История первой русской кругосветки началась с загадки. Почему-то Российско-Американская компания (РАК), у которой деньги конечно же были, решила покупать суда за границей. В Российском флоте нашлось бы с десяток приличных судов, а местный корабельный мастер Данило Масальский так и вовсе брался построить качественный фрегат с нуля. Но нет, дирекция РАК с упрямством, достойным лучшего применения, снарядила Лисянского в Европу – мол, ищи, голубчик, там нам продадут что-нибудь эдакое.

В сентябре 1802 года Лисянский с корабельным мастером Разумовым отправились в Гамбург. Не найдя там ничего путного, поехали в Англию. И вот тут-то и случилась темная история. Офицеры экспедиции потом говаривали, что Лисянский, видимо, вступил в сговор с продавцом. Ибо купленные им два шлюпа – 16-пушечный "Леандр" (будущая "Надежда") и 14-пушечная "Темза" (ставшая "Невой") – оказались, мягко говоря, не первой свежести.

"Надежда" была старой, построенной аж в 1795 году, побывавшей во французском плену, с поврежденной картечью мачтой и гнилыми элементами корпуса. "Нева" выглядела чуть получше. Даже ходила когда-то в Индию. Но на судне требовалась замена всей веревочной оснастки.

"Экую хрень нам пригнали!, – наверное, подумал тогда Крузенштерн, увидев покупки. – Это что же, на этих посудинах вокруг Света тащиться? Мы ж на них даже до экватора не дойдем!"

В Кронштадте, куда корабли прибыли 5 июня 1803 года, их плачевное состояние стало очевидным даже для сухопутных чиновников. "Надежда" в шторм протекала так, что грозила превратиться в подводную лодку. Позже на Камчатке всерьез обсуждали, не оставить ли ее там мирно догнивать у причала.

Интересно, что негодные мачты пришлось менять уже по ходу плавания в Бразилии. Видимо, чтобы не дискредитировать на родине Лисянского и не выносить сор из избы. За ремонт, естественно, заплатила РАК, хотя уже в Англии на "первоочередные ремонтные работы" потратили 5 000 фунтов.

Стоимость покупки тоже вызывала вопросы. Крузенштерн утверждал, что заплатили 17 000 фунтов, а по данным МИДа вышло все 25 000. В пересчете на наши деньги – от 1,5 до 2,2 миллиона фунтов. Целое состояние!

Плавание на посудинах. "Безумству храбрых поем мы песню..."

Так и началось Великое Плавание. С покупки за границей того, что можно было построить дома. Что, впрочем, типично для многих российских проектов. Особенно когда в деле замешаны большие деньги и великие амбиции.

Но наши моряки доказали, что могут и не на таком плавать. "Надежда" и "Нева" таки обогнули земной шар, открыли неведомые прежде острова и нанесли на карту то, что не смогли иностранцы.

Вот только возникает один простой вопрос: а сколько бы они открыли и нанесли на карту, если бы им дали не "гнилые корыта", а настоящие корабли?

Возможно, вся история русских географических открытий — это история преодоления. В первую очередь — "родного" чиновничьего произвола и извечной коррупции.

Которые, как известно, куда опасней любого океана.

Если вам любопытно каждый день узнавать об интересной технике и ее истории, приглашаю по ссылке на канал "ТехноДрама"

Первый раз, про Ивана Фёдоровича Крузенштерна, я услышал наверно из мультфильма про Простоквашино. До сих пор первая ассоциация в голове "человек и пароход". В более осознанном возрасте, мне попались его труды, из которых я узнал, как ему пришла идея экспедиции, её подготовка, и исполнение. Было очень подробно и интересно расписано.

