Корни советско-саудовского сближения уходят в геополитический вакуум, образовавшийся после распада Османской империи. Великобритания, стремясь консолидировать свое влияние на Ближнем Востоке, активно поддерживала Хашимитские династии в Ираке и Трансиордании, что создавало прямую угрозу для амбиций Ибн Сауда. СССР, чьи отношения с Лондоном после прихода большевиков к власти были крайне напряженными (а в 1927 году и вовсе разорваны), видел в саудитах естественных союзников в противостоянии с «британским империализмом». Огромную роль в установлении контактов между СССР и Ибн Саудом сыграли советские дипломаты Карим Хакимов и Назир Тюрякулов.

Татарин по происхождению, Карим Хакимов родился в 1890 (по некоторым данным, в 1892) году в Уфимской губернии. Получив исламское образование в медресе, он стал убежденным революционером. Его карьера в Народном комиссариате иностранных дел (НКИД) началась в 1920 году по рекомендации Валерьяна Куйбышева, который охарактеризовал его как «наиболее коммунистически выдержанного» среди работников-мусульман. Перед командировкой в Аравию Хакимов успел поработать консулом в Персии, где проявил выдающиеся способности.

В августе 1924 года Хакимов прибыл в Джидду в качестве генерального консула СССР. Он оказался в эпицентре войны: эмир Неджда Абдул-Азиз ибн Сауд вёл кампанию по завоеванию королевства Хиджаз. Получив от наркома иностранных дел Георгия Чичерина инструкцию сохранять дружественный нейтралитет ко всем арабам, Хакимов мастерски лавировал между враждующими группировками. В апреле 1925 года, воспользовавшись уникальной возможностью совершить малый хадж (умру) в Мекку, он лично встретился с Ибн Саудом — чего не удавалось ни одному немусульманскому дипломату. Эта встреча, по его донесениям, прошла исключительно хорошо.

Решающий шаг, определивший характер их отношений, Хакимов предпринял 16 февраля 1926 года. Узнав, что Ибн Сауд провозгласил себя королём Хиджаза и султаном Неджда, он на своём автомобиле под советским флагом проехал через зону боевых действий из Джидды в пустынную резиденцию короля, чтобы лично вручить ему ноту о признании. СССР стал первым государством в мире, признавшим новое королевство. Этот смелый и уважительный жест завоевал безоговорочное доверие и дружбу Ибн Сауда. За свои заслуги и влияние при дворе Хакимов получил от арабов почётное прозвище «Красный паша».

Назир Тюрякулов, казах, сменивший Хакимова в 1928 году, был не менее выдающейся личностью. Он получил блестящее образование, в совершенстве владел множеством языков, включая арабский, и был глубоким знатоком ислама. В отличие от многих соратников, он сохранил веру и даже в качестве советского руководителя в Туркестане перенёс выходной день с воскресенья на пятницу.

Тюрякулов не только сохранил, но и укрепил особые отношения с королевской семьёй. В 1930 году, несмотря на противодействие британцев, он стал дуайеном (старшиной) дипломатического корпуса в королевстве, что было важной символической победой СССР.

Период с 1926 по 1932 год стал золотой эрой ранних советско-саудовских отношений. Дипломатический диалог был невероятно активным и охватывал все ключевые направления. Обе стороны стремились ослабить британское доминирование в регионе. Советская дипломатия не только признала Ибн Сауда, но и видела в нем важную самостоятельную фигуру. Как отмечал нарком иностранных дел Георгий Чичерин в письме главному редактору «Правды», «Ибн Сауд давно перестал быть английским ставленником. Это теперь одна из крупных руководящих личностей Востока». Москва даже выступала посредником в улучшении отношений между Саудовской Аравией и соседними странами, такими как Турция и Персия.

В 1931 году под руководством Тюрякулова произошло ключевое событие в экономических отношениях - так называемая «бензиновая сделка». СССР поставил в Саудовскую Аравию 100 тысяч ящиков бензина и керосина в кредит на 150 тысяч долларов. Ирония заключается в том, что будущее «нефтяное королевство» в тот момент не подозревало о своих колоссальных запасах нефти и страдало от энергетической зависимости от Запада. Эта сделка помогла саудитам ослабить британское давление и стала практическим проявлением советской поддержки.

Несмотря на атеистическую идеологию, Москва была вынуждена обсуждать с Эр-Риядом вопросы, связанные с исламом, - от статуса вакуфного имущества мусульман в СССР до организации хаджа. Эти вопросы были крайне чувствительными для саудовской стороны и часто становились предметом торга.

Апогеем сотрудничества стал официальный визит наследного принца Фейсала ибн Абдул-Азиза в СССР в мае-июне 1932 года. 26-летний принц, будущий король, встречался с Михаилом Калининым, Вячеславом Молотовым и Климентом Ворошиловым (сам Сталин так и не встретился с принцем). Основной целью визита был запрос на крупный товарный кредит в 1 миллион фунтов стерлингов. Хотя кредит предоставлен не был (из-за нерешенных торговых споров и проблем с выплатой по «бензиновой сделке»), обе стороны оценили визит как успешный шаг на пути сближения.

