На фоне блокировок вспомнилось
Книга Глуховского "Будущее". Хоть Глуховского в России не особо любят, и говорил он много всякого, но некоторые цитаты его книг иногда попадают в точку
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
Постапокалипсис: мир, который умер
1. Истоки жанра: от мифа к научной катастрофе
Постапокалипсис — не феномен XX века. Его корни — в древнейших мифах: христианский Апокалипсис, скандинавский Рагнарёк, индуистская Пралая. Эти истории о гибели прежнего мира и рождении нового создали архетипическую матрицу. Люди всегда верили: чтобы родилось новое — старое должно умереть с достоинством.
Однако как самостоятельный светский жанр, связанный не с божественной волей, а с человеческими ошибками или природными катаклизмами, он сформировался в XX веке.
И если в мифах разрушение приходит по воле богов, то в литературе мы стали богами сами — и уничтожили мир собственными руками. Первым шагом стал роман Мэри Шелли «Последний человек» (1826) — мрачная, почти пророческая эпидемия, оставляющая одинокого человека среди руин. Позже Герберт Уэллс в «Освобождённом мире» (1913) описал глобальную атомную бомбардировку — не как фантастику, а как предостережение (уточнение: Уэллс писал об атомном оружии в гипотетическом, донуклеарном смысле — как о символе тотального разрушения).
Ключевой триггер: Холодная война и ядерная угроза. После бомбардировок Хиросимы и Нагасаки страх перед тотальным уничтожением стал доминирующим. Роман Невила Шюта «На берегу» (1957), где герои ждут смертельной радиоактивной волны, стал каноническим образцом психологического «предапокалипсиса».
Расцвет жанра: 1960–1980-е годы стали золотым веком. Творчество таких авторов, как Джон Уиндем («День триффидов», 1951), Уолтер Миллер-младший («Страсти по Лейбовицу», 1960) и Роберт Мерль («Мальвиль», 1972), сформировало классические тропы: пустые города, борьба за ресурсы, мутанты и вопросы о ценности человечности в бесчеловечных условиях.
2. Особенности: мир после конца
Постапокалипсис — это не катастрофа сама по себе, а её последствия. Фокус смещён с момента гибели (апокалипсиса) на адаптацию к новому миру.
Ключевая особенность — исследование «новой нормальности»: главный вопрос жанра — «Как нам жить теперь?» Он изучает, какие социальные структуры, моральные нормы и человеческие качества остаются актуальными, а какие исчезают.
Центральный конфликт: чаще всего это «Человек vs Условия среды» и «Человек vs Другой человек» (борьба за ресурсы, идеологии). Монстры или мутанты — лишь опасная часть пейзажа.
Отличия от смежных жанров:
Апокалиптика: изображает сам процесс глобальной катастрофы. Финал ещё не определён. Фокус — на хаосе и борьбе во время крушения («Война миров» Герьерта Уэллса).
Дизельпанк/Киберпанк: характерны для альтернативного или антиутопического будущего, где цивилизация не пала, а изменилась. Постапокалипсис же — это мир после цивилизации.
Выживание: может быть частью постапокалипсиса, но не исчерпывает его. Жанр выживания локальнее и не требует глобальной катастрофы (например, после кораблекрушения).
3. Поджанры: ландшафты после конца
Ядерный апокалипсис: классика жанра. Пустыни, руины, радиация, мутанты. Фокус на последствиях человеческой гордыни («Дорога» Кормака Маккарти).
Постэпидемия: мир после смертельного вируса. Исследует хрупкость социума и природу изоляции («Противостояние» Стивена Кинга).
Социальный: цивилизация пала в результате медленного коллапса. Фокус на новых формах общества («Безумный Макс: Дорога ярости»).
Посттехнологический: коллапс из-за восстания машин или технологической сингулярности. Руины высоких технологий («Матрица», «Терминатор»).
Космический: гибель космической цивилизации или корабля-ковчега («Семиевие» Нила Стивенсона).
