Залёты
Авторитет вообще вещь тонкая, а в солдатской среде совсем деликатная. В поддержании авторитета нельзя дать слабину. Конечно, постоянно перегибать палку тоже не стоит, иначе бояться будут, а уважать вряд ли. Но и слабину давать нельзя. И тут возникает проблема, не проблема, а такая порой непонятка. Как понять, вот этот конкретный молодой боец, он правда дурак или прикидывается?! Потому что молодым бойцом каждый ведь был когда-то. И каждый порой тупил по-черному, и путал хрен с морковью, и творил беду.
Но в массе вполне добросовестных идиотов, которых, конечно, нужно тоже учить и лучше всего через ноги, раз уж обычные органы восприятия пошли в отказ, так вот, в этой массе попадаются и такие хитрые морды, которые все понимают, но тупят намеренно. Зачем? А очень им бывает лестно поставить своей напускной тупостью в тупик непосредственного начальника! А если он даст слабину, то и отлынить от чего-нибудь под предлогом "это мы не проходили". Опять же можно за спиной у старшего потом поржать и тем самым выдвинуться перед товарищами.
Вот такие игры в напускную тупизну, когда они удаются, сильно подрывают авторитет начальника, ибо выставляют его в глазах всех окружающих дураком, который в людях не разбирается. Поэтому любая тупизна в армии обычно очень не приветствуется. Не понимаешь, спроси! Не понял после объяснения, спроси у тех, кто понял! Всё, вперёд, исполняй! Но это теория. А всё же обидно, когда прилетает, если ты тупил не намеренно, а, так сказать, искренне заблуждался.
Вернулись мы как-то с Гогой из дозора. Гога был старшим наряда, а я понятно младшим. Дозор, помню, удался. То ли мы след учебный обнаружили и правильно доложили, то ли самого начальника забдили в кустах, в общем, настроение прекрасное. Пришли на заставу, и когда оружие сдали, Гога, сладко потягиваясь полез наверх, досыпать невыспанные часы. Я решив, что раз мы были вместе в наряде, то мне тоже полагается поспать, лезу следом. Тут Гога мне говорит вполне дружелюбно и с ласковой улыбкой: "Слышь, тело! Ты брось это дело! Ты с пяти утра сегодня повар, тебе завтрак варить." И куда-то ушел, может вспомнил, что в сортир забыл сходить. А я, широко улыбнувшись такой его удачной шутке, спокойно разделся и лег.
Разбудил меня мощный пинок через матрац и грубая ругань Гоги, из которой единственным приличным словом было "опух". Такого от него я никогда ни до ни после не слышал. Мне было предложено немедленно убираться из кубрика на кухню, и приступать к поварским обязанностям. Скатившись вниз и перед тем, как шмыгнуть на кухню, я успел заметить озадаченное лицо дежурного по заставе, которого мое странное пренебрежение службой, тоже привело в недоумение.
Ну, не привык я тогда ещё сам смотреть в журнал боевого расписания! А старшему не поверил, что можно вот так без перерыва с одной службы на другую перескочить. Но главное, жаль было хороших отношений с Гогой. Многому я у него научился по кухне, чувствовал его дружеское расположение. А после этого случая стал он ко мне как-то холоден. Может решил, что я нарочно тупанул, чтобы его авторитет уронить? А может ничего такого он и не думал, а отреагировал вполне естественно. Так до дембеля мы с ним больше толком и словом не перекинулись. И пересечься было особо негде. В наряды нас вместе почему-то больше не ставили. И на кухне мне наставник больше не требовался. Крутился сам. Жаль, конечно. Веселый парень был Гога и добрый. А вот такая непонятка вышла.
А то был ещё случай, когда обиделась на меня уже вся застава, по крайней мере мне так показалось. Случай едва ли не единственный, поэтому запомнился. А всё лишь потому, что парень я хотя и не самый деревянный, ну уж точно и не самый находчивый. Есть такие ребята, что и между двух огней пройдут и за словом в карман не полезут. Я полезу, да и буду там долго рыться, да и не найду вовсе, когда надо, а лишь опосля в банный день.
Короче, объявили по заставе построение на боевой расчет. Стало быть, строиться по летнему времени на плацу. Все в камуфляжах, а повар в чем был, в белых штанах, исподней рубахе и шлепанцах. Построились. Последним прибежал откуда-то водитель шишиги, Замыч. То ли команда к построению его застала в отхожем месте, то ли по иной какой причине, а только прибежал он без кепки. Стоять в строю без головного убора у нас на заставе могли только повара и собаки.
