Вас никогда не интересовало, как простая галантерейщица смогла получить место при дворе королевы? Это вам не за прилавком в мужниной лавке стоять. Констанция Бонасье (на самом деле Бонасьё, но Бонасье нам привычней) была кастеляншей у самой Анны Австрийской! А кастелянша (в мужском варианте кастелян) это человек, который отвечает за хранение белья, в данном случае - белья королевы. Для такой почти деликатной работы - ведь кастелянша фактически являлась хранительницей интимных тайн королевской особы - не нанимали первых встречных.

Итак, вопрос - как простая галантерейщица смогла получить должность при дворе да еще лично при королеве? Для этого стоит разобраться с тем, кем была  Констанция по происхождению и сословию.

О прошлом своей жены нам рассказывает её супруг, милейший господин Бонасье:

- Меня женили на ней вот уже года три назад. Хотя приданое у нее было и небольшое, но зато господин де Ла Порт, старший камердинер королевы, приходится ей крестным и покровительствует ей...

Заметили, да? Старший камердинер королевы некий господин де ла Порт является крестным Констанции и заодно покровителем. Всё было бы ничего, если бы господин де ла Порт не был бы реальным историческим лицом - Пьер де ла Порт на самом деле был старшим камердинером королевы. Как следует из его фамилии, он был дворянином, а как следует из высокой должности, которую он занимал, он был богат и имел связи при дворе, ведь в то время на хорошую должность при дворе людей с улицы не брали.

Однако есть одно "НО": Д'Артаньян и Констанция познакомились в 1625 году. Констанции было 25 лет. Значит, родилась она в 1600-м году. А вот господин де ла Порт родился в 1603 году, то есть, он был на три года моложе Констанции. Мог ли он быть её крестным? С натяжкой - мог при условии, что Констанцию крестили лет в 10. Могло ли такое быть? Могло. И бывало. Констанция из мещан. Возможно, её отец тоже был торговцем. А среди европейских торговцев в те времена было очень много лиц ближневосточной национальности. Чтобы не привлекать к себе внимание на случай погромов, они часто принимали крещение и брали себе христианские имена. Вполне могло быть, что родители Констанции с этой целью крестились всей семьей, когда девочке было уже лет 10, может, и больше.

Простой подсчет показывает, что де ла Порт и Констанция получили свои места при дворе почти одновременно: де ла Порт стал камердинером с возрасте 18 лет, то есть, в 1621 году. Констанцию же выдали замуж в 1622 году - Бонасье в 1625 г. говорит, что они женаты три года, а Констанция пошла на должность с условием видеться с мужем 2 раза в неделю. Значит, она получила место после свадьбы. Всё легко и просто - Пьер де ла Порт, вступив в должность, начал подтягивать "своих" людей. У него, естественно, были свои интересы при дворе. Так из-за своего крестного, ведь именно он был наперсником королевы в её амурных делишках, Констанция и оказалась замешанной в интриги. То есть, королева давала тайные задания де ла Порту, а уж тот привлекал Констанцию для поручений, в которых ему нужна была ловкая девица, не вызывающая подозрений. Кстати, образ Констанции Дюма взял из мемуаров этого самого де ла Порта

Однако остается открытым вопрос: как приезжему еврейскому торговцу удалось заполучить в крестные для дочери знатного французского дворянина?

Давайте немного пофантазируем. А что если Констанция не являлась биологической дочерью своего отца? Вполне могла сложиться ситуация: некий знатный дворянин де ла Порт увидел молодую красивую еврейку и воспылал к ней страстью. Муж женщины против визитов богатого покровителя возражать не стал - за возражение вполне можно было поплатиться жизнью - в то время в ними особо не церемонились. Родилась девочка. Семья получила хорошую дотацию, а затем, когда они крестились, де ла Порт сделал своего сына крестным единокровной сестры. А брата с сестрой, видимо, связывала дружба, раз Пьер потом не только подыскал для неё теплое местечко при королеве, но и выгодно выдал замуж - милейший господин Бонасье был богат. Подобные истории были не так уж и редки в то время.