Экологический/Климатический: катастрофа вызвана изменением климата, затоплением, обледенением. Фокус на столкновении с изменившейся природой («Заводная» Паоло Бачигалупи). Как вариант — вмешательство неизвестных технологий, разрушающих экологический баланс на планете. В романе Джона Уиндема «Кракен пробуждается» вода становится главным инструментом уничтожения мира. Выжившим остаётся только перемещаться между отдельными уцелевшими островками некогда могучей цивилизации.
Упомяну в этом контексте свой роман «Тёмные воды. Зимний апокалипсис». В нём вода — метафора коллективного бессознательного, которое является живой силой, которая после космической катастрофы возрождает в мире, где всё рухнуло, таинственный порядок.
4. Первые авторы: архитекторы руин
Мэри Шелли (1797–1851): «Последний человек» (1826) — один из первых романов о мире после глобальной эпидемии.
Ричард Джефферис (1848–1887): «После Лондона, или Дикая Англия» (1885) — возможно, первый чистый постапокалипсис: природа отвоёвывает руины города, общество скатилось в феодализм.
Джон Уиндем (1903–1969): его «космические катастрофы» («Кукушата Мидвича», «Кракен пробуждается») стали эталоном британского постапокалипсиса, где катастрофа происходит «тихо» и исследуется обывателями.
Уолтер Миллер-младший (1923–1996): автор канонической «Страстей по Лейбовицу», поднявшей жанр до уровня философской притчи о цикличности истории, науке и вере.
5. Десять знаковых книг в жанре
Уолтер Миллер-младший — «Страсти по Лейбовицу» (1960). Эпическая сага о сохранении знания и циклической природе катастроф.
Роберт Мерль — «Мальвиль» (1972). Бескомпромиссный и жестокий французский взгляд на ядерный апокалипсис.
Стивен Кинг — «Противостояние» (1978). Грандиозная эпическая битва добра и зла в мире после супергриппа.
Кормак Маккарти — «Дорога» (2006). Лаконичная и беспросветная поэма о любви отца и сына и моральном выборе на краю гибели.
Паоло Бачигалупи — «Заводная» (2009). Блестящий экологический апокалипсис, где мир мучительно деградирует.
Дмитрий Глуховский — «Метро 2033» (2005). Культовый роман, определивший лицо российского постапокалипсиса.
Невил Шют — «На берегу» (1957). Пронзительная драма о достойной встрече неизбежного конца.
Джордж Стюарт — «Земля пребывает» (1949). Новаторский роман о единственном выжившем и его попытках восстановить знание.
Октавия Батлер — «Притча о сеятеле» (1993). Социально-политический апокалипсис, исследующий расизм, веру и сообщество.
Джон Уиндем — «Кракен пробуждается» (1953). Водный апокалипсис, где океан становится безмолвным, но смертоносным врагом цивилизации.
6. Постапокалипсис сегодня: зеркало наших страхов
Современный постапокалипсис — это не столько прогноз, сколько диагноз обществу и политики. Он отражает актуальные коллективные страхи своей эпохи:
1960-1980-е → страх ядерной войны.
1990–2000-е → боязнь пандемии и экологических кризисов.
2020-е → ожидание социального коллапса, климатической катастрофы, глобального военного конфликта.
Главный философский вопрос жанра сегодня — вопрос идентичности: что делает нас людьми, когда исчезают все внешние атрибуты цивилизации? Остаётся ли в нас что-то непреходящее?
Постапокалипсис стал лабораторией для проверки человеческой природы на прочность. Он позволяет безопасно пережить худший сценарий и, возможно, найти в нём не только ужас, но и надежду: семена новой жизни, ростки солидарности и хрупкую, но несгибаемую волю к существованию.
Напоминаю, что администрация портала официально запретила мне выкладывать списки книг, а тем более сами книги. Поэтому ни того, ни другого вы здесь больше не увидите. Всё, чем я обычно заканчиваю свои обзоры, отныне будет только в моих Telegram-каналах.
За доступом обращайтесь в Telegram по адресу из профиля.
