В сибирской глубинке, в поселке Краснобродском, разгорелась детективная драма, достойная пера Хэмингуэя. Местные работяги с автоколонны два года подкармливали рыжую плутовку. Лиса стала чем-то вроде негласного талисмана, дворовой знаменитости. Люди привыкли к ней, может, даже полюбили.
И вдруг — на тебе! Объявляется некий охотник Максим, этакий герой нашего времени, и хладнокровно, при свидетелях, убивает животное.Казалось бы, вопиющая жестокость, статья за живодерство. Народ закипает, требует справедливости, пишут во все инстанции. Обычная, в общем-то, история. Но, как учил нас классик сыска Шерлок Холмс, самое интересное начинается, когда отбрасываешь невозможное.
А невозможное заключается в том, что на защиту Максима встают... факты. Неопровержимые. Видеокамеры, эти железные "стукачи", зафиксировали: лиса первая пошла в атаку. Кинулась на человека. А это, в корне меняет расклад.Дальше — больше. Труп лисицы отправляют на экспертизу. И тут начинается самое темное дело. Результаты экспертизы, словно государственная тайна, прячут в сейф. Даже начальнику колонны, мужику, видимо, уважаемому, их не показывают — "конфиденциально, мол, извините".
А народ между тем на ушах стоит: да как так? Почему правду прячут?Но факты, как говорится, вещь упрямая. В кулуарах, шепотом, но просачивается информация: диагноз подтвердился. Бешенство. Смертельный вирус, который делает из милого зверька машину для убийства.Вот она, дилемма века: с одной стороны — жалость и праведный гнев, с другой — суровая реальность, где больное животное представляет смертельную угрозу для десятков людей, включая детей, которые могли его гладить.
И вот, 4 марта, в поселке собирают сход. Местных жителей, зоозащитников, а может, и того самого Максима. Собрание, судя по всему, было жарким. Вопрос на повестке дня не просто "кто виноват?", а "что делать?" с профилактикой бешенства, с вакцинацией домашних питомцев.А лисицу... Лисицу уже не вернуть.
Остался лишь горький осадок и понимание старой, как мир, истины: мир сложнее, чем кажется на первый взгляд. И иногда правда бывает страшнее людской молвы.А я, как летописец этой эпохи, продолжаю следить за развитием событий. Обещаю держать руку на пульсе этой, с позволения сказать, "лисьей драмы".