К слову, де ла Порт прослужил на посту старшего камердинера несколько десятилетий аж при двух королях. А его брат Шарль породнился с Мазарини, стал маршалом Франции, а затем суперинтендантом финансов.

Статья написана в рамках рубрики "Безумные теории автора"

Старик Дюма-отец был поражен. Подойти, обнять великого писателя и прошептать на ухо такое! Ада, определенно, была неподражаемой женщиной своей эпохи!

Разве ж мог Дюма, несмотря на возраст, отказать такой красавице в маленькой просьбе?

Каких только слухов о ней не ходило, и в большинстве случаев их источником была сама Ада Айзекс. Говорили, что она - французская аристократка, что была в плену у индейцев, что в детстве жила на Кубе.

На самом деле Аду Айзекс при рождении звали Аделаидой МакКорд, она родилась 15 июня 1835 года в городке Милнебург неподалеку от Нового Орлеана.

Отец и мать Ады были людьми неизвестными и небогатыми, но они смогли дать дочери хорошее образование. Девочка обладала феноменальными способностями к языкам, и уже в подростковом возрасте свободно говорила на французском и испанском.

С ранних лет Ада обучалась танцам. Когда ей исполнилось четырнадцать, юная танцовщица была принята в балет Французской оперы в Новом Орлеане.

Некоторое время Ада танцевала на Кубе, где ей присвоили почетный титул "Королевы Плаза".

Вернувшись с Кубы в США, Ада отправилась в Техас, где вознамерилась переквалифицироваться из танцовщицы в актрису. Ада стала выходить на сцену с монологами из Шекспира, читала стихи собственного сочинения и делала театральные зарисовки.

В феврале 1855 года 20-летняя Ада вышла замуж за американского музыканта Дж. У. Книса.

Через год актриса познакомилась с другим музыкантом, Александром Исааком Менкеном. Влюбившись в Менкена, Ада ушла к нему от мужа, получила развод, и вышла за Александра Исаака замуж.

Менкен происходил из уважаемой еврейской семьи. Под влиянием мужа Ада увлеклась иудаизмом, стала читать Тору и даже писала статьи в еврейские газеты. Кроме того, молодая женщина придумала себе "еврейские корни" и новый псевдоним - Ада Айзекс Менкен. Айзекс - измененная форма имени Исаак.

Александр стал менеджером Ады. Вместе с мужем актриса разъезжала по всему Среднему Западу с театрально-литературными номерами. Зрители были поражены "безрассудной энергией" актрисы и смелостью ее нарядов.

С 1858 года Ада Менкен стала работать в Нью-Йорке и Сан-Франциско. Несмотря на то, что критики называли ее выступления "пошлостью", слава актрисы стремительно росла.

В 1859 году Ада представила на Бродвее свою новую пьесу "Французский шпион". Критики подвергли постановку беспощадной обструкции, газета "New York Times" назвала Менкен "худшей актрисой на Бродвее", а "The Observer" написал, что "ей восхитительно не мешают оковы таланта".

Публика, однако, была в восторге от смелых образов и вызывающего поведения Ады на сцене. "Французский шпион" стал весьма популярен, благодаря чему Менкен стала одной из главных звезд Нью-Йорка.

В том же 1859 году Ада внезапно для всех вышла замуж за Джона К. Хинана - известного боксера ирландского происхождения. Журналисты скоро выяснили, что актриса вступила в брак, не разведясь со своим вторым мужем Александром Менкеном.

Аде пришлось отбиваться от обвинения в двоеженстве. Молодая женщина заявила: она ожидала, что Александр быстро получит развод, но этого не случилось. После скандала пара все-таки была официально разведена.

От Хинана актриса родила сына, но он умер во младенчестве. Вскоре после этого Ада и Джон развелись: в браке они прожили чуть больше года.

