Серия «Литдушнильство»

А у меня тут случилось страшное. Иссяк Урфин Джюс - в смысле, закончились книги о нём, о которых я хотела поговорить. И вот я думала-думала - о каком бы ещё легендарном персонаже и книгах про него накидать тут всякого... А потом плюнула и решила, что нет, не зря я тут уже размещала посты по киношным кардиналам. Время делать про литературных! Потому что ну...

Да-да-да, распространённый мем, знаю. Но фишка в том, что мне Ришелье нравился сразу, без всяких там признаков взросления. И да, наверняка тем, кто читал роман Дюма о мушкетёрах, заметно, что и автору там вполне себе нравится кардинал. Он государственник, ловкий кавалер, хороший стратег, вот разве что влюблён в Анну Австрийскую и потому иногда действует как влюблённый мужчина. Под конец Ришелье и вовсе жалует Д`Артаньяну документ о возведении в чин лейтенанта королевских мушкетёров, и вот уже храбрый гасконец падает к ногам кардинала.

Но всё-таки Дюма при написании романа пользовался ну вот прямо такими не очень источниками про кардинала в том числе. И хорошо это осознавал, и чувствовал, что о личности такого масштаба написать настолько мало – как-то несолидно. Потому решил написать роман, в котором о кардинале было бы побольше – и написал «Красного сфинкса».

Вернее, не дописал. А что у него получилось, мы посмотрим.

Предупреждения. В тексте есть спойлеры к роману. В тексте есть спойлеры к французской истории. В тексте есть душнильские рассуждения автора-душнилы.

Итак, роман публиковался и писался в 1865-1866 гг., за 4 года до смерти Дюма. Поскольку Дюма писал он его уже под конец жизни, еженедельно составлять главы ему уже было трудненько. Кроме того, роман носил подзаголовок «Граф де Море», из чего следует, что автор так и не определился – о ком писать роман и в какую сторону копать. По этим и другим причинам роман остался недописанным – и это, как по мне, потеря потерь. потому что Ришелье в самом расцвете его могущества и величия – ну просто вот загляденье.

Если бы только ещё не мешали смотреть на эту красоту всякие другие персонажи.

Мне кажется, это вообще очень характерно для Дюма. Он прекрасно выстраивает основную линию исторически-авантюрного романа… а потом внезапно вспоминает, что надо бы добавить психологии, ну или любовной линии. И как учнёт чудить, сил никаких на него нет. То у него Монте-Кристо вместо того, чтобы взять и злобно замстить по-голливудски, мается прокрастинацией и увязает в рефлексии. То у него линия графини де Монсоро и Бюсси начинает вклиниваться в линию Шико и короля, хотя очевидно же, кто в книге главный (шутка. Хотя...)! В общем, водится за Дюма такое – накидывать персонажей и увязать во второстепенных сюжетах.

И тут это во всей красе. Тут у нас и линия дворянина Латиля и маркиза Пизани. И линия королевы, которой хочется наследника, но чот король его не торопится делать. И граф де Море, которого Дюма рассматривает как очевидного будущего отца для Короля-Солнце. И всякое-разное историческое и любовное, которое тоже местами влезает, ходит, разговаривает, отвлекает и бесит.

Потому что там нет Ришелье. Хотя Ришелье часто связывает эти линии воедино, мелькает тут и там зловещей тенью, и о нём все так или иначе разговаривают. Но это что – вот когда он появляется сам, тогда начинается самая мякотка.

Это вот ТОТ САМЫЙ РИШЕЛЬЕ. Про которого все, кто уловил масштаб фигуры в «Трёх мушкетёрах», хотели начинаться до мантий кардинальских в глазах. Хитроумный и благородный, сентиментальный и тщеславный, гордый и милосердный, снисходительный и безжалостный – и всё это одновременно, в упоительной и прекрасной смеси. Кажется, Дюма действительно хотел с одной стороны – показать кардинала «в домашнем халате», а со второй – рассказать о том, какую невероятную ношу тащил этот человек и сколько на нём всего лежало. Правда, сдобрил это Дюма уже чересчур большой дозой любви, так что временами тут кардинал превращается в оракула и начинает афоризмами разговаривать. Однако ладно, можно простить.

Зато здесь есть прекрасное описание кардинальских близких. И племянница г-жа де Комбале, обожающая дядюшку. И секретарь Шарпантье. И шифровальщик Россиньоль, и «серый кардинал» отец Жозеф, и бравый Кавуа с неразлучной жёнушкой и с кучей детей. И общение со всеми персонажами выписано просто отлично. Особенно с жёнушкой Кавуа, поскольку там просто бездна юмористических моментов. Прописаны и литературные моменты, введён Буаробер, есть Ротру и Корнель – словом, повидать кардинала вот так, в неофициальной обстановке, когда он тепло общается с приближёнными, очень и очень здорово. Ему бы котиков ещё, а то о них-то особо и не упоминается.

Но кардинал, конечно, не только сидит в халате и сочиняет стихи. Роман начинается в 1628 г., значит, впереди – война за Мантуанское наследство. И Ришелье по уши занят политикой, придворными интригами, детективными расследованиями. Он сговаривается, заслушивает агентов, читает расшифровки писем, вырабатывает стратегии и шпионит вообще ну вот за всеми, потому что на службе у него – все носильщики портшезов, а ещё Марион Делорм. В какой-то момент кардинал решает выяснить – по чьему приказу убили Генриха IV, и он начинает рыть как всамделишный детектив. Даже отправляется в женский монастырь вытаскивать оттуда давным-давно замурованную свидетельницу. Это очень сильная и одновременно трогательная сцена, где Ришелье появляется как спаситель несчастной.

Ещё одна замечательная часть сюжета – история с уходом Ришелье в отставку, когда Людовик решает вместе с Гастоном самостоятельно вести войско (по наставлениям своей матушки и её происпанской клики). Король оказывается на месте кардинала и думает вот уже по-нормальному поправить… а потом выясняет новости, от которых уберегал его Ришелье. Узнает, как Ришелье добывал деньги, получает просьбы об отставке от всех, кто служил кардиналу (с единственной аргументацией: я могу служить только Ришелье, потому что он меня выручил/мне помог/меня прикрывает). И начинает прозревать в том, что вот этот-то Ришелье, о котором все талдычат, что он ему лжёт, похоже, единственный как раз ему и не лжёт, а наоборот – заботится о нём и о Франции.

Тут автор делает первый шаг ко «дню одураченных», которым, похоже, намеревался роман завершить. Король уже начинает понимать, что рано или поздно перед ним встанет последний выбор – мать или кардинал. И если раньше он, конечно, выбрал бы мать, то вот теперь…

Вообще, линия Людовика, его матери и его фаворита Барада выписана тоже очень интересно. В отличие от «Трёх мушкетёров», автор тут попытался приблизиться к историческим образам – хотя бы по описаниям современников. Потому король тут – не инфантильное глуповатое злорадное существо, каким был в том романе. Это вполне себе трагическая фигура, запутавшийся и сложный человек, подверженный слабостям, но осознающий, кем он окружён. Все вокруг буквально ждут его смерти, а доверять он может только своему шуту да ещё человеку, которому он изначально не доверял – хитрущему честолюбцу Ришелье! Однако и король, и Ришелье ратуют за Францию, и эта общая цель их объединит в будущем. Автор очень хочет показать, как вырос этот блестящий альянс.

Более того, король здесь носит чёрное (Людовик правда предпочитал этот цвет), потому что осознаёт, что именно по приказу матери убили его отца. Да. Дюма берёт эту версию для своего романа. А ещё он полагает, что сам Людовик – как раз не сын Генриха Наваррского, точнее, Людовик и Гастон – сыновья от разных фаворитов Марии Медичи. Именно поэтому он начинает делать активные намёки в сторону будущей связи королевы с графом де Море – бастардом Генриха. Это чтобы в Людовике XIV в будущем текла кровь настоящей королевской династии.