Тюрякулов также курировал практические аспекты сотрудничества. В 1934 году в Саудовской Аравии была запущена первая автоматическая телефонная станция, подаренная СССР и установленная советским инженером. Первый звонок по этой линии состоялся между королём Ибн Саудом и самим Тюрякуловым.

Однако после 1932 года отношения СССР и Саудовской Аравии начали постепенно охладевать. Уход с поста наркома иностранных дел прагматичного востоковеда Георгия Чичерина и приход Максима Литвинова, ориентированного на Запад, привели к снижению интереса Москвы к «малоперспективной» Аравии.

Сближение тормозили и торговые ограничения. Саудовская Аравия, находясь под давлением Великобритании, долгое время не отменяла дискриминационные ограничения на советские товары и отказывалась подписывать договор о дружбе. Главным камнем преткновения стал вопрос о хадже: Эр-Рияд требовал гарантированной квоты в тысячу паломников из СССР ежегодно, что было идеологически неприемлемо для советского руководства.

В 1933 году саудовское правительство, отчаявшись получить кредит от СССР и европейских держав, заключило концессионное соглашение с американской компанией «Standard Oil of California» (предшественник ARAMCO). Это положило начало американскому нефтяному и политическому присутствию в королевстве, которое в стратегической перспективе вытеснило советское влияние.

Окончательный и катастрофический удар по отношениям нанес внутренний террор в СССР. В 1937 году, в разгар Большого террора, оба дипломата были отозваны в Москву. Назир Тюрякулов был арестован в июле 1937 года, обвинен в шпионаже и пантюркизме и расстрелян 3 ноября того же года. Карим Хакимов был срочно вызван из Джидды в сентябре 1937-го (по некоторым данным, король Ибн Сауд лично предлагал ему убежище, но Хакимов отказался), арестован в октябре и расстрелян в январе 1938 года.

Реакция короля Ибн Сауда была незамедлительной и крайне жёсткой. Он был потрясён и возмущён гибелью людей, которых считал личными друзьями. Когда в 1938 году Москва попыталась назначить нового посланника, Ибн Сауд категорически отказался его принимать, заявив, что не желает видеть в Джидде никого, кроме Хакимова или Тюрякулова. Формально миссия СССР в Джидде продолжала существовать до 1939 года, но после заключения советско-германского пакта о ненападении Саудовская Аравия, как и многие другие страны, разорвала дипотношения с СССР. Они были восстановлены только в 1990 году.

Разрыв отношений стал геополитической катастрофой для СССР. Уже через два месяца после расстрела Хакимова американские геологи открыли в Дахране крупнейшее в мире месторождение нефти. Лишившись доверия саудовского монарха и возможности диалога, Советский Союз навсегда упустил шанс участвовать в разработке саудовских нефтяных богатств. Концессия была предоставлена США, что заложило основу стратегического американо-саудовского союза и на десятилетия изменило расстановку сил в регионе и мире.

Если вам интересна история, особенно история колониализма и межвоенного периода, подписывайтесь на мой телеграм-канал - https://t.me/bald_man_stories

Плакат "Самогонщиков из деревни вон!"
Автор стихотворения: В. Маяковский.
Место издания: Москва.
Издательство: Красная Новь.
Год издания: 1923.

Сегодня у нас подборка раскрашенных фотографий посвященная жизни нашей страны в 1920-е годы.

Это десятилетие не просто страница истории, а клокочущий котёл перемен, где рождался, мутился и кристаллизовался новый мир. Страна, вырвавшаяся из цепей империи и прошедшая сквозь ад гражданской войны, голода и революции, пыталась стоять на ногах — шатаясь, но не падая. Давайте посмотрим, что происходило в это десятилетие.

Александр Родченко и Варвара Степанова в мастерской. Москва, 1924 год.

Александр Родченко и Варвара Степанова — не просто супруги, а неразрывный тандем советского авангарда, чьи имена навсегда вписаны в историю искусства XX века. Вместе они стали архитекторами визуального языка революционной эпохи, перекраивая не только живопись и графику, но и саму идею того, что такое «искусство».

Оба вышли из среды художников-конструктивистов, убеждённых, что искусство должно служить обществу, а не украшать салоны. Они отвергли «бессмысленную» живопись и превратили творчество в инструмент труда — будь то плакат, фотомонтаж, книжное оформление или промышленный дизайн.

Родченко стал пионером фотомонтажа и фотоискусства, введя в практику динамичные ракурсы, крупные планы и «захват кадра» — он снимал так, будто сам участвовал в событии.

Степанова, в свою очередь, сосредоточилась на текстиле и костюме как поле идеологической борьбы. Её геометрические узоры на тканях, «производственные костюмы» и книги-конструкции были призывом к труду, функциональности и коллективному образу жизни.

