Профессиональный навык
Уверенный пользователь VPN, владею навыками обхода глубокого анализа пакетов (DPI) и знаю, почему Япония лучше Сингапура для просмотра YouTube
0 просмотренных постов скрыто
Деньги. Когда мера ценности становится мерой человека
«Деньги не должны контролировать нашу жизнь, мы должны контролировать деньги» — Сократ.
Красивая мысль. Логичная. С ней легко согласиться, не задумываясь — как соглашаются с очевидными истинами, не проверяя, работают ли они в реальности. Но если снять философскую оболочку и посмотреть на мир таким, какой он есть, возникает куда более неприятный вопрос: действительно ли мы управляем деньгами — или они давно и незаметно управляют нами?
Когда-то деньги были всего лишь инструментом. Удобным эквивалентом, заменившим бартер и упростившим обмен. Они помогали измерять стоимость, ускоряли экономические процессы, делали общественные связи гибче. Но со временем их функция изменилась. Деньги перестали быть просто средством и стали универсальным языком — языком власти, влияния и социальной значимости.
Сегодня через деньги измеряется почти всё. Время и здоровье. Безопасность и свобода. Социальный статус и жизненные перспективы. Через деньги формируются мечты, выстраиваются стратегии, определяется «успешность» человека и, что особенно тревожно, его собственная самооценка. Мы всё чаще воспринимаем деньги не как инструмент, а как критерий ценности — и мира, и себя в нём.
Но, пожалуй, самое опасное заключается не в этом. Самое опасное — в том, как деньги постепенно меняют внутреннюю структуру личности. Они формируют искажения мышления, незаметно перестраивают систему приоритетов, подменяют критерии выбора. Человек начинает измерять не только вещи, но и людей — их полезностью, выгодой, рентабельностью. И в какой-то момент границы стираются окончательно: совесть, принципы, честь, близость, отношения — всё получает свою цену. Иногда осознанно, иногда «по необходимости», иногда так тихо, что сам человек не замечает, в какой момент согласился.
В одной из предыдущих статей мы уже говорили о том, что деньги в современном обществе давно превратились в высшую ценность. Это не абстрактный тезис — его легко увидеть, если просто оглянуться вокруг. Или, что ещё показательно, вспомнить собственное детство.
В возрасте примерно от восьми до пятнадцати лет большинство детей мечтают о будущем. О профессии, о том, кем они станут, как будут жить. И почти всегда эти мечты сопровождаются одной и той же мыслью: «буду зарабатывать много денег», «смогу купить», «обеспечу родителей», «буду жить хорошо». Ребёнок ещё не понимает механизмов экономики, не осознаёт социальной структуры и не знает, как устроен взрослый мир. Но он уже интуитивно усваивает главное: вокруг денег вращается всё. Деньги становятся частью мечты ещё до того, как появляется понимание реальности.
Проходят годы. Иллюзии детства рушатся, мечты корректируются, но деньги никуда не исчезают. Посмотрите на себя сегодня. Разве у вас никогда не возникали мысли вроде: «эх, был бы я миллионером...», «если бы у меня было чуть больше денег…»? Даже если вам хватает на базовые потребности, даже если вы живёте относительно комфортно, подобные мысли — пусть и на периферии сознания — возникают почти у каждого. Деньги продолжают оставаться универсальной мерой желаемого.
Чем больше у человека денег, тем богаче он в финансовом смысле. Но делает ли это его богаче духовно? Умнее, глубже, человечнее? Очевидно, что нет. И всё же в массовом сознании прочно закрепилась связка: богатство — значит ум, успех, исключительность. Общество склонно приписывать финансово успешным людям особые личностные качества, зачастую не имеющие прямого отношения к их реальным достоинствам.
При этом сама система создания крупного капитала редко бывает нейтральной. Большие деньги почти всегда возникают в условиях неравенства, манипуляций рынком, эксплуатации труда, давления на конкурентов или использования кризисов. Это не означает, что каждый богатый человек — злодей. Но это означает, что миф о «честном и равном пути для всех» не выдерживает столкновения с реальностью. Что миллионы за спиной - это не признак гениальности.
Но что такое деньги по своей сути? Изначально — всего лишь удобный эквивалент. Однако почти сразу вместе с деньгами появились и злоупотребления: фальшивомонетничество, обман, кражи, манипуляции. Люди начали искать способы получать желаемое, не создавая эквивалентной ценности взамен, перекладывая издержки на других. Чем сложнее становилась система, тем изощрённее становились способы извлечения выгоды.
Если отбросить красивые оправдания, большинство крупных социальных катастроф в истории имеют одну и ту же основу — жажду наживы. Войны, колонизация, уничтожение народов, экономическое угнетение — всё это редко начинается из идеалов. Чаще — из расчёта.
Войны ведутся не за абстрактные ценности, а за ресурсы, территории, рынки сбыта и влияние. За нефть, газ, полезные ископаемые, транспортные коридоры, дешёвую рабочую силу. Идеология здесь — лишь удобная обёртка, позволяющая объяснить людям, почему они должны убивать и умирать за интересы тех, кто от войны только богатеет.
