Yogibear

Закончил с разрешительным отделом, подъезжаю к дому. А из подъезда — полицейский выходит и заскакивает в патрульную машину нашего ОВД. Фиг его знает, может, и впрямь с доставкой на дом возврат вышел. Я благодарности не ждал, к плохому приготовился. Но к информации для размышления: в околотке-то, возможно, данные человека, который документы вернул, на той самой объяснительной остались.

В девяностых менты из ОВД отправляли найденные документы в центральный отдел "находок" на Петровку, 38 (да, ту самую). Сам как-то ездил справку получать, что "там нет" моего удостоверения личности. А оно там нашлось. Откуда поступило — показали по карточке: из местного околотка. Обидно: я и к участковому, и в дежурку обращался, а они то ли из вредности, то ли по равнодушию, не посмотрели. А, может, денег ждали. В те годы такая тема была: возврат документов за деньги.

У них, за бугром, за океаном-морем, всё чинно-благородно. Там «дауншифтинг» как спуск по социальной лестнице, как добровольное «шаг вниз», зародился еще в те времена, когда битники, великие бродяги, листали «На дороге» под виски. Качал маятник в шестидесятые, вудстокские, врубался на полную катушку в восьмидесятые, яппиевские, когда мир сходил с ума от подтяжек и бонусов. Пик ихней болезни пришелся на крах доткомов, на 2001-й, а потом пошло на спад и к 2010-му почти сошло на нет. Опять, как в старом анекдоте, мы с Америкой в противофазе: у них отбой, у нас – подъем флагов.

У них дауншифтинг – это была притча во языцех: жил-был трейдер Джон, рубил капусту трехсоттысячно-зелеными пачками, света белого, естественно, не видел. Срыв, депрессняк, и – баста! Уходит Джон в мелкие клерки, в пять раз меньше денег, зато теперь он с собачками в парке, с друзьями за пивом и не пропускает ни одного дерьмового матча местной команды. Идиллия!

Но наш-то менеджер, Иван, плоть от плоти бутовской, если уволится на зарплату в пять раз меньше – он же просто ноги протянет! На эти деньги, извините, полноценную жизнь не сварганишь. Социальная иерархия наша – она как скворечник: есть верхний ярус, есть почти земля, а середки, этого самого «нижнего среднего класса», где можно прозябать с достоинством, у нас не предусмотрено. Оттого и хиппи с панками в шестидесятых-восьмидесятых у нас не задались – кормовой базы для эскапизма, для красивой праздности попросту не было.

И тогда, чтобы отбелить славное имя дауншифтера, наши умельцы приварили к нему ренту, пассивный доход и удаленку. В идеале – на берегу океана в теплых странах, куда карта ляжет, туда и релоцируемся. Кстати, это стыдливое слово «релоцироваться», появившись позже, оттяпало у дауншифтинга немалый кусок смысла, сделав из философии чистую географию.

Но есть у этого слова и другое дно, редко всплывающее в гламурных журналах. Это – «дауншифтеры поневоле». Те, кому за... Те, у кого здоровье уже не олигархическое, кто выпал из обоймы после долгого перерыва. Возраст, знаете ли, дама безжалостная. Для них слово «дауншифтинг» – не коктейль на пляже, а пощечина, диагноз, ярлык, которым прикрывают пустоту там, где раньше гудел поезд карьеры. Тут уж не до ренты, тут бы протянуть...

Вот такая, батенька, получается полифония. Слово – иностранный агент, а смыслы – наши, кровные, от сохи и от офисного кресла.

И вдруг, откуда ни возьмись, молодой человек нарисовывается. Одет прилично, но глазки бегают. "Так и так, — говорит, — гражданочка, это ж машина моего лучшего друга! Ай-яй-яй, беда-то какая. Но вы не расстраивайтесь, мы с вами по-соседски договоримся. Недорого возьмем, по-божески, и разойдемся, без всякой волокиты".

А я как раз мимо шел. Поздоровался. Соседка меня увидела и сразу: "Витя, будь другом, что делать? Вот молодой человек предлагает полюбовно..." Я глянул на этого "друга", и что-то мне его рожа не показалась. Говорю: "Мария Ивановна, никаких полюбовно. Вызывайте ГАИ. Пусть составляют протокол, как положено".

Только она за телефон взялась — я, говорю, сейчас ГАИ вызовут, — как нашего "друга" ветром сдуло. Только пятки засверкали. Соседка моя, конечно, удивилась, но ГАИ вызвала. Пождала часок, никто не приехал, она и ушла. На том дело и стало.

