Серия «Темные страницы в истории спецслужб»

Из‑за цепи просчётов и случайностей знаменитой израильской спецслужбе пришлось не только спасать жизнь человеку, которого она только что хотела убить, но и освободить десятки террористов в обмен на своих провалившихся агентов.

Кровь на рынке и планы возмездия

Эта история, ставшая еще одной темной страницей «Моссада», берёт своё начало 30 июля 1997 года. В этот день два террориста‑смертника, переодетые ультраортодоксальными евреями, почти одновременно взорвали взрывные устройства в центральном переулке популярного иерусалимского рынка Махане‑Иегуда. Взрывные устройства были начинены гвоздями, что привело к чудовищным последствиям: погибло 16 человек, 178 получили ранения. Ответственность за теракт взяла на себя группировка ХАМАС.

Сразу после теракта премьер‑министр Израиля Биньямин Нетаньяху вызвал руководителей «Моссада» и ШАБАКа (спецслужба, обеспечивающая внутреннюю безопасность и контрразведывательную деятельность) для выработки ответных действий. По итогам совещания они пришли к мнению, что Израиль должен провести ответную показательную операцию – своего рода акт возмездия в отношении руководства ХАМАС, чтобы заставить их отказаться от террористической деятельности.

В список потенциальных кандидатов на ликвидацию вошли 4 высших руководителя ХАМАС, в том числе Халед Машаль, глава политического бюро этой организации, проживавший в тот момент в соседней Иордании и Муса Мухаммед Абу‑Марзук, заместитель главы политбюро.

Изначально главной целью акции возмездия был Абу‑Марзук, считавшийся одним из основных идеологов ХАМАС. Он буквально пару месяцев назад освободился из американской тюрьмы, где находился с 1995 года. Но, по некоторым данным, Абу‑Марзук обладал американским гражданством, поэтому Нетаньяху не рискнул проводить операцию против него, дабы не осложнять отношения с США.

В итоге выбор пал на Халеда Машаля.

Идеальное оружие для тихого убийства

После длительных обсуждений и консультаций разработчики операции самым оптимальным методом ликвидации Машаля посчитали отравление. А к качестве орудия убийства решили использовать препарат «левофентанил» – недавно разработанный в биохимической лаборатории «Моссада». Этот яд гарантировано вызывал смерть человека с симптомами, похожими на сердечный приступ, не оставляя никаких следов внешнего воздействия.

Необходимо сделать всё, чтобы эта операция прошла как можно тише – без стрельбы, без взрывов и всего прочего, так, чтобы никто не мог даже заподозрить, что ликвидация проведена Израилем.
Биньямин Нетаньяху, премьер-министр Израиля

По заверениям разработчиков «левофентанила», несколько его капель, попавших на кожу человека, приводили к потере сознания, переходящей в кому, а затем – к смерти. К тому же, как утверждали биохимики, данный яд было невозможно идентифицировать, что тоже было немаловажным фактором. В общем, этот препарат был практически идеальным орудием убийства для тайных операций.

Фатальная цепочка случайностей и ошибок

План операции был относительно прост.

Агенты «Моссада» под видом туристов должны были в оживлённом месте Аммана разыграть сцену небольшого «уличного происшествия», в ходе которого один из агентов должен был для отвлечения внимания Машаля как бы случайно в толпе облить его кока‑колой, а второй агент в этот же момент должен был брызнуть из специального баллончика ему на шею несколько капель «левофентанила».

Предполагалось, что в возникшей суматохе никто, в том числе и сам Машаль, ничего не заметит, и это позволит агентам беспрепятственно уйти с места якобы незначительного бытового конфликта, а затем быстро скрыться на поджидающей их машине. Во время многочисленных тренировок, которые проходили на израильских рынках, все так и происходило.

Действия агентов были отрепетированы до автоматизма. И сомнений в успехе операции ни у кого не было.

Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги… Цепочка случайностей и ошибок агентов привела не просто к провалу операции, а к настоящей катастрофе.

21 сентября группа ликвидации в составе 6 человек выехала в Иорданию. Два участника группы въезжали в страну по израильским документам, остальные – по наспех сделанным канадским паспортам (и это стало одной из главных причин провала операции).

Приказ на ликвидацию Машаля поступил 25 сентября.

В это утро он на машине приехал к зданию, где находился его офис, и направился туда через узкую торговую галерею. Агенты «Моссада» последовали за ним. В этот момент неожиданно из машины выскочила дочка Машаля и с криком «Хочу к папе!» побежала к нему. Следом из машины выбежал водитель и побежал за ней. Здесь он заметил двух подозрительных мужчин, которые увязались за его боссом. Водитель окликнул Машаля – как раз в тот момент, когда один из агентов плеснул в того кока-колой. Машаль обернулся на крик, и струя яда из баллончика, выпущенная вторым агентом, попала ему не на шею, а в ухо. Машаль, заподозрив что-то неладное, начал кричать и звать на помощь...

И тут действительно поднялась суматоха, но совсем не такая, на которую рассчитывали израильтяне.

Израильтяне метнулись к машине. И, может быть, у них бы получилось скрыться, но на их беду рядом случайно оказался один из боевиков ХАМАС – Мохаммед Абу‑Сиаф, физически крепкий мужчина, прошедший подготовку у афганских моджахедов и владеющий приёмами рукопашного боя. Он бросился за ними в погоню.

Моссадовцы, вместо того чтобы как можно быстрее добежать до машины и покинуть место преступления, остановились и вступили в драку с Абу‑Сиафом. Схватка, в которой два иностранца избивали араба, привлекла внимание окружающих и полицию. Полицейские задержали участников драки и доставили их в участок, где пока ещё ничего не знали о том, что ранее в торговом центре произошёл инцидент с Машалем.

У задержанных оказались канадские паспорта, поэтому в участок вызвали консула Канады. После длительной беседы со своими «согражданами» консул заявил, что данные лица не являются гражданами Канады, а паспорта у них фальшивые.

К тому времени полицейские уже узнали о недавнем нападении на Машаля. С этого момента для агентов, да и вообще для Израиля, ситуация стала развиваться по максимально негативному сценарию, финалом которого, помимо громкого международного скандала, могла стать смертная казнь для двух арестованных оперативников «Моссада» (остальные успели спрятаться в израильском посольстве).

