1.1. Кандзи, которыми записываются имена Идзанаги и Идзанами – это атэдзи
Согласно «Кодзики» и «Нихон сёки», Идзанаги/Идзанаки и Идзанами – это ками, которые создали Японские острова, а также породили множество других ками, в частности, Аматэрасу и Суса-но-во.
Идзанами и Идзанаги. Картина художника Кобаяси Эйтаку конца XIX века
Есть несколько способов записать имя Идзанаги иероглифами, но все эти сочетания иероглифов – это атэдзи, то есть, бессмысленное сочетание иероглифов, которое отражает лишь фонетику имени.
伊 и “этот”, 邪 дза “злой”, “неправильный”, “несправедливость”, 那 на “что”, 岐 ги «ответвление», «развилка дорог», «сцена», «арена», «театр»;
Имя Идзанами также записывается разными бессмысленными сочетаниями кандзи, то есть, атэдзи:
伊弉冉
伊 и “этот”, 弉 сана “большой”, “мощный”, 冉 ми “красный”, “бежевый”;
伊邪那美
伊 i “этот”, 邪 дза “злой”, “неправильный”, “несправедливость”, 那 на “что”, 美 ми «красивый», «красота»
伊弉弥
伊 i “this”, 弉 sana “большой”, “могучий”, 弥 mi “в значительной степени”.
伊 и “этот”, 弉 сана “большой”, “мощный”,弥 mi «пересекать», «перекрывать», «покрывать» «широко», «обширно»
На самом деле, тот факт, что имена некоторых ками написаны бессмысленными комбинациями иероглифов, не является уникальным: около 37% имен ками первого свитка «Нихон сёки» записаны бессмысленными комбинациями иероглифов, выражающими только звуки, или же комбинациями иероглифов, выражающими только смысл, но не отображающими нормально оригинального звучания.
Однако факт записи имен Идзанаги и Идзанами при помощи атэдзи является явным очевидным доказательством того, что эти имена были совершенно неясны для людей, составлявших «Кодзики» и «Нихон сёки».
1.2. Существующие интерпретации имен Идзанаги и Идзанами
Поскольку значения этих имен неясны с точки зрения носителя японского языка, то были выдвинуты разные гипотезы о значении этих имен.
Основных гипотез, собственно, существует две.
Первая – имена Идзанаги и Идзанами происходят от глагола 誘う идзанау «приглашать», компонент ги означает «муж», а компонент ми «жена». И, таким образом, Идзанаги означает «Приглашающий муж», а Идзанами означает «Приглашающая жена». Эту гипотезу выдвинул Мотоори Норинагна.
Сиратори Куракити предполагал, что компонент иса означает «благородный поступок», и соответственно имена Идзанаги и Идзанами означают «Благородный муж» и «Благородная жена».
Хотя объяснения теонимов, предложенные Мотоори Норинага и Сиратори Куракити являются народной этимологией, но предложенные ими объяснения окончаний -ги и -ми – совершенно правильные.
2. Интерпретация теонимов Идзанаги и Идзанами при помощи айнского языка
Существование таких топонимов в местах, где никогда не жили исторические айны, говорит о том, что в эпоху складывания корпуса японских топонимов в этих местах находились люди, говорившие на айнском языке.
2) У примерно 35% японцев обнаруживается Y гаплогруппа D2, такая же Y гаплогруппа обнаруживается у примерно 80% айнов. Y гаплогруппа передается от отца к сыну. Хотя этническая принадлежность не увязана с генетикой, но в древнем мире всякие длительные контакты культур обязательно предполагают и генетические контакты двух соответствующих популяций, генетический след, то есть, в данном случае определенно можно говорить об айнском следе, айнском влиянии на формировавшийся японский этнос.
3) Есть основания полагать, что ключевые понятия японского синто: тамасий «дух» и ками «божество» – айнского происхождения, происходят от айнских слов ramat «дух/энергия наличествует» и kamuy «божество» (см.: Айнское происхождение ключевых понятий синто: тамасий / тама и ками)
4) Также интересно, что Идзанаги и Идзанами относятся к тому небольшому числу ками, которые формируют супружескую пару. Только около 6% ками, упомянутых в первом свитке «Нихон сёки», формируют пары. Этот факт довольно интересен, поскольку божества, формирующие супружеские пары довольно многочисленны в айнском фольклоре.
5) Также весьма примечательно, что окончания имен Идзанаги и Идзанами очень похожи на окончания имен айнских божеств и героев, ки ~ kur «мужчина», «человек»; ми ~ mat «женщина».
Примечательно, что в древнеяпонском одно из слов со значением «женщина» звучало как мэ (считается, что это слово восходит к праяпонскому *mia «женщина). Однако ни в древнеяпонском, ни в праяпонском слово «мужчина» не было похоже на форму ки. В праяпонском и древнеяпонском форма, выражающая значение «мужчина» – это корень *wo.
В то время как в случае с именами Идзанаги и Идзанами мы видим маркирование мужского рода при помощи окончания kV и женского при помощи окончания mV, что идеально соответствует айнской модели.
2.2. Интерпретация
Как уже отмечалось ранее, компонент ги в имени Идзанаги определенно происходит о айнского слова kur «человек», «персона».
Примечательно, что точно такая же трансформация имела место в слове матаги (матаги – это слово для обозначения особой этно-социальной группы в регионе Tōхoку).
Слово матаги также как и имена Идзанаги и Идзанами записывается сочетанием знаков, которые передают звучание, но не переделают значение: 又鬼, где 又 означает “вновь”, «еще», «еще раз», а знак 鬼 означает “привидение”, “демон”. Слово матаги оригинально выглядело как mata kur, где mata - по-айнски “зима”, а kur «человек» / «люди». То есть, матаги – «люди зимней охоты».
Что касается окончания ми в имени Идзанами, то оно определенно исходно происходит от айнского слова mat, означающего “женщина”.
Компонент идзана, по-видимому, связан с айнским словом ison / iso-an, которое означает «удачливый на охоте», «богатый», буквально ison / iso-an означает «медвежьевый». Iso — древнее айнское слово, означающее «медведь», в современном айнском языке этот корень в основном заменен словом kamuy из-за охотничьего табу, однако корень iso все еще можно увидеть в некоторых словах, связанных с медведем, например, в слове iso-no-re-ay — стрела, которая использовалась для убийства медведя во время медвежьего ритуала, слово «новости» по-айнски звучит как iso-itak, то есть, «слово/рассказ о медведе».
Iso-no-re-ay [исо-норэ-ай] (фото автора)
Можно предполагать, что имели место следующие трансформации:
Древнеайнксий *ʔiso ne kwr → ранний древнеяпонский *iso na kɯ [исо на кы] → среднеяпонский *isʌ na ki → современный японский Идзанаки / Идзанаги
Трансформацию айнского ne в японское на также можно видеть, например, в японском слове Кунасири: изначально Кунасири было айнским Kur-ne-sir «Черный остров», которое произносилось как Kunnesir [куннэсир] из-за позиционной ассимиляции (rn →nn), и айнская форма Куннэсир стала Кунасири в японском.
И точно такой же процесс мы видим и в случае с теонимом Идзанаки и Идзанами.
В случае с Идзанами процесс трансформации несколько менее очевидный, но в общем и целом его можно обрисовать следующим образом:
Древнеайнксий *ʔiso ne mat → ранний древнеяпонский *iso na ma →*isʌ na mə → современный японский: Идзанами.
Видимо могла также произойти ассимиляция айнского mat «женщина» с древнеяпонским мэ с тем же значением.
3. Некоторые предварительные выводы
Имя Идзанаги изначально было *ʔiso ne kwr «Медвежьевый муж», то есть, “Удачливый в охоте муж”, а имя Идзанами изначально было *ʔiso ne mat «Медвежьевая жена», то есть, “Удачливая в охоте жена».
По-видимому, Идзанаги (*ʔiso ne kwr) и Идзанами (*ʔiso ne mat) изначально были камуи/ками, связанными с охотой.
27 лет назад я был студентом первого курса, и ровно в этот день - 17 марта 1999 года я со своими приятелями однокурсниками создал неформальное студенческое общество изучения японской религии синто. Мы читали (пытались читать) Кодзики, Нихонги и прочие источники, читали работы антропологов - религиоведов, много говорили и спорили за рюмкой чая. С тех пор утекло много воды, иных уж нет, а те далече, многие люди ушли из науки, а некоторые уже ушли в иные миры. В день, когда было создано наше неформальное сообщество по изучению синто, в знак памяти об этом сообществе я хочу поделиться небольшой заметкой о ключевых понятиях синто.
Обычно японская религия синто рассматривается как поклонение различным божествам - ками 神. На самом деле поклонение ками - это лишь внешняя сторона религии синто. И ками - это всего лишь средство/инструмент, а основная цель синто - сохранение и накопление духовной энергии - тама 霊. Вообще, слово 霊 тама обычно переводится как "дух". Но тама 霊 - это не просто чей-то дух, это духовная энергия. И для укрепления и увеличения тама полезен контакт с ками, то есть поклонение ками и, вообще, все ритуалы синто.
