтому могу не ограничивать себя в полёте фантазии. Ничего придумывать мне не хотелось, поэтому кое-что я удалил, а некоторые реальные события просто немного переместил во времени и в пространстве.

Но самое главное, теперь «Шелковый путь» был не на бумаге, а на дискете. И его можно было не только редактировать без особого труда, но и выложить в Интернет. Сан Саныч сказал, за Интернетом большое будущее и практически безграничные возможности. И нам нужно начинать учиться работать именно там.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...

Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ. Гл. 21. Профессиональная деформация

После того, как мы с сестрой привезли маму из больницы на дачу (от переезда в квартиру мама отказалась категорически), она быстро пошла на поправку. Понятно, что, когда ты живёшь не в квартире, а в своём доме, у тебя много дел по хозяйству. А когда у тебя много дел, то и болеть особо некогда. К тому же, мама всегда была настоящей труженицей, а те, кто привык трудиться и выздоравливают быстрее.

Зимой, когда я приезжал её проведать, издалека видел дым над печной трубой. От этого дыма тепло становилось на душе. Значит, мама ходит. И готовит мне самые вкусные на свете блины, пироги или булочки.

После увольнения из института у меня появилось довольно много свободного времени для работы над моим романом. Да, поначалу я просто перепечатывал свои дневниковые записи. Хотя прекрасно понимал, что получается какая-то ерунда, а не книга. Но однажды ко мне приехала моя пациентка, супруга одного из наших мифистов, с которым мы дружили еще с 90-х годов. Она жила за границей, но регулярно приезжала на массаж не потому, что что-то болело, а для того, чтобы не болело. И не отвлекало её от хороших и важных дел.

― Александр Иванович, муж мне все уши прожужжал про ваши занятия в институте. Как бы мне хотелось на них попасть!

Желание это было легко исполнимым. Достаточно было лишь сходить на ближайший блошиный рынок, купить машину времени, выставить на ней нужные даты и часы. Но она не искала лёгких путей в жизни и, сославшись на то, что в стране, в которой они сейчас живут, мало хороших и интересных русскоязычных книг, попросила мена написать несколько рассказов о моей службе. А как я уже говорил вам, мой отец всегда учил меня не отказывать красивым девушкам…

Это позднее Глеб Бобров посоветует мне посмотреть мультфильм «Овцы» («Oh Sheep!»), в котором нет ни одного слова, но изложена вся структура рассказа с препозицией, завязкой сюжета, кульминацией и многими другими мудрёными вещами. Сан Саныч объяснит это гораздо проще, на примере обычного двугорбого верблюда, у которого есть нос, морда, шея, два горба, огромная попа и весёлый хвостик, в качестве хэппи-энда. И есть главный герой, который должен прокатиться на этом верблюде, но только сам. Потому что никто, кроме него, с этим верблюдом не справится.

А мой друг, профессор МГУ Юрий Дмитриевич Нечипоренко, расскажет об умении кратко излагать свои мысли. И тогда я уже буду в общих чертах представлять, как пишутся книги (https://vk.com/@alexandrkartsev-kratkii-kurs-voenpisa).

Но это будет ещё не скоро. А пока, начиная с того же вечера я начал писать по небольшому рассказу, чтобы успеть закончить его к очередному сеансу массажа. Не зная, как писать книги, я просто начал переносить на бумагу свои дневниковые записи в виде мысленного рассказа для вполне конкретного человека. И дело пошло!

После этого писать «Шелковый путь» стало гораздо легче. И он постепенно начал превращаться в нечто похожее на роман, а не на служебный отчет. Так что вторая часть книги писалась гораздо быстрее первой. Но на написание «Шелкового пути» у меня всё равно ушло около пяти лет. Когда я отнёс свою рукопись Сан Санычу, был уверен, что времени для отправки её в корзину понадобится гораздо меньше. Ведь чудес не бывает. Возможно, какой-то рассказ у меня бы и мог получиться. Но чтобы с первого раза получился целый роман, это было исключено.

Сан Саныч не спешил с ответом. Я уже начинал волноваться. Видимо, у меня ничего не получилось, и он не торопится меня расстраивать? Но примерно через месяц ко мне в гости приехал контр-адмирал Ясеновенко Виктор Григорьевич, в недавнем прошлом заместитель начальника кафедры оперативного искусства ВМФ Военной академии Генерального штаба. При виде его я начал готовиться к разносу и девятому валу, но совершенно неожиданно для меня, Виктор Григорьевич сказал, что книга у меня получилась интересная и полезная. Но издавать её придётся под грифом «Для служебного пользования».

Такой вариант меня никак не устраивал. И я почему-то думал, что он не устроит и Сан Саныча. Понятно, что Виктор Григорьевич мыслит с армейской точки зрения, но Сан Саныч работал на более высоком уровне. Я созвонился со своим шефом и договорился с ним о встрече. Я не сомневался, что Сан Саныч, который помимо своей работы в Военном отделе, был известным писателем и одним из руководителей Воениздата, в отличие от Виктора Григорьевича, непременно раскритикует мою книгу. К счастью, этого не произошло.

― Молодец, хорошая книга у тебя получилась. А что думаешь насчет предложения нашего адмирала?

― Если книга выйдет под грифом, то будет храниться в секретке. Едва ли о ней вообще кто узнает и очень мало, кто прочитает. Толку от неё будет ноль. ― За все годы своей службы я действительно не встречал офицеров, которые по своей доброй воле ходили в секретку, чтобы просто почитать там какие-нибудь документы, не относящиеся к их служебной деятельности. Если, конечно, они не были вражескими шпионами.

― Правильно мыслишь. Эта книга нам нужна для решения более серьезных задач, чем просто пылиться на книжной полке. Поэтому придётся тебе её переделывать. Убрать некоторые профессиональные моменты и заменить их на художественные. Сам понимаешь, не только о нашей внутренней кухне, но даже о разработанной тобой в Афганистане системе управления огнем заставы пока можно писать только под грифом. Да, этому нужно обязательно учить в военных училищах и академиях, но выкладывать в открытый доступ такую информацию ещё рано.  Чего нос повесил? Писателю чтобы написать хорошую книгу, приходится не раз её переписывать. Так что принимайся за дело.

Да, я понимал, что первый блин, как правило, получается комом. Но где-то в глубине души надеялся на чудо. На то, что первая же книга у меня станет бестселлером и будет тепло встречена читателями. Ведь я потратил на неё столько сил и труда! Но оказалось, что рождение кого-то или чего-то ― это не итог, а лишь начало большой и серьезной работы для того, чтобы из «новорожденного» получилось что-то толковое. И прежде нужно самому многому научиться, чтобы было чем поделиться не только со своим "новорожденным", но и с другими.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...