История колонизации — один из самых наглядных примеров. Коренные народы Америки, Африки, Австралии уничтожались не потому, что были «дикими», а потому что мешали. Их земли были богаты ресурсами, а сами они не вписывались в экономическую модель извлечения прибыли. Их можно было либо подчинить, либо стереть — и второй вариант часто оказывался выгоднее. Это была не жестокость ради жестокости, а экономическая целесообразность, доведённая до предела.
Сегодня формы стали тоньше, но логика осталась прежней. Бизнес в своей основе редко создаётся для того, чтобы «сделать мир лучше». Его главная цель — извлечение прибыли. Всё остальное — вторично. Цены формируются не по принципу справедливости, а по принципу максимума, который человек готов заплатить. Если спрос растёт — растёт и цена. Не потому, что выросла себестоимость, а потому что можно взять больше.
На людях зарабатывают открыто: на болезнях, страхах, зависимостях, кризисах, войнах, катастрофах. Чем хуже ситуация — тем выше прибыль. Дефицит лекарств, рост цен на еду, топливо, жильё — это не сбой системы. Это её нормальный режим работы.
Не случайно даже массовая культура это отражает. Сюжет фильма «Аватар» — не фантастика, а метафора. Высокоразвитая цивилизация уничтожает коренной народ ради редкого ресурса, оправдывая это прогрессом и необходимостью. Меняются декорации, технологии и названия — логика остаётся прежней.
И самое страшное — всё это воспринимается как норма. Мы привыкли к тому, что ради прибыли допустимо почти всё. Человеческая жизнь, культура, природа, будущее превращаются в переменные финансовых расчётов. Если цифры сходятся — решение считается правильным.
Так деньги перестают быть инструментом и становятся высшим арбитром морали. Они определяют, чья жизнь важнее, что можно разрушить, а что — защитить. И пока в основе системы лежит принцип «выгодно — значит правильно», любые разговоры о гуманизме остаются лишь словами.
При этом нам настойчиво внушают, что стать успешным может каждый, а если человек остаётся бедным — значит, он сам виноват. Эта логика удобна системе: она перекладывает ответственность с структуры на индивида. Страх бедности, страх оказаться «хуже других», особенно на фоне социальных сетей с их витринами "успеха", становится мощным инструментом давления.
В результате люди тратят жизнь не на осмысленное существование, а на бесконечную гонку. Они жертвуют здоровьем, временем, отношениями, откладывают жизнь «на потом», убеждая себя, что ещё немного — и станет легче. Но это «потом» почти никогда не наступает.
Формируется иллюзия свободы. Человек зарабатывает и считает себя независимым. Но насколько он свободен от кредитов, налогов, обязательств, страха потерять доход или статус? Свобода, основанная исключительно на деньгах, оказывается крайне хрупкой.
Деньги размывают и моральные ориентиры. Даже безобидные на первый взгляд вопросы вроде «за сколько бы ты сделал такой-то аморальный и/или унизительный поступок?» уже содержат тревожный сигнал. Они кажутся смешными и нереалистичными, но закладываются в сознании. Мы об этом думаем, мы это представляем, принимаем, предлагаем сумму и даже желаем. Мы продаёмся. Поэтому сам факт того, что человек начинает подбирать сумму, говорит о том, как глубоко деньги проникли в систему ценностей.
Так деньги становятся не просто средством обмена, а универсальным инструментом управления. С их помощью формируют поведение, задают границы допустимого, подчиняют государства. И главный вопрос остаётся прежним: кто кем управляет?
Деньги сами по себе не злы. У них нет морали или воли. Но они усиливают то, что уже есть в человеке. Проблема начинается там, где деньги перестают быть средством и становятся целью. Когда мера ценности вещей превращается в меру ценности человека. Когда вопрос «кто ты?» подменяется вопросом «сколько ты стоишь?».
В таком мире человек терпит, подстраивается, откладывает принципы «на потом». И однажды понимает, что продал не просто честь и не совесть — он продал способность выбирать. Он продал себя. Он больше не спрашивает, правильно ли это. Он спрашивает, сколько это стоит.
Самое страшное — не бедность и не неравенство. Самое страшное — привыкание. Мы перестаём сомневаться, перестаём возмущаться, перестаём задавать вопросы, называя это зрелостью и адаптацией.
Деньги не делают нас свободными. Свобода начинается там, где человек способен сказать «нет», даже когда за согласие хорошо платят. Где он выбирает ценности, а не ценники.
Деньги — всего лишь инструмент. Но пока мы измеряем человека его доходом, они будут оставаться оружием.
И вопрос здесь не в том, сколько у вас денег. Вопрос в том, что именно вы готовы за них отдать.
Всё начинается с малого. Из искры возгорится пламя. Думайте своей головой.
Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.
Показать полностью
1
Национализм. От идеала до безумия
Нам часто говорят о важности нации. Говорят, что мы — сильнейшие, умнейшие и в целом лучшие. Что наши собственные интересы являются высшей ценностью, а интересы других стран и народов нас не касаются. Не напоминает ли вам это тот самый эгоизм, о котором мы писали в другой статье?
