Совсем недавно официальный представитель нашего МИДа Мария Захарова снова озвучила вещь. Оказывается, австрийские власти с 2022 года не приглашают представителей России на памятные мероприятия в бывшем концлагере Маутхаузен. Это при том, что там лежат десятки тысяч наших солдат, а памятники - в том числе легендарному генералу Карбышеву - австрийцы, по их же словам, исправно содержат в порядке.

Как это вообще возможно? Как можно ухаживать за камнем, но игнорировать тех, для кого этот камень часть души, часть семейной истории? Получается какая-то «удобная» память. Безопасная, музейная, отполированная. Можно скорбеть об «ужасах войны вообще», но не признавать прямых потомков тех, кто эту войну здесь и закончил. Это цинизм в чистейшем виде.

Австрия, конечно, не одна такая. Захарова прямо говорит, что это часть общей тенденции - идеологического фронта Запада против России. Всё началось с тихой «войны с памятниками» в Восточной Европе, а теперь дошло до откровенного ревизионизма в официальных документах. В Европарламенте, например, принимают резолюции о «равной ответственности» СССР и нацистской Германии за развязывание войны. Слышите? Тех, кто освободил Освенцим, ставят на одну доску с теми, кто его построил. У меня слов нет.

А что такое Маутхаузен для нас? Это не просто точка на карте. Это символ невероятного мужества и животного ужаса. Только вдумайтесь: в феврале 1945-го, за считанные месяцы до Победы, из его «блока смерти» подняли восстание и совершили побег более 400 советских офицеров. Большинство поймали и зверски убили. Выжили единицы. А за несколько дней до этого, в ночь на 18 февраля, после пыток на морозе погиб генерал Дмитрий Карбышев. Его, измученного, обливали ледяной водой, пока он не превратился в ледяную статую. История, которую в СССР знал каждый школьник.

Память об этом жива. Внук Карбышева, названный в его честь, хранит семейный архив. Поисковики до сих пор, спустя 80 лет, устанавливают имена погибших в том самом «блоке 20» и разыскивают их родных. В начале февраля этого года, несмотря на отсутствие официальных приглашений, российские дипломаты, наши соотечественники и просто неравнодушные люди пришли к памятникам в Маутхаузене, чтобы возложить цветы. Память она не в пригласительных билетах. Она в крови.

В этом вся суть. Можно не приглашать живых, можно политически дистанцироваться. Но вычеркнуть нас из истории Маутхаузена невозможно. Потому что эта история написана кровью наших людей. И когда Захарова говорит, что Россия будет бороться с фальсификацией истории путём распространения объективной информации, это не просто слова. Это необходимость. Потому что если дать переписать эту одну страницу, за ней последуют и все остальные.

В итоге получается горький парадокс. Мемориал ухожен, а память под санкциями. Можно содержать в порядке памятник Карбышеву, но стесняться пригласить на его поминки тех, для кого он герой. Это и есть тот самый «достойный вид», за которым пытаются спрятать абсолютно недостойное, мелкое и конъюнктурное решение. Мы-то своё помним. И будем помнить. Хотят они этого или нет.

1. Интервью М.В. Захаровой РИА Новости от 08.02.2026: «Мария Захарова: Россия борется с искажением истории Второй мировой войны».

2. Сообщение портала «Русский мир» о памятной церемонии в Маутхаузене 02.02.2026.

3. Статья «Захарова: РФ будет бороться с попытками фальсификации истории» на сайте RG.RU

4. Материал «Аргументов и фактов» о подвиге Д.М. Карбышева.

26 октября исполняется сто сорок пять лет со дня рождения Дмитрия Михайловича Карбышева, профессора, генерала, Героя Советского Союза. Его подвиг широко известен и часто упоминается в каждую годовщину дня, когда несломленный генерал был превращён фашистами в ледяную глыбу.

Но прологом подвига легендарного генерала в Великой отечественной войне было его участие в Гражданской войне. Борьба с Колчаком, освобождение Сибири от белогвардейских банд, – так начал свой славный боевой путь Карбышев.

Инженерным подразделениям работы хватало: колчаковцы, отступая, взрывали железнодорожные пути, водокачки, уничтожали устройства сигнализации и связи. Но особенно трудно приходилось со взорванными мостами. А ведь от них зависело не только успешное продвижение вперед, но и отправка в голодающий центр России сибирского хлеба.

Карбышев, в частности, организовал мостостроительный отряд для восстановления разрушенного моста в Омске через реку Иртыш, руководил стройкой. Под руководством Карбышева был построен забайкальский военный плацдарм, предотвращавший нападения семёновцев и других белогвардейцев.

Ярким штрихом к портрету Карбышева является вот какой момент. Во время наступления Колчака на Самару военспецу Дмитрию Михайловичу Карбышеву предложили вступить в партию. Он ответил так:

«Спасибо, товарищ комиссар, за доверие. Это для меня была бы высокая честь. Но вместе с тем я считаю, что еще не подготовлен политически, чтобы носить звание коммуниста. Кроме того, я ещё очень мало сделал для партии и Советской власти... Предлагая мне стать коммунистом, подумали ли вы над тем, что я бывший офицер, подполковник старой армии? Не найдутся ли люди, которые скажут, что я вступаю в партию ради карьеры, из корыстных соображений? Мне кажется, что я должен пока остаться беспартийным, но в полном распоряжении партии».

Только через 20 лет – такой кандидатский стаж определил себе Карбышев, за два года до начала войны, подал он заявление в партийную организацию Академии Генерального штаба (поскольку преподавал там). — «Кто знает, может быть, придётся умереть за Родину, а умереть мне бы хотелось только коммунистом».

Дмитрию Михайловичу на этот момент было 59 лет. Что может более подтвердить коммунистические убеждения, чем желание умереть именно в звании коммуниста?