Сижу, вожу кисточкой по фигурке Той, Кто Жаждет, смотрю заблокированный ресурс, и выпадает мне рекомендация с явной ересью, на которую конечно же моментально перехожу.
Первая мысль от прослушивания: что за ересь я слушаю?, сжечь того негодяя, кто это сделал и меня за прослушивание!, но дальше случилось чудо: я начала подленько хихикать и верить, что истинному Императору необходим хвост для баланса мироздания.
Делюсь с разрешения автора канала "AI Banshee Music", надеюсь кого-нибудь еще улыбнет ))
P.S. Надеюсь, что обойдется без проведения Экстерминатуса за кривую обрезку из-за требований сайта к видоскам.
В бескрайних водах планеты 4546B таятся удивительные создания — и среди них выделяется Морской император (Sea Emperor Leviathan). Это не просто самое крупное живое существо на планете, но и ключевой персонаж сюжета первой части Subnautica
Морской император в Subnautica: величественный страж глубин В бескрайних водах планеты 4546B таятся удивительные создания — и среди них выделяется Морской император (Sea Emperor Leviathan). Это не просто самое крупное живое существо на планете, но и ключевой персонаж сюжета первой части Subnautica.
Чем он уникален? Гигантские размеры. Морской император превосходит прочих левиафанов — его массивное бронированное тело впечатляет своими пропорциями.
Иммунитет к бактерии Хараа. Он единственный (наряду со Стражем), кто не подвержен смертельной болезни, охватившей планету.
Телепатическая связь. Существо способно общаться с игроком, передавая мысли и эмоции — это делает взаимодействие с ним по‑настоящему захватывающим.
Роль в сюжете. Без контакта с Морским императором невозможно получить лекарство от Хараа, отключить ПВО и покинуть планету.
Внешний облик Морской император поражает своей необычной внешностью:
тело светло‑коричневого цвета с сине‑зелёными вкраплениями;
два светящихся зелёным отростка на голове;
кости на затылке, напоминающие корону;
четыре глаза, светящиеся голубым светом;
семь щупалец с биолюминесцентными огнями на внутренней стороне;
массивные передние конечности, похожие на ласты.
Связь с сюжетом Игрок сталкивается с Морским императором в аквариуме ГИК. Чтобы продвинуться в сюжете, нужно:
Активировать инкубатор.
Пробудить детёнышей.
Получить рецепт инкубационных ферментов — их выдаёт сам император в знак благодарности.
В финале, когда детёныши обретают свободу, Морской император произносит прощальные слова: «Их свобода — это мой конец». Последний телепатический контакт звучит, когда игрок покидает планету: «Теперь ты уходишь к звёздам, а я падаю на песок».
Интересные факты Взрослая особь существует в единственном экземпляре — это последний представитель вида.
Несмотря на размеры, император питается исключительно микроорганизмами, отфильтрованными из воды.
Его возраст превышает тысячу лет — он далеко превзошёл естественную продолжительность жизни своего вида.
Морской император — это глубоко проработанный персонаж, чья история трогает и заставляет задуматься о хрупкости жизни даже в самых невероятных мирах.
Текст написан мной, не из Википедии и т.д. Если пост не нравится пропустите.
В этом сообществе публикуюсь впервые – прежде посты из этой серии выходили в «Книжной лиге» (и в конце я прикреплю ключевые ссылки, чтобы можно было всё найти) – поэтому для начала кратко расскажу о своей подборке, чтобы не ввести читателей в искушение в заблуждение. Суть моего проекта в том, чтобы помочь людям восполнить пробелы в их знаниях по мировой истории и рассказать о том, что вообще редко попадает в фокус. ↓
Много раз слышала о том, что людям в школьные годы очень не нравилась история из-за сумбурного и фрагментарного изложения, обилия дат и имён, контурных карт, которые надо было ещё самим заполнять. И я могу их понять, хотя меня в моей любви к истории это никогда не останавливало. И вот около трёх лет назад мне пришла в голову идея – рассказывать о мировой истории последовательно, неторопливо и с максимальным охватом, а чтобы это было легко понять и запомнить в качестве материала брать…да-да, художественную литературу, в которой отражаются те или иные страны в ту или иную эпоху.