От неминуемого возмездия к оглушительному скандалу…

Спасать стремительно ухудшающуюся ситуацию пришлось непосредственно Биньямину Нетаньяху, который был вынужден позвонить королю Иордании Хуссейну. Затем в Амман на аудиенцию к королю полетел глава «Моссада» Дани Ятом, где ему пришлось рассказать монарху о целях и деталях этой «тайной» операции. Король Иордании, по признанию Ятома, пришёл в ярость от услышанного. Акция возмездия стала отчётливо приобретать черты громкого скандала. Но что еще хуже – угрожала смертью агентов.

«Замаливать грехи» в Иорданию срочно отправились лично премьер‑министр Нетаньяху и ещё несколько высокопоставленных израильских официальных лиц, хорошо знакомых с королём Хуссейном.

По итогам сложных переговоров Израилю, чтобы спасти агентов и хоть как‑то потушить разгорающийся скандал, пришлось пойти на шаги, которые были не просто унизительными, а откровенно позорными:

• освободить шейха Ахмеда Ясина, основателя и «духовного лидера» ХАМАС, отбывавшего пожизненное заключение в израильской тюрьме, и ещё 19 палестинцев, осуждённых за разные преступления, в том числе за терроризм;

• спасти жизнь тому, кого они так хотели убить – отравленному Халеду Машалю, который к тому моменту находился между жизнью и смертью, израильтяне передали антидот, благодаря которому он остался жив.

Вот так операция, призванная стать беспощадным возмездием, бесславно провалилась, превратившись в звонкую пощёчину.

По следам этой операции в Израиле было создано несколько правительственных комиссий, пытавшихся разобраться в причинах столь громкого провала «Моссада». Разумеется, все они нашли немало ошибок, допущенных как при планировании, так и при осуществлении этой тайной операции. Но ни одна из них не усомнилась ни в самой оправданности плана убийства Халеда Машаля, ни в методе его выполнения.

Вместо послесловия

• Халед Машаль жив до сих пор.

• Агенты «Моссада», провалившие операцию в Аммане, были переданы Израилю.

• В 1999 году деятельность ХАМАС в Иордании была запрещена, в результате все лидеры организации покинули эту страну. Машаль перебрался в Катар, где, очевидно, проживает и в настоящее время.

• Руководитель «Моссада» Дани Ятом оставался главой спецслужбы до 1998 года. В настоящее время – на пенсии.

• 12 апреля 2002 года на рынке Махане‑Иегуда произошёл очередной теракт. На автобусной остановке у входа подорвалась женщина‑смертница. Взрыв унёс жизни шести человек, ранения получили 104 человека.

• В 2002 году один из организаторов терактов на рынке Махане‑Иегуда – Муади Саид – был приговорён военным судом к 26 пожизненным срокам заключения.

• Биньямин Нетаньяху по‑прежнему премьер‑министр Израиля и по‑прежнему ведёт борьбу с ХАМАС.

kubnews.ru

Секретная миссия элитного отряда французской разведки была тщательно спланирована. Но один случайный звук в сомалийской ночи перечеркнул все планы и месяцы тренировок.

Сама катастрофа случилась 11 января 2013 года, но всё началось гораздо раньше - 14 июля 2009 года.

В этот день в Могадишо – столице Сомали – боевики джихадистской группировки Harakat al-Chabab al-Moudjahidin («Аш‑Шабааб»; запрещена в РФ) захватили в плен двух французских агентов DGSE (Главное управление разведки и безопасности Франции) – Дени Алье и Марка Обьерра. Оба находились в стране под прикрытием – официально они работали инструкторами для местных сил безопасности и охраны президента переходного правительства Сомали. Во время нападения на отель «Сахафи» , где они проживали, Обьерру удалось бежать, а вот судьба Алье сложилась куда хуже.

«Спасти рядового Алье»

DGSE поклялось освободить своего агента, но исламисты постоянно перевозили Алье из одного места заключения в другое, и французской разведке долго не удавалось напасть на его след. Поиски агента продолжались три года. И вот летом 2012 года его наконец нашли – в 110 км к юго‑западу от города Могадишо.

Дени Алье держали в кандалах в одноэтажном глиняном доме с жестяной крышей, окружённом глухими стенами и небольшим двориком. В помещении практически не было солнечного света. Снаружи были оборудованы кухня и туалеты. Ворота открывались редко – лишь для доставки еды подростком. Длительное заточение сильно сказалось на психическом состоянии Алье, что лишь укрепило руководство DGSE в решении сделать всё возможное для его освобождения.

«У нас есть доказательства и новости».

министр обороны Жан‑Ив Ле Дриан в эфире радиостанции Europe1 13 июля 2012 года.

Сначала французские власти пытались вытащить своего агента с помощью всевозможных дипломатических шагов. Велись переговоры со всеми, кто хоть как‑то мог помочь в освобождении. Но боевики «Аш‑Шабааб»* потребовали невыполнимых условий – освобождения заключённых и выплаты выкупа. Эти требования были категорически отвергнуты руководством французских спецслужб – Франция придерживалась основополагающего принципа «не платить выкуп террористам». Ключевую роль в посредничестве между французами и террористами играла эритрейская разведка.

Когда стало понятно, что «мирным» путём проблему не решить, в DGSE задумались о проведении силовой операции по спасению своего агента.

Операция в Було-Марер

Решение о проведении тайной операции принимали три человека:

• министр обороны Ле Дриан;

• директор DGSE Эрар Корбен де Мангу;

• начальник генштаба Седрик Левандовски.

После получения одобрения со стороны президента Франции, спецслужбы начали тщательную разработку операции. Её проведение было поручено Service Action (SA) – элитному подразделению DGSE.

В Центре подготовки десантников (CPIS) в Перпиньяне построили три полномасштабные копии дома, в котором держали Алье. Тренировки спецназовцев продолжались несколько месяцев. Французы даже заручились поддержкой американцев – те в дополнение к последним разведданным от сомалийских агентов предоставили средства наблюдения, включая беспилотный летательный аппарат JSOC Predator и даже обещали обеспечить миссии воздушное прикрытие с помощью самолетов AC-130 Spectre и RQ-4 Global Hawk.