Дюма также показывает падение одного фаворита короля (Барада) и восшествие другого (Сен-Симон). Плюс в тексте достаточно исторических лиц и событий. Тут и Мария Гонзага, и Гастон, и кардиналы, и министры, и канцлеры. И осады, и битвы. Но у автора как всегда «история – это вешалка», потому всё это достаточно условно и подчиняется всё-таки авторским хотелкам. Например, отца Жозефа Дюма с чего-то начинает изображать лицемерным честолюбцем, желающим кардинальскую шапку и способным предать Ришелье. Между тем как за кардинальский сан для Жозефа хлопотал сам Ришелье, а «серый кардинал» до последнего дыхания оставался ему верен.

Но историзм для Дюма – дело настолько удивительное и новое, что он вона, даже роман не дописал от нереального гнёта бытия. Попытался дать правдоподобные портреты основных исторических лиц – и это уже много. С учётом того, что он ещё и взял версии, которых вполне себе придерживались и придерживаются некоторые историки (об убийстве Генриха, к примеру) – это уже не просто много, а даже ого-го!

Однако именно из-за попытки в историзм роман читается совсем не так бодро, как «Три мушкетёра». Тут очень много политики. Исторических имён, карт Европы, исторических портретов, дискуссий, заседаний советов, описания интриг и прочего. Да, Дюма изо всех сил пытается добавить авантюрного романа и местами шпагами машут… но сюжет таки утратил живость. Плюс ко всему, Дюма решает нам продемонстрировать умение работать с историческими документами и цитирует, например, дневниковые записи королевского врача. Ну там – сколько Людовик скушал засахаренных вишен за завтраком, а сколько фазанов добавил. Очень поучительное чтение. Для тех, кто любит историю.

Ещё периодически Дюма сбивается на исторические же байки и начинает цитировать то самого себя («Великие люди в домашнем халате»), то исторические анекдоты того же Таллемана де Рео. И это тоже поучительное чтение. Если кто-то хочет проникнуться слухами и сплетнями и узнать, какова была «жёлтая пресса» того времени и какими были источники, к которым приходилось писателям припадать – очень даже полезное. Тут и описание салона, и всякие курьёзные случаи, и сальные подробности, и всякое-всякое…

Одно плохо – это не увеличивает цельность текста. Когда автор называет любого персонажа и сразу же: «Кстати, о нём рассказывали вот что…» - и потом ещё три страницы баек – это немножечко сбивает. Так что текст вышел хаотичным, перегруженным и довольно трудным для чтения. И если бы не образ Ришелье – читать, может, и не стоило бы.

Но Ришелье тут есть. И очень жаль, что текст остался недописанным. Что мы не услышали, как королева-мать кроет Ришелье последними словами, а тот рыдает и просит возможности удалиться.

И не увидели великого перелома – как Ришелье из просто великого министра стал ТЕМ САМЫМ великим министром. Не увидели выбора короля в «день одураченных» - выбора, определившего судьбы Франции на века.

Этот выбор отразится в другом романе другого века. В романе, где будет сказано о противостоянии Ришелье с госпожой де Шеврез – кстати сказать, а вот тут, в «Красном сфинксе» её нет, потому что она в ссылке после заговора де Шале.

Но о романе «Дьявол против кардинала» я расскажу как-нибудь в другой раз.

Если хочется узнать о "дне одураченных" и биографии Ришелье подробнее - на Пикабу лежит мой пересказ биографии кардинала: Ришелье. Интриги и котики

Этот же сборник на АТ, где и прочие книги (в основном бесплатные): https://author.today/work/330983#first_unread

Что ж, это было неизбежно. Если уж взялся читать всё подряд о кардинале Ришелье – рано или поздно придётся столкнуться и с творением господина А. Бушкова «Д`Артаньян – гвардеец кардинала».

Я добросовестно назвалась груздём и столь же добросовестно полезла в этот кузов – по нескольким причинам.

• Интересно было, чего ж там такого могут намутить кардинал с неутомимым гасконцем на пару.

• Интересно было, как другие делают ЭТО. В смысле, переиначивают чужие произведения. Я такое тоже немножечко делаю, только иногда и со своими.

Обязательные примечания. Есть спойлеры к Дюма и к Бушкову. Есть спойлеры ко французской истории 17 в. ТС - душнила и высказывает личное душнильское мнение.

Как ни крути, но это весьма привлекательная мысль – спросить: «А может быть, всё было наоборот?» И вот уже Д`Артаньян останавливается на другом постоялом дворе, завязывает ссору с мушкетёрами короля, ему помогает Рошфор – и понеслась кривая во французский щавель!

Кривая, к слову, несётся весьма бодро – читать текст достаточно интересно, поскольку автор подкидывает всякое неожиданное. То зашвырнёт главного героя в гущу заговора де Шале (у Дюма в романе ничего подобного не было), то в Нидерланды, то в постель к госпоже де Шеврез. Такое многообразие прямо-таки приятно радует, и читать всё, что не относится к сюжету оригинала и его переосмыслению, вполне увлекательно – потому что ново. Тут и возможность на пару с героем посмотреть изнутри на несколько тюрем, и необходимость открутиться от скоропостижной женитьбы и отбиться от мужа-рогоносца – словом, всё ярко, наполнено живым юмором, и ты уже даже готов обрадоваться и забываешь, что у нас тут роман про того самого Д`артаньяна, который автор пиарит как “А вот это так было на самом деле!”

Но автор безжалостно время от времени потыкивает читателя этим фактом. А это плохо. Будь это текст о молодом гвардейце кардинала, который смотрит на те же события, но с другой стороны – может быть, было бы получше. Однако автор воспринял “на самом деле” как “поменяем местами слагаемые” – и вот уже миледи чиста и невинна, главная злодейка (с клеймом!) – Констанция Бонасье, жена Рошфора. Анна Австрийская – мстительная испанка-заговорщица и т. д., и т. п.

Нужно сказать, что некоторые замены вполне оправданы: в фальшивых “Мемуарах Д`Артаньяна” (которые Дюма сделал основой для своего романа) и впрямь рассказывается о заклеймённой жене именно Рошфора, да и Анна Австрийская – совсем не такая голубка, какой изображает её Дюма. Пожалуй, хорошо обрисованы и образы самого Людовика и его брата, Гастона Орлеанского: они вполне историчны, неприятны и реалистичны. С другими же персонажами вышло форменное безобразие: Анна Австрийская прямо в Лувре проводит ночь с Бэкингемом, лорд Винтер в том же Лувре спит с Констанцией, госпожа де Шеврез спит с королевой и с Констанцией Бонасье (она же дьявол в милом обличье, утрись, канонная Миледи), да ещё и лапает свою служанку, да ещё и заставляет оную ублажать королеву…

Портос и Арамис появляются, чтобы временами выхватывать во щи от бравого героя (Арамис вообще нарывается на ранение каждый раз, как появляется в тексте, он буквально “на бюлютне” весь текст). Атос держится стойко и даже временами подменяет в тексте канонного Д`Артаньяна – но в поединках Д`Артаньяну Бушкова всё равно проигрывает.

И ладно бы ещё такие описания были только для противников бравого гасконца. Образы сторонников кардинала и даже самого кардинала тоже оказались выписаны совершенно блекло и невыразительно! Миледи – просто обманутая деверем добродетельная вдова, ангел во плоти и замена канонной Констанции (скучно), Каюзак косплеит Портоса (пресно), Рошфор украл историю Атоса (шевалье, да как так), де Вард подменил Арамиса… У автора просто не нашлось для них индивидуальных черт (это для Рошфора, о котором легенды ходили!) – и он взял черты мушкетёров: менять так менять!

