Единственной ниточкой к разгадке был номерной код ЛО1440РА на крышке криокапсулы. Стекло — старое, потрескавшееся, в рыжих разводах ржавчины — дрогнуло под ударами изнутри и пошло трещинами. Лора выбралась в коридор — тёмный, занесённый песком, пропахший затхлостью и древностью. Воздух здесь казался густым, как застывший мёд, а каждый шаг отзывался скрипом песка под ногами.

— Ло...ра, — прошептала она, вглядываясь в мутное стекло, где едва угадывались очертания её отражения. Бритая голова блестела в тусклом свете, неестественно яркие голубые глаза выделялись на лице. На теле — полуистлевшее белое бельё и серьга‑наушник, холодный и безжизненный. Она была похожа на мумию, которая впервые за века встала из своего древнего саркофага. Худая, с потрескавшимися ладонями, словно в них хранилась вся сухость и горечь пустыни.

— Лора... Так меня зовут? — Память подбросила воспоминание: у обычных людей нет цифр в имени. А дальше — пустота. Ни корней, ни прошлого, только забвение. Кто она? Откуда? Что за место? Только вопросы.

Коридор ответил шумом ветра и пронизывающим холодом. Делать было нечего — только идти вперёд, искать ответы самой. Стены покосились, потолок просел, сквозь прорехи виднелось безжизненное небо. Казалось, само время здесь остановилось, застыло в этой вечной тишине.

Пронизывающий страх перед неизвестностью сковывал еë. Лора не решалась сразу выбраться на поверхность. Вместо этого она двинулась вглубь корабля — туда, где песок ещё не успел всë засыпать.

В тёмном коридоре пахло пылью и металлом — старым, забытым, покрытым вековой ржавчиной. Песок скрипел под ногами, а сквозь трещины в потолке пробивались слабые лучи света, рисуя на полу причудливые узоры. Тени шевелились, словно живые, и Лоре казалось, что за ней кто‑то наблюдает.

Она нашла груду грязного тряпья в углу. Почти всё истлело от времени, но несколько кусков ткани, пропитанных резиной, остались целы. Лора принялась мастерить из них одежду: юбка из одного куска, плащ — из другого, обмотки для ног — из остатка. Ткань царапала кожу, но это было лучше, чем ничего.

Коридор стонал и скрипел, его водило из стороны в сторону, металлические поручни изгибались под напором песка, словно живые мышцы. Они будто предупреждали: это место ненадёжно, нужно выбираться. Но Лора чувствовала — ответы хранились здесь, не снаружи. Она подошла к потухшим экранам, пытаясь разобраться в их символах, но не успела.

Скрип — и коридор опустился ещё ниже. Лора вцепилась в поручень и побежала вперёд, к месту, где сквозь прореху потолка струился солнечный свет, искрясь крохотными частицами песка.

На поверхности яркое солнце слепило глаза, пустыня простиралась до самого горизонта — бесконечное море песка, переливающегося золотистыми и рыжими оттенками. Вдалеке виднелись руины, а что‑то двигалось в песках, оставляя за собой едва заметные следы.

Зажужжал и ожил наушник:

— Добро пожаловать, исполнитель номер 1440. Плодородный лес вокруг даст вам ресурсы для развё... шшш... тывания колонии. Загружаю правила выживания в лесу... Ошибка... Ошибка... Каталог не найден.

— Лес?? — Лора раздражённо постучала по наушнику. — Тут буквально сплошной песок от горизонта до горизонта!

Но наушник только противно зашипел в ответ.

Песок у её ног вдруг зашевелился. Из‑под него показалась тяжёлая, чешуйчатая голова — прямо перед глазами Лоры возникло нечто из тёмных глубин ночных кошмаров. Чудовище, огромное и чуждое, с треугольной пастью, из которой высовывался раздвоенный язык. Без глаз — лишь розовые, словно прожжённые дырки на месте ушных раковин.

Сердце Лоры застучало дико, отдаваясь в висках. Страх сковал тело, внутри всë кричало: «Беги!» Наушник всё ещё шипел, и существо подняло шипы на голове, явно прислушиваясь к звуку. Лора осторожно положила прибор на землю и сделала шаг в сторону. Существо не отреагировало.

