Не всегда наркозависимость в юном возрасте и пристрастие к воровской культуре становятся билетом в один конец. NEWS.ru рассказывает историю Виктора — безнадзорного подростка из нулевых, обворовывавшего квартиры по ночам и сидевшего на героине.

Употребление наркотиков наносит вред здоровью.

Бабушка — глава семейства

В Братске, сибирском городе на берегу Ангары, в семье глухих родился мальчик Виктор. У матери было шесть классов образования, у отца — два. Главным взрослым в семье всегда была бабушка: она ходила на родительские собрания, проверяла уроки, обучала быту.

Пока бабушка была жива, Витя учился на «хорошо» и «отлично», ходил к платному репетитору по английскому. Но на семью обрушились несчастья: дядя украл из дома полстакана золота, а потом выяснилось, что в купленной трехкомнатной квартире остался прописан несовершеннолетний. Вернувшись из армии, он отсудил жилье обратно.

Позже бабушка уехала в Москву ухаживать за крестной Вити, у которой обнаружили рак. Женщина не пережила болезнь, а вслед за ней умерла и бабушка.

«Можешь только грузчиком пойти работать»

В двенадцать лет Вите пришлось переехать в маргинальный район. В новой школе в туалете во время перемены курили по пятнадцать человек, педагоги смотрели сквозь пальцы. В первый же день Витя подрался.

«Первое мое знакомство с одноклассниками — это драка. У меня забирает какой-то парень шапку, и я без разговора его бью. Я его избил, все как-то уважали меня там», — вспоминает Виктор.

Новое окружение внесло в жизнь алкоголь и табак, уважение к старшим испарилось. Целый год Виктор не ходил на русский — учительница выгнала его из класса и велела не возвращаться.

«Я не помню, то ли я послал ее, то ли еще что-то. Все как-то неуважительно к учителям относились. Я это все видел, и, естественно, мой молодой ум уподобился этому всему», — объясняет он.

Отец начал спиваться, мать последовала за ним. Школьник остался предоставлен сам себе. К пятнадцати годам Витя и его друг Максим, выходец из спецшколы, решили озолотиться.

«Работать я не мог. У нас там не было такого, что молодежь может пойти в „Макдоналдс“ подработать. Ты можешь только грузчиком пойти работать. Но из меня в то время — я полтора метра ростом — никакой грузчик. Мне дай ящик пива — я умру вместе с ним, не унесу никуда», — рассказывает Виктор.

Зато его комплекция идеально подходила для проникновения в квартиры через окна.

«У нас был план такой: просто прийти, постучаться в квартиру. Если нет никого, поставить „сторожок“: спичечку ставишь под дверь и следишь. Если вечером или ночью не открывается, значит, уехали на дачу. Когда уже темнеет, залазишь в форточку», — делится мужчина.

Две-три квартиры за ночь

Первое дело — квартира на втором этаже. Юноши забрались в нее с улицы. Сердце колотилось, ладони потели. Собрав технику и ценности в простыню, вынесли через дверь. В другие разы, если дверь не открывалась изнутри, спускали добычу по веревкам.

Летом темпы нарастили: могли обворовывать по две-три квартиры за ночь. Иногда лезли даже туда, где хозяева спали.

«Бывало, даже мы в спящие квартиры залазили. То есть в 04:00, спит человек, ты залазишь и из-под носа у него прямо телефон забираешь. Или до сумочки доходишь, сумочку берешь — обычно там деньги. Бывало, просыпалась — просто выпрыгиваешь в окошко», — вспоминает Виктор.

Полиция гонялась на скрипящих «бобиках» — старых УАЗах, которые пищали за квартал до появления. Но страх перерос в кайф: спланировать, проникнуть, вынести — и остаться незамеченным.

Две дозы в день

К адреналину добавились химические стимуляторы. Сначала Виктор курил траву, потом перешел на инъекции. Сначала «просто баловался» героином, затем доза понадобилась ежедневно. Потом — дважды: утром и вечером. Жизнь замкнулась на поиске денег на очередную дозу. От краж перешли к грабежам — вырывали сумки у прохожих.

«Дергали сумочки мы еще у женщин. Но потом нам старшие довели, что это очень плохо. Воровать можно, а грабить — это варварство. За это будете наказаны потом», — рассказывает Виктор.

За одно из ограблений совершеннолетний Виктор получил условный срок. Суд прошел незадолго до призыва, а из-за судимости в армию его не взяли.

Телефон в прямой кишке

В следующий раз Виктор оказался в камере на два месяца. Вместе с подельником они «шли в несознанку» — улик не было, показаний против не давали. Камера с четырьмя трехъярусными кроватями была забита под завязку: на 12 мест — 24 человека. Именно здесь Виктор впервые погрузился в воровскую культуру.

«Первые два месяца, да, мне хватило посмотреть на эту жизнь. Мне стало интересно. Тюрьма живет по ночам, гоняют воровские уклады, отмечают дни рождения, дни памяти воров», — делится он.

