Воздух в пекинском офисе «Драконов» показался мне особенно спёртым после горной свежести. Я едва успел повесить пиджак и запустить компьютер как дверь распахнулась. Вошёл Цай, и на его обычно бесстрастном лице читалось редкое напряжение.

— Лян, сумка уже ждёт вас внизу. Самолёт в Сингапур вылетает через три часа, — его слова прозвучали как щелчок затвора. Ни приветствий, ни вопросов об отдыхе. — «Восходящий Феникс» согласился на встречу в своём головном офисе. Это наш шанс.

В его глазах читался невысказанный приказ: «Или ты подтвердишь свою полезность, или станешь расходным материалом!»

— В чем задача? — спросил я, чувствуя опасность.

— «Мозг» пользуется системой «Акрополь». — Цай опустил голос. — Это закрытая сеть, физически изолированная от внешнего мира. Данные хранятся в защищённом дата центре под зданием фонда. Нам нужен доступ. Твоя легенда станет доступом к их системе кибербезопасности. Реальная задача состоит в том, чтобы установить «Жнеца» в их внутреннюю сеть.

«Жнец» был нашим самым совершенным устройством, которое, будучи подключённым к любой точке сети, могло незаметно «прослушивать» трафик и передавать его по лазерному каналу на приёмник в соседнем здании. Операция была асимметричной словно бой тайцзи. Прямой штурм был невозможен, поэтому надо использовать их же силу.

Сингапур встретил меня холодно. Офис «Восходящего Феникса» был воплощением ультрасовременной неприступности. Повсюду стояли биометрические сканеры, системы распознавания лиц и детекторы. Чжэнь принял меня как положено. Команда аудиторов в лице двух техников из местного филиала «Драконов» приступила к работе.

Первый провал едва не случился прямо сразу. Один из техников, пытаясь вживить «Жнеца» в коммутатор в серверной, вызвал микроскопический сбой в электропитании. Загорелся предупредительный индикатор. Охранник насторожился и его рука потянулась к рации.

— Ничего страшного, — мой голос прозвучал спокойно, пока внутри все сжалось в ледяной ком. Я шагнул вперёд, закрывая собой панель. — Статическое электричество. Видите? — Я провёл рукой по стойке, демонстрируя сухую ладонь. — Ваша система защиты от перенапряжений сработала безупречно.

Охранник, польщённый техническим жаргоном и моим уверенным видом, кивнул и отошёл. Техник вытер со лба пот. Угроза была отведена. Мы использовали их же гордость за свою безопасность против них.

Второй раз я оказался на волоске от провала, когда попросил доступ к чертежам системы вентиляции под предлогом проверки температурных режимов серверов. Архивер, пожилая педантичная женщина с чего-то заподозрила неладное:

— Это не входит в стандартный протокол аудита, — заявила она, щурясь.

— Стандартные протоколы созданы для стандартных угроз, — парировал я, смотря ей прямо в глаза, как учил Мастер Цзинь, передавая уверенность. — «Восходящий Феникс», — не стандартная компания. Я проверяю вашу устойчивость к целенаправленной атаке государственного уровня. Вентиляция может быть классическим каналом проникновения.

Сомнения рассеялись лестью и намёком на государственный уровень. Она сухо кивнула и дала доступ. В этих чертежах мы нашли замаскированный вентиляционный канал, ведущий в смежное техническое помещение.

Финальная часть операции была похожа на шахматный эндшпиль. «Жнец» был установлен. Он начал транслировать данные в виде гигабайтов зашифрованной финансовой информации, схемы офшоров с Каймановых островов, трасты и фонды, опутывавшие весь мир. Но самое главное, что мы вышли на цифровой след «Мозга». Это был уникальный ключ шифрования, которым подписывались директивы высшего приоритета.

Когда мы уходили из офиса, на терминале одного из охранников замигал красный индикатор. Система обнаружила аномалию в лазерном излучении из окна здания напротив. Нас окружили.