Примечательно, что в айнском языке имеются такие понятия как ramat и kamuy, которые также составляют пару, как и японские тама/тамасий и ками. Слово ramat переводится как "дух", "душа", "сердце", ум". Корень ram присутствует в глаголах обозначающих метальную и эмоциональную активность: ram/ramu "думать", e-ram-an/e-ramu-an "понимать", e-ram-as "радоваться", e-yay-ram-at-te "выдерживать", "терпеть". Если переводить слово ramat буквально, то его можно перевести как "дух присутствует".
Совершенно очевидно, что было бы крайне наивно полагать, что народы, которые контактировали на протяжении полутора тысяч лет могли бы выработать такие сходные по значению и сходно звучащие понятия независимо, то есть, в данном случае совершенно определенно один народ заимствовал у другого. Вопрос кто у кого заимствовал?
Некоторые японские антропологи, руководствующиеся теорией "Кодзики не миф", и что айны конечно же всегда были только "диким северным племенем" утверждают, что заимствование могло идти только от японцев к айнам, но никак не наоборот. Им вторят некоторые западные авторы, совершенно некритически воспроизводя японские националистические мифологемы.
В случае со словами ками и камуй действительно может быть непросто понять кто у кого заимствовал. Обычно сторонники японоцентричного подхода утверждают, что в древнеяпонском слово ками звучало как камы, и в айском звук [ы] стал дифтонгом уй. Такой переход возможен, потому что, например, японское слово хаси "палочки для еды" в древнеяпонском звучало как пасы, а в айнском "палочки для еды" - пасуй. Однако, мы знаем, что японское слово "бумага", звучащее точно так же как слово "божество" - ками, превратилось в айнском в кампи [камби]. И точно такая же трансформация произошла бы и со словом "божество", но ничего подобного мы не видим. В случае со словами тамасий/тама и рамат все гораздо проще и однозначнее. Если предполагать, что слово рамат было заимствовано айнами из японского, происходит от японского тама/тамасий, то это нарушает все правила: японское [t] никогда не переходит в [r] в айнском, например, японское слово тоно 殿 "господин" в айнском осталось тоно, и не превратилось в * роно. С другой стороны, в древнеяпонском слова не могли начинаться со звука [r]. И при этом как айнское так и японское [r] - это недрожазее флэповое [ɾ], которое может реализовываться как [d] / [t]. И в свете этих данных трансформация айнского рамат в японское тамасий совершенно логичный и закономерный процесс (ɾam-at -> tam-at -> tamati -> tamasii).
Таким образом, языковые данные четко показывают, что слова ками и тамасий происходят от айнских слов камуй и рамат. Также надо понимать, что такие понятия обычно не заимствуются по отдельности, а заимствуются системой/парой, и заимствуются вместе с собственно религиозными представлениями. И тот факт, что слово тамасий однозначно происходит от айнского понятия рамат также является свидетельством в пользу того, что и японское слово ками происходит от айнского камуй, а не наоборот. Кроме того, важным моментом, косвенно указывающим на направление заимствования, также является тот факт, что понятия камуй и рамат у айнов отличаются большей разработанностью, чем понятия ками и тамасий у японцев. Понятие камуй в айнской культуре применяется к гораздо более широкому классу существ и явлений, чем понятие ками в японской. Также у айнов существуют четкое понимание того что такое рамат. Так, например, Н. Г. Манро в своей книге "Ainu Creed and Cult" сообщает, что айнские старики давали следующие объяснения понятия значение рамат следующим образом: "То что не имеет рамат не имеет ничего. Рамат присутствует везде. Рамат есть все наполняющий и неуничтожимый". Все это отличается от в целом довольно расплывчатого понятия о тамасий/тама, существующего в японской культуре.
В этом сообществе публикуюсь впервые – прежде посты из этой серии выходили в «Книжной лиге» (и в конце я прикреплю ключевые ссылки, чтобы можно было всё найти) – поэтому для начала кратко расскажу о своей подборке, чтобы не ввести читателей в искушение в заблуждение. Суть моего проекта в том, чтобы помочь людям восполнить пробелы в их знаниях по мировой истории и рассказать о том, что вообще редко попадает в фокус. ↓
Много раз слышала о том, что людям в школьные годы очень не нравилась история из-за сумбурного и фрагментарного изложения, обилия дат и имён, контурных карт, которые надо было ещё самим заполнять. И я могу их понять, хотя меня в моей любви к истории это никогда не останавливало. И вот около трёх лет назад мне пришла в голову идея – рассказывать о мировой истории последовательно, неторопливо и с максимальным охватом, а чтобы это было легко понять и запомнить в качестве материала брать…да-да, художественную литературу, в которой отражаются те или иные страны в ту или иную эпоху.
Кто-то сейчас возмутится и скажет, что в исторических романах обычно от реальной истории мало что остается, и в целом будет прав. Хотя мне попадалось немало произведений, которые реальную историю действительно отражали либо из-за хорошей проработки материала автором, либо из-за того, что автор жил примерно в описываемые времена. И, самое главное, ставку я делала на психологический эффект погружения, при котором читатель просто не может не погрузиться в эпоху (пусть и реконструированную), а, значит, невольно начинает вникать, что да как там было, запоминать последовательность событий, имена и иногда даже ненавистные даты.
Чтобы не спутать выдумку с реальностью, я часто стараюсь отметить, что в книгах, о которых я рассказываю, не сходилось с историческими данными, и делаю предварительно исторические обзоры на период, описанный в книгах. Взялась за этот проект я, потому что проверила на себе, насколько способ этот рабочий. И вот сегодня рискнула опубликовать пост не в «Книжной лиге», а здесь, чтобы, возможно, привлечь интересующихся историей, тем более что сегодняшнее произведение идеально в том плане, что и само является продуктом раннего средневековья, да не где-нибудь, а в Японии.
В прошлом своём посте (тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 20. «Кодзики» и «Собрание десяти тысяч листьев») я уже рассказывала о нём основное и прошлась по самой ранней истории Японии от периода Яёй до начала периода Кофун. И вот сегодня хочу продолжить рассказ и об этом периоде, и о следующем за ним периоде Асука. Так что, если к этому моменту вы ещё не бросили, предлагаю проехать со мной дальше в далекие V и VI века н.э.
Когда на Западе заканчивала своё существование Западная Римская империя, в Ямато всё ещё правил император Юряку (456-479), который прославился кучей неоднозначных, а то и откровенно дурных поступков, но при этом время его правления в целом можно было считать довольно стабильным.
После его смерти его сыновья от побочных жён, как это уже не раз бывало, принялись делить власть, и победителем вышел Сирага, впоследствии известный как император Сэйнэй (ок. 480-484). Но жизнь у него явно не задалась – правил он недолго, потомков не оставил, даже о месте его захоронения не сохранилось и легендарных сведений. И «Кодзики» повествует занятную историю, как по чистой случайности ответственные люди после его кончины столкнулись с двумя принцами – Окэ и Вокэ, приходившимися родственниками покойному государю, и сделали его преемниками именно их.
Сначала правил император Кэндзо (Вокэ), с 485 по 487, а после него его брат – император Нинкэн (488-498), после которого правителем стал уже его сын – император Бурэцу (498-506). С этим Бурэцу всё тоже весьма неоднозначно. Одни источники описывали его как правителя сомнительных управленческих качеств и добродетелей, где-то он даже сравнивался с Ди Синем, последним ваном династии Шан, который долгие годы творил всякие непотребства, прежде чем его свергли (например, такая точка зрения представлена в «Нихонги»). Другие источники вообще обходят Бурэцу вниманием. При этом, хотя фактическое место его захоронения неизвестно, его почитают в синтоистском храме, официально называемом Катаока-но Ивацуки-но ока-но кита-но мисасаги (傍丘磐坏丘北陵, что переводится примерно как «Северный мавзолей близ холма Катаока-но Ивацуки»), в Имаидзуме (префектура Нара), и в «Кодзики» Бурэцу представлен довольно нейтрально. Там лишь говорится, что у него тоже не было наследников, поэтому правление перешло к его дальнему родичу, позже известному под именем государя Кэйтай (507-531).
(Статуя императора Кэйтая)
Этот Кэйтай был потомком императора Одзина (ок. 390-414 по испр. хрон.) в шестом поколении и ему явно не светило бы управлять Ямато, если б не череда случайностей. Своё положение он закрепил тем, что женился на сестре своего предшественника – принцессе Тасирака, от которой имел сына, впоследствии императора Киммэй.
В годы правления Кэйтая произошло крупное восстание наместника Иваи в провинции Цукуси на острове Кюсю. Интересно тут то, что как раз в тех местах по одной из версий когда-то существовало легендарное Яматай, и это были одни из первых земель, которые первые правители Ямато подчинили себе (либо и вовсе сами оттуда вышли, история та покрыта туманом, своими предположениями я делилась в прошлом посте).