И вот после многомесячной подготовки наконец была назначена дата начала операции...

Из Тулона в направлении Суэцкого канала направился французский вертолётоносец «Мистраль», на котором находились два военно-транспортных вертолета Eurocopter EC725 Caracal из оперативной службы и еще два таких же вертолета Командования специальных операций. С конца декабря корабль находился в режиме полной секретности – телефонная связь и интернет были отключены. Некоторые отсеки корабля были закрыты для членов экипажа – в них всё еще продолжались тренировки спецназа. Экипаж «Мистраля» ничего не знал о целях его нового похода, вместо прерванного планового перехода в Гвинейский залив.

Ночью 11 января с палубы «Мистраля» взлетели четыре вертолёта Caracal и два ударных вертолёта Tiger, и взяли курс на деревню Було‑Марера к югу от Могадишо. На борту транспортников находилось около 40 (по другим данным – 50) бойцов оперативной службы DGSE, преимущественно вооружённых лёгким оружием типа пистолет‑пулемёта H&K MP7.

В 9 км (по другим источникам – в 3 км) от Було‑Марера группа спецназа высадилась из вертолётов и пешим порядком, используя приборы ночного видения, начала продвижение к дому с заложником. Сначала все складывалось благополучно. После трёхчасового перехода группа без происшествий добралась до места.

Но потом всё пошло не по плану…

Одна ошибка ценой в несколько жизней

На подходе к цели произошла фатальная ошибка: один из бойцов штурмовой группы в темноте наткнулся на спавшего охранника дома, зацепив ногой кусок ткани, которым тот укрывался. Охранник проснулся и успел крикнуть, прежде чем был убит. Эффект внезапности был утерян. Тут же между спецназовцами и исламистскими боевиками завязался бой, который в итоге продлился почти 45 минут.

Французский отряд столкнулся с гораздо более мощным и организованным сопротивлением, чем предполагалось: противники были хорошо вооружены – у них были автоматы, крупнокалиберные пулемёты, гранатомёты. К тому же к дому начало быстро прибывать подкрепление. Впоследствии это вызвало подозрения, что местные жители или информаторы заранее предупредили «Аш‑Шабааб»* о приближении спецназа.

В самом начале боя 40‑летний сержант с позывным Фиделио за считанные секунды перебрался через забор, запрыгнул во двор и побежал открывать ворота, но был убит очередью из АКМ. Ни он, ни остальные участники операции по спасению Дени Алье еще не знали, что операция уже потеряла всякий смысл – Алье уже был мёртв. Как только террористы поняли, что начался штурм дома, они немедленно казнили заложника.

Группа поддержки, с трудом сдерживая натиск прибывающих со всей округи боевиков, начала призывать участников штурма к отступлению. Угроза того, что отряд не сможет выйти в зону эвакуации возрастала с каждой минутой – а это означало верную гибель всех участников операции. Под прикрытием ударных вертолётов Tiger спецназовцы отступили и были эвакуированы.

Печальные итоги операции

Операция по спасению Дени Алье провалилась. Заложник был убит.

В ходе боя погибли 3 бойца спецназа (по другим данным – 2). Двое были убиты на месте, третий позже скончался от ранений уже на борту «Мистраля». Три бойца получили тяжёлые ранения. Тела погибших спецназовцев, в том числе и заложника, остались на территории, контролируемой исламистами – эвакуировать их так и не смогли.

Со стороны «Аш‑Шабаб», по разным оценкам, погибло от 20 до 60 боевиков.

Некоторые источники писали, что в ходе операции погибли еще восемь мирных жителей, в том числе беременная женщина: четверо в месте высадки спецназа и четверо в перестрелке внутри Було‑Марер. Такое количество жертв среди мирного населения породило утверждение, что французский спецназ получил приказ уничтожать каждого, кто мог бы предупредить противника. Так ли это, уже никто не узнает.

13 января правительство Сомали провело пресс-конференцию, на которой осудило операцию в Було-Марере как одностороннюю и проведенную без ведома или согласия сомалийских властей.

Президент США Барак Обама в письме Конгрессу, касающемся резолюции о военных полномочиях, указал , что самолеты ВВС США вошли в воздушное пространство Сомали в рамках ограниченной поддержки французской спасательной операции. Однако он заявил, что самолеты не использовали оружие во время рейда.

14 января, террористическая группировка опубликовала через своё «информационное агентство» несколько фотографий тела и лица одного из убитых спецназовцев, а также захваченное оружие и снаряжение. На фото был боец спецназа Фиделио, которого исламисты везде представляли как командира французских коммандос. В своих публикациях боевики высмеивали не только убитого солдата, но и президента Французской Республики.

В августе 2014 года медиаподразделение «Аль-Шабааб»* выпустило видео под названием «За границами тени: Неудачный французский рейд», в котором описывается неудачная попытка Франции спасти Дени Алье.

Общественная реакция и выводы

Провал операции в Сомали вызвал серьёзную критику силовых структур со стороны общественности. Прежде всего люди задавались вопросом: должны ли спецслужбы проводить подобные штурмы? Не являются ли такие масштабные операции задачей военных, а не разведки?

Генерал Кристоф Гомар (бывший командующий COS – Командования специальных операций) утверждал, что Service Action предназначен для тайных, малочисленных операций, а не для крупномасштабных боевых действий, каким оказалась операция по спасению Дени Алье.

Глава французских военных спецподразделений заявил: «Как только вы формируете штурмовую группу, это становится военной операцией. Тайная операция – это нечто другое – максимум 3 или 4 умных человека». Хотя он похвалил храбрость агентов, он раскритиковал «размывание границ». По его мнению, это уже не была тайная миссия, а французская разведка плохо приспособлена для военных операций.

«Как только вы формируете штурмовую группу, это становится военной операцией. Тайная операция – это нечто другое – максимум 3 или 4 умных человека».

Другие отмечали чрезмерную медийную огласку подобных дел, которая мешает переговорам, провоцирует похитителей и ставит под угрозу жизни заложников.

Президент Франции Франсуа Олланд на церемонии прощания с погибшими в ходе операции военнослужащими сказал:

«Была ли эта операция необходима? Да. Я взял на себя ответственность за неё. Семья Дени Алье, семьи двух погибших во время поисков, полк – все они говорили мне: „Наш долг – пойти и забрать его“. Мы должны были пойти».