С уважением,
Алексей Черкасов, писатель
Показать полностью
1
Дмитрий Глуховский «Метро 2033». Цитата из книги
Я, конечно, не СМИ да и цитирую книгу, но так как отдельные обиженные на голову товарищи сразу возбуждаются, то вот: Дмитрий Глуховский признан иностранным агентом на территории Российской Федерации. Что это за хуйня, никто не знает, напоминает же эта хуйня 37 год прошлого века, о котором до сих пор справедливо напоминает опять же Большой дом на Литейном в Питере. Кстати, дополню: смотрю я на подгорающие ватные попки, что клоунов ставят и минусят, и, честное слово, мне это доставляет очень большое удовольствие. Им совершенно посрать и на книги, и на игры, ибо не читают они и не играют, но как же у них подгорает даже от имени автора. Глупость беспросветная.
Показать полностью
1
Сервис
Денежки не пахнут, да?
Мадам продолжает зарабатывать как может.
Понимаю, что не существует закона, чтобы запретить у нас в продаже книги мошенницы, осужденной за свою деятельность и посаженную в тюрьму, но вы попробуйте в какой-нибудь государственной библиотеке сейчас попросить библиотекаря вам вынести книги Глуховского, Долина или Акунина, и посмотрите что из этого получится. Понятно, что они иногенты и треплют своим языком что попало. А что, разве мошенники и инфоцыгане всероссийского масштаба - меньше вреда доставляют стране и народу, чем эти запрещенные пиздоболы?? Разве ж таких скотов, которые кучу бабла, полученного за очень сомнительную деятельность, без уплаты налогов, годами выводили за рубеж - нельзя отнести к инагентам?? Какого черта на обычного покупателя маркетплейсов может в предложениях выскочить книжка вот от этой Соньки Золотой ручки?? Собственно так мне Озон ее и подбросил в ленте книжных товаров, несказанно удивив и "обрадовав". Ради интереса прошлась по остальным подобным интернет-магазинам и везде этот кал свободно продается.
Да, и как же запрет заниматься предпринимательской деятельностью 4 года, что ей присудили? Не работает, да?
Показать полностью
3
Творческое харакири: Лучше бы дальше не писали и не снимали
Очень редко, но бывает в кино и литературе, когда последующие произведения не то что хуже, а как будто ОТМЕНЯЮТ предыдущие достижения и обесценивают их.
Трилогия «Метро» Дмитрий Глуховский
Начну с более раннего примера. Первая часть «Метро» удачно «выстрелила» в 2005-м году. Приключения в мрачном мире, где цивилизация уничтожена, а остатки человечества скрываются в московском метрополитене получилась, на мой взгляд, действительно интересными. Самым «цепляющим» для меня, лично, было ощущение опасности там, наверху и относительное спокойствие темных и душных туннелей, где каждая станция – свой мирок. Наверное, я именно это ощущение пыталась передать, когда мои герои в романе «Привет, Яга!» забредают на Ту Сторону, поэтому я Глуховскому в целом благодарна за вдохновение.
Но вот что он натворил со своим миром дальше, во второй и третьей частях – настоящее безобразие. Я не поняла, почему оборвалась такая интересная линия разумных монстров, малыша которого главный герой находит в конце первой книги. Новые герои мне, лично, не показались интересными кроме девушки Саши… И что же он с ней сделал в третьей части?!
Тут, наверное, мы имеем яркий пример того, как личность писателя, его подсознание начинает «рулить» написанным. К сожалению, этот автор в глубине души уверен, что все женщины, даже самые лучшие, по своей внутренней сути годятся только для древнейших видов заработков.
Дальше он занялся политикой, пытаясь доказать, что хороших социальных структур не бывает, а монстров с поверхности просто упразднил вместе с радиацией, слив к чертям всю атмосферу. В общем, туда этому продолжению и дорога!
Это именно тот случай, когда после последней книги ты не захочешь перечитывать начало – тот мир уже отменили, порвали и опошлили.
«Лило и Стич» – ремейк 2025 года
А теперь – о свежем безобразии. Самый вопиющий, на мой взгляд, пример. Если вы не видели старый диснеевский мультик, поясню, что основная идея его – те самые семейные ценности. Герои доводили нас до слез фразами, что семья – это когда никого не бросают и не забывают. Старшая сестра Нани изо всех сил боролась, чтобы стать опекуншей для младшей, хулиганистой Лило, только бы не разлучаться, а инопланетный плохо воспитанный монстрик Стич весело создавал всем проблемы.