— Господин Лян, — голос Чжэня был тихим и опасным. — Кажется, ваш аудит вышел за рамки соглашения.

Я извлёк из кармана визитку, которую дал мне шеф при нашей первой встрече:

— Мои действия в рамках, оговорённых руководством, — сказал я, глядя ему в глаза. — Для непредвиденных обстоятельств, позвоните по номеру на визитке.

Минуту спустя его телефон издал беззвучную вибрацию. Он прочитал сообщение и его лицо вытянулось. Гнев сменился ледяным почтением. Это было сообщение по подтверждению моих полномочий.

— Прошу прощения за недопонимание, — сквозь зубы произнёс Чжэнь.

Я вернулся в отель и расположился рядом с окном. Вечерний Сингапур был неотразим! Свет неоновых реклам и отражений от мокрого после дождя асфальта создавал иллюзию космического корабля из фантастического фильма. Приятное тепло восторга растеклось по телу. Момент превосходства. Таинство. Величие. Причастность к высоким технологиям и прогрессу.

Я проверил время. Мне нужно было передать секретную информацию моему связному. До начала встречи оставалось три минуты. Внутренний компьютер, отточенный годами тренировок, начал сканировать окружение. Продавец неподалёку заканчивал смену, пара туристов с трудом читала карту, девушка в наушниках что‑то печатала в телефоне. Ничего подозрительного.

Из тумана, поднявшегося над нагретой мостовой, появилась Ли. Я знал её только по фотографии и кодовому имени «Жасмин». В жизни она была… другой. Выше, чем я представлял, с прямой спиной и спокойной, почти отстранённой грацией. Тёмные волосы, собранные в низкий хвост, строгий бежевый плащ и никаких ярких деталей. Но глаза… В них был не холод агента, а глубина, которую я не ожидал увидеть. Мы встретились взглядами на секунду и в этой секунде протокол дал сбой.

Обмен прошёл с обычной формальностью.

— Погода сегодня не ахти, — сказал я фразу пароль.

— Зато завтра будет пекло, — ответила она низким голосом. Её пальцы, холодные и быстрые, коснулись моей ладони, взяв микрочип. В этот миг контакта у меня что‑то щёлкнуло внутри. Искра. Короткое замыкание в отлаженной схеме моей осторожности. Это был мимолётный порыв против всех правил.

Она уже повернулась, чтобы раствориться в толпе, как я услышал свой собственный голос:

— Подожди!

Ли остановилась, не оборачиваясь, но её плечи напряглись.

— Протокол запрещает…

— Знаю, что запрещает протокол, — перебил я, сделав шаг ближе, понизив голос до шёпота, который звучал как мольба. — Сегодня я установил систему тотального контроля. Скрыть что-либо теперь невозможно! Единственное, чего мне сейчас хочется — это не видеть или анализировать, а просто поужинать с кем‑то настоящим. С тобой, Ли!

Это была чудовищная ошибка и непростительная слабость, но мне так хотелось живого человеческого тепла. Ли медленно обернулась. В её глазах читалась борьба. Долг обязывал сказать «нет». Я видел как она просчитывает риски, углы обзора камер и вероятности провала.

— Это безумие, — тихо сказала она, но не отвернулась.

— Да, — согласился я. — Очень прошу. Один ужин. В людном месте. По всем правилам конспирации, только… вместе.

Должен был бы последовать отказ, но она кивнула.

— «Ла Перл». Через час. Сам знаешь, что делать, — бросила она и быстро зашагала прочь, не оставив шанса что‑то добавить.

«Ла Перл» — это был пафосный ресторан на крыше с видом на залив.

Час спустя, сменив плащ на вечернее платье, а практичный хвост на мягкие волны волос, Ли была неотразима. Мы сидели за столиком у перил, разговаривая о сингапурской кухне, назойливой жаре и архитектуре. Между нами стояли бокалы с белым вином, а в воздухе витало невысказанное напряжение. Я ловил её на том, что она улыбается моей шутке, а потом тут же снова прячет выражение лица за маской вежливости. Она видела, как мой взгляд смягчается, когда она смотрит на меня.