Между камерами существовала «трасса» — зэки бурили в стенах дыры («кабуры»), передавая через них «малявы». Инструменты для этих работ заносили «баландеры» — заключенные с кухни.

«В камере есть тот, кто отвечает за эту кабуру. Кто-то отвечает за напильник… То есть каждый человек за что-то отвечает, в том числе за телефоны. У нас порой по три телефона было в камере. Простые телефоны — Nokia-„змейка“, Motorola Т190», — рассказывает Виктор.

Иногда сокамернику приходилось прятать аппарат в прямую кишку.

«Ну, он заматывается в три-четыре слоя полиэтилена. Либо в стену прячется. Ну, разные, то есть способы, куда можно спрятать какую-то вещь», — говорит экс-арестант.

Второй срок Виктор получил не за кражу, а за тяжкие телесные. Вернувшись домой, он увидел мать с перебинтованной головой — ее избил родной брат. Сын отомстил, за что сел на полгода.

«Ее избил брат родной. Я взял прут железный и просто избил его. Сломал ему два ребра», — говорит Виктор.

Выйдя на свободу, Виктор с подельником влезли ночью в квартиру спящей женщины лет сорока пяти. Пострадавшая проснулась, увидела воров; подельник при отступлении сорвал с нее золотую цепочку. После ограбления друзья разошлись. Тот совершил еще одно преступление той же ночью, был задержан и на допросе сдал Виктора. Молодого человека объявили в федеральный розыск.

«Я понимал, что приходит [ужас] в моей жизни. Я наркоман! И я позвонил своему другу, который знает капитана полиции. Он передал: „Не ищите его, дайте ему два-три дня. Он соберется и придет к вам сам“. И все, я подсобрал денег, подсобрал с собой наркотиков, позвонил ему, говорю: „Все, я готов к сроку“», — рассказывает Виктор.

«Сейчас я тебя обоссу»

21-летнему Виктору дали четыре года колонии. При этом он признается, что за время воровской жизни совершил порядка 400 краж. Этапировали его в «красную зону», где арестанты «сломаны» и сотрудничают со следствием. В первый же день зэк проигнорировал зарядку и требования завхоза.

«В обед за мной пришли опера. Увели к себе в кабинет и начали избивать гирями, гантелями. Говорят: „Блатовать сюда приехал?“ Один достает член и говорит: „Сейчас я тебя обоссу, мразь“. Я говорю: „Вы чего делаете? Я блатовать не буду, слово даю“. И в итоге меня отправили в режимный барак на швейку», — рассказывает бывший арестант.

В швейном цехе Виктор проработал недолго — обыграл бригадира в карты на 16 тыс. рублей.

«Он долго не мог долг собрать. Я ему, по-моему, даже простил часть. Банку шампуня Head & Shoulders принял за две тысячи, хотя по прейскуранту он рублей 400 стоил, наверное», — вспоминает Виктор.

В колонии он набил себе татуировки: на коленях — восьмиконечные звезды, на тыльной стороне ладони — кот с монтировкой, воровской символ.

«Там это бесплатно делают. За чай и покурить, просто время проводишь. Я делал себе татуировки с неопытным мастером. Мы собрали машинку: моторчик то ли от плеера, то ли от радиомагнитофона какого-то. Иголка делается из струны гитары. А краска — жженка, каблук жженый. Каблук от сапога сжигаешь, перетираешь, и получается краска», — объясняет Виктор.

«Химия была, но прошла»

В 2012 году, выйдя на свободу в 25 лет, Виктор решил начать с чистого листа. Из-за судимости устроиться было сложно — помог друг отца, взяв к себе в строительную бригаду. На дне рождения сестры Виктор познакомился с ее подругой Ириной. Пара съехалась, но вскоре рассталась — поняли, что не подходят друг другу.

«Но через недели две мне звонит сестра и говорит, что Ирина беременна. И я обрадовался, что у меня ребенок появится. Приехал к ней с цветами, мы начали пробовать жить вместе, родился ребенок, и мы три года еще прожили вместе с ней. Но поняли, что мы как бы уже не любим друг друга. Химия была, да, но она прошла», — говорит Виктор.

В 2018 году он переехал в Москву, работал инструктором по вождению, потом таксистом. Татуировки пришлось сводить или перебивать. Так на груди у Виктора появился большой рисунок черепа, а на плече — портрет солиста группы Prodigy.

Сейчас мужчина поддерживает связь с сыном и бывшей супругой из Братска. Недавно они приезжали к нему в гости.

«Сына я всегда поддерживаю, общаюсь с ним. В этом году я его на лето забирал к себе, мы с ним в Египет ездили, отдыхали. Бывшая супруга сюда приезжала, она познакомилась с моей нынешней женой. Мы ходили в парк развлечений. Общаемся, кайфуем, живем, воспитываем ребенка нашего», — заключает Виктор.