Страшное дело — русский народ начал переезжать не в Сочи, а за Полярный круг. Город, который десятилетиями только умирал, вдруг открыл второе дыхание. Обозреватель KP.RU Владимир Ворсобин поехал в Воркуту, чтобы понять: кого и зачем тянет туда, откуда все бегут.

Москвич, который купил четырёхкомнатную квартиру за 370 тысяч

В кафе за окном воет вьюга. На часах три дня, но за окном — кромешная тьма. Напротив  меня сидит странный человек. Алексей Левински переехал в Воркуту из Москвы. Не в шутку, не в командировку, а насовсем, с семьёй.

— Как вы решились? — спрашиваю я.

— Мы не колеблемся в решениях, — улыбается Алексей. — у нас всегда так с женой было, что-то в голову придет – и все. Переехали, купили квартиру….

Он перехватывает мой недоверчивый взгляд.

— Да-да, не думал, что окажусь здесь. Но вы представляете, как в Воркуте хорошо! Идёшь через пургу на свет своего окна — как на маяк. Там дом, моя крепость, тепло, уютно. И все московские блага рядом: такси, театр, маркетплейсы. Тем более квартира за такую цену…

— За какую?

— 370 тысяч.

— Однушка? — присвистываю я.

— Четырёхкомнатная, — поправляет переселенец.

И Воркута как-то сразу преобразилась. «Сталинки», построенные ссыльными зеками, вдруг становятся украшением. Северное небо играет романтичными красками. 370 тысяч за четыре комнаты? Симпатичный городок…

Загадка русского бегства

Кто бывал в Воркуте лет десять назад, знает: странное место. Гигантская Териберка с живописными развалинами, на которые слетаются ценители декаданса. В 1991 году здесь проживало 117 тысяч человек, сейчас — 55 тысяч. Город-чемпион по бегству.

Родители с пелёнок программируют детей: «не поступишь в столичный вуз — останешься несчастным в несчастной Воркуте». И вдруг — обратный поток. Пока небольшой, не больше полусотни семей, но это уже не миф, а тренд. Местных это сводит с ума.

В поезде по дороге в Воркуту корреспондент встретил Екатерину. Она из Печоры — городка на полпути от Сыктывкара. Мотается с чемоданами, перевозит вещи. Летом, когда сын закончит школу, уедет в Краснодар навсегда.

— А что нам делать? — защищается она. — Вечером некуда пойти. Ни секций нормальных, ни кружков, ни торговых центров. Ни вузов.

У неё из класса никто не остался, все уехали. Только Екатерина задержалась.

— Умирает Печора — ничего уже не сделаешь. На город страна махнула рукой, оставила доживать свой срок. Зачем я ребёнка тут оставлю?

Воркута: Пентагон, спа-гаражи и полярная ночь

Минус 30. Ядовито-жёлтая луна висит над тундрой. Смартфон показывает отсутствие федеральных агрегаторов такси, но находится местный — коснёшься экрана, и машина прилетает. Цивилизация.

За завтраком знакомлюсь с Николаем Фёдоровичем, шахтёром-ветераном. Приехал он из-под Курска в начале восьмидесятых «подзаработать на годик» — остался навсегда. Недавно съездил на море и всё проклял.

— У вас там нечисто, — ворчит он. — Зайдёшь в магазин — на полу грязь. Кругом пыль, всегда чем-то пахнет. А у нас всё чисто, подморожено. Пойдёшь в тундру — из любой реки пить можно.

Он смотрит на воющую за окном вьюгу, которая пугает приезжего журналиста, и усмехается:

— Раньше была вьюга нормальная — с летающими собаками. Сидишь дома, чай пьёшь. А это — подует полдня и всё. Русский Север, он, паршивец, незаметно в кровь проникает. Тут если разобраться — земля обетованная.

Прогулка по городу удивляет контрастами. Внушительные сталинские здания, бассейн, мастерская обуви, пятиэтажная школа — и всё это мёртвое, заколоченное. А посреди этого стоит «Пентагон» — малосемейное общежитие комбината «Печоршахтострой», украшенное ржавыми буквами «Покорителям Заполярья — слава». Циклопическая общага с непередаваемыми запахами и беспрерывными происшествиями. Не просто трущоба — Король Трущоб.

Но то тут, то там — искорки. Новенький салон красоты, свежая кофейня, магазинчик. В центре они собираются вместе: отличный спорткомплекс с катком, где заняты хоккеем, кажется, все дети города, новый ландшафтный парк, сетевые магазины с умеренными ценами. И драматический театр, который в прошлом году взял «Золотую маску».