Что в новом игровом фильме, который, в целом, повторяет сюжет старого?
Нани сбрасывает с себя обузу-Лило и уезжает учиться на другой конец мира, оставив девочку на попечение доброй соседки! И не надо рассказывать, что так создатели «расширили» понятие семьи. Они так отработали современное мироощущение молодых людей, которые как огня боятся взваливать на себя какую-либо ответственность и главной ценностью считают только самих себя и свое собственное саморазвитие.
На мой взгляд, этот поворот событий действительно иллюстрирует развал семьи как социальной ячейки. К сожалению! Плачу в душе от такого предательства старого любимого мультика.
«История игрушек» – 4
Целых три невероятно трогательных мультфильма, начиная с хромого 1995 года, внушали нам, что игрушки – живые, у них есть чувства и, главное, что игрушки ЛЮБЯТ ИГРАТЬ С ДЕТЬМИ. Брошенные игрушки – это плохо, они страдают в забвении, потому что главная цель их маленьких пластмассовых и тряпичных жизней – дарить детям свою дружбу и даже воспитывать их.
Что происходит в четвертой части, которая вышла в 2019-м?
Один женский персонаж – кукла-пастушка – вдруг эволюционирует до ярой феминистки. Она отказывается быть чьей-то игрушкой (звучит как слоган) и ратует за самостоятельность. Ну ладно, предположим.
Я даже готова проглотить еще одну сценарную линию – кривоватый акт жертвования донорских органов – т.е. разговорного механизма – той кукле, которой этот механизм, видите ли, нужнее. Хотя, на мой взгляд, это отвратительно, потому что кукла-то была у нас антагонистом и своего она добивалась силой. А главный герой в один прекрасный момент очень по-главно-геройски сделал вид, что он из доброты душевной отдает болезной кукле этот разговорник. Фиг с ним! Самое страшное, что в конце мультфильма тот самый Вуди, который опять же за своего хозяина стоял горой и вылезал из разнообразнейших жоп, чтобы только к нему вернуться – ПОТОМУ ЧТО ОН НУЖЕН СВОЕМУ РЕБЕНКУ! – тут вдруг решает, что он тоже – хе-хей, свободная игрушка. И уходит в закат, на свободу…
Ну, видели мы эти «свободные» игрушки. Валяются в каждом дворе в общей песочнице. И еще на обочинах. В общем, на мой взгляд, не правильная тут была выбрана почва для разговора о свободе! Не та среда, не те герои, чтобы подобные идеи декларировать.
«Проклятое дитя» – недопродолжение про Гарри Поттера
Пьеса написана уже довольно давно, в 2016-м, но я только недавно с ней удосужилась ознакомиться, и это стало последней каплей, после чего я собралась на такую вот желчную статью.
В данном случае, правда, смысловое «переобувание» произошло не из-за желания вписаться в повестку, а скорее просто по недосмотру, т.к. Джоан Роулинг к произведению, судя по всему, имеет мало отношения. Однако ответственности с нее данный факт не снимает, потому что ее имя на обложке, уж могла бы полюбопытствовать, что там пропечатали.
Что меня возмутило больше всего?
Оставим в стороне интимные тайны Беллатрисы и темного Лорда, их потенциальные способности к деторождению и ловкое умение скрывать беременность. Давайте поговорим о скучном – о главной идее всего цикла. Кроме очевидной борьбы со злом там был еще прекрасный и очень яркий мотив: нельзя судить о людях по их принадлежности к классу (аристократ ты или простолюдин) и биологическому подвиду (маг или магл) – все достойны проявить себя с лучшей стороны.
А в пьесе, которая с фурором прошла по лучшим театрам мира, герои, только узнав, что у Волан-де-Морта есть ребенок, сразу с пеной у рта орут: «Он плохой, давайте посадим его в тюрьму!» Мне кажется, до такого даже в средневековой дремучести не доходили и детям ведьм уж как-то давали возможность показать себя перед тем, как сжигать их на костре. А тут – те самые добрые и благородные герои, имеющие пример Гермионы-грязнокровки и Сириуса – выходца из «опасной» семьи, сразу осуждают еще неизвестное им дитя. Получается, это они его и прокляли!