А между тем ведь Д`Артаньян оказывается в интереснейшем мире, и можно посмотреть по-новому на Рошфора и Жюссака, раскрыть работу кардинальского секретаря Шарпантье и врача мэтра дэ Шико, показать племянницу кардинала госпожу де Комбале…  У автора же оживают лишь капитан кардинальской гвардии Кавуа да его неподражаемая супруга. Поскольку они просто украдены из недописанного романа Дюма “Красный сфинкс”. Вместе с их описаниями и буквально с некоторыми цитатами (знакомство Кавуа и его жены пересказывается дословно). И в столкновении с этими, “родными” образами на какое-то время оживает даже кардинал - и тут же блекнет, обращаясь в самого себя на портрете де Шампаня: лишь острый ум, лишь глубокомысленные фразы, лишь забота о благе государства…

Внезапно самыми яркими делаются герои, с которыми Д`Артаньян пересекается как бы мимоходом: судейские и тюремщики, швейцарец и лондонский трактирщик… и Шекспир, и Оливер Кромвель, и Рене Декарт, потому что автор решительно был настроен столкнуть Д`Артаньяна со всеми знаменитостями его времени – кто-то же должен подсказать Шекспиру, как назвать пьесу о Ромео и Джульетте!

И… вот на этом моменте на читателя снисходит понимание, а мозаика складывается: у нас тут герой, который решительно всех одолевает на шпагах, уклоняется о пистолетных выстрелов, всегда при деньгах, постоянно и назойливо любим женщинами – и при этом пересекается с кучей известных людей указанной эпохи… погодите, перед нами что – роман про попаданца?!

Он самый, со всеми его лучшими и худшими качествами. Лучшее – это увлекательность. А худшие – это решительная неубиваемость героя, вылезающие отовсюду счастливые рояли (куда-а-а-а больше, чем у Дюма!), куча прыгающих на героя со всех сторон женщин… (прыгнули, собственно, все, кроме госпожи Кавуа и королевы. Но кто там знает, куда бы оно свернуло…).

До некоторой степени текст спасает юмор, ибо забавен Д`Артаньян, бодающий столбик кровати у мнимо помирающего Кавуа, забавны отсылки на недоученность персонажа: “Сейчас очаровательная госпожа де Кавуа напоминала гасконцу древнегреческую богиню мести, которая именовалась вроде бы "гурия"". Беда в том, что автор одну удачную шутку склонен повторять до бесконечности. Потому недоученность к концу текста медленно начинает перерастать в совершенную дремучесть (и да, подумайте – шевалье не разу не был в театре! И полагает, что там реально убивают актрис!). Действительно – полагают, что тот самый, исторический Д`Артаньян был малограмотным. Но  всё-таки едва ли настолько, чтобы из книг признавать только “Декамерон”, а Пегаса путать с фугасом…

И если удачный юмор перемежается с неудачным – то то же самое можно сказать обо всём стиле книги. Колоритные и ярко выписанные сцены, тонкие пикировки чередуются со сценами настолько блеклыми и наивными, что впору поверить в какого-то второго, альтернативного автора, который, как Шарик письмо за дядей Фёдором, дописывал за А. Бушковым текст.

Стилизации местами не хватает, очаровательная герцогиня де Шеврез говорит, как торговка на базаре, – и повсюду многоточия. Это книга не о кардинале, Д`Артаньяне, заговорах – она о многоточиях. В диалогах ими и вовсе заканчиваются чуть ли не все предложения – что придаёт эмоциональным французским речам налёт эстонской размеренности и задумчивости. А читателю придаёт недоумения, поскольку такой приём – признак начинающего автора. И за него принято нещадно пороть в литературном сообществе.

"– Бедненький! Вас, значит, пытались отравить? Наша крошка Констанция иногда бывает ужасно сердитой… Чем вы ей насолили? Может, в постельку с ней лечь отказались? Ну, тогда я ее понимаю… Дворянина, отвергшего любовь красавицы, только травить и следует…"

Главная же проблема книги – внезапно, в математической формуле. Той, которая гласит: “От перемены мест слагаемых сумма не меняется”. Роман-альтернатива, роман, где “всё было совсем не так” должен бы показывать какое-то иное развитие героя, вести события по другой линии. Что же получаем мы? История с подвесками заканчивается так же, возлюбленную героя всё равно убивают, а то, что он выбрал служить кардиналу… но разве не это выбрал канонный Д`Артаньян в финале, упав к ногам Его Преосвященства? Сама идея о том, что "в любом случае сложилось бы так" - довольно-таки интересна, но... что мы в итоге получили-то?

Прошёл ли герой через какие-то испытания, которые в корне его изменили? Не особенно. Может, он стал более опытным и проницательным по сравнению со своим оригиналом – но и только. В таком случае для чего ему был весь пройденный путь? И для чего он читателю, который оставляет героя практически на том же месте – с тремя верными друзьями, с лейтенантским патентом и разбитым сердцем?

Может быть, это понимает и сам автор – уж слишком быстро всё движется к развязке. Бушков даже опускает немалый кусок повествования из оригинального романа – осада Ла-Рошели, убийство Бэкингема… Словно поняв наконец то, что ясно с первых страниц романа.

Бушков – не Дюма.

Впрочем, какая разница, если в этом романе у Ришелье – наконец-то! – достаточно кошек.

______________

Кавер-песенка про кардинала на мотив песни из советского фильма "Мэрри Поппинс" ("Ах, какое блаженство - знать, что я совершенство, знать, что я кардинал!") - от души рекомендую: Ответ на пост «"Красный сфинкс" А. Дюма: незаконченный роман о том самом Ришелье»

Продолжаем угорать по Волкову. И раз уж мы тут уже обсудили кроссовер с, прости Господи, «Золотым ключиком», написанный Владимирским – самое время поговорить о фанфике. Или, возможно, о пастише (пастиш — это вторичное художественное произведение, которое имитирует стиль более известного текста, применяя приёмы оригинального автора. Однако не пародирует, а скорее чествует или продолжает оригинал).

Предупреждения: присутствуют спойлеры. Присутствует много букв. Присутствует автор-душнила.

Нужно сказать, что продолжений волковских историй великое множество, самые популярные авторы в этом смысле – это Сухинов и Кузнецов, и… и вот я их книги-то и не читала. Несмотря на то, что мне даже здесь это рекомендовали – не срослось и не сложилось. Наверное, потому что в книгах… слишком самих этих авторов, понимаете? Они привнесли туда слишком много своего творчества, что и понятно, и обоснованно. Но я слишком люблю оригинал. И мне хотелось того, волковского мира. Продолжения приключений с персонажами, которые так очаровали, в том же сеттинге и в том же стиле. Довольно-таки невозможное желание, разумеется, потому в своё время я почитала немножечко фиков, где Урфин или Железный Дровосек женятся по-всякому (в некоторых даже между собой), резюмировала «Всё тлен» - и осталась при том, что имела.

Так было, пока мне в руки недавно не попала книга «Лазурная фея Волшебной страны». И это… ооо, это уже совсем другой уровень! Начать с того, что фамилия на обложке – ширма, творческий псевдоним для коллектива авторов. Книга писалась фанатами с того самого форума Изумрудного города, откуда я притаскивала эксклюзивные материалы. И уже хотя бы по ним можно понять – насколько там сидят увлечённые люди и насколько они любят творчество Волкова.