Кто-то сейчас возмутится и скажет, что в исторических романах обычно от реальной истории мало что остается, и в целом будет прав. Хотя мне попадалось немало произведений, которые реальную историю действительно отражали либо из-за хорошей проработки материала автором, либо из-за того, что автор жил примерно в описываемые времена. И, самое главное, ставку я делала на психологический эффект погружения, при котором читатель просто не может не погрузиться в эпоху (пусть и реконструированную), а, значит, невольно начинает вникать, что да как там было, запоминать последовательность событий, имена и иногда даже ненавистные даты.
Чтобы не спутать выдумку с реальностью, я часто стараюсь отметить, что в книгах, о которых я рассказываю, не сходилось с историческими данными, и делаю предварительно исторические обзоры на период, описанный в книгах. Взялась за этот проект я, потому что проверила на себе, насколько способ этот рабочий. И вот сегодня рискнула опубликовать пост не в «Книжной лиге», а здесь, чтобы, возможно, привлечь интересующихся историей, тем более что сегодняшнее произведение идеально в том плане, что и само является продуктом раннего средневековья, да не где-нибудь, а в Японии.
В прошлом своём посте (тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 20. «Кодзики» и «Собрание десяти тысяч листьев») я уже рассказывала о нём основное и прошлась по самой ранней истории Японии от периода Яёй до начала периода Кофун. И вот сегодня хочу продолжить рассказ и об этом периоде, и о следующем за ним периоде Асука. Так что, если к этому моменту вы ещё не бросили, предлагаю проехать со мной дальше в далекие V и VI века н.э.
Когда на Западе заканчивала своё существование Западная Римская империя, в Ямато всё ещё правил император Юряку (456-479), который прославился кучей неоднозначных, а то и откровенно дурных поступков, но при этом время его правления в целом можно было считать довольно стабильным.
После его смерти его сыновья от побочных жён, как это уже не раз бывало, принялись делить власть, и победителем вышел Сирага, впоследствии известный как император Сэйнэй (ок. 480-484). Но жизнь у него явно не задалась – правил он недолго, потомков не оставил, даже о месте его захоронения не сохранилось и легендарных сведений. И «Кодзики» повествует занятную историю, как по чистой случайности ответственные люди после его кончины столкнулись с двумя принцами – Окэ и Вокэ, приходившимися родственниками покойному государю, и сделали его преемниками именно их.
Сначала правил император Кэндзо (Вокэ), с 485 по 487, а после него его брат – император Нинкэн (488-498), после которого правителем стал уже его сын – император Бурэцу (498-506). С этим Бурэцу всё тоже весьма неоднозначно. Одни источники описывали его как правителя сомнительных управленческих качеств и добродетелей, где-то он даже сравнивался с Ди Синем, последним ваном династии Шан, который долгие годы творил всякие непотребства, прежде чем его свергли (например, такая точка зрения представлена в «Нихонги»). Другие источники вообще обходят Бурэцу вниманием. При этом, хотя фактическое место его захоронения неизвестно, его почитают в синтоистском храме, официально называемом Катаока-но Ивацуки-но ока-но кита-но мисасаги (傍丘磐坏丘北陵, что переводится примерно как «Северный мавзолей близ холма Катаока-но Ивацуки»), в Имаидзуме (префектура Нара), и в «Кодзики» Бурэцу представлен довольно нейтрально. Там лишь говорится, что у него тоже не было наследников, поэтому правление перешло к его дальнему родичу, позже известному под именем государя Кэйтай (507-531).
(Статуя императора Кэйтая)
Этот Кэйтай был потомком императора Одзина (ок. 390-414 по испр. хрон.) в шестом поколении и ему явно не светило бы управлять Ямато, если б не череда случайностей. Своё положение он закрепил тем, что женился на сестре своего предшественника – принцессе Тасирака, от которой имел сына, впоследствии императора Киммэй.