Только если тогда речь шла об эгоизме отдельных личностей, то здесь он приобретает коллективный характер. Национализм, изначально провозглашавшийся ради благих целей — освобождения от угнетения, борьбы с колониализмом, права на самоопределение, — со временем начал переходить в более радикальные формы с лозунгами вроде «мы — самая правильная нация». А затем — к открытому радикализму, при котором одни нации стремились уничтожить другие не просто по политическим причинам, а из-за культурных, религиозных и даже биологических различий. В чём же заключается проблема национализма как общественной реакции на «врагов» извне? Попробуем разобрать это подробнее.
Простыми словами, национализм — это убеждённость в том, что определённая нация имеет право и должна быть самостоятельной, сильной, обладающей собственными традициями, культурой и властью, без внешнего давления и вмешательства. В этом смысле национализм действительно можно рассматривать как здоровую общественную реакцию на империализм и колониализм.
Любое государство условно можно представить как одну большую семью. Были бы вы довольны, если бы члены другой семьи вмешивались в вашу жизнь? Навязывали свои порядки, указывали, как вам жить, ставили себя выше вас? Точно так же подобное вмешательство не устраивало и наших предков.
Наш мир состоит из множества народов и этнических групп, которые нередко проживают в границах одного государства. И у каждого из них, в силу исторического развития и длительного существования в разных условиях, сформировались свои особенности: язык, культура, традиции, быт и привычки. Это естественные различия, подобные тем, что существуют между отдельными семьями или даже отдельными людьми.
Когда одна группа начинает навязывать другой свои нормы, ценности и образ жизни, в ответ закономерно возникает националистическая реакция. И здесь уместны ассоциации не только с семьями, но и с отдельными людьми — любое давление почти всегда порождает сопротивление.
Важно заметить, что адекватный национализм рождается именно как защитная реакция на посягательство одних народов на суверенные права других. И всё было бы относительно благополучно, если бы на этом этапе развитие национализма останавливалось. Однако, к сожалению, это происходит далеко не всегда.
Националистическая реакция может возникать и в противоположных условиях — когда народ обладает значительной экономической мощью, политическим влиянием или военной силой. В таком случае он перестаёт воспринимать другие народы как равных, начинает считать себя «лучше», присваивает себе право вмешиваться в чужие дела и навязывать собственные интересы.
Кроме того, национализм может формироваться и из позиции так называемого «нейтралитета», когда народ сознательно отгораживается от остальных и объявляет собственные интересы высшей ценностью. Важно подчеркнуть: речь идёт не об интересах людей в целом, а исключительно об интересах представителей «своей» нации.
По своей сути всё это — проявления коллективного эгоизма. Причём он возникает не у всех представителей народа, поскольку эгоизм не является врождённым качеством человека, а формируется социально. Чаще всего он зарождается у отдельных групп и личностей, которые затем навязывают свою картину мира всему обществу.
Как вы думаете, что это за группы и личности, которые способны навязывать обществу подобные идеи? Маловероятно, что речь идёт просто о людях с хорошими коммуникативными навыками. В реальности решающую роль почти всегда играют представители власти — не только государственной, но и экономической, а также символической: медийной, харизматической, идеологической.
Именно благодаря таким группам и личностям национализм, нередко используемый в личных или политических целях, продолжает развиваться и со временем приобретает всё более радикальные и жестокие формы. Даже если изначально националистические идеи провозглашались как защита от внешнего вмешательства, в дальнейшем нация может начать воспринимать себя как исключительную: «мы справились с врагами — значит, мы сильнейшие и нам позволено больше, чем другим».
Достаточно вспомнить фразу «Мы русские — с нами Бог», которую любят повторять так называемые «ура-патриоты» — не только в России, но и в других странах, просто подставляя нужное название нации. Эта формула прекрасно отражает радикализацию национализма. С чего вдруг принадлежность к определённой нации означает особую близость к Богу? Означает ли это, что остальные народы лишены божественного присутствия? И если нет — тогда в чём смысл подобных утверждений? Если опираться на основные религиозные традиции человечества, Бог един для всех и присутствует в каждом человеке, а не в паспорте или национальности.
Похожий механизм можно наблюдать и в отношении к мигрантам. В общественном дискурсе их нередко изображают как главную причину социальных проблем. При этом редко говорится о том, что именно экономические и политические элиты заинтересованы в дешёвой рабочей силе: мигрантов привлекают на тяжёлые и низкооплачиваемые работы, экономят на условиях труда, качестве и безопасности.
Однако когда общество сталкивается с проблемами — плохой инфраструктурой, нехваткой рабочих мест, ростом преступности, — ответственность перекладывается на наиболее уязвимую группу. Формируется удобный образ «чужого», который якобы «понаехал» и разрушает привычный порядок. Так и создаётся общественное мнение, основанное не на анализе причин, а на эмоциях и страхе.
Именно в таких условиях проявляется расизм — одна из радикальных форм национализма. «Особенность» собственной нации перестаёт быть просто культурной идентичностью и превращается в источник враждебности к другим. Недовольство вызывают уже не только традиции или образ жизни, но и внешность, происхождение, воображаемые «генетические различия». Людей, которые не вписываются в образ «своих», начинают унижать, дегуманизировать и изгонять — словами или силой.