И потому в своей любви они дошли до той самой грани, которую подспудно и ждёшь от фанатов и их творчества: они попытались написать продолжение книг Волкова в стиле Волкова!  

И давайте посмотрим, насколько хорошо у них это получилось.

Поскольку фанатам от любимого автора очень хотелось взять лучшее, они это и сделали: по сути, они создали вторую пещеру подземных рудокопов. Только назвали Лунной долиной, поместили под купол, и теперь у нас тут изгнанное племя бывших Мигунов с непокорным мастером во главе. Свои проблемы с королями и с династиями, свои Шестилапые – оп, извиняюсь, мехамоты. И, понятное дело, свой антаногист – властный Чентурро.

А ещё здесь есть новая вундервафля – но не магический телевизор, а вполне себе вертолёт. Потому что раз уж после инопланетного «пикника на обочине» осталась куча сломанных вертолётов, - почему и не собрать один? Канон авторы, однако, знают на заглядение. И потому Страшила, Дин Гиор и Фарамант уже привычно сидят в плену, армия мехамотов и луннодольцев – тоже привычно – выступает на Изумрудный город, и из Канзаса – тоже вполне себе привычно – являются на помощь Тим, Энни и не только…

При таком уровне повторения авторских ходов – это могло быть довольно-таки неинтересное чтиво, но нет, авторы всё-таки не списывают один в один. И дают нам интересные ходы и арки в сюжете. А также и обоснуи. Например, Тилли-Вилли они достаточно мастерски из сюжета надолго выводят. А с Железным Дровосеком вообще делают отдельную напряжённую арку аж во внешнем мире! Получает развитие арка Джюса – и какое развитие! Авторы явно внимательно прочитали первую редакцию «Семи подземных королей» и пришли примерно к таким же выводам, что и Волков: только раскаянием бывший тиран не должен ограничиться. А поэтому… упс, кто у нас тут достаточно решителен, знает стратегию и военное дело, а потому может возглавить оборону Изумрудного города, когда всё правительство в плену?  (Почти наяву слышен вопль Джюса: «В третий раз вы меня на это не поймаете!») И да, Гуамоко тоже при делах, и про огородничество Урфина не забыли, а ещё авторы помнили про излюбленные волковские «рояли из волшебных кустов» («Решение вашей проблемы просто растёт в Волшебной стране» - см. листья дерева рафалоо или орехи нух-нух). Так что все желающие могут насладиться обстреливанием вражеской армии голубыми кабачками с клеем внутри. И ещё немножко арбузами.

Ещё авторы очень бережно относятся к характерам, не пытаются лепить из персонажей светлых и безупречных героев, сохраняя их вполне себе живыми (например, сцена борьбы Урфина с кабачком довольно забавна). Есть и трогательные сцены, и сцены с мощным героическим пафосом, и таинственные карты, и интересно вводимые новые герои (внук Гудвина, представляете себе?). И немного боевого расколбаса, правда, без волковских крови-кишок. Но механические бегемоты, которые могут жрать изумруды вместо топлива – это уже достаточный расколбас, сам по себе, как мне кажется.

Авторы даже придумали прекрасное логическое обоснование тому, почему Смелый Лев в его-то преклонные годы чувствует себя вполне так себе ничего:

— Удивительно, — с одобрением молвил Железный Дровосек. — В твои-то годы — и такая прыть!

— Спасибо волшебнице Стелле, — усмехнулся Смелый Лев. — Последние месяцы добрая фея присылала мне какие-то розовые стебельки. Таких не сыщешь в моём лесу. Я сначала хотел скормить их козам. Не будет же уважающий себя лев жевать какую-то траву. Но потом раздумал: не зря, наверное, волшебница шлёт подарки. И странное дело: с тех пор, как я стал есть эти стебли (вполне приличные на вкус, надо признать), здоровье моё пошло на поправку. Сил стало больше и зрение улучшилось. Такое ощущение, будто я даже помолодел на пару лет.

А ещё очень нехило попытались копать вглубь с размышлениями о том, почему одно пугало в Волшебной стране ожило, а другим не так повезло. И как вообще работает «механизм оживления» - сцена во время кульминации получилась довольно-таки эффектной.

И, наверное, ещё много можно писать о том, что тут есть:

- дракон Ойххо и усыпительная бомба (!).

-  дрессированные бабочки с гипнотическим танцем (?!).

- овца-прорицательница Офелия (аэээ… оммаж к «Кунг-фу Панде-2» + к «Гамлету»?).

- внезапный Гудвин и его внезапные корни в Волшебной стране.

- поединки с гигантской саранчой.

- путешествие-плавание по бурной реке.

- Всепревращательное Полотнище (и об этом вспомнили!).

- перо Синей птицы… в смысле, Лазурной феи.

И вот тут, конечно, к тексту есть вопросы. Потому что вся арка с Лазурной феей выглядит малость притянутой за лазурный хвост, а сюжетный двигатель из неё… ну, такой себе. Всё-таки «хватит с нас колдунов, волшебников и волшебниц» - их и без того уже было описано достаточного, и множить ещё… Да, волшебница не участвует активно в сюжете, а перья Лазурной феи – по сути, просто макгаффин, ценный приз, за которым идёт охота, но всё-таки, вопросы удачи/неудачи, роялей из кустов решаются авторами не до конца удачно. И эта линия выглядит порядком лишней, вписанной только для того, чтобы детишкам из Канзаса было, чем заняться.

Плюс это порядком удлиняет и утяжеляет повествование. А с учётом того, что на местную Луну Лавгуд, девочку Химену, и без того потрачено достаточно много страниц…

Хотя, опять же, введение нового персонажа было и у Волкова в пресловутой первой редакции третьей книги. И там тоже новый персонаж становился союзником наших героев. Опять же, тут через Химену доносится важная мысль о необходимости до всего доходить своим умом, а не ждать, пока за тебя всё сделают гаджеты. Но тут у нас ещё к тому же подвалил такой же странненький внук Гудвина (который художник и онтаквидит), и к концу начинаешь уже опасаться, что текст, как Боливар, не вывезет двоих.

Текст, по счастью, вывозит, потому что меру авторы всё-таки знают. Мораль – хорошая, Урфин – не меняется даже после того, как изменился, принц Чентурро – вероятный новый краш фанатов, все довольны, счастливы и молодцы. Читать текст приятно и хорошо.

Можно ли это назвать полномасштабным продолжением книг Волкова? Я стою на той позиции, что книг всегда будет шесть. А для некоторых читателей, возможно, даже пять (если они не любят инопланетян). И никто не Волков, кроме Волкова. Даже вон Владимирский (глядя на текст про Буратино в Изумрудном городе). Особенно Владимирский.

Однако, в отличие от писателей, которые работали над продолжениями в собственной манере, здесь авторы и не претендуют на многое. Они лишь хотят оставаться в рамках канона и развивать то прекрасное, что в книгах Волкова уже есть. Они отгородились волковским каноном от своих собственных авторских дерзновений, как Волков отгородил Волшебную страну от людского мира. И потому даже стиль напоминает стиль Волкова, а иллюстрации сделаны со стилизацией под Владимирского. Эта книга – не более и не менее, чем дань, которую фанаты отдают любимому автора. Однако в неё вбухано столько любви и столько трепетного знания канона, что не залюбоваться ею в этом смысле невозможно.

Пастиш это или фанфик всё-таки? Если фанфик - то лучший из всех. Если пастиш - то с самым бережным отношением к оригиналу. Да, авторам не хватает пресловутого авторского дерзновения, которого у Волкова было в избытке (хрррясь – и вот вам подземный мир, бах – и вот инопланетяне). Да, они пользуются уже имеющимися приёмами и ходами. Да, в тексте есть проблемы с длиннотами, иногда со стилем, иногда с персонажами. Однако, если хочется хапнуть дозу фансервиса и ностальгии по Волкову и детству – этот текст именно то что нужно.

