Сулакадзев, шар с поганым дымом и потрясающе живучая мистификация
После статейки о "Велесовой книге" ко мне тут на Пикабу забежали в комменты с предложением написать про «Гимн Бояна» Сулакадзева. Я полезла обновлять информацию в памяти, перешла по одной ссылке, по другой… и вот я уже в офигении готова вам поведать историю, где переплетаются «Слово о полку Игореве», Державин, «Велесова книга», воздухоплавание, немец с пукательной фамилией, Александр Волков и памятники советских времён.
Эва как шандарахнуло!
Обязательные предупреждения. Текст содержит глумление, упрощение, утрирование и официальную научную позицию. Автор - душнила.
Наш разговор можно считать в какой-то мере приквелом к истории о «Велесовой книге» - потому что речь пойдёт о господине аж из 18 века. Встречайте – Александр Иванович Сулакадзев. Коллекционер рукописей, неудачливый писатель, удачливый библиофил и фальфификатор по зову души. Где Миролюбов учился – Сулакадзев преподавал!
И даже портрет у Сулакадзева - предполагаемый.
А вообще-то, Сулакадзев был потомком грузинских дворян (сам он утверждал, что потомком князя), приехавших в Москву. Папенька у него были архитектором, а сам Сулакадзев сперва заделался прапорщиком и служил в Преображенском полку. Потом строил Казанский собор, потом служил секретарём, потом был в Комиссии по взысканию долгов – итого дослужился всего лишь до титулярного советника.
При этом был человеком начитанным и по-хорошему упоровшимся по старине. Собирал он всякое древнее и редкое, имел обширную библиотеку, которую даже императорам показывали. Но уж очень ему хотелось как-нибудь дополнительно прославить родину, чего-нибудь уж совсем древнего подкинуть, а то хочется седой древности старины, - а нету. При этом читал Сулакадзев довольно бессистемно, и настоящими знаниями не обладал. Да и на науку смотрел очень уж своеобразно. Вот какую байку про него рассказывал археолог Оленин:
«…когда я сказал ему, что на все его вещи нужны исторические доказательства, он с негодованием возразил мне: „Помилуйте, я честный человек и не стану вас обманывать“. В числе этих древностей я заметил две алебастровые статуйки Вольтера и Руссо…, и в шутку спросил: «А что это у вас за антики?» — «Это не антики, — отвечал он, — но точные оригинальные изображения двух величайших поэтов наших, Ломоносова и Державина».
Оленин
А тут на рубеже 19 века как раз вскипела кровь у кабинетных лингвистов, пошла заваруха с интересом к русской старине, - и у Сулакадзева взыграло ретивое, и начал он выдавать фальсификации и мистификации во все стороны.
При этом, поскольку крестным отцом жены Сулакадзева был, на секундочку, Гаврила Державин… в общем, господин мистификатор ооочень удачно попал в нужный круг общения.
Что ж он там такого накропал? Ну, например, сочинял приписки к подлинным рукописям – чтобы сделать их подревнее. Так дело обстояло с «Молитвенником князя Владимира», который в результате оказался новгородской рукописью 14 века.
Или написал «Перуна и Велеса вещания в Киевских капищах жрецам Мовеславу, Древославу и прочим» - и публике, кстати говоря, весьма зашло, хотя и подделка была достаточно грубой (один Древослав чего стоит).
Отдельно был прекрасен «Книгорек» - каталог древних книг, которые якобы имелись у Сулакадзева. Некоторые и правда имелись. А некоторые не имелись. Например, «Таинственное учение из Ал-Корана на Древнейшем арабском языке, весьма редкое — 601 года» (получается, оно написано до появления ислама). Или такой текст, как «Из Хронографа. О браках царя Ивана Васильевича», где рассказывались нехорошие сплетни про Марию Долгорукову и Василису Мелентьеву.
Или каких-то там 45 буковых дощечек с древними письменами… Стоп! Да у нас тут «Велесова книга», что ли, рисуется? Ну да, получается, что либо Миролюбов читал «Книгорек» и вдохновился, либо Сулакадзев «Велесову книгу» и написал (есть и такая версия).