В годы правления Кэйтая произошло крупное восстание наместника Иваи в провинции Цукуси на острове Кюсю. Интересно тут то, что как раз в тех местах по одной из версий когда-то существовало легендарное Яматай, и это были одни из первых земель, которые первые правители Ямато подчинили себе (либо и вовсе сами оттуда вышли, история та покрыта туманом, своими предположениями я делилась в прошлом посте).
В общем, тот регион постоянно находился в оппозиции Ямато и, видимо, его жители продолжали мечтать о независимости (подкуп тут, если и был, то служил дополнительной мотивацией, на мой взгляд). И в 527-528-х годах наместник Иваи и его соратники будто бы вошли в сговор с жителями корейского полуострова (по распространенной версии из Силла), что было выгодно обеим сторонам, потому как Кэйтай как раз задумал поход в Силла, и Иваи попросту перекрыл морской путь, который служил и как транспортный коридор для военных кораблей, и якобы для получения дани из заморских территорий (Мимана). Так что Кэйтаю пришлось отправить войска на Кюсю, а не в Корею.
В итоге восстание было подавлено, Иваи погиб в бою, а его сын, чтобы избежать ещё более катастрофических последствий, сделал сюзерену щедрый подарок в виде земель с крестьянами, что помогло владыкам Ямато прочнее закрепиться в регионе. Но вместе с тем их противники на Корейском полуострове не дремали, и Ямато впоследствии потеряло Миману (если вообще когда-то ею владело, это вопрос дискуссионный, и современные историки склонны считать вассальные отношения в данном случае сильным преувеличением, но культурные контакты явно были). Хотя при этом есть сведения, что в тот же период всё больше буддийских проповедников в частном порядке отправлялось в Ямато и оставалось там, делая первые попытки распространения буддизма в стране.
После смерти Кэйтая последовательно правили его сыновья от его первой жены, Мэноко-химэ – вначале государь Анкан (531-536), а затем Сэнка (537-539). Примечательно, что по логике ожидалось, что новым правителем станет Киммэй, но чёткого закона о престолонаследии тогда не было, и в результате давления клана Вопарино-мурадзи, из которого происходила Мэноко-химэ, всё вышло так, как оно вышло. Причем фактическое правление Анкана оказалось ещё короче формального, и он только и успел что в другой дворец переехать, перенеся столицу из Магари обратно в Сакураи. Детей у него тоже не было, и трон перешёл его брату. Причем, видимо, права Сэнка были столь зыбкими, что ему пришлось жениться на явно немолодой тётке – принцессе Тачибана, бывшей второй сестрой государя Бурэцу. Но Сэнка в 537-м году было уже 70 лет, так что правление его, ознаменованное продолжавшимся притоком буддийских монахов, не было ни примечательным, ни долгим. И трон после его смерти, наконец-то, перешёл к императору Киммэю, подвинувшему якобы не в меру амбициозную вдову брата.
Если опираться на устоявшиеся датировки, то император Киммэй (539-571) стал первым правителем эпохи Асука (традиционно 539-710-е годы), который, в сущности, можно считать начальным периодом средневековой истории Японии, и назван так он был, очевидно, потому что император в 540-м году в очередной раз перенес столицу в Асуку, которая сохраняла этот свой статус в последующие 154 года, за исключением коротких перерывов.
(Некоторые кофуны выглядят как-то так)
Период Асука начался с упадка культуры курганов-кофунов и характеризовался впоследствии всё большим распространением буддизма, активной международной политикой правителей Ямато, кардинальными изменениями во всех сферах жизни. И началось всё это с Киммэя, который учёл опыт предшественников, так что взял себе побольше жён и стал отцом большого количества детей, в том числе трёх императоров и одной императрицы. Кстати, как раз в годы его правления союз Кая, на территории которой предположительно находилась Мимана, окончательно был завоеван государством Силла (562г.). Несмотря на это земли Ямато так-то ощутимо расширились в период Асука, и оно в числе прочего подчинило себе остров Сикоку.
