чтобы не забывать, что все уже украдено было до нас

***
То был памятный для меня день, потому что он произвел во мне большую перемену. Но так случается с каждым. Представьте себе, что из вашей жизни вычеркнули один особенно важный день, и подумайте, как по-иному повернулось бы ее течение. Вы, кто читаете эти строки, отложите на минуту книгу и подумайте о той длинной цепи из железа или золота, из терниев или цветов, которая не обвила бы вас, если бы первое звено ее не было выковано в какой-то один, навсегда памятный для вас день.

***
— Ты хочешь стать джентльменом, чтобы досадить ей или чтобы добиться ее? — помолчав, спокойно спросила Бидди.

— Не знаю, — ответил я хмуро.

— Потому что если ты хочешь ей досадить, — продолжала Бидди, — так, по-моему (хотя тебе, конечно, виднее), лучше и достойнее было бы не обращать на ее слова никакого внимания. А если ты хочешь добиться ее, так, по-моему (хотя тебе, конечно, виднее), она того не стоит.

***
Известно ли вам, что по английскому закону человек считается невиновным до тех пор, пока его виновность не доказана, понимаете — не доказана?

***
Так всю жизнь мы совершаем самые трусливые и недостойные поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим.

(с) Чарльз Диккенс, "Большие надежды"

Один новый 👆 остальные для тех, кто не видел предыдущие 👇

Есть такое понятие — критическая масса милоты.

Это когда что-то настолько маленькое, пушистое, ушастое или просто нелепое вторгается в твою жизнь — и ты понимаешь: всё. Кранты. Ты больше не принадлежишь себе.

Ты думал, что ты сильный. Что ты взрослый. Что у тебя есть характер, принципы, может быть, даже цинизм, наработанный годами разочарований.

А потом приходит ОНО.

Котёнок, который спит в тапке.

Щенок, который впервые увидел снег и теперь не понимает, куда делась земля.

Ребёнок, который дарит тебе рисунок, где ты нарисован палочкой с огромной головой и подписью «май лучший чилавек».

Или просто видео, где енот пытается украсть печеньку и падает в ведро.

И ты таешь. Прямо на месте. Без вариантов.

Вдруг кто не знает, что:

Стиль изображения, где антропоморфные животные (в данном случае кот) выполняют «человеческие» действия (работают кузнецом, используют инструменты, наделены мимикой и позами, схожими с человеческими), восходит к работам английского художника Луиса Уильяма Уэйна (Louis William Wain) (1860–1939).

https://en.wikipedia.org/wiki/Louis_Wain

Тот самый Герберт Уэллс в своё время сказал о Луисе Уэйне: «Он присвоил себе кошек. Он изобрел кошачий стиль, кошачье общество, целый кошачий мир. Английские кошки, которые не выглядят и не живут как коты Уэйна, должны стыдиться самих себя».

Это я все к чему пишу?)))

"Уэйн по разным оценкам нарисовал около 150 000 разных котов..."

Мне осталось нарисовать всего 149 000 котов)))

Louis Wain - Wikipedia

https://en.wikipedia.org/wiki/Louis_Wain

Телега с котами и стикерами:

https://t.me/kotiki_LES

Коты вконтакте:

https://vk.com/kotiki_les

Коты в Макс:

https://max.ru/join/7cAo2QCve9oIkZxlxuvgxqYPAzAdCjgdZVulCKuz...

Коты в Pinterest:

https://pin.it/5JZPapEP1

Об отношении лобных долей мозга к психологии и психопатологии. – Хорошко Василий Павлович (1881–1949)
...Переходя теперь к вопросу об отношении лобных долей мозга к психике мы прямо сталкиваемся с необходимостью затронуть старый вопрос о «седалище души».
Как бы мы ни были различны в наших принципах мировоззрения и миросозерцания, но мы в настоящее время, как мне кажется, должны безусловно понимать положение, что вообще не может быть и речи, с точки зрения психологии, о седалище души в смысле пространства, или места в пространстве, в котором она находится. Мысли не находятся в мозгу. Смысл вопроса о седалище души может быть, следовательно, только такой: с какими телесными явлениями связаны душевные явления? Какие это процессы и где они происходят? Мы понимаем задачу физиологической психологии, или, как предлагает Пфендер, психо-физиологии, именно таким образом: «установить в отдельности более точно ту связь, в какой находятся между собой мозговые процессы и соответствующая психическая жизнь».

...Опыты и наблюдения, которые привели к «локализации психических функций», вовсе не принуждают допускать, чтобы психические процессы действительно рассматривались, как находящиеся в определенном месте мозга. Эти опыты и наблюдения доказывают только, если они действительно доказательны, что нормальная функция определенных частей мозговой коры служит условием для того, чтобы могли существовать определенные психические процессы.
Не входя в дальнейшее обсуждение затронутого вопроса, мы отметим здесь только, что отнюдь не необходимо, чтобы обусловленное, т.-е. психические процессы, находились в том же самом месте, как и обусловливающее, т.-е. мозговые процессы. Отношение зависимости между определенными психическими процессами и мозгом хотя несомненно и существует, однако этим еще решительно ничего не сказано относительно характера этого отношения зависимости. Здесь если и можно говорить о функциональном отношении, то только в общем смысле, какой, напр., принадлежит понятию «функция» в матемитике, но отнюдь не в специально физиологическом значении слова «функция».