В общем, тот регион постоянно находился в оппозиции Ямато и, видимо, его жители продолжали мечтать о независимости (подкуп тут, если и был, то служил дополнительной мотивацией, на мой взгляд). И в 527-528-х годах наместник Иваи и его соратники будто бы вошли в сговор с жителями корейского полуострова (по распространенной версии из Силла), что было выгодно обеим сторонам, потому как Кэйтай как раз задумал поход в Силла, и Иваи попросту перекрыл морской путь, который служил и как транспортный коридор для военных кораблей, и якобы для получения дани из заморских территорий (Мимана). Так что Кэйтаю пришлось отправить войска на Кюсю, а не в Корею.
В итоге восстание было подавлено, Иваи погиб в бою, а его сын, чтобы избежать ещё более катастрофических последствий, сделал сюзерену щедрый подарок в виде земель с крестьянами, что помогло владыкам Ямато прочнее закрепиться в регионе. Но вместе с тем их противники на Корейском полуострове не дремали, и Ямато впоследствии потеряло Миману (если вообще когда-то ею владело, это вопрос дискуссионный, и современные историки склонны считать вассальные отношения в данном случае сильным преувеличением, но культурные контакты явно были). Хотя при этом есть сведения, что в тот же период всё больше буддийских проповедников в частном порядке отправлялось в Ямато и оставалось там, делая первые попытки распространения буддизма в стране.
После смерти Кэйтая последовательно правили его сыновья от его первой жены, Мэноко-химэ – вначале государь Анкан (531-536), а затем Сэнка (537-539). Примечательно, что по логике ожидалось, что новым правителем станет Киммэй, но чёткого закона о престолонаследии тогда не было, и в результате давления клана Вопарино-мурадзи, из которого происходила Мэноко-химэ, всё вышло так, как оно вышло. Причем фактическое правление Анкана оказалось ещё короче формального, и он только и успел что в другой дворец переехать, перенеся столицу из Магари обратно в Сакураи. Детей у него тоже не было, и трон перешёл его брату. Причем, видимо, права Сэнка были столь зыбкими, что ему пришлось жениться на явно немолодой тётке – принцессе Тачибана, бывшей второй сестрой государя Бурэцу. Но Сэнка в 537-м году было уже 70 лет, так что правление его, ознаменованное продолжавшимся притоком буддийских монахов, не было ни примечательным, ни долгим. И трон после его смерти, наконец-то, перешёл к императору Киммэю, подвинувшему якобы не в меру амбициозную вдову брата.
Если опираться на устоявшиеся датировки, то император Киммэй (539-571) стал первым правителем эпохи Асука (традиционно 539-710-е годы), который, в сущности, можно считать начальным периодом средневековой истории Японии, и назван так он был, очевидно, потому что император в 540-м году в очередной раз перенес столицу в Асуку, которая сохраняла этот свой статус в последующие 154 года, за исключением коротких перерывов.
(Некоторые кофуны выглядят как-то так)
Период Асука начался с упадка культуры курганов-кофунов и характеризовался впоследствии всё большим распространением буддизма, активной международной политикой правителей Ямато, кардинальными изменениями во всех сферах жизни. И началось всё это с Киммэя, который учёл опыт предшественников, так что взял себе побольше жён и стал отцом большого количества детей, в том числе трёх императоров и одной императрицы. Кстати, как раз в годы его правления союз Кая, на территории которой предположительно находилась Мимана, окончательно был завоеван государством Силла (562г.). Несмотря на это земли Ямато так-то ощутимо расширились в период Асука, и оно в числе прочего подчинило себе остров Сикоку.
Преемником Киммэя стал его сын от Ива-химэ, дочери государя Сэнка, император Бидацу (572-585). Тот был рьяным синтоистом и, когда в стране в 585-м году случилась эпидемия, закономерно решил, что всё буддисты виноваты, и боги разгневаны, так что буддизм запретил. При этом в ходе гонений были сожжены многие буддийские обители и статуи. Но, кажется, так Бидацу сам себя на поприще религиозной борьбы переиграл и уничтожил, потому что в том же году он заболел и умер. Шах и мат, синтоисты.
Ну хоть наследников у него было полным-полно, в том числе от его единокровной сестры, тогда ещё принцессы Нукатабэ. Но трон следующим занял его брат, сын Киммэя от Сога-но Китаси-химэ, и родной брат Нукатабэ, который стал известен как государь Ёмэй (585-587). Он, походу, был очень мягкий малый, не любил, когда кто-то ссорится, поэтому буддистам позволил делать, что им хочется в рамках разумного (ещё бы, после того, как его брат на них гнал и помер)). Но это, в свою очередь, не нравилось другим рьяным синтоистам, которые активно плели заговоры. Неизвестно, связано это с тем, что император почил в возрасте примерно 46-47 лет или нет, но после его смерти началась лютейшая борьба за власть.
Основными соперниками тогда стали брат Ёмэя принц Анахобэ (он же Анапобэ) при поддержке клана Мононобэ, в частности Мононобэ-но Мории, и всех рьяных синтоистов – с одной стороны, и другого их брата, принца Хацусэбэ, при поддержке клана Сога, в частности министра Сога-но Умако (ок. 551-626), и всех убежденных буддистов – с другой стороны. Правда вот методы у вторых оказались совсем не буддийские – сначала они окружили и убили принца Анахобэ прямо в его дворце, а потом в бою пал и его верный соратник. Примечательно тут, что оба принца были родными братьями, и их матерью была Оанэ-но-кими из рода Сога, родная сестра Китаси-химэ (матери государя Ёмэя и принцессы Нукатабэ), так что противостояние не было связано с борьбой кланов за трон, а именно с политическим видением будущего страны и религией. И да, глава клана Сога в методах не стеснялся.
После убийства Анахобэ императором стал его брат Хацусэбэ, ставший потом известным под именем императора Сусюна (587-592). Но долго мирные отношения между ним и Умако не продлились. Императору явно не нравилось, что дядя лезет во все государственные дела, так что он, похоже, вознамерился от него избавиться, но был слишком неосторожен при этом. На эту тему есть байка, что он однажды убил на охоте кабана и заявил: «Как я убил этого кабана, так бы я убил того, кого презираю» (в «Нихонги» немного иная формулировка, но суть та же). Дядя был оскорблен и разгневан, и не стал дожидаться, пока племянничек исполнит свои угрозы, так что сам нанял киллера, заказал ему императора, и тот успешно выполнил свою работу.
И вот тут-то начинается самое интересное. Хотя и у государя Бидацу, и у Ёмэя, и у Сусюна были сыновья, Сога-но Умако не позволил занять трон ни одному из них, а выбрал самое неожиданное решение для удержания своей власти, какое тогда можно было придумать – он возвёл на трон свою племянницу, принцессу Нукатабэ, сестру предыдущих императоров (и по совместительству вдову Бидацу), которая впоследствии стала известна как императрица Суйко (593-628) и первая правящая женщина в Японии. Причем все правящие императрицы Японии, за исключением одной, оказались у власти именно в период Асука и следующий за ним период Нара.
Однако по факту Суйко стала скорее удобным компромиссом, и, хотя к её мнению прислушивались (якобы Хацусэбэ возвели на трон по её совету), реальной властью в стране при ней обладали её дядя Умако и племянник – принц Сётоку (ок. 574-622), сын её брата государя Ёмэя и Анахобэ-но Хасихито, женатый на дочери Умако по имени Тодзико-но Ирацумэ.
Именно Сога-но Умако и принц Сётоку и произвели грандиозные реформы в Ямато, которые, по сути, заложили основу для той Японии, которую мы теперь знаем. Уже в 594-м году буддизм был признан в Японии официально и стал, по сути, второй государственной религией, а принц Сётоку основал многие буддийские храмы, в том числе ныне известные Ситэнно-дзи в районе Нанива и Хорю-дзи в Икаруге (префектура Нара). Помимо этого, принцу приписывали создание ок. 610-го года комментарии к трём буддийским сутрам, и они долго считались «первыми японскими книгами». Хотя многие ниточки вели к империи Суй.
(Пагода храма Хорю-дзи)
Кстати, о ней. Министр и принц Сётоку также приложили немало усилий для того, чтобы наладить удобные им отношения с материковыми государствами, и, по меньшей мере, четыре-пять раз посылали посольства ко двору суйских императоров, в том числе в 607-м и 614-м, что стало, по сути, восстановлением японо-китайских отношений после 100-летнего перерыва. Формально японцы просили старшего соседа поделиться вековой мудростью в вопросах буддизма, но по факту они вынесли из этих отношений куда больше.
Именно в этот период начинается активное заимствование всего китайского, в том числе архитектурных традиций, одежды, письменности, философии, научных знаний и да, административного устройства и законов. Так уже примерно в 602-605-х годах году (традиционно указывается 604-й, но это условная дата) принц Сётоку создал самый первый письменный законодательный акт в японской истории – «Законоположение в семнадцати статьях», созданных с опорой на буддизм и конфуцианство. И самое важное в этом положении было то, что оно формировало централизованную государственную структуру с императором во главе и чёткой иерархией. И, по некоторым сведениям, именно принц Сётоку в одном из посольских посланий впервые использовал слово «Ниппон» в качестве названия своей страны вместо Ямато. По другой версии это случилось уже в VIII веке, и тогда же страна окончательно приобрела своё нынешнее название.
