Сознательность
Вот читаю Пикабу, и глаза радуются, как многие люди после блокировок и введения белых списков начали по настоящему интересоваться политикой и делами нашей государственной думы 😁😁😁
Вот читаю Пикабу, и глаза радуются, как многие люди после блокировок и введения белых списков начали по настоящему интересоваться политикой и делами нашей государственной думы 😁😁😁
Рассмотренные отношения между актуально сознаваемым содержанием хотя и воспринимаемым, но, тем не менее, не входящим в круг сознаваемого, позволяет уточнить одно из наиболее важных требований, вытекающих из принципа сознательности обучения. Я имею в виду требование сознательности самого результата обучения.
Если подойти к этому требованию, предварительно не раскрыв его психологически, то тогда оно представляется весьма противоречивым. Ведь огромное число умений, знаний, которые приобретаются учащимися в школе, должны вооружать его, служить ему, но как раз отнюдь не должны навсегда оставаться актуально сознаваемыми, не должны загромождать его сознания. Недаром говорят, что грамотным следует считать не того человека, который может написать грамотно, но того, который не может написать неграмотно, даже специально об этом не думая. Я знаю ряд правил, но когда я. пользуюсь ими, они не занимают моего сознания, и вполне сознательно я их фактически и почти никогда не применяю. Иначе было бы вообще невозможно писать сочинения, решать трудные задачи, пилотировать самолет и даже логически рассуждать, т.е. рассуждать, руководствуясь логическими правилами. И тем не менее, совершенно правы те, которые считают, что требование сознательности должно быть распространено на результат всякого обучения, безоговорочно и без всяких скидок.
Противоречивость этого требования вовсе не требует эклектических выводов: мы видели, что она разрешается реальной диалектикой самой структуры сознания, разрешается в тех динамических отношениях, которые связывают между собой актуально сознаваемое и сознательно контролируемое, т.е. только "оказывающееся" сознанным.
Арифметике, например, нужно учить так, чтобы арифметические знания обязательно были сознательными, но это значит, что они должны не просто наполнять собой сознание, а лишь занимать в нем "в надлежащий момент надлежащее место". И это относится ко всему, чему мы обучаем ученика в школе — от физкультурных движений до законов физики и логики.
Отвечающий этому требованию путь в его психологическом обобщении мы проследили; разработка же конкретного педагогического метода — задача уже не психологии, а дидактики.
Леонтьев А.Н. Психологические вопросы сознательности учения // Известия АПН РСФСР М., 1947. Вып. 7
Зависимость между тем, по какому пути формируется операция, и сознаванием как самой операции, так и соответственно и тех условий, которым она отвечает, мы наблюдали в экспериментальном исследовании двигательных навыков, т.е. фиксированных двигательных операций.
В этом исследовании формировались вполне одинаковые навыки (серия движений на клавишном аппарате). Однако первые два из этих навыков создавались внутри действия, цель которого состояла для испытуемого в том, чтобы нажиманием на клавиши возможно скорее гасить вспыхивающие над ним лампочки; два же других навыка с самого начала строились как действия, цель которых испытуемый видел в том, чтобы, руководствуясь вспыхивающими лампочками, производить движения в определенной последовательности. Таким образом, с чисто внешней своей стороны процесс формирования навыков в обоих сравниваемых между собой случаях протекал совершенно одинаково: объективно та же задача, те же внешние условия, те же движения, отличающиеся в разных сериях только своей последовательностью (например, в одной серии 4-я — 6-я — 5-я — 2-я — 3-я — 1-я — 4-я клавиши и т.д., а в другой — 6-я — 3-я — 2-я — 4-я — 1-я — 5-я — 6-я и т.д.). Разница между ними состояла только в том, что структурное место в деятельности, занимаемое формирующейся и фиксирующейся последовательностью движений, было неодинаково. В первом случае эта последовательность составляла простое условие выполнения действия, к которому фактически оно приспосабливалось; во втором же случае эта последовательность вначале выступила в качестве того, на что, собственно, было направлено действие испытуемого, т.е. она стояла перед испытуемым как сознательная цель и лишь затем превращалась для испытуемого в способ выполнения целостного требования инструкции: возможно более быстро, точно и уверенно выполнить заданную цепь движений.