Через какое-то время знакомлюсь с трудами Николая Петровича Резанова (ставшим прообразом главного героя рок-оперы "Юнона и Авось" театра Ленком), который к моему удивлению тоже, как и Иван Фёдорович возглавлял эту же самую экспидицию. Так не бывает! При том, что Иван Фёдорович много и детально в своих трудах уделяет внимание, как подготовке, так и самой экспедиции, но не упоминает о Николае Петровиче в принципе. Я заинтересовался обстоятельствами и грубо, своими словами постараюсь написать о том, какая картина сложилась у меня в голове, об этой всей ситуации. На диссертацию не претендую, в фактах мог запутаться и присутствуют личные эмоции, и субьективная оценка, а так же лёгкий художественный вымысел, не вляющий на общую смысловую канву.

Иван Фёдорович Крузенштерн все уши прожужал верховному руководству империи своим проектом по добыче ценных мехов на Дальнем Востоке и в северных морях нашей необъятный страны. Но империи было не до него. Идёт время, беременеет его жена, он устраивает семейное гнездышко, хлопочет по домашнему очагу, и на тебе, срочный вызов во дворец. Господин Иван Фёдорович, принимай руководство экспедицией и отчаливай за мягкой рухлядью (меха так в торговле называли) в неизведанные моря, государство ждёт прибылей и дипломатических сношений с азией, америкой и прочими пока не союзниками. Примерно это он услышал. На что он резонно напоминает, сколько его бортовали до этого, а сейчас жена на сносях, поддержка супруга ей очень важна, домашние роды, все дела. И попросил повременить чуток с подвигами во благо Отечества. А великий князь ему на ушко не громко гаркнул, "или ты Федорыч кончаешь ломаться, как институтка на первом балу, или все свои безумные прожекты, вместе с адмиральской карьерой можешь у супруги под юбками поискать, там они и будут!" Переспрашивать где, конечно же, никто не стал.

И вот пока шла загрузка двух шлюпов в Крондштате (северного морского пути тогда ещё не было и до Японии маршрут проложили через мыс Горн) , для первой русской кругосветки под неусыпном бдением капитана-лейтенанта, в кабинетах дворца пошли бурлить сомнения. Молодой, дерзкий капитан. Лично знает и Российского императора и Джоржа Вашингтона, ( чьи берега находятся по соседству с Японией). У него подготовленный экипаж, готовый ради него на все. Он собирается открывать новые земли, устанавливать дипломатии всякие, с разными ненадежными элементами. И все это сам! Один! Никому не подчиняясь, без честного неусыпного надзору со стороны администрации! Как бы чего не вышло. И решила администрация, а давайте, начальником экспедиции назначим другого, задним числом. А Федорыч просто флотоводец. Так и меньше власти в одних руках, да и приглядывать друг за другом будут. И остановились на опытном работнике торговой промышленности, который успешно, не в первом поколении, занимался шкурным бизнесом с аборигенами.

Николай Петрович Резанов жил свою интересную жизнь торгуя шкурами с чукчами. Они несли ему шкуры по сходной цене, он им водку и ружья. Сперва цена на шкуры была не сходная, но так, как на торг водку он привозил бочками, то в процессе торговли цена на шкуры падала, до крайне выгодной. И бывали случаи, когда уже после совершения сделки, чукчи чуть протрезвев, с ужасом прикидывали, какие бешенные, не запланированные, скидки они делали, то не стесняясь открывали по Резанову огонь из этих самых ружей, так как в то время джаза они не слушали, и других способов отмены сделок они не знали. И вот такой успешный переговорщик и был выбран в качестве главы экспедиции. Ему вручили письмо на имя Крузенштерна, в котором кратенько говорилось, что он больше тут не главный. В лицо, желающих ему сказать, в администрации никого не нашлось. Все улыбаясь дождались успешного старта этого масштабного проекта, а потом спешно отправили Николая Петровича догонять шлюпы в Европу.