Кроме того, в тот же период были составлены первые летописи – «Записей об Императорах» и «Записей о стране», авторство которых приписывается Сога-но Умако, и окончательно был введён в качестве основного китайский календарь. В общем, это, несомненно, был поворотный период в японской истории, и именно на правлении императрицы Суйко обрывается повествование знаменитой хроники, о которой я сегодня и рассказываю –
«Кодзики»
Время действия: V-VII века, ок. 479-628гг. н.э.
Место действия: Ямато (современная Япония).
Интересное из истории создания:
В прошлом посте я уже немного рассказала об этом произведении, но частично повторю то же, что и тогда, а потом добавлю кое-что новое.
«Кодзики» («Записки о деяниях древности») считаются одним из старейших памятников ранней японской литературы и притом священной синтоистской книгой, вместе с «Нихонги» и «Кудзики» (которая, правда, вроде как сгорела ещё в 645-м году, и вообще о её содержании и достоверности существуют разные мнения). Написано данное произведение на китайском языке, но со значительными японскими вкраплениями, либо на тогдашнем письменно-литературном японском языке, но при помощи китайских иероглифов. Поскольку японской письменности (хираганы и катаканы) ещё не было, отделить одно от другого может быть не так-то просто.
Авторами выступили Хиэда-но-Арэ и О-но-Ясумаро, причем о первом человеке, начавшем свою работу по приказу императора Тэмму (673-686), есть предположение, что это была женщина. Тэмму умер до завершения «Кодзики» и, возможно, поэтому работа была приостановлена. Завершил её уже О-но-Ясумаро по приказу императрицы Гэммэй (707-715) в 712-м году (начало периода Нара). И, несмотря на то, что вроде как историческая хроника, она процентов на восемьдесят состоит из мифов, легенд и баек, ещё на десять – из поэзии, а остальное – это уже да, история.
«Кодзики» состоит из трёх свитков, первый из которых посвящён, собственно, приходу богов в наш мир и созданию Японских островов, и в принципе событиям из времен, когда рулили всем боги. Второй рассказывает о первых правителях Ямато, начиная от легендарного Дзимму, и заканчивая чуть менее легендарным Одзином. И, наконец, третий свиток, самый короткий, начинается с правления государя Нинтоку, а заканчивается как раз правлением государыни Суйко. Причём, чем ближе описываемые события к VII веку, тем более они достоверны и корректно описаны, что, впрочем, и логично.
Авторский оригинал «Кодзики» не дошёл до наших дней. Старейшим и наиболее полным вариантом из полностью сохранившихся списков всех свитков «Кодзики» является так называемая «Книга из Симпукудзи», получившая своё название в честь храма Симпукудзи в Нагое, где она хранится. Создание этого варианта монахом Кэнъю относят к 1371-1372 годам.
На русском языке данное произведение тоже издавалось неоднократно, но я читала переиздание 1993-го года от издательства «ШАР» (Санкт-Петербург), в котором использовался перевод со старояпонского, выполненный Е.М. Пинус (1914-1984). Серия называлась «Литературные памятники древней Японии». О самой этой книге я чуть больше скажу ниже.
О чём и отрывки:
Довольно подробно про первый свиток я рассказала в прошлой своей заметке. Поэтому тут больше скажу про второй и про третий. Второй свиток повествует о том, как погибли братья государя Дзимму, а он сам устроил поход против местных жителей на острове Хонсю и таким образом стал основателем Ямато. Если говорить коротко, то многие события второго свитка вращаются как раз вокруг внутренних преобразований и вокруг новых завоевательных походов, как на самом Японском архипелаге (например, таковы походы легендарного военачальника Ямато Такэру, сына государя Кэйко (ок. 337-343гг., испр. хрон.), покорившего племена кумасо на Кюсю и частично эмиси на Хонсю), так и якобы за его пределами (сюда относится легендарный поход не менее легендарной государыни Дзингу, матери императора Одзина (ок. 490-414/415 по испр. хрон.)). Кстати, не могу не процитировать отрывок про этот поход:
«…Этого наследного принца нарекли именем Опотомовакэ-но микото (речь об императоре Тюай, муже Дзингу и отце Одзина) вот почему: когда он родился, в его руке был кусочек мяса, похожий по форме на томо, налокотник для лучников. Потому и дали ему это имя. П о этому признаку узнали, что и в утробе он был средоточием страны. В его царствование учредили миякэ в Апади.
Эта государыня Окинагатарасипимэ-но микото (Дзингу) в те времена часто бывала одержима божеством. Поэтому, когда государь, пребывая в обители Касипи-но мия в Тукуси, задумал напасть на страну Кумасо, он заиграл на священной цитре кото , а его великий министр Такэсиути-но сукунэ, находясь в «песчаном дворике» , испрашивал волеизъявления богов. Когда в государыню божество вселилось, и она поучение изъявила, рекши: « В западной стороне есть земля. В той земле прежде всего есть золото и серебро, а также в обилии имеются разные диковинные сокровища, от которых слепит глаза. Я ныне вручу тебе эту страну» , — так изрекла.
Государь, ответствуя, сказал: «Если взобраться на высокое место и взглянуть в сторону запада, то земли не видно. Там только огромное море», — так рек, и объявив, что это божество спит, отбросил кото и больше не играл, а пребывал в молчании.
Тогда это божество, весьма разгневавшись, изволило поведать: «Эта Поднебесная – не та страна, коей тебе надлежит править. Изволь отправиться единственной дорогой», — так рекло.
Тут Такэсиути-но сукунэ, великий министр, говорит: «С нижайшим трепетом прошу моего небесного государя снова сыграть на этой великой священной цитре», — так молвил. И вот, государь наконец, взял кото и стал нехотя щипать струны. Н о не прошло много времени и звуки священного кото пресеклись. Тут засветился огонь, глянули — а государь уже скончался. Все изумились и испугались, поместили его в «смертный дворец» , собрали в земле Тукуси великую дань для приношении, отыскали прегрешения разные ,таких родов, как свежевание живого, свежевание задом наперед, разрушенье межей, засыпка канав, осквернение калом в запретном месте, соитие родителей и детей, соитие с лошадьми, соитие с коровами, соитие с курами, провели в земле Тукуси великую церемонию изгнания грехов, а великий министр Такэсиути-но сукунэ отправился на «песчаный двор» и [снова] испрашивал повеленья богов.
И поучения, в наставление данные, были в точности, как накануне: «Земля эта — та земля, которой будет ведать священное дитя, пребывающее у тебя, государыня, в утробе», — таково было наставление.
Тогда Такэсиути-но сукунэ: «С нижайшим трепетом вопрошаю: священное дитя, пребывающее в утробе этого божества, нашего божества великого, что это за дитя?» — сказал.
«Дитя мужеского пола», — так ему в изъяснение речено было.
Тогда [Такэсиути-но сукунэ] расспрашивать подробно начал: «Хотелось бы узнать, каково имя этого божества великого, ныне наставления дающего», — так молвил, и ему, ответствуя, речено было: «Это сердце Превеликой богини Аматэрасу. А также трех великих божеств-столпов Сокотуту-но во, Накатуту-но во и Уватуту-но во»…».
После этого, если верить преданиям, сама государыня Дзингу с войсками отправилась на Корейский полуостров и одержала победу над местными владыками, которые обязались присылать дань в Ямато. Дальше во втором свитке идёт речь о государе Одзине, и на этом второй свиток заканчивается.
Про третий я также немного рассказала в прошлом посте, когда процитировала истории из жизни как императора Нинтоку, так и Юряку. Причем по моим ощущениям третий свиток всё больше рассказывал не о завоеваниях, а о государственных преобразованиях, и ещё о семейных делах и неурядицах правящего дома. Вот, например, та самая история про обнаружение принцев Окэ и Вокэ, ставших затем правителями:
«…Когда Ямабэ-но Мурази Водатэ был назначен управителем земли Парима, он отправился отпраздновать постройку нового дома, владел которым человек из этой земли по имени Сизиму. Когда выпили уже достаточно, все стали танцевать. Там было два мальчика, которые следили за огнем и сидели возле очага. Этим мальчикам приказали танцевать. Тогда один из них сказал: «Мой старший брат, танцуй сначала ты!» Тогда старший брат сказал: «Ты сначала танцуй!». Когда они вот так уступали друг другу очередь, собравшиеся там люди смеялись над тем, как они препирались. В конце концов старший брат стал танцевать первым. Когда же младший брат собирался танцевать, он пропел так:
Мой воин
Любимый носит
Меч у своего бедра.
Рукоятка его —
В красной глине,
На перевязи его —
Красный стяг.
Когда завидят красный стяг —
Прячутся за гребнями гор,
Где срезают бамбук —
Макушки его ложатся ровно,
Словно восемь струн кото.