Акт возмездия?

Спустя чуть более, чем полтора года после провала в Сомали, в сентябре 2014 года, состоялся своего рода акт возмездия. В результате целевого удара американского БПЛА ракетой Hellfire был ликвидирован лидер «Аш‑Шабааб»* Ахмед Абди Годане, который возглавлял группировку с 2008 года и входил в список самых разыскиваемых американскими властями людей. За его голову в 2012 году была назначена награда в 7 млн. долларов США. Главарь террористической банды нёс персональную ответственность за похищение и казнь Дени Алье, но был ликвидирован не только за это, а по совокупности многих других причин.

* группировка «Аш-Шабааб» запрещена в РФ

kubnews.ru

Серия «Темные страницы в истории спецслужб»

В истории спецслужб любой страны есть тёмные страницы, о которых они бы предпочли забыть раз и навсегда. И израильский «Моссад» здесь не исключение.

Общественности известно немало спецопераций этой разведывательной службы, которые вошли в своего рода мировой «золотой фонд». Но даже эта легендарная организация не избежала громких провалов и не менее громких скандалов.

И вот одной из таких «темных» страниц «Моссада» стала история, берущая свое начало в Мюнхене 1972 года. Проходившие там в это время XX летние Олимпийские игры были омрачены трагическим событием – в результате теракта, совершенного палестинскими террористами, погибли 11 израильских спортсменов и один полицейский.

В ответ на это Израиль начал операцию «Гнев Божий» и объявил тотальную охоту на  террористов, причастных к этой жестокой акции.

«Израиль приложит все силы и способности, которыми наделён наш народ, чтобы настичь террористов, где бы они ни находились»

.

Голда Меир, премьер-министр Израиля

К июню 1973 года большинство из 17 известных участников теракта уже были ликвидированы. Но агентам «Моссада» долго не удавалось найти Али Хасана Саламе по прозвищу Абу Хасан, который по мнению израильтян фактически руководил действиями террористов в Мюнхене.

Саламе был начальником охраны Ясира Арафата, одним из создателей палестинского спецназа «Подразделение 17», а также создателем и руководителем террористической группировки, взявшей ответственность за этот теракт.

И вот в начале июня 1973 года спецслужба получила информацию, что Али Хасан Саламе скрывается в Лиллехаммере (Норвегия). Кстати, существует версия, что эти сведения могли быть дезинформацией, вброшенной самим Саламе, чтобы пустить «Моссад» по ложному следу.

В Лиллехаммер отправилась команда из 15 агентов, к которым присоединились генеральный директор «Моссада» Цви Замир и руководитель операции Майкл Харари. Прибытие такого количества незнакомцев в небольшой северный город привлекло внимание местных жителей и все пошло не так как планировалось.

Агенты начали слежку за человеком, которого считали Али Хасаном Саламе, и пытались подтвердить его личность. Подозреваемый действительно внешне был очень похож на Саламе. К тому же, агенты слышали, как он говорил по-французски, а им было известно, что Саламе  владеет несколькими языками. На основании этого агенты «Моссада» решили, что перед ними именно тот, кого они так долго ищут.

В действительности же объектом слежки стал человек, который вообще не имел никакого отношения ни к теракту в Мюнхене, ни к Палестине вообще. Это был местный житель марокканского происхождения, официант Ахмед Бушики, который на свою беду внешне походил на Саламе.

Норвежская полиция, не избалованная криминалом, с легкостью вычислила и арестовала шестерых агентов, остальным удалось скрыться. На допросах «рыцари плаща и кинжала» сдали все конспиративные квартиры и связи. «Моссаду» пришлось экстренно свернуть свою агентскую сеть по всей Европе.

Этот провал хоть и заставил спецслужбу в последующие годы тщательно пересматривать каждый свой шаг, но не изменил ее методы и цели. Впрочем, как и не избавил от новых провалов. Израиль так и не признал свою ответственность за убийство невиновного человека, хотя в 1996 году все-таки выплатил семье погибшего компенсацию в размере чуть больше 280 тысяч долларов.

Пятеро из шести арестованных в Норвегии агентов были признаны виновными по различным обвинениям и осуждены за соучастие в убийстве, получив сроки от 1 года до 5,5 лет. Однако в 1975 году их всех освободили и депортировали в Израиль.

А Али Хасан Саламе все-таки был ликвидирован шесть лет спустя – в 1979 году – при подрыве машины в Бейруте. При взрыве погибли четверо прохожих, 18 человек получили ранения. Но это, как говорится, уже другая история.

kubnews.ru

В 50-х годах прошлого столетия Юлиус и Этель Розенберг были ключевыми фигурами резонансного дела о шпионаже в пользу СССР. Этот процесс стал символом борьбы Америки с «красной угрозой» и в то же время – ярким примером политических репрессий эпохи «маккартизма».

Супруги Розенберг стали единственными гражданскими лицами в США, казненными за шпионаж. Судебный процесс «по атомному делу Розенбергов» расколол общество на два лагеря – одни считали, что обвинения четы Розенберг в значительной мере были сфабрикованы, а смертельный приговор стал необоснованно жестоким проявлением антикоммунистической истерии. Другие были уверены, что суд в полной мере подтвердил вину Розенбергов, а посему приговор был не только оправданным, но и справедливым.

Инженер и активистка – обычная американская семья на службе советской разведки

Юлиус Розенберг – американский инженер-электронщик, родился 12 мая 1918 в Нью-Йорке в семье эмигрантов из Российской империи, придерживался коммунистических взглядов. По мнению американских спецслужб, в конце 1930-х – начале 1940-х годов он начал сотрудничество с советской разведкой под кодовым именем «Либерал», организовав агентурную сеть, в состав которой, по версии следствия, входило до 18 человек, в том числе его жена Этель, ее брат – Дэвид Грингласс, сотрудник Специального инженерного отряда в Лос-Аламосе и Мортон Собелл – инженер «Манхетеннского» проекта.