«Оно слепо!» — догадалась она. Это давало шанс на побег, но наушник был её единственной связью с прошлым. Лора заколебалась, но монстр не оставил ей выбора — молниеносный выпад, и прибор был раздавлен длинным чешуйчатым телом. Чудовище скрылось в песке, оставив после себя лишь воронку.

Лора пошла по песчаным волнам, стараясь не создавать лишнего шума. Небо обнимало пески бесконечным полотном. Вдалеке возвышались каменные руины, похожие на скелеты древних зданий. Среди них двигались тени, и ветер донёс запах едкого дыма.

Посреди развалин возвышались огромные столбы с чёрными знаменами, хлопающими на ветру. В центре — кострище с ещё тлеющими углями, рядом — следы человеческих ног. А на столбах... на столбах были привязаны человеческие останки — сгоревшие, обугленные кости. Сухие кости мелодично стучали по ветру — жуткая симфония страшной, показательной казни.

Живот Лоры скрутило от тревоги. Если раньше она обрадовалась бы следам людей, то теперь понимала: нужно держаться подальше, пока не разберётся, что тут происходит.

Ветер принёс звук человеческих голосов, и Лора поспешила убраться подальше. Она отбежала за барханы, но усталость уже давала о себе знать. Жажда мучила, а воздух становился всё холоднее. Память подсказала: ночами в пустынях очень холодно. Нужно было добыть огонь, пока она не замёрзла насмерть.

Проблема была в том, что Лора даже не помнила, как разводить огонь, тем более первобытными методами. Растерянно блуждая по руинам, она увидела обвалившуюся стену с древними рисунками на ней, выбитыми в камне. А под стеной сверкнул белым пластиком люк. Дрожащими руками девушка потянула за ручку, и через минуту стараний люк поддался.

В бункере воняло испражнениями и уксусом. Темнота казалась плотной, осязаемой, но было теплее. Лора сделала шаг внутрь, и вдруг...

Раздался звук — низкий и оглушительный, как рев громового шторма, гул турбины самолёта и удар молнии воедино. Он прокатился по костям, по венам, заполняя каждую клеточку тела. Уши мгновенно заложило, а металлические стены задребезжали, искры пробежали по панелям, вспыхнули тусклым мигающим светом экраны. Сердце застучало так громко, что казалось — его слышит весь мир.

В эту минуту сумятицы Лора схватила тряпку, подожгла её — не думая ни о чём, просто инстинкт спасения взял верх. Шаги были быстрыми, паническими, и вот она уже на улице, где холод лёг на плечи ледяным покрывалом. Как только звук стих, разряды молнии тоже исчезли.

Ей невероятно повезло — прорезиненная ткань на ногах не дала сгореть от разрядов тока в бункере. Обкалывая руки, Лора сорвала сухие ветки кустарника и разожгла костёр. Уши всё ещё заложило. Что или кто могло создать этот звук? Память ответила пустотой.

Сидя у костра, она морщила лоб, пытаясь вспомнить хоть что‑то. Судя по словам из наушника, она — некий исполнитель, что должен заниматься развёртыванием колоний... Резкая вспышка — и Лора увидела воспоминание: как стоит на крыше космопорта и смотрит на толпу лысых людей в одинаковых белых робах, чинивших космический корабль. Исполнители... это рабы? Чувство жалости и презрения откликнулось где‑то в глубине подсознания.

Свет от огня подсветил рисунки на стене, и Лора подошла поближе, касаясь изображения зелёной планеты с знакомыми линиями материков.

— Земля... Я... я оттуда? — память подсказала, что так и есть, подбросив запах зелёной травы, бензина и едкого дыма.

Лора куском ткани постаралась оттереть рисунки, чтобы увидеть больше, но другие были уничтожены временем и бурями. Только в углу она нашла ещё один читаемый рисунок — кот. Память услужливо подкинула имя «Рубик».