Главнейший результат, полученный в этом исследовании, состоит в том, что при условии, когда данная операция формировалась и фиксировалась лишь "по ходу действия", путем простого двигательного прилаживания, испытуемые были не в состоянии в критическом опыте дать отчет о последовательности клавиш (или — соответственно — о последовательности своих движений), которой они фактически уже владели, которую только что реализовали в действии. И наоборот: когда требуемая двигательная операция строилась в форме действия и лишь затем фиксировалась в форме прочного "автоматического" навыка, последовательность клавиши и движений всегда и всеми испытуемыми могла сознательно контролироваться.
В проведенных несколько грубых, но зато крайне отчетливых по своим результатам экспериментах с большой определенностью выступили также и объективные особенности операций, различных по своему генезису. Те, которые оказываются неспособными сознательно контролироваться, естественно, являются и недостаточно управляемыми, слишком неподвижными, жесткими. Вторые, т.е. те, которые могут быть контролируемыми, отличаются прямо противоположными чертами, они более лабильны, и их легко произвольно изменять.
Итак, за различием сознательно контролируемого (оказывающегося сознанным) и вовсе не сознаваемого содержания кроется опять-таки объективное различие того же структурного места, которое данное содержание занимает в деятельности субъекта.
Леонтьев А.Н. Психологические вопросы сознательности учения // Известия АПН РСФСР М., 1947. Вып. 7
Нам остается рассмотреть последний вопрос проблемы сознавания учебного материала. Это, пожалуй, наиболее сложный вопрос. Все же мы не можем его обойти, потому что иначе наше представление о сознавании учебного материала останется односторонним и, следовательно, ложным.
Из сказанного выше следует, что надо различать содержание, актуально сознаваемое, и содержание, лишь оказывающееся в сознании. Различие это психологически весьма важно, ибо оно выражает существенную особенность самого "механизма" сознавания.
Актуально сознается только то содержание, которое является предметом целенаправленной активности субъекта, т.е. занимает структурное место непосредственной цели внутреннего или внешнего действия в системе той или иной деятельности. Положение это, однако, не распространяется на то содержание, которое лишь "оказывается сознанным", т.е. контролируется сознанием.
Для того, чтобы "оказываться сознанным", т.е. сознательно контролироваться, данное содержание, в отличие от актуально сознаваемого, не должно непременно занимать в деятельности структурное место цели. Это отчетливо видно, хотя бы из приведенных выше примеров с сознаванием того или иного содержания в процессе письма. Ведь если для того, чтобы актуально сознавалась графическая сторона письма, необходимо сделать именно ее тем предметом, на которое действие направлено как на свой непосредственный результат, то, с другой стороны, она способна "оказываться сознанной" и, следовательно, сознательно контролироваться также и в процессе собственно письменного изложения мысли. Однако далеко не все способно сознательно контролироваться.
Какое же, в таком случае, содержание может выступить в этой последней своеобразной форме сознавания — в форме сознательно контролируемого?
Мы имеем возможность ответить на этот вопрос совершенно точным положением. Это содержание составляют сознательные операции и, соответственно, те условия, которым эти операции отвечают.
Что же такое операции? Условно мы обозначаем этим термином совершенно определенное содержание деятельности: операции — это те способы, какими осуществляется действие. Их особенность состоит в том, что они отвечают не мотиву и не цели действия, а тем условиям, в которых дана эта цель, т.е. задача (задача и есть цель, данная в определенных условиях). Как правило, операции, т.е. способы действия, вырабатываются общественно и иногда оформляются в материальных средствах и орудиях действия. Так, например, в счетах кристаллизованы, материально оформлены счетные операции, в пиле — операция распиливания, пиления и т.д. Поэтому большинство операций в деятельности человека является результатом обучения, овладения общественно-выработанными способами и средствами действия.