В 1860-ом Ада познакомилась со знаменитым канатоходцем Шарлем Блонденом, который в прошлом году пересек Ниагарский водопад по канату. Между актрисой и циркачом случился роман. Ада предложила Шарлю заключить брак, и выступать совместно, играя влюбленных над водопадом.

Блонден вежливо отказался, заявив, что он при исполнении опасного трюка будет "отвлекаться на ее красоту". Тем не менее, Шарль и Ада совершили совместный гастрольный тур по США, выступая с забавным театрально-цирковым номером.

В 1861 году после расставания с Блонденом Ада вступила в четвертый брак. Ее избранником стал Роберт Генри Ньюэлл, автор популярных фельетонов и редактор нью-йоркской газеты "Санди Меркьюри".

Роберт Генри активно публиковал в своей газете стихи Ады - на этой почве они и познакомились.

Брак продолжался три года, и завершился из-за измены Ады с карточным игроком Джеймсом Полом Баркли. В 1864 году актриса вышла за Джеймса замуж.

Через несколько месяцев после свадьбы Ада без мужа отправилась в Англию, где собиралась представить свою новую постановку "Мазепа". Остановившись по пути в Париже, Айзекс родила сына Луи Дюдевана Виктора Эмануэля Баркли.

Крестной матерью Луи стала близкая подруга Ады, писательница Жорж Санд. Увы, мальчик прожил на белом свете всего около месяца: полноценного материнства Аде так и не суждено было познать.

3 октября 1864 года в лондонском театре "Эстли" при огромном стечении публики состоялась премьера спектакля "Мазепа". На афишах Аду, как мировую знаменитость, называли просто "Менкен".

Постановка вызвала скандал: Ада появлялась на сцене в крайне смелых нарядах, которые по ходу действия неоднократно с себя скидывала. Журнал "Панч" отозвался на премьеру следующим стихотворением:

После "Мазепы" слава Менкен достигла невероятных высот.

Ада зарабатывала огромные деньги, которыми щедро делилась не только с родственниками и друзьями, но и с нуждающимися артистами, с благотворительными организациями.

Ярыми поклонниками американской актрисы были выдающиеся люди - писатель Чарльз Диккенс, романист Чарльз Рид, юморист Том Худ.

В 1867 году в Париже во время Всемирной выставки Ада Менкен при полном аншлаге играла в спектакле "Пираты саванны".

На представлении, помимо прочих, присутствовал знаменитый французский писатель Александр Дюма-отец, автор бессмертных книг "Три мушкетера" и "Граф Монте-Кристо".

Дюма-отец считался одним из самых неутомимых ловеласов Франции, и, несмотря на 65-летний возраст, он сразу же заинтересовался 32-летней Адой, носившейся на коне по сцене в прозрачной тунике.

Аде сообщили о присутствии в ложе Дюма, и после представления артистка подошла к великому писателю, обняла его и заявила, что читала все его книги. Присутствовавший при этом секретарь Дюма вспоминал, что красавица предложила старому ловеласу как можно скорее уединиться в опочивальне.

Дюма не смог отказать.

Дюма повез красавицу к себе - в знаменитый дом 107 по улице Малерб - последнее прибежище писателя в Париже.

Связь с американкой сильно ударила по репутации писателя: его и прежде считали беспутником, но теперь пресса обрушила на убеленного сединами классика всю мощь своего красноречия. Доставалось и Аде, но она к уничижительным нападкам давно привыкла. Впрочем, находились и защитники пары. Так, журналист Анри Бушар писал:

"Надо простить Дюма эту последнюю вольность! И, тем более, надо простить Менкен, ведь она по доброте душевной всего лишь порадовала старика на излете его жизни и таланта".

Бестактный текст Бушара оказался пророческим: страстный роман с Адой Менкен стал для Дюма-отца последним любовным приключением. В 1870 году великого мастера, подарившего нам бессмертные книги, не стало.