Преемником Киммэя стал его сын от Ива-химэ, дочери государя Сэнка, император Бидацу (572-585). Тот был рьяным синтоистом и, когда в стране в 585-м году случилась эпидемия, закономерно решил, что всё буддисты виноваты, и боги разгневаны, так что буддизм запретил. При этом в ходе гонений были сожжены многие буддийские обители и статуи. Но, кажется, так Бидацу сам себя на поприще религиозной борьбы переиграл и уничтожил, потому что в том же году он заболел и умер. Шах и мат, синтоисты.
Ну хоть наследников у него было полным-полно, в том числе от его единокровной сестры, тогда ещё принцессы Нукатабэ. Но трон следующим занял его брат, сын Киммэя от Сога-но Китаси-химэ, и родной брат Нукатабэ, который стал известен как государь Ёмэй (585-587). Он, походу, был очень мягкий малый, не любил, когда кто-то ссорится, поэтому буддистам позволил делать, что им хочется в рамках разумного (ещё бы, после того, как его брат на них гнал и помер)). Но это, в свою очередь, не нравилось другим рьяным синтоистам, которые активно плели заговоры. Неизвестно, связано это с тем, что император почил в возрасте примерно 46-47 лет или нет, но после его смерти началась лютейшая борьба за власть.
Основными соперниками тогда стали брат Ёмэя принц Анахобэ (он же Анапобэ) при поддержке клана Мононобэ, в частности Мононобэ-но Мории, и всех рьяных синтоистов – с одной стороны, и другого их брата, принца Хацусэбэ, при поддержке клана Сога, в частности министра Сога-но Умако (ок. 551-626), и всех убежденных буддистов – с другой стороны. Правда вот методы у вторых оказались совсем не буддийские – сначала они окружили и убили принца Анахобэ прямо в его дворце, а потом в бою пал и его верный соратник. Примечательно тут, что оба принца были родными братьями, и их матерью была Оанэ-но-кими из рода Сога, родная сестра Китаси-химэ (матери государя Ёмэя и принцессы Нукатабэ), так что противостояние не было связано с борьбой кланов за трон, а именно с политическим видением будущего страны и религией. И да, глава клана Сога в методах не стеснялся.
После убийства Анахобэ императором стал его брат Хацусэбэ, ставший потом известным под именем императора Сусюна (587-592). Но долго мирные отношения между ним и Умако не продлились. Императору явно не нравилось, что дядя лезет во все государственные дела, так что он, похоже, вознамерился от него избавиться, но был слишком неосторожен при этом. На эту тему есть байка, что он однажды убил на охоте кабана и заявил: «Как я убил этого кабана, так бы я убил того, кого презираю» (в «Нихонги» немного иная формулировка, но суть та же). Дядя был оскорблен и разгневан, и не стал дожидаться, пока племянничек исполнит свои угрозы, так что сам нанял киллера, заказал ему императора, и тот успешно выполнил свою работу.
И вот тут-то начинается самое интересное. Хотя и у государя Бидацу, и у Ёмэя, и у Сусюна были сыновья, Сога-но Умако не позволил занять трон ни одному из них, а выбрал самое неожиданное решение для удержания своей власти, какое тогда можно было придумать – он возвёл на трон свою племянницу, принцессу Нукатабэ, сестру предыдущих императоров (и по совместительству вдову Бидацу), которая впоследствии стала известна как императрица Суйко (593-628) и первая правящая женщина в Японии. Причем все правящие императрицы Японии, за исключением одной, оказались у власти именно в период Асука и следующий за ним период Нара.
Однако по факту Суйко стала скорее удобным компромиссом, и, хотя к её мнению прислушивались (якобы Хацусэбэ возвели на трон по её совету), реальной властью в стране при ней обладали её дядя Умако и племянник – принц Сётоку (ок. 574-622), сын её брата государя Ёмэя и Анахобэ-но Хасихито, женатый на дочери Умако по имени Тодзико-но Ирацумэ.