А через неделю смотрю — хозяин этой самой "инопомойки" возле нее трется. Молодой парень, моего сына бывший одноклассник. Я ему и рассказал историю про его "друга", который так хотел с соседкой "полюбовно" договориться. Парень аж рот раскрыл. "Какой друг? — говорит. — Нет у меня таких друзей, которые бы мою машину защищали". А на потертость эту глянул, рукой махнул: "Да бог с ней, — говорит. — Она ж вся битая-перебитая. Тут царапина на царапине сидит и царапиной погоняет. Не до жиру".

Вот так. Один, значит, "друг" нарисовался, чтобы содрать деньги за чужое добро, а настоящий хозяин на это добро и внимания не обратил.

И что я вам скажу, граждане. В первом случае прохожие номера записывали, потому что совесть у них, может, и была, да храбрости не хватило самим пьяного убрать. А во втором — мошенник этот ГАИ как на духу испугался. Потому что наше российское ГАИ хоть и ругают, а для жуликов оно — как святая вода для нечистой силы. Увидит ее — и врассыпную. Правильно соседка сделала, что послушалась. А я при чем? Я человек простой, что вижу, то и говорю.

А «правильный» народ, который «ровный по жизни», они отдельно завозят. С югов. Тихие, покладистые. Чтобы не бузили. Чтобы вместо «Хочу правды!» говорили «Щас все сделаем, хозяин». Вот это я понимаю, демография.

И тут на тебе — Иран. Вышел, понимаешь, и утер нос нашим штатным говорливым гражданам. Всю неделю только и слышно: «Красные линии», «грозная Маруся Захарова», «беспрецедентные меры». А они взяли и просто... бах! И весь регион в огне. Без соплей. И стоило только американцам старую иранскую верхушку того... того самым... как это... устранить, — так сразу их же планы и рухнули. Вот так всегда: хочешь как лучше, а получается, что сам себе всю стратегию и сломал.

И сидишь ты такой в тамбуре, куришь в форточку. За окном Петушки не видно, потому что тьма. И думаешь: а может, ну его? Может, выпить? Только пить не с кем. И не за что.

А впрочем, налейте. Будем здоровы, товарищи угнетенные.

Ингредиенты коктейля «Слеза комсомолки» (версия 2024):

• «Кровавая Мэри» без сока (потому что сок подорожал).

• Одна слеза лидера «Русской весны», замороженная еще в 14-м.

• Щепотка иранской серы (для храбрости).

• Истолченный в пыль бюллетень для голосования.

• Довести до кипения, но не кипятить. Выпить залпом, закусить матерным словом.

Пролог 2026 года

Видишь, мил человек, а я говорил. 2024-й или 2026-й... Одна хренотень. Водка та же, петушинские те же, только краски на заборе переменили. Было написано "Слава Ирану!", а теперь... да какая разница, что теперь? Налей-ка лучше. За тех, кто в тюрьме, и за тех, кого завезли. Упокой, Господи, душу пропагандиста, а воля твоя да будет... но без меня.

И тут — о! — тут начинается магия семейных коммуникаций. Бабушка уже не дышит в трубку, она стреляет: «Сестра сказала: пусть ищет дурака за двадцать тысяч! Чтобы её сын, как дятел, заборы красил?! Вы что себе думаете?!»

Я думаю: «Ну, нет так нет». Забор, кстати, был нормальный. Я вообще менять его собирался. Просто хотел человеку помочь... Ну, вы знаете эту дорогу. Которая вымощена благими намерениями. Красивая такая дорога. В Ад.

Прошло несколько лет. Сидим семьёй. Большой круг. Племянник подрастает, умный такой парень. И вдруг всплывает этот забор. Смеёмся. А племянник говорит: «Какой забор? Дядя, ты что? Мне никто не говорил! Я всё лето в лаборатории проторчал! За 8 тысяч! Там душно, стоять нельзя, принеси-подай-иди-на... Короче, ад кромешный! А ты тут с забором! С шашлыком!»

Тишина. Гробовая. Бабушка смотрит на сестру. Сестра смотрит в стол. Потом они смотрят друг на друга. И начинается... Вы видели когда-нибудь, как женщины делят ответственность? Это ядерный синтез. Это столкновение галактик.

— Я сказала: "покрасить". А ты поняла: "нанять дурака"!

— Ты сказала: "за 20 тысяч". А я подумала, это грабёж!

— А что ты подумала? Ты вообще не так поняла!

