Из книги Остров Карагинский. Н.Н. Герасимов - история про пса Кузьму
Мы замолчали. Я совсем уже было собрался уходить, когда Иван, до того задумчиво смотревший на Сивуча, вдруг начал мне рассказывать историю, которую я в тот же вечер записал в свой дневник. Это невыдуманная история самого знаменитого на Карагинском острове ездового пса Кузьмы.
Впоследствии о Кузьме я спрашивал и других некогда жив ших на острове людей - пса помнили все. А Владимир Тимо шенко назвал мне и имя хозяина этой собаки.
Михаил Новиков сразу обратил внимание на молодого сильного пса по кличке Кузьма, который раньше передовиков исполнял команды хозяина. И вскоре молодой пес сам встал во главе нартовой упряжки. Он никогда не затевал свар, никогда на него не бросалась ни одна собака. Это был обще признанный лидер. Свою порцию юколы, не в пример дру гим собакам, Кузьма съедал неторопливо и с достоинством.
Глупые щенки иногда отбирали у него пищу, и мудрый Кузь ма ни разу не задал им трепки. Но что особенно отличало его от собратьев - это глаза. Животные, как известно, не любят прямого взгляда, ибо сосредоточенный прямой взгляд вос принимается ими как предшествующая нападению угроза.
Кузьма мог смотреть в глаза человеку как равный. При этом люди нередко невольно ловили себя на мысли, что природа только по какому-то роковому недоразумению наградила это существо оболочкой пса.
Гордого, благородного пса уважали и люди, и собаки.
Хозяин вскоре перестал сажать Кузьму на цепь, он ходил и отдыхал, где хотел. Привязанные собаки очень ревниво относятся к «вольняшкам». Стоит какой-то из них освободиться от привязи, как все псы в округе поднимают жуткий лай и не успокоятся до тех пор, пока хозяин не поймает их блудного собрата.
На свободного Кузьму собаки не лаяли. Однако не раз случалось, что, завидев вдруг лежащего где-нибудь непривязанного пса и не признав Кузьму, собачья упряжка резко меняла свой курс. Надо видеть, как, совершенно не слушаясь каюра-хозяина, в едином порыве несутся восемь-десять сильных собак. Это уже не группа, это один сильный, кровожадный, безжалостный зверь. И цель у него одна - убить.
Кузьма успевал встать как раз вовремя. Он встречал летящую на него упряжку собак суровым прямым взглядом и лишь иногда чуть приподнятой губой. И звери, которых только что ничто не могло остановить, вдруг тормозили всеми сво ими лапами, смущенно отворачивали в сторону. Кузьма же беззлобно смотрел им вслед и ложился опять. Не было случая, чтобы он от кого-то спасался бегством, для этого он был по-настоящему горд.
Своим умом и достоинством знаменитый пес покорил всех островитян. Люди уважали его еще и за то, что он был настоящим и честным работягой. Не было случая, чтобы упряжка ушла на работу без него: Кузьма всегда угадывал, когда надо быть у нарты. И работая, он никогда не лукавил:
не мог бежать в нарте, лишь натянув алык, как это делают некоторые собаки, делая вид, что трудятся.
Ездовые собаки живут недолго, редко более семи-восьми лет. Кузьма в полную сил}' работал не менее десяти лет. Однако годы брали свое, и однажды хозяин решил, что Кузьме больше не надо работать. В тот последний для Кузьмы сезон его упряжка использовалась на вывозе дров из долины реки Лимимтэ - там находятся основные массивы островных каменноберезников. Кузьма, как всегда, ко времени запряжки собак был у нарты и, найдя свой алык, сам пытался залезть в него. Хозяин сделал вид, что не замечает старого друга, и по пытался вместо него поставить в упряжку другого пса. И Кузь ма, никогда ни о чем не просивший гордый Кузьма, вдруг заскулил... он просил. Михаил}' показалось, что он незаслу женно унизил своего друга, и не смог больше ему отказывать, стал каждый раз вновь как равного ставить его в упряжку.
Кузьма старался. Хозяин видел, как трудно ему бежать ря дом с сильными молодыми псами, как изнемогает он, таща тяжело груженую нарту-«дровянку». Наверное, понимал это и Кузьма. И когда после первого рейса хозяин снимал с него алык, пес больше не просился на работу, ложился где-то в сторонке и отдыхал до завтра. Иногда его увозили в поселок, но на следующий день он появлялся ко времени и опять, задыхаясь, изо всех сил тянул алык.
Умер Кузьма, как и жил, хорошо. Сердце его остановилось сразу, когда он как равный шел в упряжке с сильными груда стыми псами. Хоронили его не как собаку. Несколько муж чин по очереди долбили могилу в промерзшей земле увала недалеко от устья Лимимтэ. После похорон были поминки.
И все это не было балаганом, все было серьезно от начала до конца. Надо сказать, что люди, ставшие Кузьме товарищами при его жизни и достойно проводившие его в послед ний путь, были настоящими северянами: отчаянными, часто грубыми, презиравшими слюнтяев, способными сожалеть о смерти далеко не каждого человека.
Много лет прошло после смерти знаменитой собаки, а люди помнили о гордом псе с человеческим именем Кузь ма, не совершавшем никаких подвигов, но так достойно про жившем всю свою жизнь.
В одно из своих посещений острова, когда Найдёновых, к тому времени живших в Оссоре, сменила другая семья « остро витян», я опять увидел Сивуча. Сразу было видно, что новые хозяева были людьми добрыми. Пса явно хорошо кормили и не обделяли лаской, выглядел он для его возраста неплохо. «Сивуч!» - позвал я собаку, и он, раньше только хмуро прово жавший меня взглядом, сейчас, вдруг приветливо помахивая хвостом, подошел ко мне. Я подумал, что и в теперешней не плохой жизни преданная собака помнит своих прежних хозя ев. Она явно помнила и меня, потому ей, наверное, и была при ятна встреча со мной, товарищем ее бывших хозяев.