Дальше едем в посёлок Северный — для любителей «жести». Из 20 тысяч жителей осталось три. Слепые дома с редкими «горящими» окнами, вымороженные квартиры с разбитыми стёклами — весь треш на месте. Но те, кто остались, уезжать не хотят. Бывший военный, ставший единственным жителем многоэтажки, ушёл в глухой отказ: хочет умереть здесь, в тишине и безлюдье, когда каждый встречный — почти родственник.

Местные мужики построили себе знаменитые воркутинские спа-гаражи. С банями, бассейнами, снегоходами, банками с грибами, ягодами, вяленой олениной, сушёной рыбой — всеми видами мужского счастья.

Школа № 42 — пять сотен учеников, кабинеты по последнему писку компьютерной моды. Учитель английского Светлана Медведчикова переехала сюда из Кирова и убеждает меня, что не притворяется. Ей здесь хорошо. Спокойные дети. Размеренная жизнь. Сто тысяч оклад (на полторы ставки). Подъёмные. Хорошая бесплатная квартира. Раз в два года бесплатный проезд на отдых.

Сколько на «материке» получают провинциальные учителя? Тридцать тысяч. Сорок…

Я вспоминаю московских учителей, которые за те же сто тысяч получают класс в 35 человек и съёмную квартиру за 60–70. И ловлю себя на крамольной мысли: чего мы все давимся в столицах?

Утомлённые гонкой за деньгами

Александра Кузнецова училась в Кирове, но вернулась в Воркуту — подсчитала, что выгоднее. Она графический дизайнер, организатор мастер-классов и, кажется, хороший психолог. Помогает приехавшим новичкам пройти все стадии: отрицание, гнев, торг, принятие.

— Ко мне на занятия приходят жены переведённых сюда военных, — рассказывает она. — Почти у всех в полярную ночь начинается депрессия. Но у воркутинцев хорошая взаимовыручка — наши девушки сразу берут новичков под опеку, помогают преодолеть «северную ломку».

Не всех Воркута принимает, многие скучают по солнцу. Но тех, кого зацепила — кто по натуре человек северный, спокойный, дружелюбный — тому здесь действительно прекрасно.

Бывшая питерская предпринимательница Жанна Бердинская переехала, хлебнув питерской суеты. Теперь торгует здесь обувью и ведёт блог. Ворчит на воркутинские причуды, но по тому, как она это делает, понятно: она любуется этим городом.

Арифметика счастья

— Воркута не для тех, кто за успехом гонится, — говорит Алексей Левински. — Сюда попадают люди спокойные. Либо уже замученные этой гонкой за деньгами. Кто не понимал в ней смысла.

Он предлагает посчитать.

— Для приезжих перспектив в Москве нет. Надо быть незаурядной личностью или иметь мощные знакомства, чтобы получать полмиллиона в месяц. Иначе квартиру в Москве не купишь. Приедешь в столицу, устроишься в офис или магазин за сто тысяч, из них семьдесят отдашь за аренду — и всю жизнь будешь спать в чужой квартире.

Почему именно Воркута? Можно же купить дом в Рязанской области.

— А зачем мне дом? — удивляется Алексей. — Я в городе хочу жить. С доставкой пиццы, маркетплейсами, отличным интернетом, с центральным отоплением. Здесь быстрый старт. Нет безработицы — куча работы. Можно устроиться в магазин за минималку (а воркутинская минималка — 56 тысяч) и за полгода купить квартиру. Где ещё такое возможно?

— Здесь лет за пять можно накопить на первоначальный взнос ипотеки уже на «материке», — добавляет он. — Но я не верю, что захочется уехать. Затягивает Север. У нас четырёхкомнатная квартира. Теперь не понимаю, как можно жить в однушке. В Ярославле такая стоила бы миллионов 14. Стоит ли игра свеч? Я лучше эти деньги на путешествия потрачу.

Море рядышком

Мэр Воркуты Игорь Гурьев насчёт дешёвых квартир осторожен. Действительно, много предложений за 600–700 тысяч, но советует изучить, кто живёт по соседству. Впрочем, говорит, если пошла такая тема с переездом в обратную сторону, значит, ипотека в стране действительно стала сложной штукой.

— Жуткая, — соглашаюсь я.

— Если хочешь приехать с семьёй, у нас всего достаточно, — говорит мэр. — Садик, школа, спорт. Интернет — оптоволокно работает идеально! Море (подмигивает) рядышком, 220 километров, пять часов пути. Правда, оно Карское. Полярное сияние — если кто за романтикой.

На вопрос, не закроется ли Воркута, отвечает: правительство утвердило план комплексного развития города и пригородов до 2035 года на 330 миллиардов рублей.

— Воркута переживёт нас всех!

После нескольких дней в городе журналист ловит себя на странном чувстве. Ему нестерпимо хочется увидеть солнце. Во что бы то ни стало, сколько бы это ни стоило.