Правил ли Поднебесной
Итинопэ-но Осипа-но Опокими —
Сын государя из аповакэ,
От которого происхожу я!
Водатэ-но Мурази услышал это, удивился, упал со своего сидения и удалил людей, которые находились в помещении. Посадив двух принцев — одного на правое колено, другого — на левое, он плакал и горевал. Собрав людей, он возвел временный дворец, поместил [принцев] в этот временный дворец и отправил гонцов. Их тетка, Ипитоё-но Опокими, услышала о том, возрадовалась и взяла их в [свой] дворец…».
Кроме того, далее можно увидеть и упоминания довольно крупных исторических событий, например, есть упоминание о восстании Иваи:
«Во время этого правления Тукуси-но Кими Ипаи ослушался государя и совершил много непочтительного. Поэтому Мононобэ-но Аракапи-но Опомурази и Опомото-но Канамура-но Мурази были посланы, чтобы убить Ипаи». Правда, почему-то не рассказывается, чем дело кончилось, и о том, как вообще Кэйтэй стал правителем Ямато.
Вообще записи о первых правителях периода Асука в «Кодзики» на удивление лаконичны. Вот, например, так выглядит последняя из них, об императрице Суйко:
«…Его (Сусюна) младшая сестра, Тоёмикэ Касикия Пимэ-но Микото, пребывала во дворце Вопарида и правила Поднебесной тридцать семь лет. Она скончалась пятнадцатого дня третьей луны пятого года Крысы. Её гробница находилась на холме Опоно, но затем была перенесена в большую гробницу, что в Синано».
И на этом, собственно, всё! И в «Кодзики», и в этом моём разделе.
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Частично я своё мнение уже выражала, но тогда ещё, как я признавалась, «Кодзики» я не дочитала. Теперь это произведение я полностью осилила, и вот что хочу сказать. Да, я от своих слов не отказываюсь: первый свиток читать было тяжело – чистая мифология, архаика, в том числе поэтическая, туманная география и практически не читаемые для тех, кто не упарывается по Японии и японскому языку, имена в 5-7 слов, а то и больше. Думаю, многие обратили внимание на не совсем привычные сочетания звуков в названиях и именах – это туда же, язык был иной, этим всё сказано. Например, те слоги, которые сейчас передаются через «х», тогда передавали через «п» (например, «химэ»-«пимэ», «Парима»-«Харима»). Есть и другие фонетические различия, но это самое явное.
Но вот, начиная со второго свитка, читать становится легче. Если знать исторический контекст, с этим вообще нет проблем, и в каком-то смысле второй свиток может стать самым увлекательным. Но вот третий меня неприятно удивил, потому что какие-то истории ещё встречаются в начале, но потом всё сводится к простому перечислению биографических эпизодов из жизни правителей и подробному перечислению их потомков. Про само правление там нет зачастую ничего. Так что тут действительно лучше читать вместе с «Нихонги», как это делала я. Там рассказывается гораздо подробнее и повествование ведется вплоть до 697-го года (если хочется дальше, то это уже надо читать «Сёку Нихонги», «Продолжение анналов Японии», там до 791-го года). Да, все признают, что это не самые надёжные источники в чисто историческом плане, но, во-первых, они всё-таки так или иначе указывают на реальные исторические события и лица, а, во-вторых, в них содержатся поистине ценные сведения по культуре и быту японского раннего средневековья.
Отдельно хочется сказать про издание «Кодзики» 1993-го года, которое я читала. Хотя я всё же думаю, что следовало немного иначе записывать имена и титулы (реально очень длинно выглядело, иногда в других источниках бьют по словам, и это читается гораздо легче), эта книга меня прям приятно порадовала – в ней не только много сносок и комментариев, объясняющих многое из того, что читателю, не слишком погруженному в тему, будет не понятно, но и много фотографий, как артефактов упомянутых и более ранних эпох (Дзёмон и Яёй), так и реконструкций. Да, они вроде бы чёрно-белые, но от этого рассматривать их не менее интересно. В общем, рекомендую эту книгу к прочтению однозначно всем, кто интересуется и историей, и Японией.
Если понравился пост, обязательно ставьте лайк, подписывайтесь и жмите на колокольчик (иначе алгоритмы могут не показать вам мои новые посты).
Сегодня Япония по праву считается одной из самых загадочных стран мира. Почти два тысячелетия она оставалась в изоляции от остального мира, открывшись ему лишь в середине XIX века. Из раздробленного феодального государства, подчинённого сановникам и сегунам, с номинальной властью императора, Япония сумела превратиться в мощное и агрессивное милитаристское государство, победившее Китай и нанёсшее серьёзное поражение России. В последующие годы Япония стала центром политического влияния и диктатором в Восточной Азии. Вместе с фашистской Германией и Италией она сформировала так называемую ось, которая на долгие годы заставила дрожать весь мир. Япония нанесла сокрушительный удар по США в Перл-Харборе, а затем в течение нескольких лет оказывала мощное сопротивление этой сверхдержаве, потрясая весь мир своей армией камикадзе. После капитуляции во Второй мировой войне казалось, что эпоха Японии как сильной державы завершена. Однако спустя несколько десятилетий она не только восстановилась, но и превратилась в одну из ведущих капиталистических стран мира — полноправного члена «Большой семёрки» (вместе с США, Великобританией, Канадой, Францией, Германией и Италией). В чём же заключается феномен японского успеха?
Япония — страна особого предназначения
Древнейшей и самой глубоко укоренённой религией японцев является синтоизм, что в переводе означает «путь богов». В отличие от пришедших с материка буддизма и конфуцианства, синтоизм — религия сугубо национальная, свойственная исключительно японскому народу. Пантеон синтоизма насчитывает более восьми миллионов ками — божеств, духов предков, рек, гор, озёр и покровителей различных ремёсел. Согласно синтоистским воззрениям, люди после смерти также могут становиться ками, поскольку происходят от них. Эта религия не требует обязательных молитв или чтения священных писаний — главное участие в храмовых ритуалах и празднествах. Церемонии здесь, как и в конфуцианстве, имеют ключевое значение. Каждая мелочь в быту, от приветствия до чаепития, превращается в полноценный ритуал. Гармония с природой — одна из главных целей человека. Именно поэтому в традиционном японском доме практически нет мебели, но почти всегда присутствует садик, лужайка или миниатюрное озеро с хаотично разложенными камнями — отражение дикой природы.
Долгое время синтоистские мифы и верования не были систематизированы. Однако в 702 году н.э. в своде законов «Тайхоре» синтоизм был утверждён как официальная идеология государства. В его основе — идея божественной природы власти японского императора, родословная которого восходит к богам. «В императорах живут боги, которые и управляют всеми их поступками», — так утверждает синтоизм. Отсюда и концепция непрерывной императорской династии. Философия синтоизма формирует и понятие кокутай — «тело государства», согласно которому в каждом японце живут божества, действующие через него. Это провозглашение особого духа японского народа и его превосходства над другими народами мира. Япония объявляется страной богов, перед которой все остальные государства должны преклониться — мирно или силой.
Влияние синтоизма сдерживали буддизм и конфуцианство, проникшие в Японию с материка. Однако в периоды угроз, таких как нашествие монголов при Хубилае в XIII веке или внутренние смуты эпохи Токугава Иэясу в 1603 году, синтоизм обретал силу. После революции Мэйдзи в 1868 году он стал официальной государственной идеологией, на которой была основана внутренняя и внешняя политика страны. Принципы божественного избрания Японии легли в основу её экспансионистской внешней политики, начавшейся с побед в японо-китайской (1894–1895 гг.) и русско-японской (1904–1905 гг.) войнах. В 1930-е годы, с приходом к власти профашистских партий, появилась концепция Великой Японии, в состав которой должны были войти Китай, советский Дальний Восток и страны Юго-Восточной Азии. С 1937 года Япония ведёт масштабную войну с Китаем, разгромив не только китайские войска, но и английские силы, их поддерживавшие. В течение следующих лет японская армия захватывает Филиппины, Малайзию, Сингапур, Бирму и другие территории.
Японские воины, обладавшие поразительной стойкостью и самопожертвованием, поражали весь мир. Они были готовы отдать жизнь по первому приказу командира. Их личные интересы исчезали перед лицом государственной задачи. Даже повседневный рацион отражал аскетизм: блюдо «Восходящее солнце» (горка варёного риса с кружочком моркови), чай и немного сакэ. Легендарными стали отряды камикадзе — пилотов-смертников, направлявших самолёты на вражеские корабли. Мало кто знает, что само понятие камикадзе происходит из синтоистской традиции.
Изначально термин «камикадзе», что означает «божественный ветер», относился к тайфунам, уничтожившим монгольский флот в 1274 и 1281 годах, спасая Японию от вторжения. Богиня солнца Аматэрасу, покровительница страны, якобы возложила защиту Японии на этих пилотов, ведомых «божественным ветром». Погибшие камикадзе почитались как божества, в их честь строились храмы и проводились ежегодные торжества 17 ноября, в которых участвовал сам император. Такое же возвеличивание ожидало всех, кто отдал жизнь за величие Японии. Уходя на смерть, японские воины были уверены, что уже стали ками.
