Я вижу, что скромный мужчина начинает в рассказе распаляться не на шутку, его уже понесло к теориям заговоров. Я весь поток мыслей не помню, но что-то о том, что есть добрые и злые космические армии, и злые силы постоянно кошмарят людей, чтобы те нервничала, вибрировали на каких-то частотах и давали эмоции - какие-то Гавахи или Каблахи, я не помню...

На подъезде к Сестрику ко мне пришло осознание, что, хоть я девушка не маленькая, и по размерам выше и шире этого "рыбака", но если его сейчас заклинит, он меня голыми руками может задушить, не говоря уже о том, что у него может быть с собой нож. Покажется ему, что я - рептилоид, и всё, пойдёт он войной на тёмные силы. Я максимально быстро доехала до адреса мфц (хотя какое мфц в субботу?) и ещё минут 10 слушала про то, как космические корабли бороздят просторы большого театра все хорошие люди должны собраться вместе и убить всех плохих, и доказывала, что я - хороший, просто замечательный человек. В общем, кое-как он вышел. На обратном пути я, наверно, навибрировала этих гавах космическим злодеям на 5 лет вперед и зареклась вообще кого-либо подвозить в жизни.

Для того, чтобы "оказываться сознанным", т.е. сознательно контролироваться, данное содержание, в отличие от актуально сознаваемого, не должно непременно занимать в деятельности структурное место цели. Это отчетливо видно, хотя бы из приведенных выше примеров с сознаванием того или иного содержания в процессе письма. Ведь если для того, чтобы актуально сознавалась графическая сторона письма, необходимо сделать именно ее тем предметом, на которое действие направлено как на свой непосредственный результат, то, с другой стороны, она способна "оказываться сознанной" и, следовательно, сознательно контролироваться также и в процессе собственно письменного изложения мысли. Однако далеко не все способно сознательно контролироваться.

Какое же, в таком случае, содержание может выступить в этой последней своеобразной форме сознавания — в форме сознательно контролируемого?

Мы имеем возможность ответить на этот вопрос совершенно точным положением. Это содержание составляют сознательные операции и, соответственно, те условия, которым эти операции отвечают.

Что же такое операции? Условно мы обозначаем этим термином совершенно определенное содержание деятельности: операции — это те способы, какими осуществляется действие. Их особенность состоит в том, что они отвечают не мотиву и не цели действия, а тем условиям, в которых дана эта цель, т.е. задача (задача и есть цель, данная в определенных условиях). Как правило, операции, т.е. способы действия, вырабатываются общественно и иногда оформляются в материальных средствах и орудиях действия. Так, например, в счетах кристаллизованы, материально оформлены счетные операции, в пиле — операция распиливания, пиления и т.д. Поэтому большинство операций в деятельности человека является результатом обучения, овладения общественно-выработанными способами и средствами действия.

Не всякая, однако, операция является сознательной операцией. Сознательной операцией мы называем только такой способ действия, который сформировался путем превращения в него прежде сознательного целенаправленного действия. Но существуют операции, возникшие путем фактического "прилаживания" действия к предметным условиям или путем простейшего подражания. Операции последнего рода, как и те условия, которым они отвечают, и являются содержанием, не способным без специального усилия сознательно контролироваться (хотя, конечно, они воспринимаются в той форме, которая фактически необходима для того, чтобы данное действие могло осуществиться). Это содержание может превратиться в содержание, способное "оказываться сознанным", т.е. сознательно контролируемым только в том случае, если оно станет прежде предметом специального действия и будет сознано актуально. Тогда, вновь заняв структурное место условий действия (а если иметь в виду самый процесс, — то вновь превратившись из действия в операцию), данное содержание приобретает эту замечательную способность.

Так, например, ребенок, еще не обучившийся родному языку, практически полностью владеет грамматическими формами; дети никогда не делают ошибок типа "лампа стояли на столом", т.е. в своей речевой практике совершенно правильно склоняют, спрягают и согласуют слова. В результате какого же процесса ребенок научается это делать, т.е. овладевает этими речевыми операциями? Очевидно, в процессе именно фактического приспособления свой речевой деятельности к тем языковым условиям, в которых она протекает, т.е. в процессе "прилаживания", подражания. В силу этого соответствующие грамматические формы, которыми ребенок столь совершенно пользуется в качестве способов речевого сообщения, выражения, не способны, однако, контролироваться сознанием, для этого они прежде должны стать специальным предметом отношения ребенка — предметом его целенаправленного действия; в противном случае они будут продолжать существовать у него лишь в форме так называемого "чувства языка" (Л.И.Божович). Поэтому-то ребенка и нужно учить грамматике — учить тому, чем он практически уже владеет, и это нужно делать не только для орфографии, ибо и орфографией можно владеть практически, что, иногда, действительно, и бывает (правильное "писарское" письмо, с редкими, но грубыми, "некультурными" ошибками и штампами).

Леонтьев А.Н. Психологические вопросы сознательности учения // Известия АПН РСФСР М., 1947. Вып. 7

Кэжуал вперёд летит,

Убоится всякий враг,

Разглядев такой слинг-баг…