— А ты не так передала!

И тут они разворачиваются ко мне. Синхронно. Как боевые роботы.

— А ты... Ты бы сам пришёл и нормально всё объяснил! Чего ты через бабушку-то? Надо было лично прийти. С деньгами. С кисточкой. И показать, как красить!

И вот стою я. Красивый. Добрый. С памятником самому себе, который только что отлили из бронзы и поставили на этой самой дороге благих намерений.

И думаю: да. Виноват. Не уточнил. Не проконтролировал. Не пришёл с презентацией забора и договором в двух экземплярах.

Ну, у женщин всё просто. Есть правило: «Мы не виноватые. Мы — связь. Мы — передаточное звено. Если связь плохая — виноват абонент».

Парень, кстати, потом приехал на дачу. Забор уже новый стоял. Металлический. Он посмотрел на меня, я посмотрел на него. Говорю: «Хочешь шашлык?» Говорит: «Хочу». Ну и ладно.

И вот я смотрю на это всё и понимаю: программистом, как и блогером, сегодня стать может любой. Абсолютно любой! Даже тот, кто раньше максимум мог — это табуретку сломанную починить и то криво. Сейчас лопатой махать не надо, на стройке горбатиться не надо. Купил ноутбук — и ты уже в элите.

Америка, конечно, от нас отстаёт. Они там до сих пор считают, что чтобы кодить, нужно в Гарвард поступать. Ну тупые!

Но есть в нашей лёгкой жизни одна заковыка. Я же филолог по образованию, люблю в корни смотреть. Вот смотрите: слово «блогер» появилось, «программист» — тоже иностранщина. А исконно русское слово какое? Правильно — «работяга». Исчезает потихоньку слово. А зря.

Потому что я заметил такую вещь: стать-то любой может. Но вот задержаться в профессии надолго — это уже не для каждого.

Выступал я недавно в одном технопарке. Там молодые все такие красивые, в очках без диоптрий, с макбуками. Через год приезжаю — половины уже нет. Спрашиваю: «А где Вася?». Говорят: «Устал Вася код править, пошёл в менеджеры». А где Петя? А Петя решил, что проще блог вести про то, как он раньше программистом был. Круг замкнулся!

Представляете? Сначала Петя пришёл в IT, потому что не хотел работать. А потом ушёл из IT, потому что пришлось работать. Тут без смеха, но со слезами на глазах.

Я вам больше скажу: это же как с нашими дачниками. Весной все хотят картошку посадить. Такие бодрые, лопаты начистили, семена закупили. А к августу уже готовы эту картошку вместе с грядками продать, лишь бы не полоть. Вот и тут так же: все хотят быть программистами, пока не приходит время баги фиксить в чужом коде.

А блогеры? О, это отдельная песня! Сначала все хотят снимать «вайны». Месяц снимают — ноль просмотров. Два месяца снимают — десять лайков от мамы. На третий месяц человек думает: «А не пойти ли мне в программисты? Там хоть платят нормально». И понеслось по кругу!

Но есть, есть те, кто остаётся. Кто ночами сидит, код пишет или монтирует, когда все спят. Кто не за деньгами пришёл, а потому что ему это интересно. Таких мало. Но они — как те самые ветераны труда, только с клавиатурой вместо отбойного молотка.

Раньше, помните, были «стахановцы»? Сейчас будут «задорновцы» — которые и программист отличный, и блогер прирождённый, и ещё друзьям успевает сайты делать. Только вымрут они скоро как мамонты. Потому что так жить нельзя!

Так что, дорогие мои, если хотите стать программистом или блогером — становитесь. Но помните: быть «звездой» на час легко. А вот быть профи на всю жизнь — это вам не бутерброд в американском сейфе разогревать.

Кстати, заметили? Американцы до сих пор греют бутерброды в сейфах, а наши умудряются на коленке писать софт, который потом весь мир покупает. Ну не тупые? Хотя... тут вопрос: кто из нас тупее, а кто просто хитрее?

С вами был тот, о ком вы и подумали. И помните: легко войти — трудно удержаться. Это я вам и как филолог, и как человек с богатым жизненным опытом говорю. А профессия ли это или просто мода — решайте сами. Главное, чтобы в реанимации потом было о чём вспомнить!

Смех в зале! Аплодисменты!

P.S. Если вы дочитали до конца, значит, либо вы программист в поиске вдохновения, либо блогер в поиске смыслов, либо просто хороший человек с чувством юмора. Всем удачи и не провалитесь в карьерный пике!