Как я выжил после ядерной войны

Глава первая: Беги

Этот день не предвещал ровным счетом ничего. Я, Артем, допивал вечерний чай, смотрел в окно на привычные березы во дворе и думал о том, что завтра надо будет поменять стойку в машине. Из кухни доносился знакомый, уютный звук – Лена, моя жена, жарила картошку с лучком. Пахло домашним, безопасным. Сережа, наш двенадцатилетний, что-то грохотал в комнате, вероятно, снова строя свою крепость из книг и стульев.

Идиллия лопнула в одно мгновение. Не с воя сирен, а с тихого, надтреснутого голоса из телевизора. Голос был незнакомый, официальный и насквозь фальшивый от ужаса. Он говорил что-то про «ответный удар», «неприемлемый ущерб» и «обращение к народу». Потом картинка пропала. На экране повисла мертвая пиксельная сетка, а потом синее поле с надписью «НЕТ СИГНАЛА».

Я застыл с кружкой в руке. Мозг отказывался понимать. Лена выглянула из кухни, вытирая руки о полотенце.
«Что там? Оперу снова сбивают?»
«Выключи», – выдавил я. – «Просто выключи».

Но выключить уже было нельзя. Дверь в квартиру распахнулась так, что ручка вмятина в штукатурке. На пороге стоял Игорь, брат Лены. Лицо у него было серое, как пепел.
«Ты видел?» – хрипел он, не здороваясь. – «По всем каналам… потом все погасло. Оля на соседний этаж сбегала – у них тоже. Ничего нет».
За его спиной маячила его жена, Оля. Она прижимала к груди авоську, туго набитую банками с солеными огурцами. Абсурдная картинка, которая врезалась в память навсегда.

Решение пришло не из разума, а из глубин живота, инстинктивное и неоспоримое.
«Собираемся. На дачу. Сейчас же».
Лена уставилась на меня: «Артем, что ты… может, просто связь пропала?»
«Связь не пропадает у всего мира одновременно! – рявкнул я, и сам испугался своей злости. – Собирай Сережу. Еда, вода, теплые вещи, аптечка. Без разговоров».

Началась не сборка вещей, а какая-то сюрреалистичная давка. Я, как робот, таскал в прихожую мешки с крупой, консервы из кладовки. Лена, с трясущимися руками, совала в сумки детские вещи, фотографии, документы. Сережа, испуганный нашим молчаливым ажиотажем, устроил первую панику:
«Пап, а я «Лего» возьму? Пап, а зачем мы уезжаем? Я завтра с Витьком гулять хотел!»
«Бери что хочешь, только быстро!» – огрызнулся я, и тут же пожалел, увидешь, как у него задрожала нижняя губа.

Нужно было забирать остальных. Машина уткнулась в первую пробку уже на выезде из нашего квартала. Люди не знали, куда ехать, просто ехали, создавая хаос. Где-то вдалеке, на западе, небо светилось грязно-желтым заревом. Это был не закат.

Первыми забрали мою мать, Галину, и ее мужа Виктора. Виктор, отставной капитан, встретил нас уже у подъезда с вещмешком за плечами и своей знаменитой охотничьей «тулкой» в чехле.
«В городе делать нечего, – коротко бросил он. – Стало тихо. Это самое страшное».
Мама плакала, прижимая к себе кота в переноске: «Куда? Зачем? Может, переждем…» Но Виктор просто взял ее за локоть и твердо посадил на заднее сиденье.

Самым тяжелым был дом родителей Лены, Николая и Валентины. Тесть встретил нас на пороге с видом полного недоумения.
«Артем? Что за суета? По телевизору помехи, у меня сердце шалит, а вы тут с чемоданами».
Я попытался объяснить, но слова «война», «удар», «радиация» повисали в воздухе, не долетая до его сознания. Он прожил всю жизнь в этом доме, пережил девяностые, и его мир не мог рухнуть из-за какой-то помехи в телевизоре.
«Мы никуда не поедем, – заявил он твердо. – Это провокация. Надо ждать указаний».
Конфликт нарастал. Лена умоляла, я кричал, что у нас нет времени. Сломала его не наша истерика, а тихий голос Сережи, который спрятался за мою спину:
«Дедусь, пожалуйста. Я боюсь. Поедем с нами».