Ада Менкен еще до смерти Дюма вернулась в Англию, где снова дала "Мазепу". Однако на этот раз публика не пошла на спектакль: актриса постарела, и прозрачные наряды уже не смотрелись на ней столь выигрышно.

В Лондоне Ада сильно заболела - врачи не могли установить точный диагноз. Менкен всегда отличалась расточительностью, буквально сорила деньгами, и, когда она перестала много зарабатывать, это немедленно сказалось. Больной актрисе приходилось бороться с бедностью.

В отчаянии Ада писала своему другу:

Я потеряна для искусства и жизни. И всё же, если подумать, разве в моём возрасте я не прожила больше, чем большинство женщин, доживающих до ста лет? Значит, будет справедливо, если я отправлюсь туда, куда уходят старики.

Тем не менее, актриса пыталась работать. В конце июня 1868 года на репетиции она потеряла сознание, а 10 августа ее не стало. Знаменитой красавице, потрясшей моральные устои первой половины XIX столетия, на момент смерти исполнилось 33 года.

Врачи предполагали, что Ада умерла от чахотки, но современные ученые уверены, что причиной смерти были либо перитонит либо рак.

Аду похоронили на кладбище Монпарнас. На надгробии была выбита лаконичная надпись:

"Ты знаешь".

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Речь о романе "Луиза Сан-Феличе", написанном в 1863 году и опубликованном в 1864 году.

Мы уже давно привыкли к обилию вымысла в романах Дюма. Он и не стремился следовать исторической правде. Но с этим произведением все иначе.

Все герои романа, за исключением Сальвато Пальмиери, которым Дюма заменил Фердинанда Ферри - реальные персонажи. И уж тем более - главная героиня. События выдержаны строго в рамках исторической правды.

Экранизация (2004):

Луиза-Молина Сан Феличе родилась в 1764 году в Неаполе, в семье испанского офицера. В семнадцать лет она вышла замуж за своего кузена, Андреа дельи Монти Сан-Феличе, который был её старше на три года. Дельи Монти был человеком расточительным и неспособным к делам, и очень скоро над его имуществом была установлена опека. Их трое детей были помещены в монастырские воспитательные дома, но супруги Сан-Феличе продолжали вести разгульную, расточительную жизнь. В конце концов и их самих поместили в монастыри под присмотр настоятелей.

В 1799 году король Неаполя Фердинанд был свергнут, население при поддержке республиканской Франции провозгласило Партенопейскую республику.

В том же 1799 году Луиза сблизилась с тайным роялистом Джерардо Беккером. Беккер был одним из организаторов роялистского заговора в Неаполе, и вручил Луизе специальный билет, который должен был служить ей охранной грамотой. Этот билет она передала своему возлюбленному, республиканцу Фердинанду Ферри, который немедленно сообщил о заговоре членам временного правительства. Сан Феличе и Беккер были арестованы вместе с другими участниками заговора, многие из которых были казнены. Через короткое время о Луизе Сан-Феличе была опубликована восторженная статья в одной из республиканских газет. Таким образом Луиза стала символом революционеров, неожиданно даже для себя; её стали называть «спасительницей республики» и «матерью отечества».

После падения республики и возвращения короля Луизу Сан-Феличе посадили в тюрьму и приговорили к смерти. Ей удалось отсрочить казнь, заявив, что беременна – ей помогли в этом сердобольные тюремные врачи, однако её обман вскоре был раскрыт. Прошение о помиловании было отвергнуто; не помогло даже вмешательство Марии-Клементины, невестки Фердинанда IV, которая просила своего свёкра за Луизу. 11 сентября 1800 года Луиза Сан-Феличе была казнена.

А сейчас я еще больше удивлю читателей этого поста. Один из героев книги, весьма значимый для тех политических событий персонаж, спустя столетие стал прототипом дона Рэбы из романа Стругацких "Трудно быть богом".

Книга Стругацких была написана ровно через 100 лет после написания романа Дюма - в 1963, а опубликована тоже ровно через 100 лет после публикации произведения французского классика - в 1964.