Именно Сога-но Умако и принц Сётоку и произвели грандиозные реформы в Ямато, которые, по сути, заложили основу для той Японии, которую мы теперь знаем. Уже в 594-м году буддизм был признан в Японии официально и стал, по сути, второй государственной религией, а принц Сётоку основал многие буддийские храмы, в том числе ныне известные Ситэнно-дзи в районе Нанива и Хорю-дзи в Икаруге (префектура Нара). Помимо этого, принцу приписывали создание ок. 610-го года комментарии к трём буддийским сутрам, и они долго считались «первыми японскими книгами». Хотя многие ниточки вели к империи Суй.
(Пагода храма Хорю-дзи)
Кстати, о ней. Министр и принц Сётоку также приложили немало усилий для того, чтобы наладить удобные им отношения с материковыми государствами, и, по меньшей мере, четыре-пять раз посылали посольства ко двору суйских императоров, в том числе в 607-м и 614-м, что стало, по сути, восстановлением японо-китайских отношений после 100-летнего перерыва. Формально японцы просили старшего соседа поделиться вековой мудростью в вопросах буддизма, но по факту они вынесли из этих отношений куда больше.
Именно в этот период начинается активное заимствование всего китайского, в том числе архитектурных традиций, одежды, письменности, философии, научных знаний и да, административного устройства и законов. Так уже примерно в 602-605-х годах году (традиционно указывается 604-й, но это условная дата) принц Сётоку создал самый первый письменный законодательный акт в японской истории – «Законоположение в семнадцати статьях», созданных с опорой на буддизм и конфуцианство. И самое важное в этом положении было то, что оно формировало централизованную государственную структуру с императором во главе и чёткой иерархией. И, по некоторым сведениям, именно принц Сётоку в одном из посольских посланий впервые использовал слово «Ниппон» в качестве названия своей страны вместо Ямато. По другой версии это случилось уже в VIII веке, и тогда же страна окончательно приобрела своё нынешнее название.
Кроме того, в тот же период были составлены первые летописи – «Записей об Императорах» и «Записей о стране», авторство которых приписывается Сога-но Умако, и окончательно был введён в качестве основного китайский календарь. В общем, это, несомненно, был поворотный период в японской истории, и именно на правлении императрицы Суйко обрывается повествование знаменитой хроники, о которой я сегодня и рассказываю –
«Кодзики»
Время действия: V-VII века, ок. 479-628гг. н.э.
Место действия: Ямато (современная Япония).
Интересное из истории создания:
В прошлом посте я уже немного рассказала об этом произведении, но частично повторю то же, что и тогда, а потом добавлю кое-что новое.
«Кодзики» («Записки о деяниях древности») считаются одним из старейших памятников ранней японской литературы и притом священной синтоистской книгой, вместе с «Нихонги» и «Кудзики» (которая, правда, вроде как сгорела ещё в 645-м году, и вообще о её содержании и достоверности существуют разные мнения). Написано данное произведение на китайском языке, но со значительными японскими вкраплениями, либо на тогдашнем письменно-литературном японском языке, но при помощи китайских иероглифов. Поскольку японской письменности (хираганы и катаканы) ещё не было, отделить одно от другого может быть не так-то просто.
Авторами выступили Хиэда-но-Арэ и О-но-Ясумаро, причем о первом человеке, начавшем свою работу по приказу императора Тэмму (673-686), есть предположение, что это была женщина. Тэмму умер до завершения «Кодзики» и, возможно, поэтому работа была приостановлена. Завершил её уже О-но-Ясумаро по приказу императрицы Гэммэй (707-715) в 712-м году (начало периода Нара). И, несмотря на то, что вроде как историческая хроника, она процентов на восемьдесят состоит из мифов, легенд и баек, ещё на десять – из поэзии, а остальное – это уже да, история.