Розенберг передавал СССР секреты, включая «чертежи американской атомной бомбы», которые якобы значительно помогли советской военной промышленности. Однако ценность информации, переданной Розенбергом советской разведке, уже в то время подвергалась сомнению. Часть сведений, безусловно, была полезна для СССР – в большей степени как подтверждение собственных разработок, но вряд ли эти «чертежи» были полными или решающими для создания бомбы, так как советская бомба «РДС-1» была в значительной степени результатом собственных разработок советских ученых. Поэтому информация от Розенбергов и других агентов в большинстве случаев могла служить лишь подтверждением тех или иных теорий и технических решений уже имевшихся в СССР, что способствовало ускорению процесса создания бомбы.

Этель Розенберг (в девичестве Грингласс) родилась 28 сентября 1915 года в Нью-Йорке, тоже в семье выходцев из России. В молодости занималась вокалом. В 1939 году вышла замуж за Юлиуса. Так же как и Юлиус придерживалась коммунистических взглядов и была активным участником левых движений США. Возможно, что именно коммунистические убеждения и сыграли крайне негативную роль в дальнейшей ее судьбе.

В августе 1950 года, вслед за своим мужем, была арестована по обвинению в шпионаже.

Дело Розенбергов

В феврале 1943 года служба радиоэлектронной разведки армии США (предшественница Агентства национальной безопасности, АНБ) начала секретную программу по перехвату и дешифровке переписки советской разведки. Позже эта операция, получившая кодовое название «Венона», позволила американцам получить доказательства тайной деятельности нескольких советских агентов, в том числе Клауса Фукса, Юлиуса Розенберга и американского физика Теодора Элвина Холла. Эти же документы раскрывали и связь Розенбергов с Дэвидом Гринглассом и его женой.

Сначала в Великобритании был арестован Клаус Фукс, который был одним из главных источников советской разведки по атомному проекту США. Через Фукса следствие вышло на Гарри Голда, работавшего на НКДВ с 1934 года. Через Голда контразведка вышла на Дэвида Грингласса, с 1943 года служившего механиком в секретной лаборатории Лос-Аламоса, где разрабатывалась первая американская атомная бомба. А уже от Грингласса нити шли к Юлиусу Розенбергу, которому, по версии следствия, он передавал технические данные, документы, заметки о ядерных исследованиях и наброски ядерного устройства, а также информацию об ученых, работавших над проектом.

• 1940-е годы: начало сотрудничества Розенбергов с советской разведкой. Вербовка брата Этель, Дэвида Грингласса и его жену.

• Июнь 1950 года: арест Дэвида Грингласса и его согласие сотрудничать со следствием. Именно его показания легли в основу обвинения против Юлиуса и Этель Розенберг. Он обвинил свою сестру Этель Розенберг и ее мужа в том, что они завербовали его в свою агентурную сеть.

• 17 июля 1950 года: арест Юлиуса Розенберга.

• 11 августа 1950 года: арест Этель в зале суда после ее отказа отвечать на вопросы большого жюри.

• 6 марта 1951 года: начало судебного процесса по обвинению Розенбергов в передаче Советскому Союзу секретной информации по атомному проекту.

Судебный процесс проходил на фоне антикоммунистической истерии в США (разгул «Маккартизма» и «Охоты на ведьм») и сопровождался огромным общественным резонансом. По всей стране проходили митинги антикоммунистической направленности, участники которых требовали жесткого наказания Розенбергов.

Обвинение четы Розенбергов в основном строилось на свидетельских показаниях других агентов, также работавших на советскую разведку: Дэвида Грингласса, его жены Рут, Гарри Голда и Макса Элитчера. Показания последнего были особо важны, так как лишь он указывал на связь Розенберга с Мортоном Собеллом (инженером «Манхэтеннского» проекта, третьим обвиняемым в деле Розенбергов).

В качестве одной из главных улик обвинения фигурировал «чертёж бомбы», выполненный Гринглассом и переданный Юлиусу Розенбергу. Несмотря на то, что этот «чертеж» сразу стал предметом насмешек со стороны специалистов, которые называли его «детскими каракулями», не имевшими никакой практической ценности, суд принял его в качестве доказательства вины.

• 29 марта 1951 года: присяжные признали Юлиуса и Этель виновными в шпионаже. Хотя Розенберги отрицали все обвинения, а также отказались дать информацию о других участниках шпионской группы.

• 5 апреля 1951 года: судья И. Кауфман вынес супругам смертный приговор, хотя обвинение даже не настаивало на максимально жестком наказании.

При назначении приговора судьи опирались на Закон США о шпионаже 1917 года, который предусматривал суровое наказание за госизмену: до 20 лет тюрьмы в мирное время, и до 30 лет или смертную казнь – в военное. То есть, смертная казнь даже и не предполагалась по закону, так как суд проходил в мирное время. Тем более, что с момента принятия этого закона в США ни разу не выносили смертного приговора, даже во время ВМВ. А еще сторона обвинения, заявив о наличии неких «неопровержимых улик», доказывающих вину подсудимых (полученных в рамках секретного проекта «Венона»), эти улики так и не предъявила суду, ссылаясь на то, что они не могут быть предъявлены «в интересах национальной безопасности».

Некоторые юристы и историки сходятся во мнении, что давление, оказываемое на подсудимых в ходе процесса, свидетельствовало о том, что обвинение до последнего рассчитывало выбить у Розенбергов признание вины, которое бы перекрыло слабость доказательной базы и полностью бы оправдало жесткий приговор. Государственные обвинители позже признали, что надеялись, что осуждение и возможность вынесения смертного приговора Этель Розенберг убедят ее мужа признаться и сдать других, в том числе некоторых агентов, известных следователям по тайно перехваченным советским телеграммам. Однако признания не было, а политический контекст судебного процесса не дал обвнинению «отыграть» в пользу более мягкого наказания. С учетом этих фактов, смертный приговор для гражданских лиц, вынесенный в мирное время, действительно был беспрецедентным и странным.

• 1951 – 1953 гг.: несмотря на многочисленные апелляции и попытки добиться помилования, особенно для Этель из-за наличия у пары детей, суд оставил приговор – высшая мера наказания – без изменения.

• 19 июня 1953 года: приговор был приведен в исполнение – Юлиус и Этель Розенберги были казнены на электрическом стуле в тюрьме Синг-Синг.