Подробнее об этой личности - https://www.litprichal.ru/work/567556/

Для меня еще со студенчества была и остается такой книгой "Граф Монте Кристо", Дюма.

Я читала ее уже более 5 раз, не надоедает)

А у меня тут случилось страшное. Иссяк Урфин Джюс - в смысле, закончились книги о нём, о которых я хотела поговорить. И вот я думала-думала - о каком бы ещё легендарном персонаже и книгах про него накидать тут всякого... А потом плюнула и решила, что нет, не зря я тут уже размещала посты по киношным кардиналам. Время делать про литературных! Потому что ну...

Да-да-да, распространённый мем, знаю. Но фишка в том, что мне Ришелье нравился сразу, без всяких там признаков взросления. И да, наверняка тем, кто читал роман Дюма о мушкетёрах, заметно, что и автору там вполне себе нравится кардинал. Он государственник, ловкий кавалер, хороший стратег, вот разве что влюблён в Анну Австрийскую и потому иногда действует как влюблённый мужчина. Под конец Ришелье и вовсе жалует Д`Артаньяну документ о возведении в чин лейтенанта королевских мушкетёров, и вот уже храбрый гасконец падает к ногам кардинала.

Но всё-таки Дюма при написании романа пользовался ну вот прямо такими не очень источниками про кардинала в том числе. И хорошо это осознавал, и чувствовал, что о личности такого масштаба написать настолько мало – как-то несолидно. Потому решил написать роман, в котором о кардинале было бы побольше – и написал «Красного сфинкса».

Вернее, не дописал. А что у него получилось, мы посмотрим.

Предупреждения. В тексте есть спойлеры к роману. В тексте есть спойлеры к французской истории. В тексте есть душнильские рассуждения автора-душнилы.

Итак, роман публиковался и писался в 1865-1866 гг., за 4 года до смерти Дюма. Поскольку Дюма писал он его уже под конец жизни, еженедельно составлять главы ему уже было трудненько. Кроме того, роман носил подзаголовок «Граф де Море», из чего следует, что автор так и не определился – о ком писать роман и в какую сторону копать. По этим и другим причинам роман остался недописанным – и это, как по мне, потеря потерь. потому что Ришелье в самом расцвете его могущества и величия – ну просто вот загляденье.

Если бы только ещё не мешали смотреть на эту красоту всякие другие персонажи.

Мне кажется, это вообще очень характерно для Дюма. Он прекрасно выстраивает основную линию исторически-авантюрного романа… а потом внезапно вспоминает, что надо бы добавить психологии, ну или любовной линии. И как учнёт чудить, сил никаких на него нет. То у него Монте-Кристо вместо того, чтобы взять и злобно замстить по-голливудски, мается прокрастинацией и увязает в рефлексии. То у него линия графини де Монсоро и Бюсси начинает вклиниваться в линию Шико и короля, хотя очевидно же, кто в книге главный (шутка. Хотя...)! В общем, водится за Дюма такое – накидывать персонажей и увязать во второстепенных сюжетах.

И тут это во всей красе. Тут у нас и линия дворянина Латиля и маркиза Пизани. И линия королевы, которой хочется наследника, но чот король его не торопится делать. И граф де Море, которого Дюма рассматривает как очевидного будущего отца для Короля-Солнце. И всякое-разное историческое и любовное, которое тоже местами влезает, ходит, разговаривает, отвлекает и бесит.

Потому что там нет Ришелье. Хотя Ришелье часто связывает эти линии воедино, мелькает тут и там зловещей тенью, и о нём все так или иначе разговаривают. Но это что – вот когда он появляется сам, тогда начинается самая мякотка.