Следующим этапом становятся самые жестокие и крайние формы — фашизм и нацизм. На этом уровне речь идёт уже не просто о ненависти или дискриминации, а о стремлении к уничтожению других народов как таковых. Национализм окончательно теряет защитный характер и превращается в идеологию насилия, для которой человеческая жизнь перестаёт иметь самостоятельную ценность.
Чтобы понять, почему национализм так легко перетекает в расизм, фашизм и нацизм, необходимо обратиться к психологии масс. Массы мыслят иначе, чем отдельные личности. Как писал Гюстав Лебон, человек, находясь в толпе, теряет способность к критическому мышлению и начинает руководствоваться эмоциями, внушением и коллективными импульсами. Ответственность размывается, а сложные вопросы упрощаются до примитивных схем.
Массе нужен простой и понятный мир. В условиях кризиса, неопределённости, социальной нестабильности люди испытывают страх, тревогу и чувство утраты контроля. Национализм в таких условиях предлагает удобный психологический выход: он даёт чёткое разделение на «своих» и «чужих», объясняет причины проблем и обещает восстановление утраченного величия. Он возвращает человеку ощущение значимости — не за счёт личных достижений, а за счёт принадлежности к «великой» группе.
Важно понимать: радикальные идеологии редко привлекают людей, у которых всё хорошо. Они находят отклик там, где есть унижение, экономическое давление, ощущение несправедливости и бессилия. Национализм становится своеобразной компенсацией — способом переложить внутреннюю фрустрацию во внешнюю агрессию. Проигрыш объясняется не ошибками системы и не решениями элит, а существованием «врагов».
Ханна Арендт, анализируя природу тоталитаризма, отмечала, что массы особенно восприимчивы к идеологиям, которые претендуют на абсолютную истину и освобождают человека от необходимости думать. Радикальный национализм именно так и работает: он не требует анализа, сомнений или эмпатии. Он требует лишь веры, лояльности и готовности подчиняться.
История XX века даёт предельно наглядные примеры того, как этот механизм реализуется на практике.
После поражения в Первой мировой войне Германия оказалась в состоянии глубокого экономического и социального кризиса. Унижение Версальским договором, инфляция, безработица и чувство национального позора создали идеальную почву для радикального национализма. Нацистская идеология предложила массам простое объяснение: Германия проиграла не из-за системных проблем, а из-за «внутренних врагов». Так национализм перерос в расизм, а затем — в нацизм, где идея национального возрождения была окончательно подменена идеей уничтожения «чужих».
Похожий процесс происходил и в фашистской Италии. Экономические трудности и разочарование в либеральной демократии позволили Муссолини построить культ государства и нации, где личность полностью подчинялась «высшей цели». Национализм здесь также начинался как обещание порядка и восстановления достоинства, но быстро превратился в оправдание насилия, подавления и агрессивной внешней политики.
Колониальные империи демонстрируют другую сторону этой логики. Европейские державы веками оправдывали эксплуатацию и уничтожение целых народов идеями цивилизационного превосходства. Расизм в этом случае стал идеологическим продолжением национализма доминирующих стран, которым было необходимо представить собственное господство как естественное и даже благотворное.
Во всех этих случаях механизм один и тот же: национальная идея, изначально связанная с идентичностью и самоопределением, превращалась в инструмент власти, насилия и дегуманизации.
Как вы думаете, нормально ли, что эгоизм и национализм становятся доминирующими формами мышления для большинства людей? Нам представляется, что это скорее признак деградации, чем развития. В таких условиях человечество перестаёт видеть реальные проблемы и начинает бороться с иллюзиями: «во всём виноваты американцы», «во всём виноваты мигранты», «во всём виноваты другие».
Даже когда звучит мысль «во всём виноваты наши власти», возникает важный вопрос: а на этом ли заканчивается ответственность? Мы считаем, что нет. В конечном итоге мы вынуждены признать: во многом виноваты мы сами — не потому, что кто-то сознательно желает зла, а потому, что мы допускаем происходящее. Потому что соглашаемся с простыми объяснениями, не хотим разбираться в причинах, ждём, что всё как-нибудь решится без нашего участия.
Люди должны быть едины. Да, мы различаемся в силу истории, культуры и условий развития, но это не делает нас чужими друг другу. Маловероятно, что жизнь дана человеку ради бесконечной конкуренции, ненависти и вражды. У нас есть будущее — и оно не абстрактное, а вполне конкретное: это наши дети, внуки и те, кто придёт после нас.
Пока человечество не научится видеть в себе единое целое — и для этого вовсе не нужно создавать единое государство, — пока различные группы будут продолжать сознательно разделять людей, а мы будем бездумно принимать навязываемые нам идеи, не пытаясь мыслить самостоятельно, мы будем неуклонно приближаться к пропасти.
Возможно, самый здоровый и зрелый национализм — это интернационализм: осознание собственной идентичности без отрицания других, солидарность без превосходства, уважение к своему народу без ненависти к остальным.
Как считаете вы?
Всё начинается с малого. "Из искры возгорится пламя". Думайте своей головой.
Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.
Показать полностью
Волны гасят ветер
Вижу, что пикабушникам крайне любопытно, зачем и почему кому-то, например, государству, может быть выгодно разваливать систему ещё советского, еле дышащего, но, каким-то чудом, ещё !работающего! образования.