Дежурный сержант видит этот непорядок, но понимает, что Замыч за кепкой сбегать не успеет, потому что он начальнику домой уже позвонил, что застава построена, и начальник уже где-то на подходе. И тут Замычу приходит в голову светлая мысль, послать за кепкой меня! Он, видно, как раз из находчивых. Ему и по службе это положено. Реакция для водителя в условиях флангового полубездорожья очень важна. В общем: "Слетай, Петруха, в шишигу за кепкой!" Рассуждал он в общем верно. Во-первых, я самый молодой, а молодому опоздать на построение все же не так позорно, как без пяти минут дембелю. Во-вторых, что с повара взять? Человек весь день по заставе в исподниках ходит. В сортир его очки мыть не пошлёшь, гигиена. В общем, по всему мне бежать, выручать товарища.
А машина у Замыча стоит на самом вылупе, как раз по пути следования начальника на заставу. Бегу, смотрю, не идёт ли? Не идёт. Лезу в кабину, ищу кепку. Да не сразу нашел. Куда-то её водитель засунул, подальше положишь, поближе возьмёшь. Наконец, нашёл! Вылезаю, поворачиваюсь и чуть ли не упираюсь головой в начальника, который уже некоторое время наблюдает за мной с плохо скрываемым интересом. И тут на его прямой вопрос, о том, что я тут делаю, не нашелся ничего лучшего сказать, как то, что меня попросили принести из машины кепку.
Кепку начальник у меня забрал, да и пошел к строю. А я потрусил за ним, занимать свое место. Капитан Щукарев при подчинённых никогда не выражался, за что я его всегда уважал. Есть такие, знаете, начальники, которые любят тыкать подчинённым и от которых через слово мат. Так они пытаются быть более доходчивыми. Начальник наш при мне, по крайней мере, до такого не опускался. Но вместо этого он так умел сказать простую фразу: "Товарищ солдат! Возьмите ваш головной убор!" и так при этом посмотреть, что лучше бы, наверное, обматерил душевно.
Потому что товарищ солдат, услышав его, сразу понимал, что ничего хорошего не только в его службе, но и во всей его жизни больше не будет никогда. Потому что такой как он, скорее всего, уже на днях свернёт себе где-нибудь башку по-глупости, либо сделает такую гадость Родине и товарищам, что первый вариант, ей-богу, конечно, для него лучше. Так он хотя бы от позора будет избавлен. Кому же приятно такое про себя слышать?! Конечно, Замыч обиделся. Не на начальника, а на меня. Потому что решил, наверное, что я его с кепкой вломил намеренно! Характерно, что в этом его мнении его поддержали многие деды, также как и в том, что я бессовестно опух, и что такой залёт нельзя оставить без наказания.
Милые мои ребята! Конечно, вы же были пограничники! А я, хотя и опухший, но единственный духаренок. Поэтому решили действовать в рамках устава. Той же ночью дежурный сержант по просьбе педсовета поднял меня по команде: "Сорок пять секунд, подъем!" Навыков подъёма я ещё с учебки не утратил, встал, оделся. После чего последовали отжимания и ещё какие-то упражнения. Потом такой же срочный как подъем отбой. И снова подъем. И снова отбой. Четкое мое выполнение команд, видимо, убедило некоторых, что я хотя и тупица, но действал без злого умысла. От меня вскоре отстали.
Всё же и Замыч и некоторые другие деды ещё какое-то время сердились на меня. Один хороший парень, литовец на другой день пошел со мной старшим в дозор и устроил мне там образцовую тренировку по выполнению невербальных сигналов "лечь", "встать", "ползти" и прочее. После этого он долго мне объяснял, как я неправ, что не ценю хорошего к себе отношения всей заставы. Я сокрушался сердцем и, кажется, немного успокоил его на свой счёт, что не совсем ещё пропал для общества.
Я только одного не мог и до сих пор не могу понять, что я мог сделать в той ситуации? Сержант мой, Купер, разобрав, как следует, дело, понял, что всему виной была лишь моя неопытность. "Надо было просто сказать начальнику, что ты что-то забыл в кабине (половник?!) А кепку спрятать под рубаху и передать Замычу потихоньку по задам строя (через десять человек)." Спорить я не стал, а Купер, посмотрев на меня, махнул рукой: "Ладно, проехали!"
До Приказа оставались считанные дни. Дни эти были считаны мной персонально, и сообщаемы по запросу всем интересующимся, для чего у меня имелся и календарик. Ребята истомились в ожидании и нервы у них были натянуты, как проволока "системы". А выходить на общее построение в поварском облачении мне начальник тогда же запретил. Пришлось переодеваться в форму и надевать сапоги. Но это ж не долго, если потренироваться как следует!
А на телеграм-канале "Зелёные похлёбки" скоро совсем потеплеет.
