Серия «Про литературу»

Как-то раз меня спросили на Пикабу, почему у меня в профиле слово «цырк» прямо так написано, и в курсе ли я, что это ошибка.

Вообще я женщина малограмотная, но конкретно это слово я писала со всем осознанием того, что его нет в словаре русского языка. (В белорусском, кстати, есть, но я на нём не пишу, поскольку его я не знаю)

Возвращаясь к вопросам правописания, было же, наверное, что-то, что человека заставило написать осознанно слово с ошибкой? А почему другие люди с ошибками пишут, а не только один желающий выделиться за счёт нехороших дел*?

* нехорошие дела — писать с ошибками намеренными, язык коверкать😿

Так вот. Намеренная ошибка в словах называется эрратив. Ошибки при этом могут быть самые разные, а не только букву Ы вместо И написать😸.

Главное — осознание того, что да, это я пишу специально с ошибкой. Этим эрратив концептуально отличается от варианта, где человек, например, не знает, как правильно писать какое-то слово, в словарь лезть лень, подсказок клавиатура не дает, так что пишет как попало.

Зачем вообще писать как попало, что не разберешь, грамотен ли ты вообще? Для людей же придуманы словари! Есть грамматические нормы! Пиши грамотно, раз умеешь без ошибок изъясняться! Зачем писать с ошибками, если можно писать без ошибок?

Вопрос хороший.

Но немножко ответов есть.

Первое — конечно, это экспрессия (в юмористических целях). Я так понимаю, что олбанскей езык нулевых вот именно про экспрессию был. Записывали так, как слышалось, что приносило не привычные написания знакомых слов, а что-то новое, это выглядело интересно и местами смешно. Потом, естественно, народ наигрался в ошибки, стало не смешно, всё вернулось в круги своя, к классическому русскому языку.

Второе — это уже больше тяготеет к литературе, а не хохмам всяким — передача живой речи. Очень прекрасно эрративы, например, у Татьяны Толстой в произведении «Кысь» смотрятся, но русская литература знает много примеров и у других авторов. Самое главное — не путать с диалектным и просторечным. Вроде бы всё одно не слова из русского языка словарей высокой лексики, а разница есть.

К эрративам можно относиться по-разному (вы не обязаны их любить, понимать и использовать). Но есть одна книга, где автор использует эрративы так, что плакать хочется, и в этом, заключаю я, великая сила искусства слова.

Это, конечно, «Цветы для Элджернона». По сюжету главный герой проходит определённые события в своей жизни, и за него прямо радуешься все время. Однако радоваться за бедного Чярли получается не всегда, и именно эрративы прекрасно подводят читателя к осознанию катастрофы героя.

Надо сказать, пока я сочиняла этот пост, я почитала «Цветы для Элджернона» ради разнообразия на английском языке, и могу отметить: автор чудесно придумал использовать эрративы для стилистического разграничения героев в плане их эволюции, но переводчик книги на русский язык Сергей Шаров гениально провёл градации набитости эрративами (объясняю как гусь, но это чтоб не спойлерить). При этом он был по образованию совсем не переводчик, а вовсе даже химик, рано покинул этот мир — так что лично я преклоняюсь перед языковым чутьем переводчика и вам рекомендую, если вы читали уже и понимаете, про что книжка.

А всем, кто не читал, я рекомендую прочитать, очень хорошая книга😻

***

У меня есть специальны конал, где всегда можно проголосовать за то, что мне лучше написать дальше😸

https://t.me/lillyrosepikabu

Хорошо (и своеобразно) быть филологом — узнал название города Жуковский и честно думаешь, что он в честь поэта назван (на самом деле — в честь знаменитого ученого в области аэродинамики).

Слава всем ученым, которые своими трудами продвинули человечество вперёд — но сегодня я бы хотела поговорить о поэте Василии Андреевиче Жуковском и почему он важен для русской культуры.