Впрочем, надо подумать. Четырёхкомнатная квартира.

— Лёх, привезти его домой стоит дороже, чем его стоимость сейчас.

Якутия: сотня замерзших надежд.

Пару лет назад на зимниках разом встали более 100 фур. Погода изменилась, лед превратился в кашу раньше срока, и тяжелые машины просто «сели» в эту жижу по самые мосты.

Многие тогда спрашивали: почему водители просто уходят, бросая машины?

Коварство Севера в том, что за любой оттепелью здесь всегда идет лютый мороз. Жижа вокруг колес застывает быстрее, чем успеваешь найти тягач. Машина намертво врастает в ледяной панцирь.

Спасение застрявшего тягача из глухой тундры - сложнейшая задача.

Технику нужно буквально выдалбливать из ледяного плена месяцами.

Когда видишь ледяные тоннели под колесами, сразу понимаешь, почему владельцу проще списать машину в убытки, чем оплачивать её спасение.

Золотой рейс: математика на "салфетке".

Давайте посчитаем, почему экономика не сходится.

Чтобы забрать тяжелую технику (тот же бульдозер), нужен трал-тяжеловоз.

В 2026 году ставка перевозчика на Крайнем Севере - минимум 300 рублей за километр.

Представим задачу: вывезти сломанный бульдозер весом 40 тонн. Расстояние - 1500 км.

Трал едет к вам пустым. На Севере оплата всегда в оба конца: 1500 км × 300 руб = 450 000 руб.

2. Трал едет обратно с грузом: еще 450 000 руб.

3. Погрузка: в тундре нет кранов.

Нужно гнать второй бульдозер, чтобы затащить бульдозер на платформу.

Это солярка, работа людей и еще 300 000 руб.

Итог: 1,2 — 1,5 миллиона рублей.

Тратить такие деньги ради груды замерзшего лома, рискуя утопить живой трал за 20 миллионов?

Ни один здравомыслящий хозяин на это не пойдет.

Главный фактор: экономика мгновенно уходит в минус.

Воркута: долина забытых гигантов.

Возле Воркуты я видел целые поля, где стоят советские титаны: ракетовозы МАЗ-537 и тягачи КЗКТ. В 2026 году новый карьерный самосвал такого класса стоит как элитный особняк, но здесь они - не более чем расходник.

Брошенная техника - не новый аппарат из салона.

Это сломанная, размороженная машина, цена которой - цена металлолома.

Может быть, найдутся те, кто скажет: «Да я приеду, заведу и уеду».

После первой же зимы блок двигателя лопается от льда, а проводку съедают грызуны или коррозия. Проще снять всё ценное и уйти.

Буровая, которая никуда не поедет.

Отдельная история - буровые установки.

Это сложнейшие машины на базе тяжелых грузовиков.

Когда подрядчик заканчивает скважину, он считает деньги.

Гнать колонну техники назад по весенней распутице - верный способ утопить машины.

Часто бывает так: вахтовиков забирают вертолетом, а железо оставляют «до следующего сезона».

Но сезон меняется, планы компании меняются, зимник не встает, и дорогая установка превращается в ржавый экспонат.

Топливо важнее железа.

Есть и еще одна причина - пустая тара. Пустая цистерна топливозаправщика весит 10-12 тонн. Тащить эту «пустышку» за собой через перевалы, сжигая остатки топлива? Опытный водитель лучше отцепит её и оставит в тундре, чтобы доехать до людей налегке.

Почему эти стоянки будут расти.

Железо не стоит своих денег, если его нельзя вывезти дешево.

Тот самый бульдозер, который новым стоил бы 25 миллионов, будет стоять здесь еще полвека.

Но часто от техники остаются одни «скелеты».

Местные водители рассказали мне про «волчьи законы» зимников: если ты сломался и ушел за запчастями, через два дня от твоей машины останется только рама.

Времена шоферского братства уходят.

Единственный реальный способ «забрать» бульдозер из тундры в 2026 году без потерь - это сделать фото, как это сделал я.

А вы как думаете, стоит эти «памятники» все-таки убирать ради экологии? Или пусть стоят как напоминание о том, какой ценой дается освоение Севера?

Кстати, наш «Москвич-Полярник» на днях тоже чуть не стал таким памятником на БАМе. Машина заглохла в -35, и мы сутки провели в ледяном салоне, так и не дождавшись попутки.

Источник.

Парень уехал на 3 года и оставил открытой форточку. Вернувшись после долгого отсутствия его ждал сюрприз в виде голубиного мегаполиса.
По предварительным расчётам, затраты на восстановление обойдутся в стоимость самой квартиры.