— А ты часто нарушаешь протокол? — наконец спросила она, играя ножкой бокала.

— Никогда, — честно ответил я. — До сегодняшнего дня. Кажется, Сингапур действует на меня…

— Или не Сингапур, — тихо заметила она и улыбнулась. Наши взгляды снова встретились, но на этот раз без спешки.

Мы замолчали, глядя на огни города. Они словно низкие звёзды, отражались в тёмной воде залива.

— Знаешь, — неожиданно тихо начала Ли, не глядя на меня, — иногда среди всего этого стекла и бетона мне кажется, что я забываю, как пахнет настоящая земля. Быть на своей земле, чувствовать её, работать и жить в гармонии… Я так скучаю по живому человеческому общению, близости и теплоте… — Она чуть не заплакала.

Я посмотрел на неё с новым интересом и сразу же всё понял. Так вот почему она согласилась.

— Ты не из мегаполиса? — спросил я, уже предчувствуя ответ.

— Нет, — покачала она головой и в её глазах мелькнула грусть. — Из деревни в горах. Где небо так близко, что кажется, его можно коснуться рукой, а по утрам стелется туман. — Она сделала глоток вина, словно смывая с себя эту слабость. — Глупо, да? Рассуждать о таких вещах.

— Это не глупо, — мой голос прозвучал неожиданно мягко. — Моя мама… Она умела разговаривать с землёй. В прямом смысле. Говорила, что у всего живого и неживого есть душа. У камня, дерева и ручья.

Ли резко повернулась ко мне.

— Откуда твоя мама родом?

— Она уйгурка…

— Понимаю, — прошептала Ли, и в её глазах вспыхнуло что‑то похожее на родственное признание. — У нас, горных народов понимание мира особенное. Оно в крови. Каждая гора — это чудо. Там особенный ритм, иное восприятие, другая жизнь. Людям из каменных джунглей этого не понять.

— Мама учила меня, что прежде чем сорвать цветок, нужно попросить у него прощения, а прежде чем войти в реку, стоит поблагодарить её. Это не религия, а глубокая любовь ко всему сущему!

Я замолчал, потрясённый собственной откровенностью, ведь не говорил об этом ни с кем и никогда. Ли смотрела на меня, и её холодная маска на лице окончательно растаяла. В её взгляде была печаль, понимание и такая же острая ностальгия.

— Я скучаю по дому, — призналась она, и это прозвучало как самое опасное признание из всех возможных. — По запаху можжевельникового дыма в утреннем воздухе. По чувству, когда босиком стоишь на холодной, влажной от росы земле, и она даёт тебе силу. А вместо этого у меня только асфальт, задания и вечный страх ошибки. Служба отнимает не только свободу, но и право чувствовать, радоваться просто тому, что солнце встало, а ты его видишь.

— И тому, что ты не один, — добавил я. Наши взгляды встретились и сплелись в одну нить взаимного утешения и понимания, более прочную, чем любые слова.

И что‑то в моей душе, долго спавшее, дрогнуло и расправило крылья. Это было больше, чем симпатия или физическое влечение. Это было похоже на то, что я только что нашёл свою родственную душу.

— Мы должны хранить это, — сказал я с неожиданной горячностью. — Даже если нам нельзя об этом говорить. Просто знать, что другой человек это знает и помнит.

Ли молча протянула руку через стол и на секунду прикрыла своей ладонью мою руку. Её прикосновение было тёплым и твёрдым.

— Секрет, — дополнила она. — Это теперь наш с тобой секрет!

В этот момент моё натренированное периферийное зрение уловило движение. За столиком в дальнем углу, почти в тени, сидел мужчина в костюме и слишком долго смотрел в нашу сторону. Искра романтики мгновенно погасла, сменившись леденящим холодом реальности. Моя нога под столом слегка коснулась ноги Ли. Она не вздрогнула, лишь едва заметно наклонила голову, давая знак, что поняла.