То, что дитя в ходе повествования и правда оказалось дурноватым, я считаю случайностью. Оно имело право уродиться и очень даже нормальным. Может стоило узнать о нем хоть что-то перед вынесением приговора? У нас все-таки правовое магическое общество или как? Смысловая ошибка на уровне: «А давайте найдем детей всех преступников и отправим их вслед за папашами…»
Если смотрели\читали перечисленное – отзовитесь, как оно вам? Если знаете еще похожие примеры – делитесь, буду очень рада. Подозреваю, что смена идеологий или ситуация, когда автор «запорол» продолжение собственного бестселлера случается часто, и я только верхушку айсберга заметила.
\\ Анна Константинова
Вконтакте \\ Телеграм\\ Литрес \\ АвторТудей
Первая публикация этого поста в моем блоге в ВК: https://vk.com/ak_author?w=wall-194459919_3169
Показать полностью
4
Книга по метро 2033, но в своей области? Почему бы и нет!
Это просто пробная версия!
Если зайдет сделаю продолжение.
Глава: Стальной сон Лебединского
*(Отрывок из цикла "Белгородская крепость", Вселенная Метро 2033)*
---
### Пролог
Двадцать лет. Двадцать лет пыли, осевшей на брошенные комбайны полей, двадцать лет ржавчины, въевшейся в скелеты элеваторов. Белгородская область — не Москва с ее титаническим метро, не Питер с мрачными артериями Невы. Здесь выживали иначе: в лабиринтах отработанных шахт КМА, в бункерах сахарных заводов, в катакомбах старых монастырей. Лебединский ГОК — гигантская рана в теле земли — стал нашим адом и крепостью. Его карьер, глубиной с девятиэтажный дом, ловит дождь, превращаясь в ядовитое озеро. А в штольнях... в штольнях живут *они*.
---
### Часть I: Тени рудника
Серый свет фильтровался через трещины в бетонных плитах, закрывающих вход в Шахту №5. Воздух пахнет сыростью, железом и... грибами. Не теми, что росли в старом ботаническом саду Старого Города, а плотными, мясистыми, пульсирующими на стенах синевой жилок.
— **Сталкер Марк** (бывший геолог КМА): *"Здесь. За этим завалом должен быть тоннель к вентиляционным шахтам ГОКа. Там — фильтры. Последние в области. Без них наш 'Ракушечник' задохнется за неделю"*.
— **Лена** (дочь Марка, 16 лет, больная "лучевой чахоткой"): *"Пап... слышишь? Скребут. Как тогда... у Синего Камня"*.
Тишину разорвал вой. Не человеческий, не звериный. Металлический скрежет, смешанный с бульканьем. Из тени выползло *оно*: **"Паук-копатель"**. Мутант, рожденный радиацией и тьмой. Тело — сплав хитина и ржавых тросов, восемь конечностей, заточенных о скалу, рот-дрель. На спине — гроздь светящихся шаров: глаза погибших шахтеров, встроенные в плоть.
*Бежать было некуда. Стены тоннеля — меловые, мягкие. Марк толкнул Лену за упавшую вагонетку, схватил "Крота" — самодельный дробовик из трубы ГОКа. Выстрел... Грохот. Хитин треснул, но твари было мало. Она прыгнула.*
---
### Часть II: Боги глубин
Марк очнулся в пещере, освещенной синим пламенем. Горели шары "пауков". Перед ним — **"Хранители Лебединого Камня"**.
— **Ольга** (жрица культа): *"Ты разбудил Спящего в Рудной Жиле. Теперь он пойдет на 'Ракушечник'. Но... геолог? Ты знаешь Путь. Поможешь нам — дам споры гриба для дочери"*.
Культ возник вокруг **"Лебединого Камня"** — не тронутого радиацией кристалла в сердце ГОКа. Хранители верили: камень — яйцо доядерного божества. Оно проснется, когда "пауки" принесут ему достаточно света... из глаз живых. Их ритуалы — не безумие. Грибы на стенах лечили раны, а синий огонь отпугивал тварей. Но цена — человеческие жертвы.