— У меня был... кот, — вспышка памяти: награждение её близких, и в качестве приза им дарят котёнка, все вокруг удивляются такой редкости, как живой, настоящий зверь в эру роботизированных питомцев. Лора вспомнила чувство пальцев в мягкой кошачьей шерстке и вибрацию от мурчания.

— Кто же я такая? Почему я здесь? — звездопад ответил молчанием, костёр уютно потрескивал, рассыпая в воздух золотые искры. Лора грела руки и силилась вспомнить ещё что‑нибудь, но похоже память проявлялась фрагментами, только когда она видела или чувствовала знакомые вещи.

Если свести всё, что ей удалось вспомнить, — похоже, она стала рабом для колонизации новой планеты, исполнителем. Но как? Почему? Что такого она совершила в прошлом для такого сурового наказания? Пустота. Ни намёка в памяти — лишь эхо далёких голосов, которые растворялись, стоило к ним прислушаться.

Ветер затих, пустыня затаила дыхание, погрузившись в плотную, напряжённую тишину, которая зависла в воздухе тяжёлым саваном. Звёзды над головой мерцали холодно и отстранённо. Лора даже не заметила, как сон крепко обнял её, убаюканную мерцанием костра, плавно угасшего в пепле — угли ещё подрагивали, испуская последние алые всполохи, прежде чем окончательно погрузиться во тьму.

Утро окрасило песок в мягкие розовые и золотые оттенки — словно кто‑то пролил на бескрайние барханы расплавленное золото. Над девушкой склонилась фигура в чёрном плаще, силуэт которой вырисовывался на фоне восходящего солнца, создавая вокруг головы светящийся ореол.

— Ты не из местных, — сказала красивая светловолосая женщина. Говор был странным, она искажала слова, её акцент, мягкий и грудной, проглатывал гласные. Но Лора всё же поняла. Сердце колотилось как бешеное: после увиденного вчера, чёрный плащ незнакомки вызывал страх даже больше, чем встреченный монстр.

— Я... я местная, — промямлила Лора испуганно, стараясь угадать верный ответ, чувствуя, как пересохло во рту, а ладони стали липкими от пота.

— Врёшь, — женщина встала во весь рост, прекрасная, как божество, вылепленное из утреннего луча. Её волосы аж светились на солнце, переливаясь оттенками спелой пшеницы, а богато украшенное одеяние позвякивало золотыми чешуйками. — Была бы местной, не позволила бы поймать себя спящей. Я не знаю, кто ты, — женщина потянула Лору за подбородок. Глаза её были яркими, но полными горечи. — Знаю только, что ты тут не выживешь. Держи, — женщина бросила Лоре влажно булькнувший бурдюк, — и беги. Чёрные скоро будут тут. Если не хочешь быть как другие — изнасилованной и сожжённой заживо висеть на столбе, — женщина надела капюшон — Беги. Сейчас же.

— А как же вы? — удивилась Лора, в голосе прозвучала неподдельная тревога.

— Я уже давно мертва внутри. Спасись, если сможешь. — Она развернулась и пошла в пески совершенно бесшумно, будто и впрямь была призраком, чьи шаги не оставляют следов. Её фигура быстро растворилась в утренней дымке, оставив после себя лишь лёгкое колыхание воздуха и запах духов.

Девушка схватила бурдюк и побежала что есть сил в противоположную сторону. Кто бы ни была эта незнакомка, Лора предпочла ей поверить.

Лора мчалась сквозь пустыню, ноги увязали в песке, она спотыкалась и почти падала, песок царапал кожу, обжигал жаром. Её трясло от адреналина и холодного касания тревоги по спине — каждый нерв был натянут, как струна. Она — жертва, а пустыня — хищник, что раз за разом угрожал ей смертью.

Вдалеке раздались крики. Группа всадников мчалась по пустыне, поднимая тучи песка. Вот только под ними были не лошади, а чёрные ящеры, похожие на бескрылых драконов, — их чешуя отливала антрацитом, а глаза горели оранжевым огнём. На высоких мощных лапах они легко преодолевали барханы, неся на спинах своих всадников. Рыжие головы преследователей сверкали пятнышками цвета на фоне их чёрных одежд. Они загоняли Лору как зверя, явно наслаждаясь этой охотой — их смех и крики разносились по пустыне.