И вот приехал Резанов на причал Копенгагена протянул письмо с гербовыми печатями, адресованое Ивану Фёдоровичу. По мере чтения капитан-лейтенант все больше молча кипел от гнева, и сказал, что знает не только в лицо каждого матроса, а вообще все про экспедицию, вплоть до рецепта закваски капусты в трюмах, но в упор не ведает кто есть господин Резанов, так как руководителем данной экспедиции был назначен Крузенштерн Иван Фёдорович, лично императором. На что Николай Петрович сказал: "Уже нет. Все пожелания и предложения пишите в Санкт- Петербург во дворец до востребования. И прошу показать мне мою каюту, соответствующую статусу, так как очень утомился с дороги. " Капитан второго шлюпа Лисянский, близкий друг Крузенштерна, через час спросил того, что за гражданская личность ошивается в каюте Ивана Федоровича, и был крайне удивлён, что это начальник экспедиции. Но несмотря на все эмоции - это были истинные офицеры Российского флота, которые продолжили кругосветку согласно графика, уже под руководством Резанова Николая Петровича.

Дыша воздухом на палубе Николай Петрович все чаще стал слышать рассуждения, как опасно в море не привыкшему человеку. Ведь запросто за борт может смыть и никто не заметит. Когда подобные разговоры от младших офицерских чинов стали возникать чаще, громче и более предметные взгляды при этом на Резанова кидались, он попробовал пожаловаться старшим офицерам, на что они мило улыбнулись в усы и сказали, что это просто глупые шутки, но на палубе правда скользко и может быть опасно для сухопутного начальника экспедиции, который сместил и сильно огорчил их горячо любимого капитана. А письмо, с жалобой на шутников, он сможет отправить в первом же порту, если за бортом раньше не окажется по большой случайности или неопытности. И это правда, в своих записях Николай Петрович подтверждает, что с определённого момента он перестал вообще выходить из своей каюты из страха за свою жизнь. В Японии же дипломатическая миссия Резанова провалилась, и хотя с Иваном Фёдоровичем они взаимно игнорировали существование друг друга, то в душе Крузенштерн явно очень и больше всех "сокрушался" провалу коллеги. По окончанию этой миссии они вернулись на Родину. Их пути в Петропавловске-Камчатском разошлись. Уж потом Лисянский отвезёт Резанова на Аляску, а Хвостов в Калифорнию. Там история вообще кровь, кишки и джаз (куда уж без него). Крузенштерн же успешно завершит экспедицию и по научной деятельности добьется огромных успехов, регалий, почёта, уважения и всяких чинов. Ну и адмиралом конечно станет. И будут портреты с него писать. Они оба прочно вошли в историю России, как герои своего времени. Данный текст написан на основе реальных событий, совпадения местами случайны, цель же, развлечь вас и вдохновить на поиск правды и чтения первоисточников, которые есть в свободном доступе)

Публикуемый РГАКФФД  фрагмент киножурнала «Советский воин»  рассказывает о гидрографическим судне «Крузенштерн». Это последний в мире классический парусник, построенный век назад для хождения в море исключительно под парусами. В настоящее время «Крузенштерн» используется в учебных целях.

Парусник получил своё имя в 1946-м в честь Ивана Фёдоровича Крузенштерна – 255-летие со дня рождения русского мореплавателя отмечается сегодня.

Руководитель первой российской кругосветной экспедиции, директор Морского кадетского корпуса, почётный член Императорской Академии наук адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн (1770–1846 гг.) предложил проект кругосветного плавания ещё в далёком 1799 году. Осуществиться задумке было суждено в 1803–1806 гг. Помимо морских, географических и торговых задач экспедиция имела важное научное значение: её участники изучали быт, обычаи и языки народов Океании, собрали уникальные коллекции, пополнившие впоследствии фонды музеев и обогатившие наши представления о дальних уголках планеты.

Результаты исследований, собранных в ходе путешествия вокруг света, изложены И.Ф. Крузенштерном  в трёхтомном труде, впервые увидевшем свет в 1809–1812 гг.