Ужин быстро подошёл к концу. Мы расстались как малознакомые люди, даже не обменявшись номерами. Я шёл по ночным улицам, сжимая в кармане чип с данными, и думал не о системе тотального контроля, а о глазах Ли в свете неона и о мужчине в тени. Протокол был нарушен дважды. Сначала возникшими чувствами, а теперь и появившейся угрозой. Мы открыли друг другу свои души, а в нашей профессии это было самым большим риском из всех возможных.

На следующий день у меня была встреча в Ботаническом саду рано утром, которую назначил сам Чжэнь. Я шёл по аллее орхидей, каждая из которых была образцом совершенства. Чжэнь ждал меня у пруда с лотосами. Его улыбка была, как всегда, безмятежной.

— Пунктуален! Ценю, — сказал Чжэнь, не предлагая пожать руку. Его голос был тихим, почти ласковым. — Пройдёмся. Наше общение должно выглядеть естественным.

Мы зашагали по извилистой тропинке. Первые минуты Чжэнь говорил об экосистеме сада, симбиозе растений и насекомых и тонком балансе жизни. Он рассказывал, как администрация города позаботилась о том, чтобы сделать из центра города парк и создать пруды как естественные резервуары для хранения пресной воды. Демонстрация дальновидности и стратегического планирования.

— Всё это отлично, — холодно добавил я, не скрывая своего безразличия.

— Мой вчерашний звонок не прошёл бесследно. Вы понимаете, почему вчера всё прошло гладко?

— Руководство вам должно быть сообщило о стратегических планах.

— Не совсем. Скажите честно, зачем вы здесь!

— Я приехал сюда по особому поручению в поисках «Мозга», — скрывать это было уже бессмысленно.

Чжэнь вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка.

— «Мозг»… — Он остановился у скамьи, скрытой кронами деревьев. — Присаживайся. Пора поговорить начистоту.

Он открыл кожаный портфель, вынул тонкую папку и положил её между нами на скамью.

— Открывай. Второй раздел.

Я достал папку и открыл. Первое, что там было, — моё детское фото из школы. Далее были документы, справки, отчёты о моей успеваемости и детали первой миссии.

— У нас всё под колпаком, — философски заметил Чжэнь. — У меня и у тебя. Это и есть баланс.

Я чувствовал, как леденеет кровь. Но самое страшное было ещё впереди. Чжэнь перелистнул несколько страниц.

— А вот твоя вчерашняя работа. Очень продуктивный вечер.

На фотографиях высокого качества была Ли. На следующем кадре был уже я вместе с ней и серия снимков из «Ла Перл», где мы разговариваем, она улыбается, а моя рука лежит близко к её руке на столе.

В этот момент я едва не сорвался. Мои пальцы впились в край скамьи. Всё было просчитано. Всё!

— Что ты хочешь? — прошипел я.

— Я хочу, чтобы ты дослушал, — спокойно ответил Чжэнь. — Ты охотился за мной. Я знал об этом с момента твоего прибытия. Система тотального наблюдения, которую ты вчера с таким трудом внедрил… я позволил тебе это сделать. Понял? Позволил. Потому что она в конечном счёте служит той же цели, что и мои проекты. Просто подходы у наших ведомств… разные. Конкурирующие.

Он снял очки, протирая линзы. Его глаза были умными и усталыми.

— Великий Китай — это не монолит, а сложный механизм, где финансовые кланы, политические группировки и силовые структуры должны находиться в состоянии здорового соперничества. Полный контроль одной стороны — это смерть для системы. Баланс. Нужен баланс. Твоё ведомство уравновесит моё влияние. И наоборот. Так работает система управления.

Я смотрел на него, осознавая масштаб.

— Так какого чёрта? Зачем весь этот спектакль? — спросил я, и мой голос сорвался.