Кстати, Мортон Собелл, третий обвиняемый в деле Розенбергов, избежал смертного приговора, получив 30 лет тюремного заключения, из которых он отсидел около 18. Хотя, по мнению американских спецслужб, он передал СССР более 40 научно-исследовательских работ, имевших важное военно-техническое значение, а также первым передал информацию о том, что в США создана система управления ракетами, которые могут быть использованы как носители ядерных боезарядов.

Правда, непосредственно к секретам атомной бомбы у Собелла доступа не было, а информация, которую он передавал в Москву, по его мнению, имела отношения исключительно к оборонительному оружию.

Этот контраст заставляет задуматься: не стали ли Розенберги в большей степени «козлами отпущения», чья казнь явилась не столько символом справедливости правосудия, сколько демонстрацией беспощадности борьбы со шпионажем?

Казнь Этель Розенберг: справедливый приговор или политическая целесообразность?

Большое количество косвенных улик обвинения, особенно в отношении Этель, указывало на то, что смертный приговор был в большей степени политически мотивированным, чем справделивым. По мнению историков, администрация США в эпоху антикоммунистической истерии стремилась продемонстрировать решимость в борьбе со шпионажем и устрашить всех, кто бы захотел пойти по стопам Розенбергов.

Много лет спустя в интервью телепрограмме «60 минут» Грингласс заявил, что обвинение поощряло его ложь и что он, давая показания против сестры, поддался давлению, опасаясь обвинений в адрес своей жены. Его признание в лжесвидетельстве: «Как шпион, сдавший свою семью… мне всё равно» – на много лет стало одним из главных аргументов в спорах о несправедливости приговора для Этель.

Сам Дэвид, благодаря сотрудничеству со следствием, был осужден всего на 15-лет заключения, но вышел досрочно, после 10 лет отсидки.

В 2008 году Мортон Собелл подтвердил то, о чем давно говорили другие – Этель Розенберг, казнённая вместе с мужем, знала о шпионской деятельности Юлиуса, но не принимала в ней активного участия. «Она знала, что он делает, – сказал он, – но в чём она была виновата? В том, что была женой Юлиуса?».

Холодный расчет: почему два президента США отказались помиловать Розенбергов?

Новоизбранный президент Дуайт Эйзенхауэр, как и его предшественник Гарри Трумэн, отказался даровать помилование Юлиусу и Этель Розенбергам, мотивируя это тем, что их преступление было злостным предательством всей нации, которое могло привести к смерти множества невинных людей. Его решение принималось на фоне обострения Холодной войны – после блокады Западного Берлина в 1948-49 годах, приходом к власти Мао Цзэдуна, начала Корейской войны – когда страх перед «коммунистической угрозой» практически достиг апогея.

Несмотря на многочисленные международные петиции и обращения известных личностей, включая Альберта Эйнштейна и Жан-Поля Сартра, а также личные послания и просьбы от Этель Розенберг, Эйзенхауэр оставался непреклонен.

Президент США исходил из «необходимости проявить решимость» для защиты государства и поддержания строгого наказания за шпионаж, который в те годы воспринимался как крайне социально опасный акт, и что оправдание или смягчение наказания Розенбергов могло бы ослабить национальную безопасность и подорвать моральный дух страны.

Таким образом, отказ в помиловании тоже был обусловлен политическим контекстом той эпохи и тотальным страхом перед «красной угрозой».

Наследники трагедии: «дети шпионов» продолжают бороться за честь своих родителей

Роберту и его брату Майклу было шесть и десять лет, когда их родители были казнены. Братьев усыновили писатель и автор песен Абель Миропол и его жена. Мальчики взяли их фамилию.

Майкл стал профессором экономики, Роберт – ученым-антропологом. Всю жизнь они пытались реабилитировать память о своих родителях. После изучения документов проекта «Венона», опубликованных в 1995 году, Майкл и Роберт признали, что отец, скорее всего, действительно был замешан в шпионаже, однако считали, что степень его вины всё ещё вызывает сомнения.

Но вот доводы обвинения матери, по их мнению, были совершенно необоснованными, а улики – сфабрикованными. Роберт в 2022 году заявил газете El Pais, что хочет оправдать свою мать и рассматривает возможность «требования обнародования материалов по этому делу, которые ещё не были опубликованы».

Многолетняя кампания по реабилитации Этель Розенберг, предпринятая ее сыновьями, делала акцент на ложности обвинений против Этель и несправедливость судебного процесса и включала несколько ключевых шагов:

• публичные выступления и обращения к властям США с призывом пересмотреть дело и официально оправдать Этель, подчеркнув политическую природу обвинений.

• сбор подписей и организация петиций в поддержку помилования и последующей реабилитации, с вовлечением известных личностей, правозащитников и международного сообщества.

• обращения к президентам США, включая письма и официальные запросы от семьи, активистов и общественных организаций.

• издание книг и публикаций, проведение конференций и обсуждений, направленных на пересмотр фактов дела и восстановление репутации Этель.

Дело Розенбергов до сих пор является напоминанием о том, как идеологическое противостояние и страх могут возобладать над правовыми нормами. Борьба их сыновей – это не только попытка оправдать мать, но и стремление поставить окончательную точку в одном из самых спорных и мрачных эпизодов эпохи холодной войны. Так что, эта странца в истории спецслужб все еще не перевернута.

Серия «Темные страницы в истории спецслужб»

kubnews.ru

В истории времен «холодной войны» есть немало темных страниц, которые даже спустя полвека читаются как сценарий фильма ужасов. И одна из таких страниц – проект «Кондор» – тщательно законспирированная система межгосударственного террора, созданная военными режимами шести стран Южной Америки с целью тотального контроля общества, а также для устрашения и уничтожения политической оппозиции.

Это был не просто международный сговор, это была высокотехнологичная машина для тотальных репрессий, работавшая при поддержке западных спецслужб, ну или как минимум с их молчаливого одобрения.

Диктаторские режимы все свои преступные действия оправдывали борьбой с террористами, партизанами и прочими «подрывными элементами». Вот только в понятие «террорист» они вкладывали слишком широкий и вольный смысл.

Хорхе Рафаэль Видела, президент Аргентины и один из главных участников «Кондора», считал, что: «террористы – это не только те, кто бросает бомбы, но и те, чьи взгляды противоречат западной христианской цивилизации».