А ещё как-то раз Сулакадзев объявил, что ему удалось добыть тексты, написанные «новгородскими рунами». В том числе «Гимн Бояна» - да, того самого древнего певца, из «Слова о полку Игореве». Списки с этих самых записей новгородских жрецов Сулакадзев охотно предоставлял всем знакомым, чем вызвал бешеный интерес. Державин даже ссылался на них в своих работах и помог отрывок опубликовать. Но когда дело дошло до научной публикации и предоставления подлинников – Сулакадзе как-то это сделать забыл и вообще вошёл в отказ по принципу «Мамой клянусь, да!» и «Ты меня уважаешь?»
И тут-то все поняли, что «Гимн Бояна» этот товарищ просто сочинил. Потом пришли литературоведы и филологи и дополнительно оплевали мистификацию. Сказав, что, во-первых, Боян там не просто растекается мыслию по древу, он ею слишком уж как-то шастает в разные стороны. А во-вторых, у Сулакадзева была своя идея – как стилизовать текст под старину. Вместо того, чтобы худо-бедно овладеть древнерусскими формами – он придумывал старинные формы слов сам. Отчего звучали они… ну, вот знаете авторские неологизмы у Маяковского?
Прозаседавшиеся, пресволочнейшая, выжиревший, многопудье…
В общем, как-то так оно звучало. Но несравненно корявее. Приближаясь по накалу страстей уже ближе к Хлебникову:
О, иссмейся рассмеяльно, смех надсмейных смеячей!
Так что сравнительное языкознание живо опровергло «Гимн Бояна», а с ним «Вещания славянских жрецов», «Оповедь» и прочие подделки Сулакадзева.
Но одна из них таки осталась жить в веках.
В 1819 г. погибла французская аэронавт Софи Бланшар. Российская печать немедленно оживилась и начала писать о воздухоплавании в общем и воздухоплавании русском в частности. Всё это живо откликнулось в душеньке Сулакадзева, и он настряпал рукопись «О воздушном летании в России с 906 лета по Р. X.». В которой ссылался на записки своего деда по матери Боголепова и излагал историю русского воздухоплавания. Да, да, там именно что шло практически «Да я его на бочку с порохом посадил – пущай полетает!»
Было там о Тугарине Змеевиче, который будто бы летал в 992 г. на бумажных крыльях. И о жителе города Карачева, который делал «бумажных змеев на шестинах» и поднимался на них в воздух в 1745 году, и о кузнеце Чёрная Гроза, который гордо реял весь на крыльях, очень назгулу подобный, и о каких-то экспериментах по полётам в Рязани, где не только пироги с глазами…
И был среди всех этих ошеломительных моментов вот такой фрагмент:
«1731 год. В Рязани при воеводе подьячий немец крщеной Фурцель сделал, как мяч большой, надул дымом поганым и вонючим, от него сделал петлю, сел в неё, и нечистая сила подняла его выше берёзы, а после ударила о колокольню, но он уцепился за верёвку, чем звонят, и остался тако жив. Его выгнали из города, и он ушёл в Москву, и хотели закопать живого в землю или сжечь. Из записок Боголепова».
Обратите внимание на исправленные моментики
Тут прекрасно всё, особенно фамилия Фурцеля, который «надул дымом поганым и вонючим» сделанный им шар. Она образована от немецкого грубого furzen — «испускать газы, пердеть».
В общем, Сулакадзев написал о шаре на пердячей тяге!
И кстати, сам он прекрасно понимал, что мистификация выглядит так себе. Анахронизмов в летописи было просто упоительное количество. Потому он, во-первых, закончил рукопись внезапным признанием того, что первым воздухоплавателем был француз. Во-вторых, не собирался её распространять. Написал исторический фанфик и перечитывал под вечерний кофий – потому что почему бы и нет.
Ага, сейчас.
После смерти Сулакадзева его жена распродала его архив. И уже в конце 19 века часть этого архива обнаружил в библиотеке известного библиографа Александр Родных – популяризатор науки, научный журналист и писатель-фантаст.
И вот он ужасно загорелся историей про немца Фурцеля – потому что это же показывало первенство России в воздухоплавании.
Только вот с немцем и говорящей фамилией выходило некрасиво – и Родных подправил рукопись. Вместо «немец крщеной Фурцель» стало «нерехтец Крякутной фурвин» Получилось так:
««1731 год. В Рязани при воеводе подьячий нерехтец Крякутной фурвин сделал, как мяч большой…»
А что такое фурвин? А, может, немецкое название воздухоплавательного шара, кто там знает. Главное же – у нас тут житель города Нерехта с национальной фамилией!