Василий Андреевич так-то продвигал в русской литературе романтизм, а это про необычного героя в необычных обстоятельствах. Василий Андреевич сам был такой необычный герой.

Папа его был Афанасий Бунин (дальний родственник того Бунина, который написал «Темные аллеи» и получил Нобелевскую премию в 1936 году — не за «Аллеи», а за все сразу). Почему тогда Василий Андреевич — не Бунин и не Афанасьевич? А потому что мама и все сложно было в личной жизни Афанасия Бунина.

Мама Жуковского была турецкоподданная, по всяким сплетням — из сераля какого-то важного.

Так что Василий Андреевич был записан сыном Андрея Жуковского — был такой человек в окружении родителя.

Жизнь Василия Андреевича совсем легкой не назовешь: папа рано умер, учителя не могли подход найти, всякие были препоны на его пути.

Однако же он рано решил избрать путь литератора (для души; для денег он тоже нашел себе работу) и героически все превозмогал.

Заинтересовался иностранной литературой — начал усердно учить язык (и позже он будет известен как переводчик, а «Светлана», будучи переложением немецкого произведения, очень хорошо выглядит и как самостоятельное произведение). Увлекся театром — написал пьесу, отдал её в театр, пьесу поставили.

Конечно, одним превозмоганием всего не добьешься (я так понимаю). Удача тоже нужна — и у Василия Андреевича был счастливый случай близко общаться с Николаем Михайловичем Карамзиным, который был видным историком, членом Академии наук, автором произведения «Бедная Лиза».

За свою жизнь Жуковский попробовал себя на разных поприщах: и поэт, и переводчик, и чин титулярного советника получил чуть ли не в двадцать лет (это показательно по тем временам), и драматург, и редактор журнала. Везде добился успехов и вписал свое имя в историю.

Русский романтизм — считайте, что он основал. Переводы иностранных поэтов были так хороши, что ввели в русскую литературу жанры элегии и баллады. Пока писал стихи, внес в русское стихосложение пару размеров (амфибрахий и пятистопный ямб, ими потом кто только ни писал, включая Пушкина, Лермонтова и Некрасова, то-то же).

Но многие Жуковского знают как человека, который стал учителем Пушкина. Ещё он учил будущую императрицу Александру Федоровну русскому языку, но Пушкин для нас сегодня более показателен, конечно😸.

Их знакомство произошло ещё в юные годы Александра Сергеевича. В 1815 году Жуковский видится с лицеистом, который на тот момент уже написал несколько стихотворений (Пушкин писал стихи и на французском, и на русском, самые ранние произведения были созданы чуть ли не в пять лет, но до нас они не дошли, хотя некоторые другие детские пробы пера поэта, благодаря воспоминаниям современников, добрались частично).

Пушкин и Жуковский начинают общаться, известный поэт помогает юному. Вообще Жуковский говорил в своем размышлении о переводе, что переводчик прозы — раб автора, а переводчик поэзии — соперник. Про соперничество он понимал хорошо — тем показательнее то, что он помогал юному автору. Даже более того — он был и другом, и наставником. Изрядная широта души.

В возрасте 21 года Пушкин читает Жуковскому поэму «Руслан и Людмила» — а Василий Андреевич, я так понимаю, весь расчувствовавшийся, дарит ему свой портрет со словами «Победителю-ученику от побежденного учителя в тот высокоторжественный день, в который он окончил свою поэму». Портрет и до сих пор хранится в музее-квартире Пушкина.

Жуковский не только занимался литературными делами Пушкина. В ноябре 1936 года он активно предотвращал дуэль — дело в том, что события, которые привели к гибели солнца русской поэзии, были по времени размытыми, сложными и многоплановыми, сильно отличающимися от схемы «Дантес посмотрел на жену Пушкина, и Пушкин на дуэль его вызвал».