Старик посмотрел на внука, и что-то в нем надломилось. Он махнул рукой, пошел за своими таблетками. Валентина, уже одетая, молча гладила по голове Лену.

Последними подъехали Анна, моя сестра, с мужем Мишей и крошечной Лидочкой на руках. Лида, завернутая в пуховый платок, крепко спала. На лицах Анны и Миша был один и тот же потерянный ужас.
«Бензина мало, – первым делом сказал Миша. – На заправках давка, чуть не подрались за канистру».

Наш караван из трех машин – мой внедорожник, убитая «Нива» Игоря и микроавтобус сестры – пополз по дороге на дачу, как раненый зверь. В городе уже начался пожар хаоса. Горел автосалон. В окнах супермаркета «У дома» мелькали фонарики, слышался звон бьющегося стекла. Кто-то уже тащил на себе коробки с техникой, абсолютно бесполезной в новом мире. Мы проезжали мимо, и я ловил на себе их пустые, голодные взгляды. Мы были для них такими же мародерами, просто уезжающими в неизвестность.

В машине царила гнетущая тишина. Включили радио. Из динамиков лилась какая-то дикая смесь: патриотический марш, потом истеричный голок какого-то выжившего радиолюбителя: «…Кемерово не в списке, повторяю, не в списке, но волна… идет с запада… радиация…» – писк, и снова мертвая тишина. Лена резко выключила.
«Хватит, – прошептала она. – Не могу».

Конфликт прорвался на пустынной лесной дороге. Игорь, который ехал за нами, вдруг резко сигналил и выскочил из машины.
«Все! – кричал он, подбегая к моему окну. Его глаза бешено блестели. – Мы едем не туда! Надо в городе остаться, скооперироваться с другими! На даче нас как крыс переловят!»
«В городе через три дня начнется резня за банку тушенки! – парировал я, тоже вылезая. – У нас есть дом, колодец, земля!»
«Земля! – истерично засмеялся Игорь. – Ты думаешь, мы фермеры? Мы все сдохнем с голоду первой же зимой!»
Наш спор прервал Виктор. Он вышел из машины, и его спокойный, командный голос прорезал ночь:
«Игорь. Твоя жена плачет. Твой страх понятен. Но сейчас мы – одно целое. Разделимся – умрем. Вопрос закрыт. Садись за руль».
Игорь что-то буркнул, но послушался. Авторитет бывшего военного в экстренной ситуации сработал безотказно.

Когда мы наконец свернули на знакомую, ухабистую колею, ведущую к нашему дому, что-то внутри сжавшееся наконец разжалось. Не стало безопасно – стало тихо. Темнота леса была плотной, почти осязаемой. Мы вышли из машин. Воздух пах хвоей, прелой листвой и свободой. Лида проснулась и тихо заплакала. Анна начала ее укачивать, бормоча что-то нежное.

Дом стоял темным, холодным силуэтом. Он ждал.

Первая ночь. Мы, взрослые, сидели на кухне при свете коптилки. Виктор расстелил карту. Николай, наш тесть, все еще бормотал: «Это ошибка, завтра все наладят…» Но его уже никто не слушал. Мы пили холодный чай из термоса и делили мир на «до» и «после».
«Завтра, – сказал я, глядя на потрескивающий фитиль, – начнем с забора. Потом инвентаризация. Потом…»
«Потом посмотрим, – перебил Виктор. – Главное – сегодня мы вместе. И мы дома».

За окном, в той стороне, где остался город, небо было черным-черно. Ни одного огонька. Только ветер, холодный и чужой, шелестел листьями, принося с собой далекий, едва уловимый запах гари.

Цивилизация кончилась. А наша история, история большой семьи, загнанной страхом в маленький дом у леса, только начиналась. И никто из нас не знал, что будет завтра.