«Кодзики» состоит из трёх свитков, первый из которых посвящён, собственно, приходу богов в наш мир и созданию Японских островов, и в принципе событиям из времен, когда рулили всем боги. Второй рассказывает о первых правителях Ямато, начиная от легендарного Дзимму, и заканчивая чуть менее легендарным Одзином. И, наконец, третий свиток, самый короткий, начинается с правления государя Нинтоку, а заканчивается как раз правлением государыни Суйко. Причём, чем ближе описываемые события к VII веку, тем более они достоверны и корректно описаны, что, впрочем, и логично.
Авторский оригинал «Кодзики» не дошёл до наших дней. Старейшим и наиболее полным вариантом из полностью сохранившихся списков всех свитков «Кодзики» является так называемая «Книга из Симпукудзи», получившая своё название в честь храма Симпукудзи в Нагое, где она хранится. Создание этого варианта монахом Кэнъю относят к 1371-1372 годам.
На русском языке данное произведение тоже издавалось неоднократно, но я читала переиздание 1993-го года от издательства «ШАР» (Санкт-Петербург), в котором использовался перевод со старояпонского, выполненный Е.М. Пинус (1914-1984). Серия называлась «Литературные памятники древней Японии». О самой этой книге я чуть больше скажу ниже.
О чём и отрывки:
Довольно подробно про первый свиток я рассказала в прошлой своей заметке. Поэтому тут больше скажу про второй и про третий. Второй свиток повествует о том, как погибли братья государя Дзимму, а он сам устроил поход против местных жителей на острове Хонсю и таким образом стал основателем Ямато. Если говорить коротко, то многие события второго свитка вращаются как раз вокруг внутренних преобразований и вокруг новых завоевательных походов, как на самом Японском архипелаге (например, таковы походы легендарного военачальника Ямато Такэру, сына государя Кэйко (ок. 337-343гг., испр. хрон.), покорившего племена кумасо на Кюсю и частично эмиси на Хонсю), так и якобы за его пределами (сюда относится легендарный поход не менее легендарной государыни Дзингу, матери императора Одзина (ок. 490-414/415 по испр. хрон.)). Кстати, не могу не процитировать отрывок про этот поход:
«…Этого наследного принца нарекли именем Опотомовакэ-но микото (речь об императоре Тюай, муже Дзингу и отце Одзина) вот почему: когда он родился, в его руке был кусочек мяса, похожий по форме на томо, налокотник для лучников. Потому и дали ему это имя. П о этому признаку узнали, что и в утробе он был средоточием страны. В его царствование учредили миякэ в Апади.
Эта государыня Окинагатарасипимэ-но микото (Дзингу) в те времена часто бывала одержима божеством. Поэтому, когда государь, пребывая в обители Касипи-но мия в Тукуси, задумал напасть на страну Кумасо, он заиграл на священной цитре кото , а его великий министр Такэсиути-но сукунэ, находясь в «песчаном дворике» , испрашивал волеизъявления богов. Когда в государыню божество вселилось, и она поучение изъявила, рекши: « В западной стороне есть земля. В той земле прежде всего есть золото и серебро, а также в обилии имеются разные диковинные сокровища, от которых слепит глаза. Я ныне вручу тебе эту страну» , — так изрекла.
Государь, ответствуя, сказал: «Если взобраться на высокое место и взглянуть в сторону запада, то земли не видно. Там только огромное море», — так рек, и объявив, что это божество спит, отбросил кото и больше не играл, а пребывал в молчании.
Тогда это божество, весьма разгневавшись, изволило поведать: «Эта Поднебесная – не та страна, коей тебе надлежит править. Изволь отправиться единственной дорогой», — так рекло.
Тут Такэсиути-но сукунэ, великий министр, говорит: «С нижайшим трепетом прошу моего небесного государя снова сыграть на этой великой священной цитре», — так молвил. И вот, государь наконец, взял кото и стал нехотя щипать струны. Н о не прошло много времени и звуки священного кото пресеклись. Тут засветился огонь, глянули — а государь уже скончался. Все изумились и испугались, поместили его в «смертный дворец» , собрали в земле Тукуси великую дань для приношении, отыскали прегрешения разные ,таких родов, как свежевание живого, свежевание задом наперед, разрушенье межей, засыпка канав, осквернение калом в запретном месте, соитие родителей и детей, соитие с лошадьми, соитие с коровами, соитие с курами, провели в земле Тукуси великую церемонию изгнания грехов, а великий министр Такэсиути-но сукунэ отправился на «песчаный двор» и [снова] испрашивал повеленья богов.