После поражения Японии союзники добились отказа от синтоизма как государственной религии и прекращения государственного финансирования храмов. Тем не менее принципы синтоизма, впитанные с детства, остались в народном сознании. Безоговорочное подчинение начальству, строжайшая дисциплина и самоотверженный труд стали основой быстрого восстановления экономики. Вера в особую миссию своей нации вдохновляла людей забывать личные интересы ради служения идее Великой Японии. Японские работники были признаны одними из лучших в мире: они трудятся по 10 и более часов в день, нередко отказываясь от отпуска, который на многих предприятиях длится всего одну неделю. Работа становится смыслом жизни, вытесняя семью, хобби, спорт и даже отдых.
Этот феномен вызывает двойственные чувства. С одной стороны, перед нами — народ мечтателей, ценителей природы, романтики, создающие миниатюрные сады, путешествующие к Фудзияме ради одного только восхода солнца. С другой стороны — это нация-робот, трудящаяся с невероятной отдачей не ради личного счастья, а во имя идеализированной концепции — Великой Японии, призванной, если не подчинить себе, то хотя бы возглавить мир.
Далее мы отправимся в земли минаретов и голосов муэдзинов.
«…Я …принялся срывать цветок. Но это было очень трудно: …он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять, по одному разрывая волокна. Когда я, наконец, оторвал цветок, стебель уже был весь в лохмотьях… "Какая, однако, энергия и сила жизни, — подумал я, вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок. — Как он усиленно защищал и дорого продал свою жизнь"» Л. Н. Толстой. «Хаджи-Мурат»
Человек создаёт мыслеобраз некой всемогущей силы (виртуальную точку силы) и, обращаясь к ней мысленно или словом, реализует заложенный в себе природный, наследственный потенциал для осуществления важного дела или с целью выхода из затруднительной, сложной жизненной ситуации. Можно молитвенно обратиться к камушку, лежащему на дороге — эффект будет тот же самый, что и обращение к церковному богу. Религия дословно означает связь; духовная связь. И в зависимости от того, с кем или с чем осуществляется эта связь, мы можем судить о ступени развития, на которой находится религиозный человек. Связь с тотемами, идолами, талисманами или же с вымышленными персонами в виде христов, иегов, аллахов и будд, — это примитивная связь — псевдодуховность. Но уже на этом уровне примитивной религиозности видно, что богов создаёт именно биология; то есть, каждая национальность, каждая раса создаёт своего сугубо национального бога: бог австралийского бушмена и бог еврея — суть разные по внешнему виду и свойствам боги. Дабы это ярче увидеть, предположим, что животные, вдруг уподобившись человеку, стали бы создавать своих богов. Курица, корова или овца не взяли бы в качестве бога образ непонятного им человека, который употребляет их мясо в пищу. Но, куры бы представляли бога в образе петуха, коровы — в форме быка, а овцы почитали б за бога образ барана. Потому-то бог папуасов — это чёрный с кольцом в носу папуас, а бог евреев — свирепый кровожадный судья. Более высокая ступень религиозности проявляется в том, что человек не создаёт умозрительную персону бога в том или ином конкретном облике (христа, аллаха, Будды), а обращает свою созерцательность к Природе, которая питает его, вдохновляет и частью которой он сам является. Богами здесь выступают реально существующие явления и предметы: Солнце, дарующее всему живому свет и тепло; Земля, рождающая пищу; Вода, наполняющая все живые тела; Воздух, дающий дыхание; и все стихии Природы, от которых зависит жизнь. На этом уровне религиозности, на уровне живой связи с самой Природой, нет необходимости воображать бородатого дядьку на тучке или его обрезанного сынка-спасателя, как нет необходимости измышлять муки ада и прелести рая; ибо рай уже здесь, на цветущей Земле, а вместо подземного ада достаточно и природной физической боли или же угрызений совести, которые испытывает человек, поступая неправильно. Наивысшей религиозностью будет та духовная связь, при которой все чаянья и надежды обращены к представителям рода, к Пращурам. И здесь духовная связь не вымышленная, как в иудаизме, христианстве или буддизме, но непосредственная, живая. Потому что именно предки даровали каждому жизнь и своими чувствами, мыслями и поступками определили наши судьбы. Они есть великие Боги, без которых нас не было б на Земле. Через родовую, семейную связь от предков к потомкам, осуществляется связь с нацией. Нация создаёт культуру, традиции и науку. И чем качественнее расовая составляющая нации, тем выше её культура, благородней традиции и развитее наука, — которые в своей совокупности определяют уровень цивилизации. Бог для всякого существа — это воля к жизни, подчинённая вселенскому миропорядку — Космосу. Этой волей травинка пробивает толстую кору асфальта; и этой же волей человек взмывает к звёздам, желая познать Вселенную.
Ну что ж, добрался я и до этого цикла. Весьма необычного, кстати. Когда писатели, принадлежащие к одной культуре пытаются творить в рамках другой, иногда получаются необычные творения. Но здесь бывают две крайности. С одной стороны, автор может стремиться полностью погрузиться в новую культуру, впитывая все её нюансы и особенности. В таком случае происходит своего рода метаморфоза, трансформация культурного восприятия. Писатель становится своего рода культурным хамелеоном, стараясь настолько влиться в новую среду, что его собственные корни начинают размываться. Это приводит к созданию произведений, в которых иногда появляется избыточная экзотичность и переизбыток подражания, что порой препятствует глубинному осознанию и критическому осмыслению чуждой культуры.
С другой стороны, существует риск того, что писатель может остаться в плену собственного культурного контекста, не сумев прочувствовать и передать дух иной традиции. В таком случае произведение может стать поверхностным, а герои потерять жизненность и правдоподобие. Оно напоминает картину, нарисованную с неоднозначной палитрой — яркие цвета родной культуры перекрывают тени другой, оставляя лишь намёки на то, чем могло бы стать полное погружение. Здесь присутствует статика, словно силы креативности ограничены невидимыми, но прочными рамками. Однако иногда, через тонкое и деликатное балансирование на границе двух миров, рождаются шедевры. Такие произведения могут предложить уникальное видение, добавляя к уже известным темам и сюжетам новые аспекты, нежные сопряжения и неуловимые нюансы. В них находится место диалогу двух культур, который обогащает обе стороны. Писатель становится переводчиком между мирами, даруя читателю возможность увидеть знакомое через призму нового, и открывая окна в другие реальности, которые до этого были скрыты за завесой непонимания и предвзятости. Такие тексты становятся мостами, соединяющими берега различных культурных ландшафтов.
Наше сегодняшнее произведение попадает во вторую категорию, подтверждая способность Алексея Пехова создавать миры в границах любого культурного кода. Будь то реальный мир или созданный им. Цикл «Заклинатели» был задуман как литературная стилизация аниме на основе впечатлений авторов от посещения Японии и других азиатских стран и стал успешным экспериментом в отечественном фэнтези. Дилогию также приобрело одно из немецких издательств для публикации в Германии. На страницах цикла «Заклинатели» Алексей Пехов мастерски использует элементы восточной культуры, создавая впечатляющий синтез классического фэнтези с аниме-стилистикой. Одним из ключевых элементов произведения является внимание к деталям, которые подчеркивают уникальность созданного автором мира. Волшебные техники, изощренные боевые стили и уникальные существа — все это создает атмосферу, наполненную динамикой и красочностью, придавая произведению особый шарм.
Каждый персонаж в «Заклинателях» воплощает в себе черты, присущие героям аниме — это героизм, мужество, а иногда и стремление к самопожертвованию. Однако Пехов показывает их не только как двухмерные фигуры на фоне проработанных декораций, а как живых, сложных личностей со своими внутренними конфликтами и мотивацией. Эта глубина позволяет читателю не только увлеченно следить за развитием сюжета, но и сопереживать героям, чувствовать их эмоциональные переживания. Успех цикла на международной арене, включая публикацию в Германии, подтверждает, что темы и образы, заложенные в произведении, находят отклик в сердцах читателей вне зависимости от культурных различий. Это лишний раз подчеркивает универсальность литературного искусства, способного преодолевать барьеры языка и традиций. Таким образом, «Заклинатели» становятся ярким примером того, как восточные мотивы могут быть переосмыслены и вплетены в западные традиции фэнтези, создавая нечто поистине уникальное и захватывающее. Но перейдём к самому обзору. А точнее - к авторам и самому произведению.
Прежде всего, хочу начать свой обзор с мысли, что меня всегда удивляет способность Алексея Пехова творить абсолютно в любом жанре и в любой вселенной.
хотите эпическое фэнтези - вот вам цикл "Синее Пламя"
хотите "роад-фэнтези" в стиле "Ведьмака"? Получите "Страж"
хотите стимпанк - получите "Созерцатель"
хотите фантастику с налетом некоего ретро-футуризма - получите "Мастера снов"
И это не конец. Я думаю, ознакомившись со всем творчеством автора, вы ещё больше убедитесь в его способности творить любые миры в любом сеттинге. Есть среди его работ и серия про вора Гарета, и цикл "Ветер и Искры", и вампирский цикл "Киндрэт". В общем, если захотите - сами ознакомитесь. И думаю, не пожалеете. Думая о содержании данного обзора, я невольно поймал себя на мысли, что уже не первый раз пишу отзывы на книги Алексея Пехова, но так и не написал ни слова о нём самом. А это как-то неправильно. Считаю необходимым закрыть этот пробел. Во-первых, для того чтобы отдать автору дань уважения, а во-вторых, кто знает - может в его биографии найдутся отсылки к его собственным циклам.
Итак, поехали. Что у нас есть в свободных источниках?
Алексей Пехов родился в марте 1978 года в Москве, но в документах почему-то указан подмосковный город Электросталь. Ну указан, и указан. У меня в паспорте почему-то тоже указан не тот город, в котором я родился на самом деле. Родители Алексея работали стоматологами, и он тоже решил стать медиком. По завершении школы поступил в Институт имени Семашко (3-й медицинский) - ныне Московский государственный медико-стоматологический университет (МГМСУ). По его окончании поступил в клиническую ординатуру по специальности «ортодонтия», затем пошёл в аспирантуру по той же специальности в ЦНИИС МЗ РФ. Фантастические рассказы Пехов начал писать еще подростком, однако все работы начального периода не считает серьёзными. Во время учебы в институте он это развлечение забросил, но однажды ему позвонил старый приятель и попросил сочинить пару страниц для интернет-сайта. Этот текст позже был опубликован на портале «Самиздат» - старейшей онлайн-библиотеке Русского сегмента интернета, созданной программистом Максимом Мошковым. Там то его и прочитал редактор издательства «Альфа-книга» и заказал Алексею роман. Алексей сначала отказался, посчитав, что столь объемная работа ему не по силам. Но мысль превратить хобби в серьезное занятие полгода не давала покоя. Так появился роман «Крадущийся в тени», ставший первой частью серии «Хроники Сиалы» о виртуозном воре Гаррете.
Вот что сам Алексей пишет про эти события.
Все, чего я достиг на данный момент, достигнуто благодаря "СамИздату". Не будь "СамИздата" - не было бы и автора-любителя Алексея Пехова. Вся история началась месяца через три после того, как я попал на "Самиздат". Решил попробовать себя в фэнтези и выложил на журнал маленький рассказ под названием "Заказ". (Рассказ впоследствии стал 1 главой к книге «Крадущийся в тени»). Написал и забыл. Это произведение довольно долго лежало на моей странице, потихоньку собирало комментарии и оценки, так сказать, варилось в собственном соку. И вдруг, совершенно неожиданно, на мой ящик приходит письмо примерно вот такого содержания:"Вас беспокоит главный редактор Издательства "Армада". Наше Издательство заинтересовалось вашим текстом "Заказ". Расскажите о нем поподробнее. Если это начало романа, то можем рассмотреть в порядке очереди. Критерии приема текста указаны на сайте". Думаю, не надо объяснять мою реакцию после прочтения вот такого вот письма. То бишь, Принц на белом коне, которого совершенно не ждали, каким-то боком завернул в мое маленькое болото. Отойдя от шока, написал письмо в Издательство, что, мол, спасибо за внимание, но романа нет и, в общем-то, не предвидится, это всего лишь рассказ. Мне ответили, что все понятно, но если вдруг роман когда-нибудь будет, то присылай, поглядим. На этом, в общем-то, все и закончилось. Был месяц июль, и браться за роман мне было боязно и страшно. Роман - это глыба. Как такое вообще можно потянуть? Сколько же его писать? Идей не хватит. Да и лень. Так что все было забыто аж до сентября. А в сентябре клюнул петух. А почему бы и нет? Конечно же, моей поделкой никто не польстится, но почему бы не проверить себя и не попробовать? В итоге до апреля, с огромными перерывами, писался "Крадущийся". Дописал книгу, нашел мыло издательства, кинул файл, в общем-то, ни на что не надеясь. Через три дня пришел ответ, что книга принята. Вот такая вот история.Слепой случай, что я выложил рассказ на "СИ". Слепой случай, что на мою страницу каким-то образом забрел главный редактор. Так что не было бы "Самиздата", неизвестно как бы повернулась моя дальнейшая жизнь...
Вот такие дела. Забавно как иногда выворачивается жизнь. Чего-то мы добиваемся своими силами, а чему-то помогают случайности. Как и в этой истории... где срослось и первое, и второе. Забавно то, что будущий лауреат премии за самый большой тираж книг поначалу отказался от предложения, однако мысль превратить хобби в серьезное занятие всё же победила. Так появилась серия «Хроники Сиалы» о виртуозном воре Гаррете. И так появился автор Алексей Пехов, чьи книги радуют нас на протяжении многих лет.
Я не люблю касаться личной жизни людей. Всё-таки личное должно оставаться личным, и персональные границы я стараюсь уважать. Но в данном конкретном случае можно сделать маленькое допущение. И вот почему. Как известно из открытых источников, жена занимает первое место не только в личной жизни, но и в творческой биографии Автора. Елена Бычкова (да, вы не ослышались) и сама состоявшаяся писательница, и соавтор мужа. Она, как правило, первая читает и редактирует рукописи Алексея. К совместным проектам супругов иногда присоединяется фантаст Наталья Турчанинова. Данное литературное трио выпустило циклы романов «Заклинатели» (о котором мы сегодня и говорим), «Мастер снов», сборник повестей «Шанс». Алексей не берется объяснить, как пишется втроем, но говорит, что количество авторов вовсе не облегчает работу.
Кроме того, следует отметить тот факт, что Автор участвовал и в разработке сюжета для компьютерных игр, в том числе «King's Bounty. Легенда о рыцаре» и дополнения «Heroes of Might and Magic V» (в соавторстве с Еленой Бычковой и Натальей Турчаниновой). Видимо этот факт частично объясняет способность автора создавать самобытные миры со своими законами физики, магии и мифологии. Притом сам автор в одном из интервью говорил, что не хотел бы чтобы его книги ложились в основу компьютерных игр... так как считает игры - пустой тратой времени.
В заключении рассказа об авторе хотелось бы привести список его наград и премий. Думаю они скажут о нём лучше меня.
Награды и премии
«Меч без имени» — 2002 за роман «Крадущийся в тени» (лучший дебют)
«Серебряный кадуцей» — 2003 за трилогию «Хроники Сиалы» (лучший сериал)
Роман «Под знаком мантикоры» — «Лучшее отечественное фэнтези-2004» и «Книга года» по версии журнала «Мир Фантастики», премия «Открытие себя» конвента «Портал».
«Серебряный Кадуцей» — 2006 за цикл «Ветра и Искр» (лучший сериал).
«Странник» — 2006 за роман «Киндрэт. Кровные братья» (лучшее городское фэнтези 2000—2005).
Роман «Пересмешник» — «Лучшее отечественное фэнтези-2009» по версии журнала «Мир фантастики».
Роман «Страж» — «Лучшая отечественная фантастика -2010» по версии журнала «Мир фантастики». Также номинировался на премию «Странник». Медаль имени А. П. Чехова. За достойный вклад в развитие российской культуры (2010).
В 2011 году первая книга «Хроник Сиалы» «Shadow Prowler» номинирована на престижную фэнтези-премию «The David Gemmell Legend Award for Fantasy — 2011» (DGLA) в номинации «Morningstar (Best Fantasy Debut)».
В 2015 году роман «Проклятый горн» признан «Книгой года» по версии сайта «Fantlab.ru».
В 2015 году на международной фантастической конференции «Роскон-2015» получил премию «Фантаст года».
Итак, о чём же данный цикл? Всё-таки, это именно обзор цикла. Следовательно необходимо наконец-то перейти к нему.
Действие дилогии происходит в вымышленном мире, чем-то напоминающем древнюю Японию. Возьмите фэнтези, синтоизм, анимизм, духов, заклинателей и японскую эстетику, замешайте это всё в едином котле - и у вас получится мир, в котором происходят события цикла.
В данном мире духи пронизывают все планы бытия. Где-то они олицетворяют собой стихии и элементы, где-то олицетворяют человеческие страхи и желания. Анимизм, лежащий в основе созданного Авторами мира - одна из древних форм религии. По сути, это наделение различных вещей неживой природы сознанием и душой. При таком отношении к миру всё, что окружает человека приобретает свой сакральный смысл. Отголоски этого есть даже в нашем, русском сознании, мироощущении и языке. Например, в английском языке всё неживое обозначается местоимением "оно" (it). В нашем же языке мы привыкли говорить "ветер (он) дует", "дождь (он) идёт", "ночь (она) наступила". Мы как будто бессознательно наделяем элементы окружающего нас мира душами и сознаниями. В нашей культуре и фольклоре были домовые, банники, русалки, лешие, водяные... да много кто ещё. И в этом плане мы имеем много общего с Японским анимизмом и миром, в который нам предлагают погрузиться Авторы. Переложите всех вышеперечисленных фольклорных персонажей на японский манер, и многое станет понятно.
