Серия «Эссе»

С момента публикации этой статьи (см. статью ниже) в газете «За коммунистический труд» прошло более тридцати лет, и сегодня бывшие дети и их сверстники, о которых рассказано в этой статье, превращают друг друга в перегной на полях Украины, таким образом реализуя свои жестокие инстинкты.

В то время, когда я писал статью, я был уверен, что воспитанием можно исправить низменные инстинкты, унаследованные детьми от своих родителей и прародителей, от тех самых дедов, которые «воевали», насиловали и грабили, дабы внуки и правнуки никогда более не захотели бы «повторить» их «подвиги». Но годы и реалии жизни переубедили меня: теперь я воочию убедился, что плоды воспитания не более чем покрывало, одежда, маска, создающие иллюзию благопристойности.
Ну что ж, мать-природа мудра, очищая планету от биологического мусора путём войн.

Солнечный круг, танки вокруг

Взрослый! Я обращаюсь к тебе: вглядись повнимательней в будущее поколение своё, ибо грядущее твоё в нём!

Кому, как не им — детям твоим — сменить тебя. И всё, что ты им дашь или отнимешь у них сегодня, с тем или без того придут они в жизнь. Так не отнимай же того, что есть у них доброго, и не передавай им от себя того, что есть в тебе злого. Сохрани в них душу сегодня, ибо завтра будет уже поздно.

Задумывался ли ты, читатель, что собой представляет та или иная игрушка, что держит твой ребёнок в своих ручонках? Мир игрушек — это мир маленьких людей: мир, научающий их думать, мыслить; мир, воспитывающий вкус, эстетичность; мир, формирующий нового человека. Любая игрушка — это маленькая модель её настоящих, существующих в жизни вещей, которая в детской игре выполняет ту же функцию, что и её реальный прототип в жизни взрослых. Если девочка играет в «дочки-матери» — это прекрасно. Если она играет в войну — это уже плохо; так же плохо, как если бы она участвовала в игре, изображающей публичный дом. Но почему же тогда играющий в войну мальчик — хорошо? Ты скажешь, что я мешаю воедино разные вещи, что первое развращает (растлевает) детскую душу, тогда как второе призвано растить в ребёнке чувство героизма, воспитывает защитником…

Но защищать может только одухотворённый добром, ибо одна лишь грубая сила есть, не что иное, как проявление варварства. А разве модель оружия, предназначенного для уничтожения людей, может воспитать в ребёнке любовь к тем же самым людям?! Ты часто видишь, читатель, как твой или чей-либо малыш, для которого не существует иной боли, кроме своей собственной, с азартом «стреляет» в маму, в папу, в прохожих… Сколько радости доставляет ему это занятие! Ты думаешь, он не понимает, что делает? Ошибаешься. Он убивает мысленно. Убийство, как и любое другое преступление, прежде чем свершиться на деле, совершается мысленно.

В руках у ребёнка оружие, назначение которого убивать людей, пока не настоящее, но пройдёт время… и бить тревогу будет уже поздно. Семена «невинных» игр, посеянные взрослыми на благодатной почве детских душ, дадут роковые всходы жестокости и бездушия.

Я говорю с тобой, Взрослый Человек, ибо ребёнок не в силах сам отличить добро от зла и во всём полагается на тебя. Ты в ответе за него, за будущее.

Я пытался рассуждать ясно, и, думаю, ты меня понял. А теперь, дорогой читатель, спустимся с облаков назиданий и окунёмся в повседневную твою жизнь, вернее, жизнь твоего любимого чада. Я не стану рассказывать тебе о твоих детях, ты знаешь о них куда больше, чем я, но встретимся с теми, кому доверяешь ты их воспитание.

Детсад-ясли № 54 Раменского приборостроительного завода. Я беседую с заведующей садом Эльзой Георгиевной Кабановой.

— Оружие мы не покупаем, — говорит Эльза Георгиевна, — но есть сады, где оно составляет большую часть среди прочих игрушек. У детей дошкольного возраста игры в войну особенно популярны. И если нет у них под рукой пистолета или автомата, они используют в качестве таковых палки. Тогда воспитателям приходится следить, чтобы дети не проявляли в игре особой жестокости друг к другу. Иногда удаётся перевести игру в охотников. Но и эта игра не из лучших, ведь объектом удовлетворения зверских инстинктов детей становятся животные. Сегодня пострадает животное, а завтра его место займёт человек.

— Если девочки в основном предпочитают играть с куклами, то мальчишки обожают «технику», — продолжает разговор воспитатель детского сада «Тополёк» комбината «Красное знамя» Ираида Фёдоровна Смирнова. — Да и какой мальчуган устоит перед жужжащей, бегущей, сверкающей игрушкой! Разве могут соперничать однообразные кубики, молчаливые конструкторы, блёклые мячики с тем же автоматом, имитирующим огонь и звук выстрелов? Наш сад также не приобретает оружия, но дети приносят его из дома. Многим родителям всё равно, чем играют дети — «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало».

Ираида Фёдоровна работает с детьми двадцать лет. Эльза Георгиевна — более тридцати. На их памяти сохранились игры, называемые теперь народными. Со временем эти игры были вытеснены другими, их забыли. А ведь несли они в себе элементы культуры, традиций.

Взрослый человек мыслит понятиями и выражает свой внутренний мир через слово. Дети же мыслят образами. И эти образы воплощаются в детских рисунках. Рисунки детей суть их чувства, их виденье мира. Все дети рисуют то, что им дорого — рисуют маму, папу, солнце и… танки, ракеты, взрывы. Дети рисуют войну. Для них она забава, что приносит им удовольствие. Чудовищнейшее из зол, когда-либо придуманное человеком — уничтожение себе подобных!

Помнишь, Взрослый, слова старой и доброй песни? «Солнечный круг, небо вокруг — это рисунок мальчишки. Нарисовал и подписал в уголке: "Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо, пусть всегда будет мама, пусть всегда буду я"». Это его пожелание! А какое пожелание выведет твой малыш под своим рисунком со взрывами и убитым солдатом? Не напишет ли: «Пусть всегда будет смерть»?

Война не должна быть предметом игр и забав, ибо только жестокость и бездушие способна воспитать в детях игра в смерть.

Не проходи безучастно, прохожий, мимо детей, в руках которых оружие, задумайся, беспечный родитель, ибо от тебя зависит, с чем придут в век двадцать первый твои дети.

Раменское, август 1989 г.

© Сергей Никулинъ,
Свидетельство о публикации №215040200404

________

Опубликовано: газета «За коммунистический труд» (орган Раменского ГК КПСС и городского Совета народных депутатов Московской области) № 140 (14417) 31 августа 1989 г.

Источник — https://proza.ru/2015/04/02/404

Мой давний друг сказал:

— Я никогда не был спортивным болельщиком, поэтому не фанат и военных игр. Для меня все эти войны «за редкоземы и сланцевый газ» в Украине, за нефть на Ближнем Востоке и против Венесуэлы, это всего лишь игры, такие же, как коммунизм, православие, католицизм, мусульманство.

В детстве мы, деревенские мальчишки, играли в войнушку понарошку, и это понарошку было весьма серьёзным. В играх взрослых всё те же понарошку и всё те же серьёзные правила игры. Дети выросли, а игры остались, только вместо безобидных игрушек – игрушки, несущие смерть.

Все эти игры я прошёл в разном возрасте: и детские с пацанами, и партийные, побывав в октябрятах, пионерах и комсомольцах, и военные на полигонах, играл и в театре на сцене на потеху публики, и в церковную игру тоже поиграл изрядно. Каждой игре свой возраст. Теперь вот играю в путешественника. Это как в средней школе, где в каждом классе дети соответствующего возраста.

Поэтому кто-то играет в войну, а кто-то засиделся в младших классах и, как заядлый второгодник, играет в религию, веру, «святое отечество» да «можем повторить». Вон сколько патриотов, партийцев, попов, стукачей и верующих! – ловят друг дружку, шмонают, сажают... Это тоже игра понарошку со своими жестокими правилами.

Осознавший, что он оказался в игре, из игры выходит и видит эту эпическую картину ужаса со стороны. Яркий пример такой игры — война, где её игроки гибнут, не в состоянии осознать, что все их действия и сама гибель по искусственным, придуманным правилам. Игроман ведь тоже просаживает своё состояние до копейки и не в силах осознать, что это всё понарошку — по чьим-то правилам, которым он безоговорочно подчиняется, не имея собственной воли даже с зерно горчичное.

Любая партия, церковь, союз, собор, организация и, конечно же, государство — это всё та же рулетка, тотализатор, куда попадают не только миллионы глупцов, но и умные люди. В отличие же от глупцов умный человек может остановиться и перестать играть. Да, таких единицы. Уж такова природа.

Для умудрённого жизнью человека разве могут быть все эти чужие игры важнее семьи и здоровья?
Нет, и ещё раз нет.

© Сергей НикулинЪ.

https://proza.ru/2016/03/02/1759

Существуют три типа людей, соответствующие трём видам животных: овцам, волкам и собакам.
Овцы — основная масса тех, кто признаёт над собой пастуха — власть, не зависимо от того, государственная она, корпоративная или же «воля бога» в любых его умозрительных вариантах, будь то Христос, Аллах, Иегова или же пресвятая Троица. Эти люди подобны травоядным животным; недаром же христиане именуют себя овцами, паствою и рабами божьими, а своих священников и бога — пастырями, пастухами и господином. Эти стадные всю свою жизнь трясутся за свою шкуру и стремятся к объединению, ибо вне стада они ничто. И лишь когда находятся в том или ином загоне, будь то конфессия, церковь, секта, партия или иное сообщество, в том числе и государство, то считают себя защищёнными и счастливыми, ведь о них беспокоится их спаситель — пастырь в рясе, партийный босс, пастух, именуемый президентом, или же сам господь бог.

Людей, что сродни собакам, легко отличить по их тяге к служению своему хозяину, ибо он им бросает кость. Это разного рода «стражи порядка», полицейские, солдафоны, гвардейцы, вахтёры, партийцы, чиновники. При хозяине они сытые и холёные, но как только теряют хозяина и его кормушку, превращаются в грязных, облезлых бродячих псов, не способных честным трудом добывать себе пропитание. И тогда многие из этой собачьей своры напяливают на себя овечьи шкуры, становясь проповедниками, попами, ханжами, тартюфами, сменив казённую будку на будку церковную. Яркий пример тому советские милиционеры да партийные функционеры ставшие в девяностые вдруг попами. К этой породе шакалоподобных людей относятся и служители культа денег.

Человек, которого символизирует волк, не признаёт над собой даже власти бога. И, подобно тому, как волк не ведает ни хозяина, ни пастуха, в отличие от овцы и пса, человек сильный духом не служит себе подобным, он свободен, смел и решителен. Люди данного типа являются личностями во всём: это они, поправ библейские догмы и страх смерти перед костром инквизиции, совершали в науке открытия, конструировали, изобретали, открывали новые земли и континенты, опровергнув теорию плоской Земли; создавали шедевры искусства и музыки; это они просвещали человечество дерзновенной мыслью; это они по праву владеют Землёй и пребывают в Вечности; ибо только они обладают уникальной свободой и светлым разумом, а не в загонах стада и не псы на цепях и в будках.

© Сергей НикулинЪ

Сделал набросок комнаты на тетрадном листке. Положил рисунок на письменный стол подле фотоаппарата. Подумал: можно было бы просто сфотографировать интерьер. Хотя… Рисунок имеет характер, а фотография передала бы действительность совсем по-другому.
Сколько бы ни твердили, что фотография запечатлевает мир, каким есть он на самом деле, я как фотограф понимаю — это не так. Человек видит мир живыми глазами, а фотография — продукт мёртвого объектива.
Глаз человека — живой, и каждую долю секунды рисует окружающий мир обновлённым. Мир, окружающий нас, имеет пульс; даже и камни, и тени — будто живые образы. Пульс мира резонирует с пульсом зрения, и нам открывается красота и гармония. Так природа — живая и неживая — глядит на себя глазами жизни.
Фотоснимок — всего лишь миг; и нет в нём полноты жизни. Фотография, способная запечатлеть все детали действительности в одном миге времени, открыла нам статичный мир. И когда я беру в руки фотоаппарат, я стараюсь всеми возможными способами нарушить этот её закон мгновенности: я ищу динамику линий и форм; я отбрасываю за рамки кадра всё лишнее из этой зловещей её мгновенности; я ищу золотое сечение и стараюсь нащупать пульс мира, чтобы, нажав кнопку камеры, передать мир не таким уж мёртвым.
Иное дело картина: в отличие от фотографии, она отражает мир за некий период времени, ибо всякий рисунок создаётся во времени. Рисунок — это запечатлённое время, а фотография — только миг. Рисунок — не одно лишь субъективное видение, преломлённое талантом художника, — это синтез времени, образа и таланта. Пока художник рисует, проходит время, за это время меняется мир; да и сам художник к концу картины уже не тот, что был перед чистым холстом у мольберта. Каждый штрих на картине — частица времени, мысли, чувств. Так видит мир человек; и так мир устроен.

© Сергей Никулинъ