— Чтобы мы поняли друг друга. Чтобы не было… фатальных ошибок, — Чжэнь снова надел очки, его взгляд стал непроницаемым. — Ты молод. Горяч. Полон идеализма. Это ценно, но опасно. Ты мог начать рубить с плеча и повредить общему делу. Сейчас карты на столе. Я демонстрирую лояльность, потому что не устранил тебя, хотя и мог. Делай свою работу, но не лезь куда не следует.

Он сделал паузу, давая словам обрести вес.

— Ты вернёшься в Пекин с отчётом. Сдашь им пару теневых трейдеров. — он пододвинул ко мне пачку с фотографиями.

Я взял одну в руки. На ней был молодой амбициозный трейдер с шампанским на столе. Вдруг меня озарило. Это был номер, в котором я остановился. Система тотального контроля, которую я внедрял, уже работала. Я сам был под колпаком!

— Тебя похвалят и дадут небольшой отпуск, — продолжил Чжэнь. — Отдохни. Подыши горным воздухом. Подумай.

Он встал, поправляя пиджак.

— А моя структура продолжит работу в нужном русле. Мы в одной лодке, Чен. Просто гребец я, а ты пока что смотришь за парусом. Не пытайся перехватить весло — иначе утонем оба. Или, что хуже… — его взгляд скользнул по фото моей семьи, — пострадают те, кто вообще ни при чём.

Он наклонился ко мне ещё ближе.

— Можно просто быть счастливым! — добавил Чжэнь, аккуратно всовывая мне в руку визитку с номером Ли.

Не дожидаясь ответа, он кивнул и неспешно пошёл прочь, растворившись в зелёной аллее.

Я остался сидеть, сжимая в руках папку со своей жизнью. Гнев, унижение и ледяной ужас объяли меня. Моя миссия провалилась, ещё не начавшись, а личная жизнь стала разменной монетой. Самое страшное было то, что в словах Чжэня была своя мерзкая правда. Мы действительно были в одной лодке.

Остаток дня я провёл в странном, отрешённом состоянии. Решение ещё не было принято… или уже было? Странные сомнения и раздумья выжигали изнутри. Есть ли ещё вариант всё вернуть назад? Или уже всё — назад пути не было?

Самое время было погулять по Сингапуру и подумать о жизни. Вдали виднелся большой зелёный парк и я решил сходить туда.

Я шёл по тропе, любуясь гладью воды, и восхищаясь продуманностью всего вокруг. Тут царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и криками птиц. Дождевая вода, собранная с небоскрёбов и улиц, не уходила в сточные канавы, а фильтровалась, наполняя эти огромные резервуары посреди леса. Красота. Функциональность. Ни капли воды не пропало даром. Уважение к ресурсам, доведённое до совершенства инженерной мыслью.

Пройдя через парк я почувствовал ещё больший заряд бодрости. Усталости не было и я решил продолжить прогулку. Вдали виднелся парк развлечений Сантоса.

Я шёл по набережной, мимо ресторанов и велосипедистов, смотрел на яхты и небо, окрашенное закатом в персиковые и лиловые тона. Дети смеялись, запуская воздушных змеев. Каждый кусочек зелени, фонтан, здание и даже тротуар блестели от безупречной чистоты. Всё говорило о титанической работе по планированию и руководстве, которое думает не только о сиюминутной выгоде, но и о качестве жизни, экологии и будущем жителей своего города.

— Вот он, настоящий город будущего, — думал я. — Не фантазии, а чистая вода из крана, которую можно пить, воздух, которым можно дышать, безопасные улицы и зелень повсюду. Воля, разум и дисциплина, воплощённые в камне, стекле и живых растениях. Они не боролись с природой, а включили её в свой проект и сделали её частью системы.