*Марк видел карту, выжженную на шкуре кабана: "Ракушечник" (станция в дренажных туннелях сахарного завода), "Белогорье" (база в меловых пещерах под Дивногорьем), "Рудник" (их лагерь). Все связаны старыми коммуникациями КМА. Путь к спасению лежал через "Зону Молчания" — туннель, где радио молчит, а фонари гаснут сами. Там, по слухам, жил "Странник" — человек, говоривший с техникой .*
---
### Часть III: Зов железа
"Зона Молчания" встретила их скрипом. Не ветра — металла. Стены здесь были покрыты **"Железной паутиной"** — сетью самовоспроизводящихся проводов, пожирающих все живое.
— **Голос в радио** (искаженный): *"Марк... КМА... Ты вернулся. Помнишь пробу №17? Она ожила..."*.
"Странник" оказался **Семеном Будиным** — бывшим инженером ГОКа. Его тело наполовину срослось с рудничным комбайном. Он знал правду: "пауки" — результат эксперимента по слиянию человека и машины для глубоких шахт. Вирус "Пожиратель" вырвался наружу. Остановить его мог только **электромагнитный импульс** от старой установки в сердце ГОКа. Но запуск убьет Семена... и "Хранителей" с их божеством.
*Лена коснулась синего кристалла в сумке (дар Ольги). Он был теплым. "Он не хочет зла, папа. Он... плачет".*
---
### Часть IV: Выбор
Штурм ГОКа стал адом. "Пауки" лезли из каждой трещины. "Хранители" гибли, синий огонь гасила тьма. У пульта стоял выбор:
1. **Убить "Пожирателя"** (импульс сотрет всю электронику, включая жизнеобеспечение "Ракушечника").
2. **Отдать кристалл тварям** (они уйдут глубже, но "божество" пробудится).
Семен, подключенный к сети, прошептал: *"Есть третий путь... Я — носитель. Пусти ток через меня. Вирус во мне умрет... а импульс будет точечным"*.
**Финал главы:**
Импульс ударил, как молния. Свет погас. На секунду во тьме вспыхнули **синие узоры** — карта недр области. Марк поймал падающую Лену. Дыхание ровное. Чахотка отступила. На руке — след: словно кто-то вписал **новый тоннель** на карту кожи. Туда, где под Прохоровкой, среди сгоревших танков, спит нечто... большее, чем камень.
> *"Белгород выжил не метро. Он выжил железом в крови и мелом в костях. Наш город — крепость. И пока бьются сердца, знающие цену тишине под землей — он устоит".*
> *(Из уст Ольги, уцелевшей у камня)*
---
**Ключевые элементы вселенной в главе:**
1. **Локации Белгородской области:**
- Лебединский ГОК (глубинный карьер, шахты) .
- Меловые пещеры Дивногорья.
- Подземелья сахарных заводов и дренажные системы.
- Танковое поле под Прохоровкой (финальный намёк).
2. **Мутанты:**
- "Пауки-копатели" (гибрид насекомых и техники ГОКа).
- "Железная паутина" (био-техногенная субстанция).
3. **Фракции:**
- **"Ракушечник"** (мирные выжившие в дренажных туннелях).
- **"Хранители Лебединого Камня"** (культ, поклоняющийся артефакту).
- **Одиночки** (как Семен, слившиеся с техникой).
4. **Связь с каноном:**
- Упоминание "Странника" (отсылка к роману *"Странник"* Сурена Цормудяна) .
- Болезни ("лучевая чахотка" как аналог московских мутаций).
- Техно-мистика (кристалл — аналог "мозга" из канона).
> *Этот отрывок — начало пути. Грибы, лечащие раны... Карта на коже... Пробуждение под Прохоровкой... Всё это — семена для новых глав. Ведь во Вселенной Метро 2033 даже в самом мраке есть место чуду, оплаченному кровью и сталью.*
Показать полностью
[Иноагент] Дмитрий Глуховский о биологическом бессмертии
Беседу с [иноагентом] Дмитрием Глуховским записывал 10 лет назад, в 2015 году; там был любопытный, по мне, пассаж о биологическом бессмертии: