Искушение — это сильное желание сделать что-то запретное, неправильное или вредное, соблазн, который испытывает человека на прочность. Простыми словами, это когда очень хочется поддаться слабости (съесть лишнее, солгать, украсть), но совесть или мораль говорят «нет». Искушение — это проверка человека на способность выбирать добро.

Теперь чистая теория. Наверное есть сила, которая подталкивает нас к этому? Легче всего допустить, что она действует на вас извне, чаще всего так и бывает. Но. Есть и огорчительный для вас момент, вы получили эту силу по наследству, она у вас в "закладке" так сказать. То что вы осознали это, делу не поможет. С этим придётся жить и с этим придётся умереть. Поэтому вам остаётся лгать, подличать, писать гневные комменты в инете, нарушать все возможные правила, включая ПДД. И при этом сознание всё же подсказывает вам, не нарушай закон! Вот так вот и живём, и закон вроде не нарушаем, но портим жизнь всем окружающим.)))

Войдя в храм, Рамакришна простерся перед изваянием и почтил Божественную Мать. Но он не соблюдал никакого ритуала поклонения. Он то преподносил цветы и сандаловую пасту к ногам изваяния, то клал их на свою голову. Закончив поклонение в этой своей собственной манере, он попросил Бхаванатха нести зеленый кокосовый орех, который был предложен Матери. Он также совершил поклонение образам Радхи и Кришны в храме Вишну.

Когда Учитель возвратился в свою комнату, он обнаружил, что прибыли и другие поклонники, в том числе Рам, Нитьягопал и Кедар. Все они поклонились Учителю, который сердечно приветствовал их.

Он спросил Нитьягопала: "Ты будешь что-нибудь есть сейчас?" "Да", - ответил поклонник. Нитьягопал, который был в возрасте двадцати трех или двадцати четырех лет и неженат, был как ребенок. Его ум постоянно парил в духовной сфере. Он посещал Учителя иногда один, а иногда в компании с Рамом. Учитель увидел возвышенное состояние его ума и стал очень любить его. Он отмечал время от времени, что Нитьягопал был в состоянии парамахамсы.

После того как Нитьягопал закончил есть, Учитель посадил его рядом с собой и давал ему различные наставления.

Одна женщина, в возрасте около тридцати одного года и большая поклонница, часто посещала Рамакришну и питала к нему высочайшее уважение. Она была под сильным впечатлением от духовного состояния Нитьягопала и, смотря на него как на своего собственного сына, часто приглашала его в свой дом.

Учитель (Нитьягопалу): "Ты ходишь туда?"

Нитьягопал (как ребенок): "Да. Она берет меня".

Учитель: "Остерегайся, праведник! Ходи туда только изредка, но не часто, - иначе ты соскользнешь со своего идеала. Майя есть не что иное, как "женщина и золото". Праведник должен жить вдали от женщины. Все гибнет там. "Даже Брахма и Вишну боролись за жизнь в том водовороте".

Нитьягопал внимательно слушал эти слова.

М. (про себя): "Как странно! Этот молодой человек развил состояние парамахамсы. Это постоянно повторяет Учитель. И все же есть вероятность его падения, несмотря на его высокое духовное состояние? Какое жесткое правило установлено для садху! Он может соскользнуть со своего идеала близко общаясь с женщинами. Как может обычный человек ожидать достичь освобождения, пока такой высокий идеал не утвержден праведными людьми? Женщина, о которой идет речь, очень благочестива, - но тем не менее существует опасность. Теперь я понимаю, почему Чайтанья наказал своего ученика, юного Харидаса, так сурово. Несмотря на запрещение своего учителя, Харидас разговаривал с одной поклонницей-вдовой.

Но он был санньяси. Поэтому Чайтанья прогнал его. Какое суровое наказание! Как строги правила для того, кто принял жизнь отречения! С другой стороны, какую любовь Учитель питает к этому поклоннику! Он предостерегает его даже сейчас, чтобы он не подвергся опасности в будущем".

"Остерегайся, праведник!" Эти слова Учителя прогремели в сердцах поклонников как отдаленные раскаты грома.

ПРОВОЗВЕСТИЕ РАМАКРИШНЫ

Глава 8

«ПРАЗДНОВАНИЕ ДНЯ РОЖДЕНИЯ УЧИТЕЛЯ В ДАКШИНЕШВАРЕ»

прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

Ночью Анна видела сон. Вообще, ей редко снятся сны. Но этот был необычным. Очень ярким, эмоциональным. Девушка брела одна по мрачному, стоящему в низком, густом тумане лесу, освещённому полной луной. Сухие, безлиственные ветви вековых деревьев царапали её тонкую, светлую кожу. Совы то тут, то там зловеще ухали где-то над головой. Анну бил озноб, шаги острой болью отдавались в ступнях. Она посмотрела на ноги и увидела, что те босы. Тело её было облачено в просторную серую сорочку без рукавов. Длинные, каштановые волосы оказались спутанными, распущенными. Анна захотела отряхнуть налипший песок с пяток и заметила, что кисти рук её покрыты тягучей, бардовой кровью. Она бросилась в темноте к луже, блестевшей неподалёку, и принялась усердно отмывать руки. Вода мгновенно окрасилась в красный цвет. Вдруг эта лужа начала расплываться вширь, а в центре неё образовалась глубокая воронка, которая с бешеной скоростью вращалась против часовой стрелки всё быстрее и быстрее. Поднялся мощный ветер, ветви деревьев со скрипом зашатались. Совы, взмахнув большими крыльями, сорвались  с насиженных мест. Анна отступила назад, как вдруг из середины воронки вырвался вверх огромный столп из красной жидкости. Он вздымался, словно весёлый фонтан на городской площади, осыпая мелкими, алыми брызгами напуганную девушку. Анна вскрикнула и инстинктивно закрыла лицо руками. Столп зашевелился, он начал извиваться и раскачиваться, постепенно меняя свой цвет из красного в рыжий. И вот, это уже не кровавая вода, а яркое, огненное пламя. Оно поднялось высоко, отбрасывая сотни пляшущих искр вокруг себя. Анна хотела убежать, но ноги её были, словно прикованы к месту. Пламя распростерлось над головой несчастной девушки, готовясь поглотить её. Анна зажмурившись, начала усердно молиться: «отче наш, сущий на небесах, да святится имя твоё…» - дальше слова стали путаться и перескакивать с места на место. От волнения Анна забывала, на чём останавливалась, она читала молитву заново. Так повторялось несколько раз по кругу. И тут начался сильный ливень. Столп с шипением быстро погас, превратившись в лёгкую, едва различимую сизую дымку. Анна облегчённо выдохнула, а в это время дымка вытянулась в тонкую, белую, будто сигаретную, струйку и залетела ей прямо в открытый рот.

Дверь в палату распахнулась. Сон был прерван появлением санитарки.

- Проснулась уже? - спросила Матвеевна Анну.

- К счастью да, - тяжело дыша, ответила она, - а вы что же и сегодня работаете?

- Так в восемь смену сдаю. А сейчас только шесть. Вот закончу уборку и пойду собираться. Ты-то как? Полегчало тебе?

- Не знаю. Сон я видела. Страшный.

- То грех твой покоя не даёт. Да ты не косись на меня, на старуху занудную. Вы молодёжь к душе не прислушиваетесь, да только слёзы льёте потом.

- Ах, Матвеевна, Если бы вы знали, как глупо жизнь свою я сломала! Как беспечно труд и мечты в одночасье перечеркнула! А ведь всё могло быть иначе.

- Не о том ты горюешь. Ты о славе, о богатстве упущенном плачешь. Так пыль всё это. Пустое. Душу спасать тебе надо. О ней думай. А деньги с собой на тот свет ещё никто не уносил.

- Но я-то пока живу на этом! А зачем?! Если, как оказалось, запросто можно меня заменить! Я два года жилы рвала, а теперь на моём месте Коптева плоды пожинать будет.

- Значит другая твоя миссия. Молись девонька, прощение тебе заслужить надо. Не плачь о содеянном, нельзя вернуть время, не дано этого людям. Но есть у каждого шанс на другую дорогу выйти. Ты уж теперь сама выбирай на какую. А прежнее оставь, не береди душу. Вот и думай, чем жить дальше будешь. Хорошо думай, чтобы снова не ошибиться.

Анну задели слова санитарки. Она и сама прекрасно понимала толкование этого сна, но боялась себе признаться в истинном его значении. Человек всегда оставляет себе шанс на оправдание.

- Вот вы, Матвеевна, высокоморальная такая, набожная. Грехом мне моим тычете. А сами-то здесь работаете. Я один раз всего оступилась. А вы скольких детей растерзанных из ведра на помойку выбросили?

- Да ты! - от возмущения Матвеевна всплеснула руками, - да чтоб меня винить?! Это ж надо такое ляпнуть! Не  я младенчиков гублю, а вы, мамашки нерадивые!

- Мы, но вашими руками!

- Так не мои это руки! Ты на меня не наговаривай. Врачи операции проводят. А я только мусор убираю.

- Мусор?! - Анна рассмеялась, - Матвеевна, как же вы тела невинно убиенных мусором-то называете? Куда ваша святость подевалась? Или напоказ вы одна, а в сердце другая?

- Боль в тебе говорит сейчас! Не на меня ты злишься. На себя, но собак спустить надо. Вот и попалась я тебе под руку горячую. То, что грешна я – знаю, все мы не без греха. А за то, что на гордыню мою мне сейчас указала – спасибо. Права ты. Каждый день человеку следить  за собой надо. За мыслями и делами своими. Не обиделась я на тебя. Ты себя простить попробуй, тогда и злоба твоя уйдёт.

- Лучше вы, Матвеевна, уйдите. Всем бы только женщин винить в абортах! А мужчины, что же, не причём? Не их это дети разве, мрут, не родившись? А врачи, выходит, святые? Не они ли давали клятву о не причинении вреда? А общество, вынуждающее жертвовать самым дорогим, ради того, чтобы только остаться на плаву и не умереть с голоду? Оно ответственности не несёт? А родственники? Самые близкие, те, на моральную поддержку которых больше всего надеешься. Они не грешат, твердя, что не надо сейчас ртом лишним себя обременять? Будто из их кармана я ребёнка кормить собиралась. Нет. Им всем лишь бы утопить женщину, поставить её ниже себя, заставить вину испытывать и бояться поднять голову! Тогда они чувствуют величие своё. Тогда они упиваются праведностью своей, кивая брезгливо на грех чужой! А у самих-то рыльце в пушку. А мечта, в конце концов?! Как мечту свою предать? Так неужели я одна во всём виновата?!

Анна горько расплакалась. Утирая слёзы, она еле слышно произнесла:

 - Только я одна и виновата. Только я.

Санитарка вышла из палаты, молча прикрыв за собой дверь. Анна проплакала почти целый день, а после успокоилась. Ровно две недели провела она на больничной койке. За это время конкурс эстрадного танца в столице состоялся, коллектив, из которого исключили Анну, одержал победу. Сперва девушку это повергло в уныние, но потом она смирилась. «Сделанного не воротить» - утешала она себя словами Матвеевны. Со старушкой они больше не ссорились, но и в разговоры старались не вступать без надобности. Лишь, при выписке, крепко обняла Анна санитарку и ласково сказала: «спасибо!».

Выйдя на улицу, первым делом девушка отправилась в церковь. Она поставила свечу за упокой души своего не рождённого малыша и ей стало легче. Отстояв службу, Анна собралась домой. Был уже поздний, тёплый вечер, она уселась на скамейку около церкви, чтобы немного передохнуть, но через время задремала. Во сне девушка почувствовала, как кто-то мягко коснулся её головы. Она посмотрела вверх и увидела кружащуюся в небе белую птицу с большими, густо оперёнными крыльями. От этой птицы исходил приятный, золотистый свет в разные стороны. Анна подумала, что это ангел и спросила его:

- Простит ли меня мой ребёнок?

И тут прозвучал тихий, успокаивающий голос:

- Ты сама себя прости, тогда и он тебя простит. А пока, помоги душе какой-нибудь, оступившейся. Выведи её из тьмы. И будет тебе награда. Уйдёт тогда вина.

- Я сделаю! Я всё сделаю! Только где найти мне душу такую?

- Она сама тебя найдёт. Хоть и тёмные дела вершат люди, а всё одно к свету тянутся.

Анна перекрестилась правой рукой и улыбнулась, слегка приоткрыв рот. Вдруг из этой улыбки вылетела, извиваясь и перекатываясь в воздухе, лёгкая, едва различимая сизая дымка. Ветер подхватил эту дымку и погнал прочь от лица девушки.

Анна проснулась. Приятное спокойствие было в её сердце. Она поднялась со скамейки и побрела к своему дому.

Через несколько дней девушка устроилась на работу преподавателем гимнастики в детскую спортивную секцию дополнительного образования. У детей в это время каникулы. До начала сентября группы были распущенны, а преподаватели отправлены в отпуска. Потому у Анны оказалось полтора месяца в запасе, чтобы подготовиться к новой жизни.

Однажды утром Анна решила прогуляться по летнему городу, развеяться. Проходя мимо стен какого-то кирпичного здания, она увидела худощавого молодого человека, широко улыбающегося. У него были светлые, практически белые волосы, которые забавно светились на солнце. Внешне он напоминал беззаботного подростка. Девушке так легко стало от его улыбки, что она не удержалась и  улыбнулась ему в ответ.

- Красавица, благодарю вас за подаренную улыбку, она принесёт мне удачу! - радостно воскликнул он.

- Рада помочь, - кокетливо ответила Анна.

Ей отчего-то захотелось сделать для него что-то приятное. Она остановилась и сказала:

 - А чтобы фортуна никогда не отворачивалась от тебя, я подарю ещё кое-что.

Анна приблизилась к молодому человеку. Её длинные каштановые волосы, разлетаясь от ветра, коснулись его лица. Она посмотрела на него лукавым взглядом своих больших, серых глаз, а после, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в колючую щёку.

прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

Такси плавно ехало по ночным улицам. Анна полулежала на заднем сидении и равнодушно смотрела в окно. В голове гудело, а внизу живота неприятно ныло и тянуло. Когда машина подъехала к её дому, девушка с трудом выбралась наружу и в полусогнутом положении медленно побрела к своей двери. Войдя в квартиру, она не стала включать свет, а в темноте прошла по коридору и прямо в одежде упала на кровать. Плакать сил не было. Анна закрыла глаза и вскоре уснула.

Через два дня девушка отправилась к привычному времени на очередную репетицию.

- Беляева, где ты пропадала? Пропустить две репетиции в нашем случае смерти подобно! Чего такая бледная, заболела? - начал строго расспрашивать её худрук.

- Обыкновенная я. Всё хорошо.

- Тогда вставай к станку! Не явись ты сегодня – на твоём месте уже была бы другая. Времени остаётся мало! Сейчас мы должны работать на износ. Напоминаю всем – до конкурса меньше недели!

Анна подошла к металлическому станку, установленному возле высокого зеркала. Она заняла своё место между танцоров и уложила руку на исходную позицию.

- И-и-и, раз! - скомандовал худрук.

Девушка приосанилась.

- И-и-и, два!

Голос руководителя вдруг перестал долетать до Анны. В ушах её отчего-то послышался звон, а перед глазами всплыло множество белых точек. Она попыталась сделать необходимое па, но тело её совершенно не слушалось. Очнулась танцовщица, лёжа на полу, от того, что кто-то бьёт её по щекам.

- Беляева! Ты что коньки тут отбросить удумала?! - кричал худрук, - Коптева, Симонов, отведите её в медпункт и бегом возвращайтесь назад.

Когда Анну подвели к двери медицинского пункта, Никита Симонов шепнул ей на ухо:

- Расскажешь кому-нибудь о враче, до конкурса не доживёшь. И я вместе с тобой. За старикашкой стоят  очень серьёзные дяди. Лучше помалкивай.

Через несколько часов Анна лежала в больничной палате, вся опутанная прозрачными системами от капельниц.

- Ох, девонька, кто ж это с тобой дело такое поганое сотворил? - худенькая, невысокого роста седая санитарка стояла над Анной и сокрушённо покачивала головой, молитвенно сложив ладони на груди.

- Я сама, - слабо ответила девушка.

- Да где ж сама-то? Врачи, что идиоты по-твоему? Ясно, как божий день – не сама ты грех состряпала.

- Говорю сама! Оставьте меня! - Анна заплакала и отвернулась от санитарки.

-  Поплачь, милая, легче станет.

В палату вошёл врач. Мужчина лет сорока, сорока пяти, он сел на край постели Анны и спросил:

- Как чувствуете себя? Лягте на спину, я должен ощупать ваш живот.

Девушка послушно выпрямилась.

- Всё хорошо, - сказала она.

- Да уж вижу, как хорошо. И кто же это вас надоумил с такой запущенной анемией прерывать беременность? Да ещё и столь варварским способом? Почему не обратились к специалистам?

- Никто. Сама. Сама я всё сделала. Дома. В ванной. Времени не было раздумывать. Не до специалистов. На кону карьера.

- Ну, дело ваше. В душу лезть не буду. И сообщать тоже никуда не стану. Хотя, почерк коновала мне знаком. Странно, вы не похожи на девиц Лебедева. Новенькая, что ли?

Анна напряглась, она вспомнила слова Никиты возле медпункта, тогда они напугали её, но только сейчас до неё дошёл их истинный смысл.

- Нет. Я танцовщица. Артистка.

- Артистка, - усмехнулся он, - так из вашего народу чаще всего и попадают в сети гнилых, однако очень влиятельных людей! Манит их ваша красота с молодостью. Как вампиры до последней капли силы высосут, а потом в канаву  выбросят. И никто вас, бедолаг, найти не сможет.

- Что? - девушка заволновалась, ей были неприятны речи врача, но ещё больше её ужаснуло причастие Никиты к страшным делам. Иначе откуда у него такие связи?

- Сейчас главное – поставить  вас на ноги, - твёрдо сказал врач, - как вы довели себя до такого состояния? У вас гемоглобин на критически низкой отметке! Этот безрассудный поступок мог стоить вам жизни!

- Я выступать должна! К конкурсу важному готовлюсь. Последние пол года на диетах сидела, худела.

- Что же это за конкурсы такие, ради которых себя истязать нужно? Ну, ничего пару неделек полежите у нас, оклемаетесь, всё наладится.

- Пару недель?! Нет! Я не могу, у меня через шесть дней важное выступление! Я обязана быть на нём, иначе подведу всю группу!

- Об этом и речи быть не может! Я не имею права выписывать вас с вашими показателями. Значит, выступит вместо вас кто-то другой. Незаменимых нет. Будут ещё в вашей жизни конкурсы. И не один. А сейчас важно эту самую жизнь сохранить! И первым делом остановить кровотечение. Поэтому лежите, отдыхайте столько, сколько я скажу. Я несу за вас ответственность и в тюрьму не хочу. Вы итак должны мне быть благодарны, за то, что я умолчал про подпольный аборт.

- Да как же вы не поймёте – я и решилась ведь пойти на это только ради конкурса! Нельзя было мне беременной ехать, вдруг на сцене в обморок упала бы, или ещё что случилось, - Анна была в отчаянии от вердикта врача.

- Замечательное решение вы приняли, нечего сказать. То есть беременной на конкурс она поехать не могла, а угробить себя в неизвестной подворотне – это запросто. Девушка, да у вас проблемы с расстановкой приоритетов.

Он поднялся с постели и направился к выходу.

- Вы режете меня без ножа! Я напишу расписку, вы обязаны меня отпустить! - Анна вскочила на ноги, но тут же рухнула обратно.

- Лежи! - засуетилась санитарка, - нельзя тебе сейчас вставать. Еле откачали её, еле кровотечение замедлили, а она скакать принялась. Лежи, если помереть не хочешь!

Сопротивляться было бессмысленно. Анна послушно накрылась одеялом и тут же залилась слезами.

- Дайте мне, хотя бы телефон, - попросила, всхлипывая, девушка.

- Матвеевна, принесите телефон, он в приёмной, с вещами её лежит, - распорядился врач.

Санитарка спешно отправилась в приёмную, а когда вернулась обратно с телефоном, врача в палате уже не было. Анна нашла в списке контактов номер Никиты и нажала на зелёную кнопку.

- Алло, - раздался в трубке мужской голос.

- Никита, привет, меня отпускать не хотят. Но я напишу расписку и завтра же выйду на репетицию! Слышишь? Я никому ничего не сказала, клянусь!

- Не нужно. Лежи, поправляйся. Некуда теперь спешить. Коптеву поставили вместо тебя. Она и на конкурс поедет.

Мобильник выскользнул из рук девушки, а через секунду из него послышался звук завершения вызова. Слова Никиты прозвучали как самый страшный приговор, от чего внизу живота её будто бы упал тяжеленный камень.

- Что же я наделала? - упавшим голосом произнесла Анна, - я не только дитя убила, я себя уничтожила.

прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

МЕСЯЦЕМ РАНЕЕ

Июнь самый молодой и самый многообещающий месяц лета. Именно в июне люди живут яркой, полной надежд и планов жизнью. Одни мчатся в отпуска, ныряя с головой в безрассудство и абсолютную свободу. Другие отбрасывают в самый дальний угол обязанности с надоевшей рутиной и срываются из пыльных городов на цветущие дачи в объятья щедрой природы. А третьи заводят романы. Лёгкие, редко длящиеся больше нескольких недель отношения, о которых так приятно вспоминать поздней осенью, сидя в уютном, тёплом кресле и слушая шум холодного ливня, стучащегося в запотевшие окна. И если, по началу, разрыв таких отношений кажется катастрофой, то с приближением холодов люди отчётливо понимают, что приключения эти были не более чем блик слепящего озорного солнышка, так приятно согревающего, но так неизбежно ускользающего.

Анна тоже окунулась в головокружительный летний роман с коллегой, но, как и полагается всем молоденьким девушкам, она свято верила в прочность и долговечность этих отношений. Как вдруг, неожиданное, хотя и весьма закономерное обстоятельство, внесло в её грёзы свои коррективы.

В один из последних дней июня Анна сидела на скамейке возле театра современного танца, в котором она вот уже два года работала танцовщицей. Поза её довольно красноречиво говорила о том, что девушка находится в полном замешательстве. Вскоре к ней подошёл темноволосый высокий молодой человек.

- Привет, чего такая кислая? - он поцеловал Анну в лоб и уселся рядышком.

- Никита. Тут такое дело. В общем. Я сама не знаю, как так получилось. Но…

- Не пугай. Мне перед выступлением нельзя волноваться. Потом все партии насмарку.

- Поверь, я напугана не меньше твоего. Короче, я беременна, - вымолвив это, девушка густо покраснела и опустила голову.

- Что? Ты серьёзно? Анют, ты в своём уме?

- Абсолютно. Ты так возмущаешься, как будто я одна в этом виновата.

- А кто? Кто виноват, Анюта?! - вскрикнул он, - ты работаешь в коллективе и должна была позаботиться о своей безопасности, чтобы не подвести всех!

- Прекрати называть меня таким дурацким именем! Ты же знаешь, что я терпеть этого не могу!

- При чём здесь имя? Ау! У тебя сейчас проблемка посущественней образовалась. На носу конкурс, к которому мы готовились два года! Два года изнуряющего труда! Или ты готова пожертвовать этим из-за какого-то недоразумения?

- Недоразумение? Ты, может, и отношения наши считаешь недоразумением? Давай уже, говори начистоту, - глаза Анны увлажнились, а подбородок затрясся. Девушка была готова вот-вот разрыдаться.

- Анюта, не дури. Ты знаешь, что принято делать с незапланированной беременностью. Вечером я познакомлю тебя с хорошим врачом, он может разрешить ситуацию очень быстро. Уже через пару дней ты обо всём забудешь. Не волнуйся, многие наши девчонки обращались к нему. Всё всегда проходило гладко. Но на этом наше общение с тобой заканчивается. Контактируем только по рабочим вопросам. Побаловались и хватит. Неужели ты думаешь, что у нас всё серьёзно было? Просто двое взрослых, ничего не обязанных друг другу, людей сняли нервное напряжение перед предстоящим тяжёлым проектом. Так бывает, не обижайся. А сейчас нам всем надо готовиться к конкурсу. Мы во что бы то ни стало, должны в нём победить и уехать из этого дна. Я столько лет пахал не для того, чтобы обвешивать себя случайными наследниками и пускать корни в провинции! Меня ждёт большая сцена! Тебя, кстати, тоже. Так что, вытри слёзы. Чем быстрее ты исправишь ошибку – тем лучше будет для тебя. Победа в конкурсе сулит пятилетний контракт в самой столице всей нашей команде! Нельзя разбрасываться таким шансом.

- Да ты, я смотрю, воробей стреляный. И многих девушек успел познакомить со своим хорошим врачом?

- Так, уйми свою гормональную истерику! Мне через полчаса выступать. Вечером всё обсудим.

Он скрылся во входных дверях театра, оставив Анну в полной растерянности. Разные мысли штурмовали её уставшую голову. Но все они, как одна были невыносимо тяжелы. Родить сейчас ребёнка, равно отказаться от карьеры, от блестящей возможности обеспечить себе сытую, безбедную жизнь в мегаполисе. А избавиться от него, означало взвалить на себя тяжёлый крест детоубийцы. Именно это жуткое слово пришло на ум несчастной девушке. Несколько лет упорной, кропотливой работы лежали в эту минут на одной чаше весов, когда как на другой торжествовали страх, неизвестность и всеобщее презрение коллектива. Три часа просидела Анна неподвижно на деревянной скамье возле театра.

- Ты что, всё это время была здесь? - голос Никиты вывел девушку из её размышлений. У него уже закончилось выступление, и он был весьма удивлён, обнаружив Анну на прежнем месте.

- Да, - тихо ответила она.

- Ну, здесь всё предельно ясно. Начались муки совести. Эх, все бабы дуры, что с вас взять?

- Для потенциальной столичной звезды эстрадного танца ты слишком низкосортно выражаешься, - Анна злобно посмотрела на своего собеседника.

- Хватить язвить, иди за мной, если хочешь, чтобы карьера твоя не пошла прахом.

Он двинулся вперёд, а девушка машинально поплелась следом. Она настолько устала за последние несколько часов, что голова её в эту минуту была совершенно пуста. Вскоре они подошли к какому-то дому. Никита остановился и сказал:

- Пойдёшь одна. Квартира тридцать два. Скажешь, что от Лебедева. Не спрашивай кто это, тебе знать незачем. Когда он назовёт сумму – отдашь деньги, - парень протянул ей  белый конверт.

- Надо же, тебе и расценки известны, - горько усмехнулась Анна.

- Иди, давай, сама же потом благодарить меня будешь. Всё. Теперь прощай.

Он развернулся и зашагал прочь. Когда силуэт его скрылся из вида, Анна глубоко вздохнула и вошла в обшарпанный подъезд. Поднявшись на третий этаж, она увидела криво висящие золотистые цифры три и два на чёрном металлическом фоне. Девушка нажала кнопку звонка, а через пару секунд дверь открылась. Из квартиры выглянул сухонький,  с блестящей лысиной старичок. На вид ему было лет семьдесят, не меньше.

- Вам кого, барышня,  - прошамкал он блеющим голосом.

- Здравствуйте, я от Лебедева, - еле выдавила из себя слова Анна.

- Вот как? Входи.

Старичок распахнул по шире дверь, и девушка вошла в тёмную прихожую.

- Да ты не робей. Вон, лица на тебе совсем нет. Всё сделаю в лучшем виде. Не ты первая, не ты последняя. Ну, чего стоишь? Проходи в комнату, раздевайся. Цену хоть знаешь?

- Знаю, - холодно произнесла она и протянула конверт.

Пересчитав деньги, он скомандовал:

- Иди, стели пелёнку, располагайся, я сейчас подготовлюсь и начнём.

Анна ступила в комнату. Тёмный кожаный диван с лежащей с краю застиранной пелёнкой стоял возле крашеной в цвет кофе с молоком стены. Рядом был деревянный лакированный стул и маленький стеклянный столик. Девушка остановилась около дивана в замешательстве.

- Да где же располагаться-то? - спросила она.

Тут же вошёл старик. На нём был надет белый халат и резиновые медицинские перчатки.

- Так здесь и располагайся. Чего уставилась? Одежду на стул, сама на диван ложись. Ногами к окну, мне свет нужен.

- Что же вы прямо на диване это делать будете?

- А ты как хотела? Операционную с креслом? Ага. А потом ко мне придёт кто из органов, да и заметёт за незаконную врачебную деятельность. Ложись, тебе говорят! Или передумала?

- Не передумала.

- Ох, девки, девки, что же вы с собой творите?