В 1920-е годы Родченко и Степанова работали плечом к плечу: создавали оформление для ЛЕФа (журнала Левого фронта искусств); проектировали агитационные киоски, плакаты и стенгазеты; экспериментировали с книгой как объектом — их издания были не просто читаемыми, а конструкциями, в которых форма выражала идею.

Камчатка, 1920-е годы.

Прачка на Москве-реке. Москва, 1926 год.

Призывная комиссия. Урал, 1923-1927 год.

Беспризорники. Владимирская губ., г. Муром, 1920-е.

Беспризорники в СССР в 1920-е годы — одна из самых трагических и масштабных социальных проблем раннего советского периода.

После Гражданской войны, голода, разрухи и массовых репрессий миллионы детей остались без родителей, крова и средств к существованию. По разным оценкам, к 1922 году в стране насчитывалось от 4 до 7 миллионов беспризорников — они скитались по городам и станциям, выживая как придётся: попрошайничеством, кражами, чёрной работой.

Они сбивались в «детские банды», возглавляемые более взрослыми лидерами. Жили в подвалах, на чердаках, в заброшенных зданиях и даже в канализационных коллекторах.

Советская власть поначалу недооценивала масштаб проблемы, но к середине 1920-х годов запустила масштабную программу борьбы с беспризорностью: создавались детские дома, трудовые колонии и коммуны, вводилась обязательная школьная запись, проводились «детские рейды» — милиция и комсомол ловили беспризорников на улицах и отправляли их в интернаты.

К концу 1920-х годов проблема беспризорности была в значительной степени решена.

Курсанты Егорьевской школы авиации. Рязанская губ., г. Егорьевск, 1921 год.

Красноярский край, 1925-1926 год.

Лагерь юных пионеров. Состязание в стрельбе из лука. Галич, 1929 год.

Речной порт в Нижнем Новгороде. Грузчики переносят ящики с промышленными товарами с речного склада на ярмарку, 1924 год.

1 августа 1924 года в Нижнем Новгороде открылась 3-я советская ярмарка, официально названная Всесоюзным торжищем.

Традиционная Нижегородская ярмарка, некогда одна из крупнейших торговых площадок Российской империи, прекратила существование в 1917 году. Попытка возродить её в 1918-м провалилась, а с 1919 по 1921 год ярмарка не проводилась вовсе.

Лишь в 1922 году, в условиях НЭПа, советские власти решили вернуть ярмарку к жизни. Открытие поручили организовать В. Малышеву, и с тех пор она ежегодно начиналась 1 августа.

Ярмарки 1922 и 1923 годов прошли в атмосфере относительной экономической свободы, но к 1924 году характер события изменился: лучшие торговые места заняли государственные оптовые организации, а частные специализированные лавки почти исчезли, уступив место кооперативным «универсальным» магазинам, где рядом продавали и колёса для телег, и дорогие кашемировые шали.

Особый размах придал открытию парад Нижегородского гарнизона. На торжище прибыли 176 персидских фирм, фактически захвативших всю колониальную торговлю ярмарки.

Однако, по воспоминаниям очевидцев, блеск прежней ярмарки утрачен: масштаб, разнообразие и международный колорит уступили место централизованной, упрощённой и идеологически выверенной торговле.

Окончательный приговор был вынесен 16 марта 1930 года — ярмарку ликвидировали как «социально враждебное явление», завершив почти двухвековую историю одного из символов российской коммерции.

Землянка в горах Сванетии. Грузинская ССР, 1928 год.

Обозы. Галич, 1928 год.

Книжный киоск. Галич, 1923 год.

"Пузырник" (волынщик), играющие на "пузыре" (волынке). Марий Эл, Звениговский р-он, Кокшамары д. (Маробласть, Звениговский кантон), 1925 год.

Шувыр (также шювюр, шувюр, шюббер) — традиционный марийский духовой язычковый инструмент, представляющий собой особую разновидность волынки. Он близок к чувашскому шапару и мордовскому пузырю, но отличается рядом уникальных черт.

В отличие от большинства волынок, которые шили из целой козлиной шкуры, шувыр изготавливался из бычьего пузыря — отсюда и его компактные размеры и более тихий, приглушённый звук.

Ещё одна особенность — отсутствие длинных басовых дудок, характерных для многих волынок. Зато игровая дудка у шувыра двойная, что придаёт тембру особую насыщенность.

Играют на нём не под мышкой, как на большинстве волынок, а держа перед собой, зажав инструмент между ладонями.Издревле шувыр звучал на языческих обрядах, сопровождал народные песни и танцы, вплетая свой голос в самую ткань марийской культурной памяти.

Открытие киоска Госбанка СССР в кинотеатре в Вятке, 1928 год.

Изба председателя правления Ларинского машинного товарищества Ипполитова. Смоленская губ., дер. Ларино, 1925 год.

На поляне, 1920-е.

Женщина-фотограф у "Метрополя". Москва, 1921 год.

Крестьянская изба. Владимирская губ., Муромский у., с. Петраково, 1920-е.

Николай Свищов-Паола в мастерской, 1920-е.

Урок в школе грамоты при рабочем клубе «Красная звезда», 1923 год.

Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.