. Он привык, что клиентура поступает к нему по факту, стихийно, как осенний дождь или первый снег – неотвратимо, но без всякого расписания. Его морг жил по законам трагического хаоса: то густо, то пусто. То три часа ночи, и привозят сразу пятерых участников корпоратива «Веселый газовик», то недельная тишь, и только старые мухи лениво инспектируют кафель.
И вот в его пропахший формалином и вечностью кабинет вошел Он.
Звали его Аркадий Венедиктович. Он не вошел – он материализовался из полумрака коридора, словно был не человеком, а хорошо таргетированным рекламным баннером. На нем был костюм цвета «мокрый асфальт в полночь», а в петлице сиял значок с логотипом никому не известной консалтинговой группы «Танатос & Партнеры». От Аркадия Венедиктовича пахло не парфюмом, а эффективностью.
– Авдей Авдеевич, доброго дня, – промурлыкал он, и звук его голоса был похож на шелест свеженапечатанных акций. – Я к вам с коммерческим предложением, от которого, как говорится, не отказываются. По крайней мере, не в долгосрочной перспективе.
Авдей Авдеевич устало моргнул.
– Мне бы скальпелей завезли. И перчаток. Размер L.
– Это операционка, – отмахнулся Аркадий Венедиктович, присаживаясь и кладя на стол ультратонкий ноутбук. – Мы говорим о стратегии. О масштабировании. Авдей Авдеевич, ваша главная боль – отсутствие прогнозируемого потока лидов. У вас рваный график поступлений, авралы, простои. Вы работаете реактивно, а нужно – проактивно!
Патологоанатом нахмурился. Слово «лид» он слышал от своей внучки-маркетолога, но в контексте своего ремесла оно звучало... кощунственно.
– Лиды? – переспросил он. – Это вы так покойников называете?
– Это мы так называем потенциальных клиентов вашего финального продукта, – с нажимом уточнил Аркадий Венедиктович. – Смотрите. Мы разработали уникальную скоринговую модель. Big Data, нейросети, анализ поведенческих паттернов. Мы парсим соцсети, данные фитнес-браслетов, историю покупок в супермаркетах, запросы в поисковиках...
Он открыл ноутбук. На экране засияла сложная диаграмма, похожая на генеалогическое древо ада.
– Вот, смотрите. Евлампия Никифоровна, 87 лет. Индекс цитируемости в разговорах с соседками фразы «давление опять скачет» вырос на 40% за квартал. Резкое снижение в чеках доли кефира и творога, рост потребления корвалола и сухариков «Три корочки» с хреном. Пульс по данным браслета «Сяоми», подаренного внуком, показывает аритмию. Наш алгоритм присваивает ей статус «горячего лида». Прогнозируемая дата конверсии: вторник, следующая неделя. Причина: тромбоэмболия на фоне просмотра ток-шоу «ДНК».
Авдей Авдеевич почувствовал, как холодок, не связанный с его профессией, пробежал по спине.
– Вы... вы что, убивать ее собрались? – прошептал он.
Аркадий Венедиктович оскорбленно фыркнул.
– Помилуйте! Мы не дикари, мы менеджеры! Никакого насилия. Мы просто создаем условия. Легкий информационный фон. Например, подсовываем ей в ленте новостей статью «10 признаков скорого инсульта, о которых вы не знали». Или таргетируем рекламу ритуального агентства с акцией «Гроб в подарок при заказе оркестра». Это называется «прогрев лида». Человек сам, на подсознательном уровне, принимает решение о своевременном завершении своего жизненного цикла. Естественно, гуманно и, главное, – по графику!
Он переключил слайд.
– А вот кейс посложнее. Всеволод-Мария Пупсиков, 29 лет, бизнес-коуч, сыроед. Казалось бы, низкий приоритет. Но! Анализ его инстаграма показывает зашкаливающий уровень нарциссизма в сочетании с увлечением экстремальным смузи-детоксом на боливийской киноа. Наш психоаналитический модуль предсказывает острый кризис среднего возраста в ближайшие полгода, который он попытается купировать покупкой спортбайка. А дальше... ну, вы понимаете. Физика, сэр. Второй закон Ньютона. Прогнозируемая конверсия – июль. Причина: «несовместимость траектории движения с бетонным столбом». Мы уже готовим для вас полный пакет документов.
Авдей Авдеевич смотрел на сияющее лицо менеджера-демиурга и понимал, что присутствует при рождении чего-то страшного и вместе с тем... упорядоченного. Никаких ночных звонков. Никаких «неопознанных». Все по плану. С заранее заполненной историей болезни и даже, возможно, с описью имущества.
– И что вы хотите от меня? – глухо спросил он.
– Эксклюзивный контракт, – улыбнулся Аркадий Венедиктович. – Вы получаете стабильный, ритмичный поток клиентов. С полным анамнезом, с QR-кодом на большом пальце ноги для быстрой идентификации. Мы получаем свой скромный процент за лидогенерацию. Ваша производительность вырастет на 60%. KPI взлетят до небес. Подумайте: «Патологоанатомическое отделение №8 – самое эффективное в восточном полушарии!». Звучит?
Он протянул Авдею Авдеевичу визитку из черного, бархатистого картона. На ней золотом было вытиснено:
Аркадий Венедиктович
Директор по развитию вечности
В следующий вторник, ровно в 11:00, в морг доставили Евлампию Никифоровну. В сопроводительных документах, прикрепленных к носилками степлером, значилось: «Причина смерти: механическая асфиксия (подавилась сухариком)». Все было заполнено идеально.
Авдей Авдеевич вздохнул, надел свежие перчатки размера L (Аркадий Венедиктович позаботился и об этом) и посмотрел в окно. Там, прислонившись к капоту черного «Майбаха», стоял менеджер уровня «бог» и что-то отмечал в своем ноутбуке. Он поднял глаза, встретился взглядом с патологоанатомом, одобрительно кивнул и показал большой палец вверх.
Конверсия прошла успешно. Воронка продаж сужалась. Рынок, слава богу, был вечным.