И поучения, в наставление данные, были в точности, как накануне: «Земля эта — та земля, которой будет ведать священное дитя, пребывающее у тебя, государыня, в утробе», — таково было наставление.
Тогда Такэсиути-но сукунэ: «С нижайшим трепетом вопрошаю: священное дитя, пребывающее в утробе этого божества, нашего божества великого, что это за дитя?» — сказал.
«Дитя мужеского пола», — так ему в изъяснение речено было.
Тогда [Такэсиути-но сукунэ] расспрашивать подробно начал: «Хотелось бы узнать, каково имя этого божества великого, ныне наставления дающего», — так молвил, и ему, ответствуя, речено было: «Это сердце Превеликой богини Аматэрасу. А также трех великих божеств-столпов Сокотуту-но во, Накатуту-но во и Уватуту-но во»…».
После этого, если верить преданиям, сама государыня Дзингу с войсками отправилась на Корейский полуостров и одержала победу над местными владыками, которые обязались присылать дань в Ямато. Дальше во втором свитке идёт речь о государе Одзине, и на этом второй свиток заканчивается.
Про третий я также немного рассказала в прошлом посте, когда процитировала истории из жизни как императора Нинтоку, так и Юряку. Причем по моим ощущениям третий свиток всё больше рассказывал не о завоеваниях, а о государственных преобразованиях, и ещё о семейных делах и неурядицах правящего дома. Вот, например, та самая история про обнаружение принцев Окэ и Вокэ, ставших затем правителями:
«…Когда Ямабэ-но Мурази Водатэ был назначен управителем земли Парима, он отправился отпраздновать постройку нового дома, владел которым человек из этой земли по имени Сизиму. Когда выпили уже достаточно, все стали танцевать. Там было два мальчика, которые следили за огнем и сидели возле очага. Этим мальчикам приказали танцевать. Тогда один из них сказал: «Мой старший брат, танцуй сначала ты!» Тогда старший брат сказал: «Ты сначала танцуй!». Когда они вот так уступали друг другу очередь, собравшиеся там люди смеялись над тем, как они препирались. В конце концов старший брат стал танцевать первым. Когда же младший брат собирался танцевать, он пропел так:
Мой воин
Любимый носит
Меч у своего бедра.
Рукоятка его —
В красной глине,
На перевязи его —
Красный стяг.
Когда завидят красный стяг —
Прячутся за гребнями гор,
Где срезают бамбук —
Макушки его ложатся ровно,
Словно восемь струн кото.
Правил ли Поднебесной
Итинопэ-но Осипа-но Опокими —
Сын государя из аповакэ,
От которого происхожу я!
Водатэ-но Мурази услышал это, удивился, упал со своего сидения и удалил людей, которые находились в помещении. Посадив двух принцев — одного на правое колено, другого — на левое, он плакал и горевал. Собрав людей, он возвел временный дворец, поместил [принцев] в этот временный дворец и отправил гонцов. Их тетка, Ипитоё-но Опокими, услышала о том, возрадовалась и взяла их в [свой] дворец…».
Кроме того, далее можно увидеть и упоминания довольно крупных исторических событий, например, есть упоминание о восстании Иваи:
«Во время этого правления Тукуси-но Кими Ипаи ослушался государя и совершил много непочтительного. Поэтому Мононобэ-но Аракапи-но Опомурази и Опомото-но Канамура-но Мурази были посланы, чтобы убить Ипаи». Правда, почему-то не рассказывается, чем дело кончилось, и о том, как вообще Кэйтэй стал правителем Ямато.