Тут лежат мои книги - большей частью халявные: https://author.today/u/steeless/series

Я тут рассказывала про первую редакцию книги Волкова «Семь подземных королей». По уму, надо бы следом рассказать про «Заброшенный замок», но я не сделала домашнее задание. Потому, господа, сейчас будет трэш и угар.

Добро пожаловать в мир стрёмных кроссоверов и странных фанфиков! Ибо в своих попытках найти материалы про Волкова и Урфина Джюса я нашла книжку Леонида Владимирского «Буратино в Изумрудном городе». Как вы понимаете, я тут же и погрузилась. Зря, очень зря я сделала это без акваланга. Сейчас как начну обтекать – успевайте уворачиваться.

Предупреждения. Будет много текста. Будут спойлеры и странные цитаты. Отсутствует любовь к произведению. Возможен шок тонкой литературной натуры. ТС – душнила и в курсе об этом.

Леонид Владимирский – это такой талантливый художник, он иллюстрировал «Золотой ключик», шесть книг Волкова про Изумрудный город и ещё кучу всего. Рисунки Владимирского – канон во веки веков, давший книгам Волкова новую популярность. Писатель с художником крепко дружил и сильно советовался. Например, в книге про семь подземных королей количество королей именно такое, потому что Владимирский посоветовал. Его не радовала перспектива 12 штук рисовать, да и текст сильно перегружался.

И вот в середине 90-х Владимирский таки решил «подружить» своих любимых персонажей и пнуть Буратино с папой Карло в Волшебную страну. Плевать, что возрастные категории у текстов разные, сеттинги разные, подход к логике разный и стиль до кучи не одинаковый. Художник смело повязал бульдога с носорогом, и вышло… да-а-а…

- Лиса-Алиса теперь кассирша у Карабаса.

- Ещё она клофелинщица и подкидывает в театр Карло пирожные, накачанные сонными порошками.

- Буратино жрёт все пирожные и впадает в сахарно-клофелиновую кому.

- Гудвин опять летает на своём шаре. Ну, просто потому что хочет (канон Волкова, пшшшёл вон!). В общем, все выдвигаются спасать Буратино на том самом шаре.

- Тем временем Урфин Джюс в Волшебной стране просто так идёт в лес за грыбочками. А в землянке людоед, заходи-ка на обед! Аппетит, говорит, прекрасный… тьфу ты. В общем, людоед из первой части, а не какой-то новый людоед. Это тот, которого Дровосек разрубил вдоль! (канон Волкова, пшшшшёл опять!). Правда, травма топором оставила Людоеду шрам на лбу. Теперь он Избранный и немножко, наверное, волшебник.

- Поэтому Урфин трусит перед Людоедом, предлагает ему захватить власть в Изумрудном городе (этот чел великанше Арахне только что фиги не показывал. И да, канон Волкова, вся арка искупления Джюса, вы там где? Пошли отсюда вон!!)

- Власть захвачена, людоеда теперь зовут Людик (спасибо, не Гарри), он сидит на сундуке, куда положили Страшилу. Доминируй, властвуй, унижай.

- Кукол и Карло, прилетевших на шаре, берут в плен. Людоед хочет жениться на Мальвине (па-ма-ги-те…)

- Урфин решает женить людоеда на Арахне, которая не мертва с пятой книги (что-то много у нас тут не-мёртвых. Прямо-таки вечеринка мертвяков). Арахна живёт в пропасти и жрёт там змей. Очень хочет замуж (алло, она ж там 15 метров ростом, да как она пропиталась змеями, да и муж не маловат ли? А впрочем, канон ты чего тут? Пшшшшёл отсюда!).

- Людик от такой жены прыгает в окно. Не признал, знать, судьбу свою.

Ещё там есть гигантский клоун Эот Линг. И порошок живительный у Урфина не так уж кончился (у автора точно не кончался). И эпическая битва из аж целых двух дуболомов. И гигантский орёл, который куда-то там уносит жрать Джюса (канон, молчать!). И счастливый конец, и Мальвина, которая чуть не стала феей… И чудовищные стихи.

Чего там точно нет – это минимального уважения к обоим первоисточникам. Ладно, «Буратино» - сказка и её автор не настолько плотно связаны с Владимирским. Но ведь он читал тексты Волкова, рисовал к ним карты, давал советы. Чтобы с таким упоением разрушать это? Чтобы о чём-то даже не вспомнить (рыцарь Тилли-Вилли не появляется, дуболомов в тексте буквально 3, ну и так далее). Оживить тех, кто умер давным-давно – и даже не объяснить, как они ожили-то. Уничтожить арки, которые пройдены героями.

За Урфина обидно отдельно: Волков провёл персонажа через осознание, искушение и искупление. А тут выходит, что потрясающий совершенно момент перерождения («Кровь, снова кровь, людские страдания, слёзы…») Волков как бы зря писал. И да, Джюс всё равно лучший персонаж даже в этом бездарном фанфике. Он пытается выкрутиться из дурацких ситуаций, созданных автором, местами язвит и фейспалмит – и в целом довольно-таки повторяет реакцию читателя.

Надёргала феноменальных цитат, кто хочет – зацените (в акваланге).

***

Его стало подташнивать и очень захотелось спать. Буратино сел за стол и положил голову на руки. Он только успел подумать: «Я плохой…» И уснул.

***

Джузеппе наклонился над Буратино и горестно зашептал:

— Это я виноват. Это я тебя убил. Прости! Прости!

***

— Какая кр-расивая! — продолжал рассматривать Мальвину людоед. И неожиданно спросил Урфина: — А жена у меня будет?
Главный министр на мгновение растерялся, но тут же сообразил, что вопрос вполне обоснованный: у каждого короля обязательно должна быть королева.
— Подберём, ваше величество, в ближайшие дни вам самую красивую девушку.
— Не надо подбир-рать! — замотал головой повелитель. — Я женюсь на этой! — И он указал пальцем на Мальвину.
Тут уж Урфин, действительно, растерялся. Такого поворота событий он не ожидал.
— Но… но… ваша светлость, я уже вам говорил, что она — кукла из ваты, — попытался он вразумить людоеда.
— Это хор-рошо! Значит, я её не съем! — заулыбался король.
— Но она совсем маленького роста! Какая же она будет королева, если её на троне видно не будет? Да и корона ей велика…
Людоед захлопал глазами, что-то с трудом соображая, и радостно провозгласил:
— А ей надо усиленное питание! Кор-рмить как следует! В день давать пять кило мяса. — Подумал, подумал… — Нет! Десять! Не меньше! И чтобы всё съедала!
Урфин схватился за голову:
— Но это не поможет! Она всё равно не вырастет!
Людоед встал во весь рост, сверкнул глазами, заскрежетал зубами, сжал кулаки и грозно зарычал на Урфина:
— Пр-р-риказываю р-р-раскормить! Чтобы стала большая! Как я! К воскр-ресенью! Иначе — я тебя самого сожр-ру! Ба-га-ра! Ма-га-ра! На-фи-га-ра!
Мальвина и Пьеро стояли на полу перед огромным людоедом, маленькие и беззащитные. Что было делать?
— Вы не смеете! — как можно громче, бесстрашно выкрикнул Пьеро. — Она моя невеста!!!
— Вы… вы… — не находила слов возмущённая Мальвина. Наконец ей на ум пришло самое бранное, самое обидное из её слов. — Вы… вы… страшный бя-ка!!!
— Кто, кто? — переспросил с любопытством людоед.
— Бя-ка!!! — смело повторила Мальвина.
— Мне это слово нр-равится! — заявил людоед. — Тепер-рь я буду обзываться «Кор-роль Людик Пер-рвый Бяка»! Здор-ро- во, да?!

***

«Жалко деда», — подумал Дин Гиор.

***

Вдруг в трубе раздался шум, посыпалась зола, и прямо на дрова спрыгнул кто-то чёрный.
— Ой, чёрт! Чёрт! — воскликнула в ужасе Мальвина и вскочила ногами на кресло. (В обычной обстановке она, конечно, так бы не сделала.)

***

— Эй! Колдунья!…
— Дунья-дунья! — повторило эхо.
— Замуж хочешь?…
— Очешь-очешь!
Тут из пропасти угрюмо загудело:
— Чего надо-о-ть?…
— А! — обрадовался Буратино, — нашлась-таки невеста! Вылезай из своего логова, пойдёшь замуж!…

***

Беги в столицу на свадьбу! Торопись!
— Пись-пись! — схулиганило эхо.
Арахна, боязливо поглядывая на орла, выбралась из пропасти и, не раздумывая, бросилась бежать, перескакивая через валуны и трещины, прямо на юг к Изумрудному городу.
— Во даёт! А ещё говорят, хромая! Сразу выздоровела, как про свадьбу услышала, — засмеялся Буратино. — Ну, приятель, — обратился он к орлу, — задание мы выполнили. Теперь можно и обратно лететь. — Потом почесал пятку и добавил: — А ты, орёл, молодец. Не струсил. Я тобой доволен.

***

— Ура! Ура! Скоро Мальвина и Пьеро будут на свободе! Эта Ax-на и людоед уже играют в догонялки! Значит, поженились!

***

Великанша вскинула руки и обняла людоеда. Фата откинулась в сторону, и — о ужас! — он увидел…
— Кар-раул! — завопил он в панике и стал вырываться. — Это не Мальвина!!! Об-ма-ну-ли!!!
Оттолкнув колдунью, людоед огромными прыжками бросился к раскрытому окну и выпрыгнул из него.
— Людик! Дорогой! Куда же ты? — запричитала Арахна и, согнувшись, выпрыгнула в окно вслед за мужем.
«Вот и всё, — с облегчением подумал Урфин Джюс. — Теперь людоед будет бегать от Арахны всю оставшуюся жизнь. Наконец-то, я от него избавился». И он сел на трон.

***

Псы, послушайтесь приказа:
Покусайте Карабаса,
Дуремара и лису,
Сверху, сбоку и внизу!

В общем, ребятушки, это плохо со всех сторон. Персонажи, сюжет, язык («Оттянуть время» и «Жалко деда» − отдельно доставили), ужасное отношение к канону и логике. Это такое одно сплошное и большое «На-фи-га-ра»? И автор бяка, видимо. И непонятно, чем такое можно оправдать. Было бы это пародийной шуткой-капустником… всё равно странно, эх.

Правда, Владимирскому было 75, когда он писал. И книга создавалась в 90-е, там все такое писали («Простоквашино» с братками читали, а?). Притом, это был не первый подобный опыт, до этого была книга "Буратино ищет клад" (тоже... довольно своеобразная). И всё-таки, это художник писал. Не догадываясь, что желательно бы быть немножечко писателем. Он писал-писал, а потом выяснилось, что он особо и не умеет.

Даже фанаты лучше умеют. Они вон как-то собрались и написали книгу в стиле Волкова!

Но о ней в другой раз.

Тут живёт моя фэнтезятина разных жанров и смешные пересказы мифологии: https://author.today/u/steeless/series

Мы уже поговорили о том, какой могла быть третья часть романа – «Семь подземных королей» (Какой была книга "Семь подземных королей"?).  На этот раз нашим блюдом будет «Тайна заброшенного замка» - последняя книга шестикнижия. Вернее, первая редакция книги. И здесь всё куда сложнее.

Традиционные предупреждения. Много текста. Есть спойлеры. ТС - душнила и знает об этом.

Начал работу над этой частью Волков в 1969 г. А шестидесятые - это полет Гагарина, все бредят звёздами, юные читатели просят написать что-нибудь этакое… Для Волкова тема была довольно-таки чуждой, но он таки собрался и наваял первую версию за 22 дня. При этом сам уже был глубоко больным и очень пожилым человеком (который начал писать книгу в 80 лет!). Поэтому написать-то он написал, а потом начал не спеша доводить до ума.

Первые редакции публиковались в казахстанской газете «Дружные ребята» в 1971 и 1976 годах. Разные версии, в сокращении – но для Волкова такое было нормально.

В самой первой пришельцы были клювоносыми и круглоглазыми. Во второй версии клювы пропали, уже появились арзаки и менвиты. Вот разве что арзаки были фиолетовыми. А у менвитов не было гипнотического взгляда.

А вот с полной версией не заладилось: писатель умер в 1977 г. И расширяли и дополняли книгу в редакции. И варианты 1971 г. (тут вообще только отрывки глав), 1976 г. и 1982 г. отличаются достаточно серьёзно. При этом сам Волков тоже текст правил до самой смерти, потому не очень понятно – где и чьи правки и кто и что переписывал.

Потому давайте не будем гадать, где и чьё, а просто посмотрим на сходства и различия.

Что у ранних и поздней версий общего?

В целом, линия  арзаков, менвитов, Тима, Энни и Фреда – осталась. Как и похищение Ментахо и Элли, безобразия Тима под невидимостью в лагере пришельцев. Но изменений много.

Начнём с того, что было в версии 1971 г.

Посольство к Стелле и к Летучим обезьянам. Пришельцы хотят уничтожить город при помощи вертолётов (а это отчасти – из первой редакции «Семи подземных королей», там-то была драконская авиация). И герои отправляются на драконе к Стелле, чтобы с её помощью призвать Летучих обезьян.

"Тим рассказал, что защитники Изумрудного города рассчитывают на помощь Летучих Обезьян. Только они с их храбростью и ловкостью способны выдержать воздушный бой с эскадрильей Пришельцев.

Стелла после недолгого раздумья сказала:

- Да, это самое лучшее, что можно придумать. Узнаю находчивость Страшилы Мудрого. Я помогу вам заручиться содействием Обезьян. Их предводитель Уорра дал мне слово, что если мне когда-нибудь о ч е н ь понадобится их помощь, они мне ее окажут. В знак этого я должна послать им невянущую розу из моих волос. Обезьяны узнают ее по неповторимому запаху."

Есть целая глава с визитом к предводителю обезьян Уорре и разговором с ним. И с обратным путешествием, в описании которого есть действительно забавные цитаты:

«Крылатая рать вылетела из Треугольной Долины на рассвете. Дракон Ойххо, сопровождаемый тучей мохнатых зверей, походил на броненосный крейсер, окруженный шлюпками.»

Операция «Страх» в результате была совсем другой. Очень сильно напоминающей военные операции из пресловутой первой редакции третьей книги. Более стратегичной и жёсткой. Тут и Дин Гиор, и расстановка обезьян эшелонами, и общий патриотический дух:

«Предложение Дина Гиора о выводе в лес всего небоеспособного населения было отвергнуто женщинами с презрением. Они тоже перебрались на стены и дежурили у больших медных котлов с водой, готовые каждую минуту развести под ними огонь и встретить неприятеля потоками кипятка. В лес были отправлены только дети под надзором древних стариков и старух, да и те чуть не взбунтовались, заявив, что у них достаточно сил для защиты родного города».