И вот в 1901 году Родных опубликовал отрывок из рукописи как подлинный. Сопроводив таким комментарием:
«Рукопись эта весьма важна для Нашей Матушки России, так как указывает, что первенство в деле изобретения воздушных шаров принадлежит России ещё за 60 лет до появления во Франции монгольфьеров и шарльеров».
А потом ещё опубликовал. И ещё опубликовал рукопись полностью, отправил в Мюхзенский музей и продавал фотокопии за рубль двадцать. И стал горячим поклонником Циолковского.
И вот пошли перепечатки в дореволюционной пьесе. Сведения о Крякутном попали даже в статью Нового словаря Брокгауза и Ефрона. Потом в стране все были немножечко заняты до 20-х годов, но потом сведения о Крякутном и его шаре полезли уже в советские книги и статьи. Сперва в прессе, потом в «Малой советской энциклопедии», потом в разных детских и научных популяризаторских книгах – и-и-и-и вот уже оно в 1940 г. попадает в книгу «Чудесный шар». Которую написал Волков, да-да, тот самый, который «Волшебник Изумрудного города» написал.
Волков, было дело, даже поставил цитату о Крякутном эпиграфом – правда, в самом романе имя героя изменил на Ракитина, сделал его учеником Ломоносова, а всякие подробности типа поганого-вонючего дыма убрал. Но дело было сделано: интерес к Крякутному оживился и дальше начал набирать обороты.
Через 7 лет вышла книга «Русская техника» Данилевского. В книге рукопись Сулакадзева рассматривалась как ценный научный материал (хоть и оговаривалось, что надо бы первоисточники поискать). И дальше пошли упоминания в центральных газетах, тех же «Известиях», популярных книгах…
Вот, например, цитата из книги «Александр Можайский» С. Вишенкова:
«В 1731 году в Рязани подьячий Крякутный построил воздушный шар и совершил на нём удачный подъём (…) Так, за 52 года до братьев Монгольфье, долгое время считавшихся изобретателями воздушного шара, русский человек Крякутный построил воздушный шар и испытал его».
Дальше пошло уже совсем жирненько. «Большая советская энциклопедия» (23-й том), упоминание в школьных учебниках, памятная марка (!) к 225-летию полёта…
И наконец – памятник.
Ага, стела в Нерехте с надписью — «Город Нерехта — родина первого русского воздухоплавателя Крякутного…» У стелы принимали в пионеры, кстати.
И она до сих пор есть.
И даже улица Крякутного в Нерехте была. Правда, её потом переименовали в честь Юрия Гагарина.
А памятник остался. И упоминания остались.
Даже после того, как в 1950-х годах учёные проанализировали первоисточник и поняли, что имеет дело с мистификацией и фальсификацией. Инфракрасный анализ показал первоначальный текст про немца Фурцеля. Потом вскрылись исторические несостыковки. Подняли документы канцелярии Нерехты… в общем, раскрыли фальшивку. Но она оказалась живучей.
Более того – начали появляться свидетельства о том, что, мол, про Крякутного и в других местах написано, то ли в какой-то церковной книге, то ли где ещё…
В прессе продолжали писать, в советских энциклопедиях продолжили переиздавать. Дошло до того, что сюжет с Крякутным попал в «Андрей Рублёв» Тарковского, в «Слово и дело» Пикуля…
Ну и да, совсем вот ещё недавно, уже в двадцать первом веке в музее Рязанского Кремля была экспозиция, посвящённая полёту Крякутного. А в московском Центральном доме авиации и космонавтики есть реконструкция этого полёта, и с неё вроде как и начинается экспозиция.
Такая вот живучая фальшивка. Которую с полным правом можно назвать настоящим феноменом. Сулакадзев оказался в этом плане счастливее Миролюбова: в его фальшивку поверили. Ей даже поставили памятник. И она продолжает и сейчас спокойненько сосуществовать с официальной наукой. А всего-то несколько строк…
Но вы помните: это на самом деле не Крякутный, это немец Фурцель. И чем он там надувал свой шар – ещё большой вопрос!
За бесплатной фэнтезятиной и издевательствами над античностью можно забегать сюды: https://author.today/u/steeless/series