Это вот ТОТ САМЫЙ РИШЕЛЬЕ. Про которого все, кто уловил масштаб фигуры в «Трёх мушкетёрах», хотели начинаться до мантий кардинальских в глазах. Хитроумный и благородный, сентиментальный и тщеславный, гордый и милосердный, снисходительный и безжалостный – и всё это одновременно, в упоительной и прекрасной смеси. Кажется, Дюма действительно хотел с одной стороны – показать кардинала «в домашнем халате», а со второй – рассказать о том, какую невероятную ношу тащил этот человек и сколько на нём всего лежало. Правда, сдобрил это Дюма уже чересчур большой дозой любви, так что временами тут кардинал превращается в оракула и начинает афоризмами разговаривать. Однако ладно, можно простить.

Зато здесь есть прекрасное описание кардинальских близких. И племянница г-жа де Комбале, обожающая дядюшку. И секретарь Шарпантье. И шифровальщик Россиньоль, и «серый кардинал» отец Жозеф, и бравый Кавуа с неразлучной жёнушкой и с кучей детей. И общение со всеми персонажами выписано просто отлично. Особенно с жёнушкой Кавуа, поскольку там просто бездна юмористических моментов. Прописаны и литературные моменты, введён Буаробер, есть Ротру и Корнель – словом, повидать кардинала вот так, в неофициальной обстановке, когда он тепло общается с приближёнными, очень и очень здорово. Ему бы котиков ещё, а то о них-то особо и не упоминается.

Но кардинал, конечно, не только сидит в халате и сочиняет стихи. Роман начинается в 1628 г., значит, впереди – война за Мантуанское наследство. И Ришелье по уши занят политикой, придворными интригами, детективными расследованиями. Он сговаривается, заслушивает агентов, читает расшифровки писем, вырабатывает стратегии и шпионит вообще ну вот за всеми, потому что на службе у него – все носильщики портшезов, а ещё Марион Делорм. В какой-то момент кардинал решает выяснить – по чьему приказу убили Генриха IV, и он начинает рыть как всамделишный детектив. Даже отправляется в женский монастырь вытаскивать оттуда давным-давно замурованную свидетельницу. Это очень сильная и одновременно трогательная сцена, где Ришелье появляется как спаситель несчастной.

Ещё одна замечательная часть сюжета – история с уходом Ришелье в отставку, когда Людовик решает вместе с Гастоном самостоятельно вести войско (по наставлениям своей матушки и её происпанской клики). Король оказывается на месте кардинала и думает вот уже по-нормальному поправить… а потом выясняет новости, от которых уберегал его Ришелье. Узнает, как Ришелье добывал деньги, получает просьбы об отставке от всех, кто служил кардиналу (с единственной аргументацией: я могу служить только Ришелье, потому что он меня выручил/мне помог/меня прикрывает). И начинает прозревать в том, что вот этот-то Ришелье, о котором все талдычат, что он ему лжёт, похоже, единственный как раз ему и не лжёт, а наоборот – заботится о нём и о Франции.

Тут автор делает первый шаг ко «дню одураченных», которым, похоже, намеревался роман завершить. Король уже начинает понимать, что рано или поздно перед ним встанет последний выбор – мать или кардинал. И если раньше он, конечно, выбрал бы мать, то вот теперь…

Вообще, линия Людовика, его матери и его фаворита Барада выписана тоже очень интересно. В отличие от «Трёх мушкетёров», автор тут попытался приблизиться к историческим образам – хотя бы по описаниям современников. Потому король тут – не инфантильное глуповатое злорадное существо, каким был в том романе. Это вполне себе трагическая фигура, запутавшийся и сложный человек, подверженный слабостям, но осознающий, кем он окружён. Все вокруг буквально ждут его смерти, а доверять он может только своему шуту да ещё человеку, которому он изначально не доверял – хитрущему честолюбцу Ришелье! Однако и король, и Ришелье ратуют за Францию, и эта общая цель их объединит в будущем. Автор очень хочет показать, как вырос этот блестящий альянс.