Он вспомнил слова Чжэня о балансе. Сингапур был его видимым и осязаемым воплощением. Баланс между бизнесом и отдыхом, между урбанизацией и экологией, между контролем и комфортом. Здесь было тотальное наблюдение, часть которого он сам вчера и установил. Это было необходимо во благо безопасности. Это было просто ещё одной инженерной системой, как и эти резервуары для воды, хоть и невидимой, но обеспечивающей жизнеспособность целого города.

Какая ирония. Он, агент, мечтавший о простых вещах и настоящих чувствах, теперь восхищался вершиной контролируемой, спланированной искусственности. И в этом восхищении была капитуляция. Признание того, что мир движется не духом гор и степей, а холодным, блестящим разумом, способным создать и поддерживать такие чудеса, как Сингапур. Пройдя несколько кварталов по набережной, я оказался перед Мерлионом.

Это был мифический страж, из пасти которого била струя воды. Красиво и величественно. Футуристические небоскрёбы финансового центра за его спиной смотрелись как его владения. Повсюду ходили туристы с фотоаппаратами, то и дело прося сфокать их на память. Небольшие разговоры с ними и слова благодарности за фото скрашивали тяжесть того, что случилось. На мгновенье я забыл про всё на свете и просто погрузился в атмосферу ночного города и слился с толпой. Восхитительное чувство любви и единения.

Ночь в Сингапуре не была темной. Город освящали тысячи огней. Я растворился в этом потоке, двигаясь без цели, позволяя ногам самим выбирать направление. Шумной толпой меня принесло к обширной площади, где в центре высилась гигантская бронзовая конструкция. Это был знаменитый Фонтан Богатства.

Огромное кольцо, символизирующее единство и мир, парило на четырёх колоннах, олицетворяющих народы и религии страны. Сейчас фонтан был выключен для проведения особого ритуала, и в его центр, к маленькому внутреннему фонтанчику, тянулась живая очередь. Десятки людей со всего света старались прикоснуться к его величию. Я остановился, наблюдая за этим действом. Один за другим туристы заходили внутрь, делали три круга по часовой стрелке, что-то шептали, бросали монетку и с благоговением касались ладонью воды. Их лица в свете софитов были сосредоточенными и полными надежды. Местные жители шутили, что в этой стране с самым большим числом миллионеров на душу населения, именно фонтан и есть один из трёх легальных способов разбогатеть, наравне с наследством или выигрышем в лотерею. Я не стал присоединяться к ритуалу, а просто постоял в стороне, ощущая странное наслаждение от этого зрелища человеческих надежд. В этой синхронности движений было что-то умиротворяющее.

Когда фонтан запустили вновь и мощные струи взметнулись вверх, подсвеченные огнями, я медленно пошёл дальше, оставив шум толпы позади и вышел к набережной Марина-Бэй. Здесь, под тёмным бархатным небом, сиял футуристический силуэт города-сада. Воздух был тёплым и в нём витало чувство, которое я осознал не сразу. Это была абсолютная стопроцентная безопасность.

Я мог идти куда угодно по узким переулкам и через тёмные парки. Мимо проходили одинокие девушки с наушниками. Пожилые пары неторопливо прогуливались рука об руку. В них не было ни тени страха или намёка на опасность. Сингапур по праву называли одним из самых безопасных городов мира, где можно гулять в любое время суток, не опасаясь за свою жизнь или имущество. Это было не просто статистикой. Убийств здесь почти не случалось, а кражи были редкостью. Это было осязаемым ощущением всеобщего спокойствия и радости бытия.

Остановившись и глядя на свои отражения в стёклах небоскрёбов я подумал: «Какое же это восхитительное чувство!» Можно ли пожертвовать конфиденциальностью ради этого?

Я глубоко вдохнул ночной воздух, чувствуя, как это парадоксальное спокойствие наполняет меня, повернулся и пошёл обратно в сверкающую паутину улиц, чувствуя себя одновременно гостем и частью этого великолепного, безупречного города.

Взлетая над ночным Сингапуром, я смотрел на исчезающие внизу огни города и думал о том, как же мне выбраться из той ситуации, в которой я оказался…