Читая книгу «Волны гасят ветер» (братья Стругацкие), у меня возникла мысль, которой я и хочу сейчас поделиться с вами и проверить на прочность гипотезу придуманную братьями Стругацкими:
– Управляемое снижение качества образования большинства при помощи методики тех, кого меньшинство, но в чьих руках сосредоточена власть.
Методология
В книге описано некое будущее, в котором была на Земле профессия – прогрессор.
Прогрессоры занимались тем, что искали другие, менее развитые, чем Земля, цивилизации, внедрялись в них и тихонько направляли-заставляли общество прогрессировать в нужном Землянам направлении. И однажды, некий прогрессор, проанализировав происходящее в том месте, куда его занесла нелёгкая, подумал, а что, если на планете находятся и работают под прикрытием прогрессоры более высокоразвитых цивилизаций?
Можно ли их обнаружить? Вероятно, можно! Но как?
Автор вышеописанной идеи разработал и предложил двухшаговый метод выявления и обнаружения инопланетных прогрессоров.
Во-первых, предполагаем и допускаем, что если они действительно существуют, то определяем их цели и пытаемся спрогнозировать то, что они должны делать у нас, исходя из опыта, что мы делаем сами на других планетах.
Во-вторых, берем и сопоставляем наш прогноз и реальные события на планете.
Книга (на самом деле трилогия, в которую вошли "Обитаемый остров", "Жук в муравейнике" и непосредственно "Волны гасят ветер") описывает много чего, но мы вычленим и рассмотрим только занимательную историю, как применили эту методику и в итоге, благодаря которой шайка законспирированных прогрессоров-инопланетян была обнаружена, и, к счастью главного героя, обезврежена.
Предлагаю воспользоваться методом братьев Стругацких и попробовать применить её к нашей системе образования.
Предположим, что у нас действует банда прогрессоров-регрессоров. Не важно, на кого они работают и чью волю исполняют: то ли инопланетян, то ли масонов, то ли внешних врагов. И у них задача – развалить сложившуюся при СССР, не побоюсь этого слова, идеальную систему образования.
Подумаем, что для этого надо было бы сделать и будем искать совпадения в реальной жизни.
Вот я мальчиш-плохиш и выступаю в роли предполагаемого регрессора.
Сначала разрабатываю диверсионную программу развала системы образования. И вместе с Вами, уважаемые читатели, ищем совпадения в том, что происходит в реале. Ну и делаем выводы.
Итак
Перед вами фантастическая, выдуманная мной программа разрушения системы образования, состоящая из шести пунктов.
За основу беру высшее образование.
Шаг первый
Надо снизить творческую мотивацию педагогов. Но как снизить качество преподавания людей, которые работают не за зарплату, а потому что им это интересно, и они абсолютно уверены в том, что они именно для этого и родились? Сама мотивация – вот первый камень преткновения, который надо разрушить. Второй камень – это подрыв веры в то, что система, которой они служат, нуждается в них – в умных, честных, образованных, талантливых, бескорыстных педагогах и то, что они делают – это важно и нужно. Основы психологии нам говорят, что таким людям присуще иметь обостренное чувство справедливости. Значит, их нужно унизить.
План таков: в связи с тем, что мерилом дикого капитализма, куда ввергли страну в 90-х с помощью нового главного Закона страны – Конституции 1993 года, является материальное благосостояние, то бишь деньги, и деньги стали индикатором социального статуса человека в обществе, ну и меры оценки обществом ценности труда и заслуг любого человека. Значит, делаем следующее: уравниваем зарплаты профессоров, доцентов, кандидатов наук и грузчиков, официантов и уборщиц.
Автоматически снижается статус преподавателя в глазах общества, это унизит самих педагогов и родится то, что нам надо, как регрессорам, смертельная обида на Систему. А лучше – доводим ситуацию до абсурда: в ней профессора/ доктора/ доценты получают меньше уборщицы, которая убирает аудитории! Дополняем этот коллапс мозга думающего человека – создаем в ВУЗах иррациональный и унизительный дефицит всего: учебников, бумаги А4, туалетной бумаги, интернета, компьютеров, заправку принтера, вводим в статус получения награды «Герой России», ну, и присутствие самих принтеров, как дополнение к этой награде. Благородный Рыцарь не будет служит королю-идиоту; профессор, с чувством собственного достоинства, не будет служить системе, созданной и управляемой управленцами-придурками. Надежда умирает последней и они, наблюдая, как разрушается все, ради чего они и живут, умирают, как специалисты вместе с ней, живя лишь Надеждой!
Автоматически будет подорван авторитет у педагогов. И только одним этим действием, – цели, нами достигнутые, выглядят впечатляюще.
Итоги введения страны в состояние «дикого капитализма» следующие: – «ты богатый человек» – значит, достиг соответствующего социального статуса, а студенты в своем большинстве, впрочем, как и их родители и все остальные граждане государства, начнут неуважительно относиться к преподавателям, оценивая их по вышеуказанному статусу и считая их неудачниками. Создавая такое отношение к профессуре, процессы передачи знаний приобретают эффективность, близкую к нулю. Я люблю тебя, о, пункт первый!