Девушка бежала изо всех сил, до хрипа из лёгких, до боли в мышцах, до звона в ушах, но куда ей до быстрых лап драконов? Свистнул кнут над её головой, и тут снова раздался рев — тот самый, что и вчера. Звук был таким мощным, что земля задрожала. Лора рухнула как подкошенная, зажимая уши. Электрические разряды пронеслись по пустыне, оставляя на своём пути выплавленные следы из стекла — они мерцали, как застывшие молнии. Ящеры зарычали и попятились назад.

— Рух! Это Рух! — кричали всадники, пытаясь справиться со своими обезумевшими животными, которые метались из стороны в сторону, разбрасывая песок.

— Назад! — скомандовал их, судя по всему, главный, рыжебородый мужчина. Он сидел на ящере с одним рогом, второй был сколот. А когда развернулся, Лора увидела за его спиной ту самую светловолосую женщину. Сверкнуло золото чешуек на её плечах, на мгновение их взгляды пересеклись, — и всадники ускакали прочь, оставив девушку одну посреди пустыни.

— Рух... — повторила Лора, глядя в горизонт, на горы вдалеке, чьи вершины терялись в дымке, словно пальцы древних богов, тянущиеся к небу. — Что же ты такое? Пустыня ответила молчанием. Но кое в чём девушка была уверена: сегодня звук стал ближе. Что бы ни скрывалось за этим словом, оно приближалось — медленно и неумолимо.

Девушка задумчиво погладила по боку бурдюка, жидкость внутри была тёплой и совсем не водой. Янтарно‑оранжевая, она напоминала очень жидкий мёд. А по вкусу была кисло‑сладкой, девушке сразу вспомнились яблоки в дедушкином саду — с такой же терпковатой сладостью, с лёгким привкусом осени и детства. Лора очень хотела пить, поэтому рискнула отпить незнакомую жижу. Она хорошо освежала, наполняла тело прохладой, и даже есть уже хотелось меньше.

— Спасибо, — сказала девушка безмолвной пустыне, и её голос прозвучал неожиданно громко в этой тишине. Говоря вслух, Лора не чувствовала так остро своё одиночество и брошенность.

— Она говорила на моём языке. Хоть и с странным акцентом. Значит ли это... — голубые глаза девушки распахнулись в внезапном озарении, зрачки расширились, отражая небо. Кусочки паззла сложились вместе, и правда стала очевидной.

Лора не только изгнана была колонизировать новую планету, но и... опоздала. На сотню? Две? Сколько лет прошло с момента, когда другие люди покинули капсулы? Может, цивилизация здесь рухнула, а потом возродилась заново, пройдя через тёмные века?

— Потерянная в пустыне и во времени, — слушать свой голос, такой знакомый, только и было утешением для Лоры. Итого, она на незнакомой планете, где, судя по одежде местных и руинам, цивилизация откатилась до средних веков. Никаких роботов, машин и современного общества. Только средневековье. Паршиво.

Возможно, сотню, тысячу лет назад тут и был лес. Вот почему программа в наушнике ошиблась. Чувство безграничного отчаяния и одиночества поглотило девушку, сжало сердце. Лора села среди песков в полном оцепенении. Даже слёз не было — только шорох ветра и далекие восмоминания.

«Обещай мне, чтобы ни случилось — никогда не сдашься». Мужчина с серыми глазами и мягким голосом вернулся в память с ощущением тепла, защиты и объятий. «Елисей, Лесь». Имя такое знакомое и близкое, оно отозвалось в душе, как забытая мелодия. Лора, не задумываясь, посмотрела на руку, словно ожидая увидеть кольцо.

Его не было.

— Значит, ты был моим мужем... — блестнула надежда, — может, ещё остались капсулы? Может, ты... отправился со мной? — память подбросила чувство единства. Он всегда был рядом, дома и... в космосе. Она вспомнила его серые глаза, такие спокойные, через стекло гермошлема напротив, а вокруг космический вакуум.