Да, там и тактика, и начитанность, и продумывание Фредом стратегии – куда бить:

«Молодой инженер не служил в армии, но был начитанным человеком. Летательные машины тяжелее воздуха существовали на Земле только в фантастических романах, например, в жюльверновском «Робуре-завоевателе», но этого было достаточно, чтобы Фред имел о них понятие. Он знал, что если на летательной машине установить легкое орудие, то оно будет стрелять только горизонтально или немного выше и ниже. Направить его ствол прямо вверх невозможно, выстрелом также нельзя поразить цель, находящуюся под брюхом вертолета».

И, конечно, тут у нас кровавейшее месиво с летучими обезьянами и вертолётами (ну, мы помним, да? Волков такое любит). С перерубанием обезьян надвое и прочей красотой. Есть мнение, что в редакции курящими после этой сцены стали все, кто не закурил после чтения первой редакции «Семи подземных королей»…
«В этой битве не просили и не давали пощады. Сильные мохнатые лапы хватались за выдающиеся части машин, отламывали колеса от шасси, массивные тела бросались на лопасти несущих винтов и, разорванные в клочья, летели вниз вместе с обломками. Скорострельные пушки работали впустую: нападающие держались выше или ниже линии обстрела. Зато лучевые пистолеты то и дело находили себе жертвы. В воздухе пахло паленой шерстью и горелым мясом, полусожженные трупы падали на лес, на дорогу, вымощенную желтым кирпичом».

В версии 1976 г., кстати, это всё выглядит поскромнее. А в окончательной версии и вовсе вся линия обезьян вырезана, а они заменены на орлов.

Теперь посмотрим, что было в редакции 1976 г. И что изменилось.

Подвиг Гориэка присутствовал. Но из строя радары вывели дуболомы. Притом, радары остались подключёнными. Но Лану Пироту пришлось побыть электротехником (глава так и называется «Лан Пирот - электротехник»):

«Лан Пирот не смог бы разобраться в сложном приборе, но предусмотрительный Ильсор раздобыл чертеж радара и снял с него копию. На этой копии Ильсор красным карандашом отметил переключатель, который достаточно было повернуть, чтобы разъединить пушку с радаром. Дуболом щелкнул переключателем, и дело было сделано! Пусть теперь возле радара появится человек: сигналы об этом не дойдут до пушки, пушка не выстрелит.»

Дальше идёт посольство к Стелле, операция «Страх» с обезьянами, похищение Энни, дни Безумия Вещей и сюжет с усыпительной водой. Пробежка с «Мыши заснули» тоже была.

И усыпление менвитов. Только вот послание Ильсора на Рамерию серьёзно отличалось. Поскольку «Диавона» была кораблём разведки – за ней должна была следовать армада военных кораблей. Потому Ильсор отписал от имени Кау-Рука тайным шифром, что ой, тут земляне проникли в тайны природы, наших всех поубивали, мы с ними бороться никак не можем. Заканчивалось прочувственно:

«И теперь я решаюсь обратиться с предсмертной мольбой, высказанной только для блага нашей священной родины. Отзовите космическую эскадру, посланную на завоевание Беллиоры! Ее ждет здесь неминуемая гибель!

Удар, который предполагалось нанести по Беллиоре внезапно, не будет неожиданным: земляне готовы его отразить. Сквозь амбразуру нашего укрепления я вижу стволы дальнобойных пушек, грозно нацеленных на наш лагерь. Над базой проносятся сверхскоростные бронированные самолеты...

Я мог бы еще много сказать о необходимости отзыва эскадры, но вынужден закончить: земляне готовятся к штурму.

Генерал Кау-Рук, командир базы разведчиков на Беллиоре.

14-го оргора 9891 года рамерийской эры».

Притом, понадобилось ещё одно добивающее послание, прежде чем на Рамерии поверили и эскадру таки отозвали.

Ах да. И ордена «За инициативу» арзакам таки вручили.

А чего в книге не было?

- Всей линии Урфина Джюса. Да-да, все Дни Угощения, все сюжетные ходы с изумрудами, камнем Гингемы, придуманным кладом – это поздние добавления (неясно, Волкова или редактора всё-таки). Потому что…
- Не было гипноза менвитов, менвиты просто поработили арзаков. Поэтому и изумруды в качестве освобождения не были нужны.
- Кау-Рук отсутствовал как персонаж и личность. Присутствовало только его имя. Он был рядовым менвитом.
- Ильсор не был инженером и не проектировал корабль. Хорошенького понемножку.
- Ильсор не был целым вождём сопротивления. Он возглавлял только одну ячейку – именно на «Диавоне».

Вот такие вот первые версии книги. Много чего изменилось в окончательной версии? Не так уж много, если честно. Общая канва осталась прежней и явно авторской. Да, где-то ранние версии были логичнее, техничнее и жёстче. А в последней зато шире линии персонажей, есть Кау-Рук и Урфин. В общем, примерно то на то и выходит, не то чтобы совсем другая книга – как это было в случае с «Семи подземными королями». Но ознакомиться можно.

Разная фэнтезятина и смешные пересказы, большей частью нахаляву - тут: https://author.today/u/steeless/series

Шестикнижие Волкова о Волшебной стране и Изумрудном городе можно назвать феноменом по многим параметрам. Начать с того, что пересказ первой книги Баума спустя многие годы после первой публикации (более 20 лет) дал жизнь самостоятельной и крайне изобретательной серии, в которой литературному критику есть чем умилиться, а молодому автору – поучиться. Разнообразие жанров, логика повествования, умение прописывать мир в детской сказке и давать экспозицию, смелость при введении новых элементов в текст, «взросление» книг – там можно восхититься многим. Но я тут буду говорить о феноменальном персонаже.

Но сначала предупреждения.

В посте много текста. В посте много Волкова. В посте много Джюса.

В посте много любви к текстам Волкова и Джюсу. И ещё ТС - душнила.

А теперь встречайте Урфина Джюса: дважды тирана Изумрудного города, а попутно – столяра и огородника, а не какого-нибудь там колдуна или министра. Встречайте храброго, волевого, умного, трудолюбивого, изворотливого злодея, которому можно сопереживать (чем читатели активно и занимаются до сих пор). Мрачного и угрюмого мизантропа, который стал сложным персонажем в авторской сказке. И первого персонажа в авторской сказке с полной аркой искупления и перерождения.

В авторской сказке всё вот это – обычно немножечко нонсенс. Но Волков уже во второй своей книге прыгнул куда выше простой авторской сказки и вырулил куда-то в авторские небеса. А теперь по порядку: почему у нас Урфин Джюс – феномен?

1) Рабоче-крестьянское происхождение и трудовая профессия (да, стебусь, но немного серьёзно). В изначальных планах автора был честолюбивый волшебник, который решил высунуться после гибели Бастинды и Гингемы. Звали волшебника Урфаном – а потом он уже стал Урфи́ном.

Однако потом Волков выкинул неожиданный финт: он сделал Урфина всего лишь помощником злой Гингемы, столяром-неудачником, который терпеть не может людей.

И дал ему фамилию Джус/Джюс (в дневнике отметив, что обозначает она «Завистливый»). И это было… крайне смело. Даже не в смысле цензуры, а в смысле подхода. Злодеем оказывается сирота, воспитанник столяра! Вместо того, чтобы плести коварные замыслы, антагонист сам берётся за рубанок или как одержимый борется с сорняками! Он сам продумывает стратегию и тактику, обучает своих солдат, а в четвёртой книге – спасает гигантского орла и несёт цивилизацию Марранам! В отличие от колдунов или знатных злодеев со множеством прихлебателей, Урфин вообще всё сам и всюду сам. И у него всё получается крайне неплохо.