Шаг второй
Мудрецы о воспитании людей говорят: чтобы у воспитуемого в голове не возникали странные мысли, ему нельзя давать свободное время. Необходима постоянная занятость. В принципе, неважно чем. Педагоги тоже люди и на них можно, да и нужно влиять. Организовываем для них пустую и тупую работу без остановки, это главное, и к ним не проникнут ни хорошие и умные, ни плохие мысли. Поскольку переписывать в наказание одну и ту же фразу их заставить нельзя – изобретаем аналог для профессуры. Например, в ВУЗах делаем обязаловку заполнять бесчисленные и никому не нужные бумаги и отчеты. А для нашего собственного удовольствия, как изощренная форма вышеуказанного, организуем смену форм основополагающих отчетных документов, чтобы вся документация каждый раз составлялась и изучалась заново, без возможности сделать копирование с помощью клавиш «ctrl+c, ctrl+v». Педагоги, особенно из советской школы, – граждане стойкие, как оловянные солдатики, а также вредные и упертые. И в бессмысленном занятии они могут запросто найти объяснение происходящему и начать творить, но в целом это не мешает первоначальной цели, но, дабы творческие люди «умирали» первыми, вводим в документооборот элемент аврала: около трети всех отчетов требуем предоставить наверх срочно, образно – «вчера»! И имеем 100 % результат того, что нам надо. Идём дальше.
Шаг третий
Насилие – это неотъемлемая часть любого образовательного процесса. Обучение человека вызывает у него реакцию естественного сопротивления. Нет насилия – нет сопротивления, но и нет эффективного обучения. Тысячи фильмов об учителях, не важно, чему они учили, и их учениках, от Республики ШКИД до Сталлоне или Ван Дамма с Брюссом Ли. Помните, как там учителя преподавали своим ученикам? Результат был налицо! Либерализация учебного процесса, желательно в его максимальном проявлении, приведет к ожидаемому снижению качества образования. Сначала родилась лень, потом человек. Студент тоже человек, поэтому молодым людям, оставшимся без контроля родителей и школы и не попавшим под контроль в ВУЗе, явно будет не до учебы. Наши действия: убрать наказание за непосещение лекций (опоздание), дать возможность смены педагогов и возможность пересдачи зачетов/экзаменов неограниченное количество раз, перестать отчислять из ВУЗа за любые проступки, ну, или свести отчисление к минимуму. Максимум официальных тусовок: капустников, КВНов, конкурсов красоты и так далее.
Шаг четвёртый
Лекции и семинары, как инструмент для создания образовательного поля, не более. На Западе считается нормой заплатить любые деньги для организации лекций для своих студентов в исполнении известных ученых, профессоров и нобелевских лауреатов. Почему? Ученые обожают посещать всевозможные конференции или симпозиумы. Для непосвящённых всё это смахивает на банальную пьянку в исполнении известных личностей, а не на решение глобальных проблем мира. Почему ученые таки любят тусить с такими же, как сами? Да потому, что сотня светлых умов одновременно и в одном месте создает уникальное «поле ума»![1] Люди, которые попали в это поле, умнеют на глазах! Идеи рождаются сами! Но есть одно «но» – это интеллектуальное поле очень легко разрушается. Достаточно присутствия в этом поле десятка идиотов и поле рушится под воздействием низкоуровневых вибраций. Если идиоты будут в большинстве, то непроизвольно они, идиоты, уже создают свое поле, смердящее идиотизмом, и в котором люди коллективно глупеют. Этот закон управления массами описан десятками философов и профессоров. Что делаем: устраняем заслоны, которые препятствуют приему в ВУЗы этих самых идиотов, а также бескультурных, агрессивных и иных личностей. Для этого лишаем в ВУЗах преподавателей права отбирать студентов самостоятельно. Далее – сделаем набор в ВУЗы обезличенным. Например, предварительное собеседование легко выявляет вышеуказанную патологию личности. То есть, снижаем порог поступления до уровня «зеро», ноль, а для этого увеличиваем набор, то есть, принимаем всех желающих без изучения интеллекта. Увеличение количества обучаемых потребует дополнительных бюджетных средств. Эта проблема решается просто: лишние студенты будут сами платить за свое обучение. Количество педагогов не увеличиваем, увеличиваем нагрузку каждому преподавателю. Подпитываем данными действиями пункты первый и второй нашей программы. Увеличение количества обучающихся, которые приходятся на одного педагога, выгодно тем, что это обезличивает процесс обучения. Получаем ожидаемое: конвейер без творчества и души по производству специалистов – мечту регрессора.
Шаг пятый
На высшие руководящие должности в новой системе образования расставляем людей-вирусов-разрушителей, которые в принципе не соответствуют этим должностям с точки зрения адекватности и логики. Правильный подбор и расстановка кадров и, оп-ля, – развал системы гарантирован. Что делаем?