Вообще записи о первых правителях периода Асука в «Кодзики» на удивление лаконичны. Вот, например, так выглядит последняя из них, об императрице Суйко:
«…Его (Сусюна) младшая сестра, Тоёмикэ Касикия Пимэ-но Микото, пребывала во дворце Вопарида и правила Поднебесной тридцать семь лет. Она скончалась пятнадцатого дня третьей луны пятого года Крысы. Её гробница находилась на холме Опоно, но затем была перенесена в большую гробницу, что в Синано».
И на этом, собственно, всё! И в «Кодзики», и в этом моём разделе.
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Частично я своё мнение уже выражала, но тогда ещё, как я признавалась, «Кодзики» я не дочитала. Теперь это произведение я полностью осилила, и вот что хочу сказать. Да, я от своих слов не отказываюсь: первый свиток читать было тяжело – чистая мифология, архаика, в том числе поэтическая, туманная география и практически не читаемые для тех, кто не упарывается по Японии и японскому языку, имена в 5-7 слов, а то и больше. Думаю, многие обратили внимание на не совсем привычные сочетания звуков в названиях и именах – это туда же, язык был иной, этим всё сказано. Например, те слоги, которые сейчас передаются через «х», тогда передавали через «п» (например, «химэ»-«пимэ», «Парима»-«Харима»). Есть и другие фонетические различия, но это самое явное.
Но вот, начиная со второго свитка, читать становится легче. Если знать исторический контекст, с этим вообще нет проблем, и в каком-то смысле второй свиток может стать самым увлекательным. Но вот третий меня неприятно удивил, потому что какие-то истории ещё встречаются в начале, но потом всё сводится к простому перечислению биографических эпизодов из жизни правителей и подробному перечислению их потомков. Про само правление там нет зачастую ничего. Так что тут действительно лучше читать вместе с «Нихонги», как это делала я. Там рассказывается гораздо подробнее и повествование ведется вплоть до 697-го года (если хочется дальше, то это уже надо читать «Сёку Нихонги», «Продолжение анналов Японии», там до 791-го года). Да, все признают, что это не самые надёжные источники в чисто историческом плане, но, во-первых, они всё-таки так или иначе указывают на реальные исторические события и лица, а, во-вторых, в них содержатся поистине ценные сведения по культуре и быту японского раннего средневековья.
Отдельно хочется сказать про издание «Кодзики» 1993-го года, которое я читала. Хотя я всё же думаю, что следовало немного иначе записывать имена и титулы (реально очень длинно выглядело, иногда в других источниках бьют по словам, и это читается гораздо легче), эта книга меня прям приятно порадовала – в ней не только много сносок и комментариев, объясняющих многое из того, что читателю, не слишком погруженному в тему, будет не понятно, но и много фотографий, как артефактов упомянутых и более ранних эпох (Дзёмон и Яёй), так и реконструкций. Да, они вроде бы чёрно-белые, но от этого рассматривать их не менее интересно. В общем, рекомендую эту книгу к прочтению однозначно всем, кто интересуется и историей, и Японией.
Если понравился пост, обязательно ставьте лайк, подписывайтесь и жмите на колокольчик (иначе алгоритмы могут не показать вам мои новые посты).
Твердо верил в божественную природу своей власти, отказывался от значительных политических реформ, что приводило к нарастанию конфликта с обществом. Поражение в Русско-японской войне (1904-1905) нанесло удар по престижу империи. Участие в Первой мировой войне (с 1914 г.) привело к огромным человеческим жертвам, экономической разрухе и падению авторитета власти. Революция 1905 года заставила пойти на создание парламента (Государственной Думы), но император стремился ограничить её полномочия. Февральская революция 1917 года привела к его отречению от престола.
Наследник, цесаревич Алексей, страдал гемофилией, что объясняло близость к Григорию Распутину, умевшему облегчать его страдания. Отрекся от престола 2 (15) марта 1917 года. После Февральской революции семья находилась под арестом. Расстреляна вместе с ним в ночь на 17 июля 1918 года в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге по решению Уральского областного совета. Канонизирован Русской Православной Церковью как страстотерпец (мученик претерпевший страдания).