Развивая мысль дальше, если есть духи и они влияют на окружающий мир, значит должны быть и те, кто этих духов усмиряет, повелевает ими и договаривается с ними. И именно такие люди становятся главными героями данного цикла.
Первая книга начинается с того, что нам предлагают взглянуть на описанный выше мир глазами учеников-подмастерьев, которые только готовятся стать полноценными заклинателями духов. Повествование начинается с того, что одним самым обычным утром молодые ученики внезапно узнают, что их обучение окончено. За месяц до официального завершения. Их собирает учитель и говорит, что они уже знают всё, что им необходимо знать. Кроме того, он сообщает им что на следующий день они должны пройти последнее испытание - доехать на колеснице до храма. Всё бы ничего, только вот произойти это событие должно в особый, священный для жителей день. А именно - Праздник Духов. В этот день все жители остаются дома и не выходят на улицу, где властвуют духи. Находится на улице в этот день просто опасно. Это решение ученики воспринимают по разному. Кто-то даже решает прекратить обучение, посчитав подобное испытание кощунством и безумием. Но основная масса учеников остаётся. Хотя ждут следующий день с осторожностью. И неспроста.
Как уже было написано выше - Праздник духов - это особый день. На землю периодически приходят и бродят по ней самые разные сущности и духи - добрые, злые, веселые, мудрые, робкие, жестокие. Среди них есть крошечные, не больше муравья, и огромные - подобно горам. Одни духи помогают людям, другие ненавидят их и вредят им, третьи не замечают и живут сами по себе. Они живут везде - в воде, огне, под землей, в горах, в лесу, в человеческих домах. Некоторые даже могут вселяются в человека. И работа будущего заклинателя заключается в том, чтобы привлечь дружественных духов и прогнать враждебных. Но всего раз в год, весной, все эти существа сходят с ума, не подчиняются никаким правилам, творят все, что захотят, и не щадят никого из оказавшихся у них на пути. Поэтому люди сидят по домам, жгут свечи и ожидают, когда духи угомонятся.
Это испытание по разному повлияет на наших героев. Они получат разный опыт и ощутят на себе разные последствия. Но имеенно эти события станут той отправной точкой, которая проведёт их по пути приключений и странствий. На этом пути им предстоит встретить различных духов, существ и людей. Как хороших, так и плохих. И в самом финале пути, нам даже будет немного жаль с ними расставаться. Автор хорошо умеет начинать повествования, умеет образным и насыщенным языком описывать события и рисовать в сознании читателя образы и характеры... и умеет их завершать. Может кому-то покажется странным, что я заостряю на этом внимание, но поверьте, это важно. Далеко не все Авторы умеют хорошо закончить истории героев... а некоторые не умеют заканчивать их в принципе.
Но я, как обычно, не буду рассказывать Вам слишком много. Потому что могу увлечься и рассказать вам всё содержание. А мне бы очень не хотелось этого делать. Лишать людей удовольствия самостоятельного путешествия по мирам, созданными Авторами - это преступление, я считаю. Так же, как и качать книги, вместо того, чтобы их покупать. Можете думать обо мне всё, что угодно, но я считаю, что покупая книги мы во-первых "голосуем рублём" и высказываем автору свою благодарность, а во-вторых даём им стимулы и мотивацию заниматься любимым делом дальше... создавая для нас новые и увлекательные миры. Ну а я перейду к заключению.
Заключение.
В завершение хотелось бы отметить следующее. Я считаю, что это произведение заслуживает вашего внимания, хотя бы благодаря необычному сочетанию сеттинга и автора. К тому же, "Заклинатели" Алексея Пехова и его команды представляют собой завершённый цикл. Это тоже играет важную роль. Не все авторы умеют завершать циклы грамотно, но здесь всё продумано и завершено. Хотя, на мой субъективный взгляд, могла бы быть и возможность для продолжения. Мир получился интересным и тщательно проработанным, так что материала хватило бы ещё на пару-тройку книг. Но всё зависит от воли Авторов.
Также, нельзя не упомянуть о характерах главных героев. Алексей Пехов и его соавторы смогли создать живые и запоминающиеся образы. Их личные переживания, развитие и взаимодействие делают повествование насыщенным и эмоционально глубоким. Каждый персонаж по-своему уникален, и читатель легко может найти среди них того, с кем ему будет интересно пройти через все приключения мира "Заклинателей". Особое внимание привлекает и сам сеттинг произведения. Авторы сумели создать уникальный мир, который одновременно кажется новым и знакомым. Мифология, магия и социальные структуры этого мира тщательно проработаны, что позволяет читателю полностью погрузиться в атмосферу книги. Оригинальность и внимание к деталям делают этот сеттинг одним из самых сильных элементов цикла.
Не стоит обходить стороной и художественный стиль авторов. Пехов и его команда умело используют язык для создания ярких и запоминающихся образов, что немаловажно для фэнтези. Описание боевых сцен, различных локаций и эмоциональных состояний героев переданы так, что они легко встают перед глазами читателя. Легкость и одновременно насыщенность языка позволяют книге быть доступной для широкого круга читателей.Таким образом, "Заклинатели" - это произведение, в котором авторы смогли удачно совместить глубокий проработанный мир, харизматичных персонажей и захватывающий сюжет. Оно стоит вашего внимания и способно удивить даже искушённого читателя. Пусть цикл и завершён, но оставленное послевкусие заставляет надеяться, что Пехов и его команда ещё вернутся к этому миру и подарят нам новые истории.
А на этом и по этой теме у меня всё. Читайте хорошие книги, играйте в хорошие игры и смотрите хорошие фильмы... и заглядывайте иногда сюда. Кто знает, может найдёте что-то интересное для себя.
Рукопашный бой в синтоистском храме, Новый год, Япония, 1946 год.
Знаменитый снимок классика американской фотографии Горацио Бристоля (1908–1997). Встреча лунного нового года в синтоистском храме в японском городе Окаяма, 1946 год. Около тысячи мужчин, одетые в набедренные повязки, которые называются fundoshi, сражаются в поисках жезлов из камфарного дерева, которые прячутся священниками храма. Считается, что нашедший жезл будет счастлив и удачлив в делах до конца года.
Вы знаете, что если Вселенная имеет начало и конец, то её конец должен был бы уже наступить? Воспоминания о прошлом теряются так быстро. Жизнь пролетела бы в одно мгновение и вспыхнула бы как звезда.
Свет не имеет времени в своей системе отсчёта. Свет распространён во всей Вселенной.
Свет -- кванты. Мы на глубинном уровне кванты.
Почему мы существуем? Потому что сама идея начала рушится, когда мы думаем о том, что такое время, так как у самого времени не может быть начала, иначе появится над время и так до бесконечности.
Вселенная циклична, она рождается и угасает. Сингулярность Большого взрыва и пространство анти де Ситтера Большого разрыва -- одно и то же, так как в первом случае вы не можете попасть в другие точки, так как их нет, а во втором -- они бесконечно далеки друг от друга.
Реликтовое излучение -- кванты всех известных нам видов, не столкнувшиеся ни с чем, и потому они смогли попасть в следующую итерацию вечного цикла Вселенной.
Значит, всего было бесконечно много раз, есть и будет, а значит, произошло всё, что возможно. Значит, высокоразвитые цивилизации могли стать такими большими, чтобы осознанно слать кванты во всех направлениях в надежде на то, что они перейдут черту между итерациями. Значит, есть корреляции между неоднородностями реликтового излучения.
Но если так, то почему мы видим только одну реальность? Это ложь и дезинформация! На самом деле мы видим все реальности. Они во снах. С чего вы решили, что не спите? Во сне ваш персонаж имеет предысторию и всё так реально! Значит, сны -- другие реальности, и эта реальность -- тоже сон. Однажды мне приснилось, что я бабочка, потом мне приснилось, что я цветок. Я человек или хризантема, которой снится бабочка, которой снится, что она человек?
На самом деле мы имеем одну общую вещь -- сознание. Этот процесс одинаков для всех. Мы всегда заключаем, что одинаковые вещи -- есть одно и то же. Так почему же мы не поступаем так же с сознанием? Оно нарушает принцип локальности, однако принцип локальности нарушается в квантовой механике. Мы все на самом деле являемся одним существом. Я -- это вы, а вы -- это я. Я -- жертвы геноцида, я -- надзиратели в концлагерях. Я -- девочка, собиравшая журавликов из бумаги, я -- пилот сбросивший ядерную бомбу. Я цветок, я бабочка, я Вселенная. И вы -- это я. Мы -- это всё, мы -- это мы.
![Iso-no-re-ay [исо-норэ-ай] (фото автора)](https://cs19.pikabu.ru/s/2026/03/17/02/6nkuwrmm.jpg)