А В Парагвае был принят закон «Закон о защите демократии», в рамках которого принадлежность к коммунистической организации считалась тягчайшим преступлением и приравнивалась к национальной измене.

Кровавый проект, растянувшийся на многие годы и охвативший практически весь континент, предусматривал слежку, аресты, допросы, пытки, похищения и убийства всех, кто потенциально мог протестовать против действующих режимов – оппозиционных политиков, дипломатов, преподавателей, священников, сотрудников профсоюзов, ученых, деятелей искусств.

По оценкам историков, жертвами «Кондора» стали десятки тысяч человек в разных странах. Только в Аргентине количество убитых и исчезнувших оценивается в 30 000 человек.

Континент в когтях «Кондора»

С началом холодной войны многие страны Латинской Америки не менее рьяно, чем США и Европа, включились в «охоту за коммунистами». В числе особо ретивых борцов с коммунизмом был Альфредо Стресснер, диктатор Парагавая. Буквально с первых дней своего правления Стресснер начал получать от США миллионы долларов на борьбу с коммунистической угрозой. Президент США Ричард Никсон вообще называл его «антикоммунистом №1». Очевидно, такую же поддержку получали и другие страны.

Ядро будущего преступного альянса сложилось стихийно. К середине 1970-х годов почти все страны т.н. «Южного конуса» латиноамериканского континента оказались под властью военных диктатур:

• Парагвай (1954 г.)

• Бразилия (1964 г.)

• Боливия (1971 г.)

• Уругвай и Чили (1973 г.)

• Аргентина (1976 г.)

Каждый из этих режимов чем-то отличался, но всех их объединяла общая идеология – «доктрина национальной безопасности», объявлявшая беспощадную войну «внутреннему врагу» – и прежде всего «коммунистам», к которым причисляли всех, кто проявлял хоть какое-то недовольство. В общем, под соусом борьбы с коммунистической идеологией шло банальное уничтожение оппозиции. И в этой борьбе у них была общая проблема – диссиденты, преследуемые на родине, легко находили убежище в соседних странах.

Решение этой проблемы было найдено на секретной встрече в Сантьяго в ноябре 1975 года, на которой руководители спецслужб шести стран по инициативе Мануэля Контрераса, главы чилийской спецслужбы DINA (Dirección de Inteligencia Nacional), договорились о создании единого механизма «сотрудничества». Так и родился проект «Кондор».

Позже к проекту эпизодически присоединялись Перу и Эквадор, но именно эта шестерка стран-основательниц стала главной движущей силой межгосударственного конвейера смерти.

Эффективный менеджмент террора

Работа «Кондора» была выстроена с почти ювелирной точностью. Координация спецслужб разных стран осуществлялась через регулярные тайные встречи их руководителей. Роль «штаб-квартиры» организации играла чилийская DINA, а её шеф, Мануэль Контрерас, позже признавался, что он лично координировал все действия с ЦРУ.

В рамках проекта был создан единый банк данных, куда стекалась информация о «подрывных элементах» со всего континента. Если, к примеру, тот или иной диссидент из Уругвая, преследуемый местными властями, скрывался в Буэнос-Айресе, то уругвайские спецслужбы отправляли соответствующий запрос своим аргентинским коллегам, а те организовывали поиск данного диссидента на своей территории, проводили его задержание и отправляли «груз» либо в Уругвай, либо в другую страну, если нужно было скрыть следы. Часто жертвы перевозились через границы в багажниках машин или на самолётах, чтобы исчезнуть без следа в секретных тюрьмах той или иной страны, где их могли пытать и казнить, не опасаясь никаких последствий.

Вторая кожа парагвайца до сих пор – страх.

Мартин Альмада, адвокат, парагвайский диссидент

Одной из самых первых акций «Кондора» была ликвидация Орландо Летельера, который в правительстве Сальвадора Альенде был министром обороны, а до этого был послом Чили в США. Его убийство в 1976 году в Вашингтоне стало ярким примером эффективной транснациональной работы участников операции. Летельер был взорван в своей машине в центре города. Вместе с ним погибла Ронни Моффит, его секретарша.

Крайне дерзкое политическое убийство в столице США?! И это было не просто убийство, это была наглядная демонстрация вседозволенности и безнаказанности. Рассекреченные документы Госдепартамента свидетельствуют о том, что спецслужбы США были осведомлены о планах убийства Летельера, и могли его предотвратить. Но по каким-то причинам не стали этого делать.

Среди других известных жертв «Кондора» – два бывших депутата уругвайского парламента и бывший президент Боливии Хуан Торрес, убитые в Буэнос-Айресе.

Западные технологии для репрессий

Рассекреченные архивы правительства США однозначно подтверждают – американские спецслужбы не просто знали о «Кондоре» практически с самого начала, но и оказывали странам-участницам существенную техническую и разведывательную поддержку.

Все операции «Кондора» основывались на зашифрованной системе связи, проходящей через военные базы США в районе Панамского канала. Шифрование всей информации обеспечивалось оборудованием швейцарской фирмы Crypto AG, десятилетиями поставлявшей многим странам мира, включая диктатуры Южной Америки, шифровальные машины. Позднее выяснилось, что фирма эта была подконтрольна ЦРУ и в выпускаемое ей оборудование были встроены «закладки», позволявшие ЦРУ и БНД (западногерманская разведка) легко читать зашифрованную переписку всех, кто использовал эти шифровальные машины.

Таким образом, спецслужбы США имели прямой доступ к коммуникациям палачей из «Кондора», знали обо всех их преступных операциях и не менее преступных методах работы, но никак не препятствовали всем тем зверствам, которые творили участники этой тайной организации.

Индустрия смерти и исчезновений

Методы работы «Кондора» были позаимствованы у самых страшных режимов мира. Историки документально подтверждают, что французские офицеры, применявшие крайне жестокие пытки в Алжире, консультировали латиноамериканских коллег, ну а те, в свою очередь, были довольно прилежными учениками.