Однако дуэль зимой 1837 года произошла — и Василий Андреевич был с учеником до последнего. А позже — начал готовить посмертное собрание сочинений поэта.

Похоронив дорогого всей русской литературе человека, Жуковский не стал впадать в постмодернизм и прекращать работать. Учил ещё одну будущую русскую императрицу немецких кровей языку. Дослужился до тайного советника — это примерно как генерал-лейтенант в армии (только не в армии). Перевел «Одиссею» Гомера — и остался очень доволен собой и своей работой.

Пушкин как-то не очень хорошо оценил перевод «Илиады» Гомера, сделанный поэтом Гнедичем:

Крив был Гнедич поэт, преложитель слепого Гомера,

Боком одним с образцом схож и его перевод.

Интересно, что бы сказал солнце русской литературы про перевод «Одиссеи»? Этого мы не узнаем. Но вы можете прочитать и решить сами.

Таковы основные вехи про поэта Жуковского, пост про которого я обещала одному из дорогих моих подписчиков.

Предыдущие посты про филологическое: Ижица: кнут и пряник в старом алфавите

Фита из старого алфавита — и немного о самых редких буквах

Юс малый — буква старого русского алфавита, которую мы потеряли (но не до конца)

Ять! Про самую странную букву старого русского алфавита

Что это за загогулина — или что не так с картинкой?

На последней неделе перед новым учебным годом большая новость — что какая-то тетька будто бы прибежала в душ спортклуба и там начала фотографировать какую-то учительницу, которая как раз в душе мылась. Была некрасивая сцена и даже с учительницы извинений просили будто бы.

Я от этого всего впала как обычно в раздумья о книгах (потому что я про них всегда думаю). И вспомнилась мне одна книга. Её написал венгерский писатель Иштван Петровац. Книга называется «Лагерь в горах».

По сюжету классная руководительница венгерских школьников не может с ними поехать в лагерь, поскольку беременная. Поэтому один из школьников пишет письмо в венгерскую армию, и к ним приезжает солдат, чтобы ехать с ними в горы в лагерь и заниматься воспитанием подрастающего поколения. Далее — приключения мальчишек и солдата с рассказами об их историях. Потом они приезжают обратно, в этот момент начинаются роды у учительницы, и слегка за лето повзрослевшие школьники находят помощь, все заканчивается благополучно.

Книга, естественно, для среднего школьного возраста, ни грамма не пошлая, всякие темы вроде беременности учителя в ней показаны педагогически приемлемо.

И что-то мне подсказывает, что такого же плана темы в литературе для советских детей подавались повсеместно в том плане, что учителя тоже люди, у них тоже есть семьи, тоже есть дети. Особенно ярко это всё было в малых деревнях, где вся жизнь как на ладони у соседей. Там учителей и на пляже видели, и в магазине видели, и на картошке. И ничего, как-то выросли все.

В общем, абсолютно не понимаю,

как на таком субстрате адекватном советском.

После жутких девяностых, когда в медиа вообще любая чернуха и порнуха публиковалась.

Мы через двадцать лет имеем уже не первый случай, что учителям нельзя ходить в душ спортзала или на пляж.

Не понимаю.

Как-то раз я поехала в славный город Переславль-Залесский. Проснулась там и сразу пошла гулять. Без особой карты и без особой цели, потому что мне везет на интересные места.

И вот иду я, а тут из-за угла монастырь показывается. А напротив монастыря — памятник Достоевскому, про которого у меня диссертация.

Надо сказать, памятников Достоевскому достаточно мало, хотя он очень очень известен.

Но знаете, что меня совсем потрясло в этом всём? Не совпадение про памятник и диссертацию, не красивый памятник, не внезапность этого всего.

Яблоки. У ног фигуры лежали яблоки.

А сам памятник очень красивый. Федор Михайлович на нем бережно сохраняет от ветра огонек свечи, напоминая, что важно беречь разные вещи. Человечность, например.