2) Это потому что Урфин обладает прорвой положительных качеств, которые автор в него насадил. Прежде всего – воля и упорство, которые проявляются хотя бы даже в том, что Жевун по происхождению медленно и методично отучает себя жевать. Урфин может спасать огород от сорняков чуть ли не до потери пульса, может 10 лет ждать подвернувшегося шанса, делает руками буквально всё. Кроме всего прочего, хитрый и изобретательный – и умеет в недурные мистификации. Взять хотя бы то, как он стал боженькой у марранов. Или то, как притворялся волшебником и глотал пиявок из шоколадного теста. При этом он ещё и в военном ремесле разбирается неплохо, и обладает определённой смелостью и достоинством. Не просить пощады у победителя. Защитить раненого гигантского орла с колом в руке. Обнажить грудь перед этим же орлом со словами: «Что ж, рази, только сразу насмерть».

Да, весь этот гигантский потенциал направлен на дурное. И это даже подчёркивается в книге. И автор совершает потрясающее – он показывает, насколько страшен может быть по-настоящему талантливый, умный, смелый человек, когда он – честолюбивый гордец, который всеми силами старается дорваться до власти.

И это могло бы отлично сработать на образ антагониста, и читатели бы возненавидели Урфина, если бы…

Да, если бы автор не дал ему столько времени в книге.

3) Огромное количество «экранного времени». Урфин Джюс стоит в центре двух книг, и вторая и четвёртая книга не зря буквально называются «Урфин Джюс и его деревянные солдаты», «Огненный бог Марранов». Читатель невольно идёт вслед за персонажем, смотрит его глазами и проникается его проблемами. Волков дал читателю следовать за антагонистом, – и это уже само по себе феномен, потому что никогда в сказке не смотрели вот так – с самого начала «с другой стороны». Мы видим, как Урфин трудится, переживает, боится, шутит, ошибается и исправляет ошибки, досадует, набивает шишку за шишкой, манипулирует – и невольно проникаемся персонажем, очаровываемся им. Потому что ну он ведь такой живой, с этими своими воплями и побегами от медвежьей шкуры, вылавливанием деревянной армии из реки, разговорами с филином… Волков написал Джюса слишком хорошо. По сути, он дал ему лишь грехи гордыни и честолюбия (а угрюмость – особенность характера, но об этом позже). Волков сделал своего антагониста классическим «эту б энергию – да в мирное русло»…

И читатели откликнулись на это. И полюбили персонажа. Полюбили, может быть, потому, что слишком уж он отличался от сказочных Страшилы и Дровосека. Что он был неволшебным. Что он был сильнее и сложнее. И не так уж сильно отличался от моряка Чарли Блека – такой же умелый, изобретательный вот разве что вектор не туда…

И произошло литературное чудо. Писатель понял, что именно он сделал. Он рассмотрел, что создал сложного персонажа. И уступил просьбам своих любимых читателей. Он совершил доныне невозможное в авторской сказке.

Он переродил персонажа.

4) Арка перерождения, осознания, искупления. Исправлялись злодеи в авторских сказках до этого? Ну, в общем, очень редко, потому что злодей-то должен быть что? – наказан. А если да, то… как-то неубедительно и за кадром. Быстренько извинились, покаялись, были прощены и стали новыми людьми. Или расколдовались. Но чтобы дважды тиран, который два раза войну развязывал, стал новым человеком – такого не было.

Потом пришёл Волков и сделал. И не просто развернул герою вектор в пятой книге, «Жёлтый туман». Не-е-ет, он протащил Джюса через полноценное мучительное духовное перерождение, когда он сначала медленно добирается домой, вторично побеждённый и униженный, потом начинает прозревать, что вокруг хорошие люди, а он им зло причинял. Потом начинает осознавать, что и не был-то счастливым, пока был правителем – и непонятно, чего он искал, когда к власти рвался. А потом хрррясь по голове шансом начать заново! Вот оно, то самое растение, давай, делай сколько угодно живительного порошка, ну же, айда, и ждать не надо!

И сейчас я процитирую несравнимый по силе момент, которого в авторской сказке до того ещё не бывало.

«Он присел на пенек и долго думал, внимательно рассматривая каплю крови, расплывшуюся на пальце после укола шипом.

— Кровь… — шептал он. — Опять кровь, людские слезы, страдания. Нет, надо покончить с этим раз и навсегда!»

Это – момент рефлексии с показом окончательного выбора антагониста. И переходом в сложные персонажи.

То есть у Волкова герой проходит через осознание злодеяний, муки совести, смирение, потом искушение, рефлексию и перерождение. Полный путь преображения, господа. Аплодисменты, занавес… авотфиг.

Автору было мало этого – он показал полный путь преображения. Урфин становится отшельником, примиряется с действительностью, мастерит теперь уже не уродливые игрушки, а добрые, дружелюбно общается с гномами – посланцами Арахны. И в конце концов крайне достойно ведёт себя с самой Арахной. Отказываясь идти к ней на службу, а потом и придумывая своё средство от Жёлтого тумана. Тут у нас окончательный переход в положительные персонажи.

Можно было бы сказать, что окончательно положительным Урфин стал в «Заброшенном замке», шестой книге. Где он известный огородник, выращивает разное невиданное, его все любят, делают праздники Угощения, а ещё Урфин тыбрит изумруды у злого инопланетянина-менвита, спасая добрых арзаков… Но эта арка – не Волкова. Её написали те, кто дописывал текст за умершим автором. В вариантах Волкова её нет. Однако те, кто дописывал текст, тенденцию уловили и сохранили, честь им за это и хвала.

А особенно хорошо они заметили один момент.

5) Волков изменил только вектор персонажа, но не всего персонажа. Да, Урфин у него стал дружелюбнее к людям, смирился со своим положением, занял чёткую позицию. Но он не стал слащаво-положительным. Он по-прежнему хвастает перед филином, он насмешлив и всё ещё нелюдим и не желает жить в обществе. В шестой книге это очень хорошо продлили и показали. Характер персонажа остался при нём.

И всё это вместе создают настоящий феномен.

Тут добавлю немного личного. В своё время арка Урфина Джюса просто взорвала мне мозг. В хорошем смысле этого слова. Я впервые встретилась с антагонистом такого типа, и впервые отчаянно сочувствовала антагонисту, и впервые страстно желала, чтобы он прозрел и увидел мир иначе, чтобы автор провёл его всё-таки по пути искупления. И… знала, что этого не будет. В сказках злодеев перевоспитывают или наказывают. Точка. Урфин был слишком сильным человеком, чтобы его можно было вот так взять и кем-то перевоспитать.

Я даже не могу описать, что со мной как с читателем стало, когда я взяла в руки «Жёлтый туман» и увидела главу «Искушения Урфина Джюса». Это было какое-то огромное «А что, так можно было?!», сопряжённое с читательским счастьем невероятных пределов. Впервые антагонист не был наказан или перевоспитан, но был преображён автором. Впервые персонаж на моих глазах изменился настолько и изменился сам, самостоятельно осознав свои косяки, пережив их и осознанно выбрав исправление. Впервые он не стал слащавым и бледным подобием себя, а остался собой, только выбравшим другой путь.

Волков показал: персонажей можно развивать и менять до бесконечности. И любить – даже тех, для кого, кажется, нет уже надежды.

Потому для меня (как для крайне персонажецентричного автора и читателя) персонаж Урфина Джюса – лучший литературный феномен во веки веков.

И потому мне хотелось бы рассказать о нём ещё всякого. Например - какой была его арка в первой авторской редакции "Семи подземных королей" (потому что да, там была его арка). Или о том, как художник Владимирский написал книгу, где Урфин пытался людоеда на Мальвине женить...

И если читателям захочется - я возьму да и расскажу.

Книги, всякие, в основном бесплатные - тут: https://author.today/u/steeless/series