Применительно к общественной стигме в отношении психических расстройств сейчас наблюдается уникальное явление, какого не было в предыдущие десятилетия кампаний по повышению грамотности: у нас всё ещё продолжается развитие "волны медицинской модели", но в то же время идёт активное формирование "волны социального детерминизма".
Поскольку эти волны находятся на разных стадиях восприятия этиологии, они оказываются уже значительно отличными друг от друга по последствиям. В частности, если в прогрессивной волне (США, пероди 2006–2018 гг.) уже произошла смена поколенческих установок и в значительной степени представители этой волны являются выходцами из миллениалов или "молчаливого поколения" [Pescosolido et al., 2021], то консервативная волна воспроизводит ситуацию морального осуждения, характерную для более ранних этапов, то есть там основная масса атрибуций приходится на пресловутый плохой характер и личностные дефекты.
Длительность существования и масштаб явления в последние годы уже привели к тому, что в различных регионах и различных группах внутри одного глобального дискурса о психическом здоровье стали появляться различные тенденции. Скажем, в крупнейших западных медиапространствах (в Ирландии, например) наряду с изменением информационного фона (рост упоминаний социальных причин) обнаружилась и усиленная структураная стигматизация определённых групп внутри общества.
Классическим примерном является ситуация в Польше, где сналача формировалось убеждение в эффективности лечения, а уже затем позиционировалось ожидание дискриминации со стороны работодателей. В 90-е годы подобное разделение восприятия лечения и трудоустройство было менее выражено.
Другой тенденцией является регионализация восприятия этиологии.
Если раньше все представители общественности стремились к единой биомедицинской модели и старательно подражали медицинским образцам, то в самые последние годы произошёл явный отход от этого правила. Мы наблюдаем довольно заметные местные различия в субкультуре объяснений (couleur locale): облик причинности расстройств в Ирландии (через СМИ) отличается от Сингапура, с одной стороны, от Польши — с другой, и, допустим, от США — с третьей.
Более того, возможны уже серьезные различия даже в рамках одного крупного государства. Классический пример — США, где уже сейчас наличествуют два разных подварианта стигмы: первый вариант — касающийся депрессии, где наблюдается снижение социальной дистанции и принятие диагноза, и второй — касающийся шизофрении и зависимостей, где восприятие опасности выросло на 15,7%, а атрибуция к моральным порокам увеличилась на 18,2%.
Более того(х2), внутри самих диагностических категорий наблюдается расслоение, аналогичное региональному. В Сингапуре, например, депрессия с суицидальностью чаще связывается с личностными дефектами, что создает внутренний барьер внутри самой категории настроений. Это перекликается с польскими данными, где мужчины и жители средних городов (20–100 тыс. жителей) чаще считают расстройства признаком слабости, тогда как жители мегаполисов и женщины фиксируют структурную дискриминацию. Таким образом, если в первой волне восприятия (образование, опыт лечения) происходит либерализация взглядов, то вторая волна (трудовые отношения, моральные суждения о зависимостях) воспроизводит ситуацию исключении, характерную для донаучных этапов.
Регионализация проявляется и в источниках авторитета. Если в Ирландии 51% объяснений исходят от личного опыта людей, и только 19% — от экспертов, то в Сингапуре правильное распознавание диагноза коррелирует с научным пониманием причин. Это создает ситуацию, когда в одних регионах стигма снижается за счет эмпатии и личного контакта, а в других — за счет грамотности, что приводит к разным типам толерантности. В Польше же 73,8% респондентов уверены, что работодатели боятся нанимать таких людей, что указывает на формирование устойчивого слоя структурной стигмы, независимого от индивидуальной грамотности.
Короче, мы наблюдаем не линейный прогресс, а сложную мозаику. Дестигматизация депрессии соседствует с ростом страха перед шизофренией, а вера в лечение — с ожиданием увольнения.
Подобно тому, как субкультуры дробятся на политизированные и уголовные группы, общественное мнение раскололось на принимающее грусть и отвергающее опасность или "слабость". Если в крупшейних центрах (США, Ирландия) идёт работа с нарративами, тто в периферийных группах (средние города Польши, определенные когорты в США) консервируются установки, требующие уже не просвещения, а изменения структурных условий.
С распространением нейросетей становится всё сложнее оценивать мнение людей, часть которых являются авторами. Высказывающая обобщённо-гуманистичную оценку нейросеть маскирует подлинное мнение человека.
Lewandowska, A., Jankowski, M., Gujski, M., Duda-Zalewska, A., Jedrusik, P., & Silczuk, A. (2025). Public Beliefs and Perception of Mental Disorders in Poland-A 2025 Nationwide Cross-Sectional Survey
Huggard, L., & O'Connor, C. (2023). How does the public understand the causes of mental disorders? An analysis of Irish news media before and during the COVID-19 pandemic
Tan, Y. B., Tay, E. H., Shahwan, S., Gunasekaran, S., Lim, B. W. Z., Tan, B. C. W., Ong, W. J., Shafie, S., Abdin, E., Poh, P., Schomerus, G., Chong, S. A., & Subramaniam, M. (2025). Factor structure and predictors of causal beliefs about seven mental illnesses among the Singapore general population
Pescosolido, B. A., Halpern-Manners, A., Luo, L., & Perry, B. (2021). Trends in Public Stigma of Mental Illness in the US, 1996-2018