В общем, методы системы устрашения и уничтожения инакомыслящих были универсальны:

• Похищения. Людей хватали на улицах, вывозили из их домов без предъявления ордеров. Потом многие «арестованные» просто исчезали. Про таких людей говорили не «арестованный», а los desaparecidos – «исчезнувший». Чаще всего людей забирали прямо из дома, по ночам. Нередко забирали целыми семьями. В Аргентине своеобразным символом репрессий стали автомобили «Ford Falcon”» зеленого цвета, на которых обычно передвигались похитители. Распространенным явлением было и мародерство.

• Секретные тюрьмы. По всему континенту были организованы сотни тайных «центров содержания», крупнейшим из которых была печально известная ESMA (секретная аргентинская тюрьма, сейчас там музей и мемориал) в Аргентине. Только в Аргентине было более 300 тайных тюрем. В Парагвае были лагеря, охрану которых обучали нацистские преступники, получившие там политическое убежище. Среди таких «учителей» был и печально известный Йозеф Менгеле. «ESMA было местом, где царил ужас», Ана Мария Соффиантини, узница тюрьмы ESMA, в которой она провела один год вместе с двумя своими детьми.

• Пытки. Электрические разряды, водные пытки, избиения – всё это было обыденным явлением в ходе получения информации и запугивания «арестованных».

• «Полёты смерти». В Аргентине жертв, часто ещё живых, сбрасывали с самолёта в реку Ла-Плата или в Атлантический океан, чтобы скрыть тела. Перед «полётом смерти» человека при помощи барбитуратов приводили в бессознательное состояние. Затем его погружали на борт самолёта и сбрасывали с высоты в воду. Некоторые подробности этих расправ стали известны от бывшего офицера ВМС Аргентины Адольфо Силинго, в 2005 году приговорённого в Испании к 640 годам тюремного заключения. Силинго участвовал в двух «полётах смерти», жертвами которых стали 30 человек.

• Кража детей. Беременных женщин-заключённых содержали в тюрьмах до родов, после чего их убивали, а новорожденных младенцев передавали в семьи военных. Только в Аргентине таких случаев насчитывается более 500. В Аргентине до сих пор существует движение «Бабушки площади Мая» ( Asociación Civil Abuelas de Plaza de Mayo), состоящее из женщин, чьи дочери или невестки на момент ареста были беременны, а потом пропали. «Бабушки площади Мая» начали разыскивать своих внуков с того момента, как только в стране было восстановлено конституционное правительство. К 2023 году активисты движения разыскали уже более 130 из похищенных военными младенцев в те годы. Например, внук Розы Руасинблит, вице-президента этой организации, был найден только в апреле 2000 года. Он был украден у своей родной матери в момент рождения в концлагере «Пласа де Майо» в 1978 году.

Жертвами южноамериканских диктаторских режимов становились не только «партизаны» и коммунисты. Под раздачу попадали профсоюзные активисты, студенты, журналисты, священники и просто любые неугодные режиму люди. Каждый, кто был недоволен действующим режимом, был опасен для власти, а потому всегда был в зоне риска.

Осведомлённость США о массовых пытках и «эскадронах смерти», свирепствующих в странах-участниц проекта «Кондор», совсем не мешала им предоставлять диктаторским режимам разностороннюю помощь. Официальный Вашингтон, руководствуясь логикой холодной войны, видел в южноамериканских хунтах союзников в борьбе с распространением коммунистической идеологией. Ну а какие методы использовали «союзники» в этой борьбе – было уже не столь важно. Цель оправдывала средства! Как отмечалось в одном из рассекреченных докладов Госдепа, приоритетом была «борьба с подрывными элементами», а не «правозащитная риторика».

Память как приговор

Проект «Кондор» начал разваливаться только с падением диктатур в 80-х годах прошлого столетия. Но его окончательное публичное разоблачение произошло в декабре 1992 года, когда в парагвайском городе Ламбаре Мартин Альмада (адвокат, известный парагвайский диссидент, сам пострадавший от репрессий и много лет расследующий дело гибели своей жены) обнаружил так называемые «Архивы террора» – тонны документов, детально описывающих механизм сотрудничества полиции, военных и их информаторов в период военных диктатур, правивших в Парагвае, Аргентине, Чили, Бразилии, Уругвае и Боливии в 1950 – 1980 годах.

В 2002 году по запросу правозащитных организаций, США рассекретили 4700 документов Госдепартамента. В 2017 году администрация Барака Обамы расширила этот список, включив в него военные и разведывательные документы.

Эти документы стали доказательством в десятках судебных процессов, прокатившихся не только по Южной Америке, но и по Европе. Бывшие диктаторы, главы спецслужб, сотрудники полиции, десятилетиями жившие в безнаказанности, один за другим оказались на скамье подсудимых, получая гигантские сроки тюремного заключения. Например, глава чилийской DINA Мануэль Контрерас был осужден на 289 лет лишения свободы. В 1985 году аргентинский диктатор Хорхе Видела был осужден на пожизненный срок. В 1989 году новоизбранный президент Аргентины Карлос Менем помиловал бывшего диктатора. Но в 2010 году Хорхе Видела снова был осужден на пожизненное, а спустя еще 2 года к его пожизненному сроку добавили еще 25 лет.

Однако справедливая кара постигла не всех. Один из главных архитекторов «Кондора» – чилийский диктатор Аугосто Пиночет фактически так и не ответил за свои преступления. В Чили против него было выдвинуто обвинение по более чем 100 эпизодам, связанным с убийствами, похищениями и пытками людей, однако в 2001 году суд признал его недееспособным по причине старческого слабоумия, освободив от уголовного преследования. Умер Пиночет в 2006 году в возрасте 91 года.

Избежал наказания и Парагвайский диктатор Альфредо Стресснер. После военного переворота 1989 года, в ходе которого он был отлучен от власти, Стресснер еще 17 лет вполне комфортно прожил в Бразилии, хоть и был заочно осужден парагвайским судом. Умер в 93 года от пневмонии.

Операция «Кондор» стала незаживающей раной на теле Латинской Америки. Десятки тысяч семей до сих пор ищут следы своих без вести пропавших близких, а в Аргентине «Бабушки Пласа-де-Майо» все еще продолжают поиски украденных внуков.

Эта история – не просто мрачное прошлое. Это суровое предупреждение о том, во что превращается государство, когда под лозунгами «борьбы с террором» само становится террористом.