Создаем правила отбора: назначаем на высшие руководящие должности в системе образования только тех людей, которые не пользуются авторитетом и уважением в среде своих коллег. Передергиваем (переставляем) руководителей из любого министерства, главное, чтобы это были «крепкие хозяйственники» и не имели к управлению образованием никакого отношения. Это не должны быть мыслители, которые могут сформировать целостное представление о сложных системах. А просто чьи-то друзья и родственники, люди серые, они не должны иметь талантов и достижений. Они, естественно, будут понимать, что полностью обязаны этой должностью своему покровителю! Против покровителя и системы, их кормящей, они не пойдут. Отбираем следующие психотипы: гиперактивных, тупых, агрессивных, амбициозных, трусливых, алчных.
Шаг шестой, завершающий
Сопротивление общественности нам не нужно. Врем нагло и по-крупному. Социальная психология говорит: чем беспрецедентнее обман – тем быстрее в него верят. Люди склонны верить своим и хорошим, и абсолютно уверены, что только враги могут навредить, и то, исподтишка, и по мелочам. Что делаем. Создаем в СМИ непрерывный поток информационного шума – модернизация, болонизация, инновация, с большим количеством комментариев первых или уважаемых лиц государства о том, что это приведет к прорыву, увеличению, прогрессу и т. д. Успехи отдельных личностей, которые побеждают на мировых, европейских и прочих олимпиадах, конкурсах, выдаем за успехи системы! Отвлекаем внимание общественности на незначительные вопросы. Например, периодически затеиваем бессмысленные реформы, такие, как смена пятибалльной системы оценок на десятибалльную или двенадцатибальную. Можно поменять количество лет обучения. Например, с пяти лет на четыре года или наоборот. Отменяем бакалавриат, магистратуру, потом возвращаем; то же самое с профильным обучением и так далее. Можно предлагать сокращать или удлинять летние каникулы и т. д., всегда найдутся те, кто поддержат, и те, кто будут против. В борьбе против нововведений, по сути своей – второстепенных, активная часть педагогов распылит свою энергию протеста.
Дополнения и замечания к изложенной программе.
Программа рассчитана на 40 лет (два поколения должно пройти через это, типа, как Моисей своих водил, только он в одну сторону – из рабства, а эти ведут в обратную):)
По истечении этого срока начнут действовать скрытые механизмы обратной связи. Выпускники ВУЗов замещают должности выбывших преподавателей в школах и ВУЗах, переписывают учебники, защищают бессмысленные диссертации с помощью своих покровителей, пишут и издают такие же бессмысленные научные труды – книги. И мы получаем искомое: деградация системы образования приобретает процесс безвозвратный, необратимый и, к тому же, самоподдерживающийся. И теперь, внимание, вопрос: как вы думаете, выпускник такого университета сможет построить космический корабль? Вылечить больного? Может научить чему-то, то есть передать знания? Я думаю, у вас есть ответ на этот вопрос. И он однозначный… Ну а следом уже разработана (с 2016 года) программа полной ликвидации школы преподавателей, как таковых и с 2025 года будет повсеместное внедрение СЦОС (современная цифровая образовательная среда), которая поменяет живое общение с воспитуемыми на контроль по интернету, через планшет. Так возникнут тьюттеры – виртуальные учителя, кураторы. Отбор которых будут вести через систему ЕФОБ, аналог ЕГ, только для учителей. Самоизоляция 2020 года была для детей – это пробник для отработки этой дьявольской системы в живом виде ...
Вот и все, ничего сложного. Во истину: хочешь победить врага – воспитай его детей!
Надпись на входе в Стелленбосский университет. ЮАР
Уничтожение любой нации не требует атомных бомб или использования ракет дальнего радиуса действия. Требуется только снижение качества образования и разрешение обмана учащимися на экзаменах.
Пациенты умирают от рук таких врачей. Здания разрушаются от рук таких инженеров. Деньги теряются от рук таких экономистов и бухгалтеров. Справедливость утрачивается в руках таких юристов и судей.
Крах образования – это крах нации.
[1] В МДЦ Артек, например, родители ребёнка, который награждён путёвкой, обязаны подписать договор с Артеком о том, что всё, что их ребёнок создаст на территории Артека, будет принадлежать Артеку. Ведь в Артеке «поле ума» работает на постоянной основе, потому как туда приезжают, в основном, только умные дети.
Вашему вниманию была предоставлена расширенная цитата из моего приключенческого романа–фэнтези Вот и всё, Владимир.
Год издания – 2017
Показать полностью
3
СИЗО. Жара
Напоминаю, что в СИЗО я попал 1 февраля, то есть в разгаре зимы.
Что это значит?
Это значит, что в СИЗО было холодно.
Во-первых, потому что окно постоянно приоткрыто, так как через окно работает дорога. Ну, тупо не закроешь, потому что конь проходит. Не пробовали зимой оставить форточку открытой на всю ночь при еле теплых батареях?
Во-вторых, даже если днем окно закрыто, то щели в этом "окне" такие, что улицу видно. Конечно, арестанты, как могли, пытались эти щели заделать: хлебным мякишем, тряпками случайными, но понятно, что с современным пластиковым окном это многолетнее рассохшееся старое убожище даже и сравнивать неловко.
В-третьих, было довольно много камер, где батарея стояла не под окном, а на стене напротив. Это приводило к тому, что в камере было единственное теплое место – непосредственно в обнимку с батареей. Во всем остальном помещении изо рта шел пар.