Не всякая, однако, операция является сознательной операцией. Сознательной операцией мы называем только такой способ действия, который сформировался путем превращения в него прежде сознательного целенаправленного действия. Но существуют операции, возникшие путем фактического "прилаживания" действия к предметным условиям или путем простейшего подражания. Операции последнего рода, как и те условия, которым они отвечают, и являются содержанием, не способным без специального усилия сознательно контролироваться (хотя, конечно, они воспринимаются в той форме, которая фактически необходима для того, чтобы данное действие могло осуществиться). Это содержание может превратиться в содержание, способное "оказываться сознанным", т.е. сознательно контролируемым только в том случае, если оно станет прежде предметом специального действия и будет сознано актуально. Тогда, вновь заняв структурное место условий действия (а если иметь в виду самый процесс, — то вновь превратившись из действия в операцию), данное содержание приобретает эту замечательную способность.
Так, например, ребенок, еще не обучившийся родному языку, практически полностью владеет грамматическими формами; дети никогда не делают ошибок типа "лампа стояли на столом", т.е. в своей речевой практике совершенно правильно склоняют, спрягают и согласуют слова. В результате какого же процесса ребенок научается это делать, т.е. овладевает этими речевыми операциями? Очевидно, в процессе именно фактического приспособления свой речевой деятельности к тем языковым условиям, в которых она протекает, т.е. в процессе "прилаживания", подражания. В силу этого соответствующие грамматические формы, которыми ребенок столь совершенно пользуется в качестве способов речевого сообщения, выражения, не способны, однако, контролироваться сознанием, для этого они прежде должны стать специальным предметом отношения ребенка — предметом его целенаправленного действия; в противном случае они будут продолжать существовать у него лишь в форме так называемого "чувства языка" (Л.И.Божович). Поэтому-то ребенка и нужно учить грамматике — учить тому, чем он практически уже владеет, и это нужно делать не только для орфографии, ибо и орфографией можно владеть практически, что, иногда, действительно, и бывает (правильное "писарское" письмо, с редкими, но грубыми, "некультурными" ошибками и штампами).
Леонтьев А.Н. Психологические вопросы сознательности учения // Известия АПН РСФСР М., 1947. Вып. 7
Единственный способ удержать в качестве предмета своего сознания какое-нибудь содержание состоит в том, чтобы действовать по отношению к этому содержанию, и что в противном случае оно немедленно перестает осознаваться, уходит из "поля сознания". Очень ярко этот факт выступает в известной книге К.С.Станиславского при анализе им того, что значит удержать на каком-нибудь предмете свое внимание и каким образом это достигается.
Эти превращения воспринимаемого, но не сознаваемого содержания в актуально сознаваемое и, наоборот, зависящие от изменения места, занимаемого данным содержанием в структуре деятельности, могут быть в настоящее время поняты и нейрофизиологически.
Современные исследования показывают, что всякая деятельность физиологически представляет собой систему процессов ("функциональную систему" — П.К.Анохин), управляемую сигналами, непрерывно поступающими и со стороны внешней среды, и со стороны самого организма (например, суставно-мышечные ощущения). Эти сигналы-раздражители объединяются, интегрируются различными чувствительными нервными центрами, расположенными как в коре, так и в подкорковых областях и связанными с различными двигательными центрами. В зависимости оттого, на каком "этаже" центральной нервной системы происходит объединение чувствительных сигналов и передача их на двигательные нервные пути различают разные неврологические "уровни построения" процессов (Н.А.Бернштейн). В управлении сложными процессами принимает участие сразу несколько "уровней". Эти уровни, однако, не равноправны. Один из них является ведущим, в то время как другие играют роль фона ("фоновые уровни", по терминологии Бернштейна). При этом замечено, во-первых, что деятельность, выражающаяся во внешне одинаковых движениях, может строиться на разных неврологических уровнях, в зависимости от того, какие раздражители играют в ней главную роль. Во-вторых, что (как это специально подчеркивает Н.А.Бернштейн) сознаваемыми всегда являются раздражители ведущего уровня — каким бы этот уровень ни был. Таким образом, сознаваемое содержание, афферентируещее(непрерывный поток нервных импульсов, поступающих в ЦНС от периферических рецепторов (внешних и внутренних органов);обеспечивает афферентный синтез — начальный этап формирования поведения) деятельность, при неврологически разном ее построении различно. Само же ее построение определяется тем, что Н.А.Бернштейн называет задачей, т.е. как раз тем, что по нашей терминологии должно быть названо целью. (Задачей мы называем несколько другое: это — цель, данная в определенных условиях, содержание же процесса, которое зависит именно от условий достижения требуемого результата, физиологически реализуется как раз не ведущим уровнем, а, наоборот, фоновыми уровнями.)