Более того, король здесь носит чёрное (Людовик правда предпочитал этот цвет), потому что осознаёт, что именно по приказу матери убили его отца. Да. Дюма берёт эту версию для своего романа. А ещё он полагает, что сам Людовик – как раз не сын Генриха Наваррского, точнее, Людовик и Гастон – сыновья от разных фаворитов Марии Медичи. Именно поэтому он начинает делать активные намёки в сторону будущей связи королевы с графом де Море – бастардом Генриха. Это чтобы в Людовике XIV в будущем текла кровь настоящей королевской династии.

Дюма также показывает падение одного фаворита короля (Барада) и восшествие другого (Сен-Симон). Плюс в тексте достаточно исторических лиц и событий. Тут и Мария Гонзага, и Гастон, и кардиналы, и министры, и канцлеры. И осады, и битвы. Но у автора как всегда «история – это вешалка», потому всё это достаточно условно и подчиняется всё-таки авторским хотелкам. Например, отца Жозефа Дюма с чего-то начинает изображать лицемерным честолюбцем, желающим кардинальскую шапку и способным предать Ришелье. Между тем как за кардинальский сан для Жозефа хлопотал сам Ришелье, а «серый кардинал» до последнего дыхания оставался ему верен.

Но историзм для Дюма – дело настолько удивительное и новое, что он вона, даже роман не дописал от нереального гнёта бытия. Попытался дать правдоподобные портреты основных исторических лиц – и это уже много. С учётом того, что он ещё и взял версии, которых вполне себе придерживались и придерживаются некоторые историки (об убийстве Генриха, к примеру) – это уже не просто много, а даже ого-го!

Однако именно из-за попытки в историзм роман читается совсем не так бодро, как «Три мушкетёра». Тут очень много политики. Исторических имён, карт Европы, исторических портретов, дискуссий, заседаний советов, описания интриг и прочего. Да, Дюма изо всех сил пытается добавить авантюрного романа и местами шпагами машут… но сюжет таки утратил живость. Плюс ко всему, Дюма решает нам продемонстрировать умение работать с историческими документами и цитирует, например, дневниковые записи королевского врача. Ну там – сколько Людовик скушал засахаренных вишен за завтраком, а сколько фазанов добавил. Очень поучительное чтение. Для тех, кто любит историю.

Ещё периодически Дюма сбивается на исторические же байки и начинает цитировать то самого себя («Великие люди в домашнем халате»), то исторические анекдоты того же Таллемана де Рео. И это тоже поучительное чтение. Если кто-то хочет проникнуться слухами и сплетнями и узнать, какова была «жёлтая пресса» того времени и какими были источники, к которым приходилось писателям припадать – очень даже полезное. Тут и описание салона, и всякие курьёзные случаи, и сальные подробности, и всякое-всякое…

Одно плохо – это не увеличивает цельность текста. Когда автор называет любого персонажа и сразу же: «Кстати, о нём рассказывали вот что…» - и потом ещё три страницы баек – это немножечко сбивает. Так что текст вышел хаотичным, перегруженным и довольно трудным для чтения. И если бы не образ Ришелье – читать, может, и не стоило бы.

Но Ришелье тут есть. И очень жаль, что текст остался недописанным. Что мы не услышали, как королева-мать кроет Ришелье последними словами, а тот рыдает и просит возможности удалиться.

И не увидели великого перелома – как Ришелье из просто великого министра стал ТЕМ САМЫМ великим министром. Не увидели выбора короля в «день одураченных» - выбора, определившего судьбы Франции на века.

Этот выбор отразится в другом романе другого века. В романе, где будет сказано о противостоянии Ришелье с госпожой де Шеврез – кстати сказать, а вот тут, в «Красном сфинксе» её нет, потому что она в ссылке после заговора де Шале.

Но о романе «Дьявол против кардинала» я расскажу как-нибудь в другой раз.

Если хочется узнать о "дне одураченных" и биографии Ришелье подробнее - на Пикабу лежит мой пересказ биографии кардинала: Ришелье. Интриги и котики

Этот же сборник на АТ, где и прочие книги (в основном бесплатные): https://author.today/work/330983#first_unread