Ну, как-то прошел февраль. Наступил март, и морозы начали ослабевать. Стало чуть полегче, что выглядело, как некоторая акклиматизация. В апреле стало совсем хорошо, и даже появлялись странные мысли, что вроде как бы и жить можно…
Но вот начался май, солнце стало греть почти в полную свою силу, и обнаружилась неожиданная неприятность – в камере стало душно и жарко. В мае я был еще в 272-й камере, окна которой выходили на южную сторону, и солнце почти весь яростно светило в нашу решетку.
Несколько дней народ пообливался пОтом, и я, наконец, не выдержал:
— Пацаны, надо нам что-то делать с вентиляцией, сдохнем мы тут иначе…
Вентиляционное отверстие в стене было, но оно закрывалось какой-то дурацкой пластиной из оргстекла, в которой кустарно было просверлено несколько дырочек.
Очевидно, что по правилам вентиляция должна закрываться решеткой, поэтому хозбыкам, выполнявшим все хозработы в СИЗО, со стороны администрации была поставлена задача – решетки должны быть. Видимо, задача материалами не обеспечивалась, поэтому хозбыки взяли, что у них было под рукой – оргстекло, и насверлили в нем дырочки – чем не решетка?
В общем, воздух через такую "решетку" почти не проходил, поэтому народ просто выдрал это оргстекло и спрятал под шконками.
Сразу стало ощутимо легче, вентиляция хоть и слабо, но движение воздуха в камере создавала.
Но через день – снова неожиданная неприятность. Комары. Народ, и я в том числе, стал чесаться. Видимо короб вентиляции начинался из подвала, а в сыром подвале всегда было полно комаров.
Стало ясно, что без сетки комары нас сожрут. Но где в СИЗО взять сетку, если там вообще ничего нет и почти все запрещено?
Выручил спортивный костюм с сетчатой подкладкой.
От Илюхи остался, лежал бесхозный, поэтому было принято решение – подкладку оторвать и прикрепить к вентиляционному отверстию. Оторвали, прикрепили. Старых комаров уничтожили, а для новых сетка была непреодолима. Снова стало чуть легче.
И вот я перемещаюсь в 96-ю камеру, и она снова выходит на южную сторону. Да что это такое!
Отверстие вентиляции находилось в туалете, но поверхностная проверка листом бумаги формата А4 привела к неутешительным выводам – вентиляция вообще не работала. Никакого движения воздуха.
То лето вообще было жарким, средняя дневная температура была в пределах плюс 30 – 38 градусов. Чаще всего телевизор показывал 33, 34, 35, 36 градусов. Напоминаю, что все это в тени. Но за день стены на нашей южной стороне накалялись так, что в камере явно было выше 40.
Днем спать было почти невозможно, так, валялись в каком-то зомби-состоянии. Приходилось мочить простыню и под этим импровизированным охлаждением хоть чуть засыпали. Правда, простыни высыхали на жаре быстро, поэтому через пару часов операцию приходилось повторять заново. Ну, какой тут сон?
А вечером, начиная с 18.00 – дорога. Также вечером, начиная часов с 19 – 20, я начинал варить первое блюдо, которое тоже прилично добавляло влажности в липкую камерную жару. Но приходилось терпеть, так как без нормального ужина вообще тяжко.
Ночь облегчения не приносила, стены, набравшие тепла за день, интенсивно нагревали все вокруг.
В общем, приходилось стиснуть зубы и терпеть, выхода все равно никакого не было.
Сокамерники находились в одних шортах, только утром перед выходом на проверку одевали футболки – было такое неписаное правило – на продол в одних шортах не выходить.
Чуть облегчал жару простой лайфак - намоченное полотенце, накинутое на плечи. Но оно тоже быстро высыхало, а, кроме того, через пару дней такого использования начинало, извините за подробности, подванивать, что приводило к необходимости его внеочередной стирки…
Были редкие счастливчики, у которых в камере были вентиляторы. Но мне так и не удалось преодолеть дурацкий бюрократический барьер: вентилятор в посылке пришел, но был сразу определен на склад, а вот со склада, несмотря на мои титанические усилия, забрать его в камеру так и не получилось.
В общем, так промучались все лето, все длинные три месяца, пока не наступил сентябрь и жара, наконец, сошла на нет. Пару недель арестанты пожили в мягком тепле, а потом начались дожди и сырой холод.
В итоге, я вывел простое правило: в тюрьме жить можно только в апреле и в сентябре. Да и то, пару недель. В остальное время или холодно, или жарко.
Продолжение следует.
---------------------------------------------
Мне крупно повезло, так как мне удалось пройти обучение у лучших российских адвокатов, мэтров российской адвокатуры с 40-летним опытом успешной уголовной защиты, имеющих в своем активе сотни оправдательных приговоров.
В результате я владею технологией эффективной уголовной защиты, использование которой, в частности, в моем деле (ст. 159 ч. 4 УК) привело к полностью оправдательному приговору.
Почта для связи со мной:
----------------------------------------------
Никогда не нарушайте закон и не попадайте в места заключения. Все совпадения случайны. Цель данного блога – предостеречь вас от правонарушений и помочь вас защитить. Фото взяты из свободного доступа в Интернете.
----------------------------------------------
Показать полностью
2