Итак, когда мы имеем дело с какой-нибудь деятельностью, например, учебной, то далеко не все, что воспринимается при этом субъектом и без чего управление ею невозможно, является также и актуально сознаваемым им. Вопреки кажущемуся, актуально сознается только то, что входит в деятельность как предмет того или иного осуществляющего ее действия, как его непосредственная цель.
Это обстоятельство, естественно, ставит перед нами задачу — рассмотреть сам процесс превращения определенного содержания в актуально сознаваемое, т.е. тот процесс, в результате которого данное содержание занимает надлежащее место в деятельности.
Леонтьев А.Н. Психологические вопросы сознательности учения // Известия АПН РСФСР М., 1947. Вып. 7
На волне постов, как говорится.
Ехал давеча по просторам необъятной. Учитывая (как уже успели отметить многие автолюбители), что зимой темнеет рано, мой путь пролегал и в ночное время.
И вот еду я, а мне навстречу едет какой-то седан. Учитывая, что дорога имела некоторый уклон вправо, пучок свет от его фар уходил левее. Момент нашей встречи на дороге произошел в аккурат на изгибе дороги. Уважаемый (нет!) водитель встречного тс дальний свет своих выжигателей не выключил. Меня ослепило, из-за чего исказилось восприятие его расположения на дороге, и я принял вправо больше, чем следовало для безопасного проезда поворота.
Как итог, правые колеса зацепили вычищенную до состояния льда обочину. Машину бросило со всей пролетарской ненавистью на встречную полосу. Я был буквально в "шаге" от того, чтобы оказаться в кювете с левой стороны дороги. И одному Богу известно, что бы случилось, если бы за этим перцем ехал следующий автомобиль.
Учитывая изложенное, могу рекомендовать:
1) Снижать скорость перед подобными встречными автомобилями (это помогло быстро "поймать" машину на дороге).
2) Стараться руль держать обеими руками (часто на дальней дистанции водители расслабляются и рулят "одной левой").
3) Владельцам говногена/говнодиодов и прочей нелегальной требухи, а также не любителям выключать дальний свет при проезде встречных автомобилей проявить больше сознательности! В следующий раз именно вы можете оказаться в кювете.
Всем добра и будьте аккуратней на дорогах!
Ну подойди, скажи, что тебе мешают их нештатные диоды, ответ будет в диапазоне от "Да это завод!"/"Да ничего не слепит, я сам проверял!" до "А я не вижу ничего иначе!"/"Да мне пох, мне так по кайфу ездить". Самым честным, кстати, будет последний ответ - он отражает все остальные ответы, завернутые в фантики приличий.
Открою страшный секрет: "сварщики" в курсе о том, что мешают другим, просто они не видят никакого противодействия себе - поэтому с чего бы им прекращать пользоваться этим говном, если с ним реально лучше видно?
Вы вспомните, как лет 20 назад все обгоняли пробки по встречке, причём иногда в два ряда, даже в три в особо тяжёлых случаях, пока за это не начали неотвратимо лишать.
Вспомните, как никто не пропускал пешеходов, а некоторые сверхразумы ещё и сигналили сзади, если остановишься перед зеброй, пока за это не начали столь же неотвратимо наказывать. Вспомните, как было добрым делом перевести бабушку через дорогу - потому что никто эту самую бабушку просто так не пропускал!
Вспомните, как в Москве и других мегаполисах все парковались на тротуарах и под знаками в те же два ряда, пока нарушителей не начали неотвратимо штрафовать и эвакуировать.
Вы переоцениваете человеческую сознательность и недооцениваете принцип отрицательного и положительного подкрепления, который одинаково успешно работает и в дрессировке собак, и в воспитании людей.