С этого момента у Лоры появилась цель. Не только выжить, но и найти других таких же, как она, и узнать, что стало с её Лесем.

Вдалеке на фоне барханов и песка возвышался шпиль.

Человек — на удивление живучая штука. Мы впадаем в отчаяние и глухую тоску от мелочей, что портят нам жизнь каждый день. Но, оставшись один на один со смертью, большинство находят в себе силы бороться. Как будто включается древний механизм, что и позволил нам стать в своё время главным видом.

У Лоры больше не было отчаянного страха, была лишь цель. Преодолевая дюны, девушка дошла до строений. Печальное зрелище — сожжённый, покинутый город. Остовы зданий, хребты лестниц, пустые глазницы окон. Город был мёртв, и всё же... тут и там взгляд выхватывал маленькие уцелевшие кусочки — стена с росписью, стеклянный купол, изящная колонна. Этот город среди пустыни был прекрасен при своей жизни.

Судя по чёрным знаменам, что безмолвно реяли над ним, понять было несложно. Город уничтожили чёрные. Те самые ублюдки, что гонялись за ней в пустыне. Злость и ненависть всколыхнулись внутри. Они уничтожили прекрасный город, убили людей, ещё и так жестоко. Кто они такие?

Среди пепла и обгоревших балок Лора заметила блеск металла. Это меч, воткнутый в песок. Горячая рукоять, разогретая на солнце, удобно легла в руку. Меч был расколот на конце, но это первое оружие. Грани меча все еще были острыми.

В руинах мелькнуло движение. Лора напряглась, всматриваясь между почерневших от смога колонн. Да, ей не показалось — полосатый хвост мелькнул невдалеке.

Развалины молчали, но ветер принес металлический запах крови. Девушка подошла ближе — двое полосатых бескрылых драконов-ящеров пировали трупом рыцаря в черных доспехах. Они подняли головы и зашипели, глядя на девушку. Рядом виднелась кладка с яйцами. Ящеры напряглись и низко, гурчаще зарычали.

Девушка попятилась назад, звери пошли к ней, опустив брюха к земле, готовясь к прыжку. Они были величиной с небольших лошадей, по грудь Лоре. Они прыгнули почти одновременно, но девушка успела спрятаться за колонной, промахнувшись мечом.

Левый зверь с рыком бросился на Лору, сбивая её на песок, но она успела вогнать ему меч пониже челюсти. Ящер взвыл, пролилась кровь. Девушка отделалась крупной раной от укуса на бедре. Звери были очень сытыми, оттого медленными, и это дало девушке фору. Адреналин подскочил, сердце бешено билось, алая кровь окрасила песок. Второй зверь был чуть мельче, он бросился на Лору, но она перекатилась в сторону. Тело вспомнило старые навыки. Она тренировалась в прошлом, пусть и не с мечом. Зверь зашипел, а Лора закричала в дикой, первобытной ярости. Ящер отступил, нервно обмахивая себя полосатым хвостом. Второй лежал на песке бездыханный. Девушка пошла на зверя, продолжая орать на него, выкрикивать оскорбления. Она хромала. Но что-то подсказывало ей — убегать не вариант. Нужно показать силу. Тигровый ящер попятился и лёг на кладку, шипя.

Кровь струилась по ноге. Нужно было перевязать. Ящер хищно скалился, его бока ходили ходуном.

Не спуская напряжённого, пристального взгляда с хищника, Лора с трудом оторвала клочок плаща. Пальцы дрожали, но она плотно перевязала рану на ноге, закусив губу от острой вспышки боли.

Прихрамывая, она медленно попятилась прочь, не отрывая глаз от ящера. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью, земля словно уходила из‑под ног. Через десяток мучительно долгих метров ящер двинулся следом. Тенью он крался по песку, бесшумно переставляя мощные лапы, втягивал ноздрями воздух, жадно вдыхая запах крови.

Кровь уже пропитала самодельную повязку, а нога горела, будто в неё вонзили раскалённый прут. Пот струился по вискам, смешиваясь с пылью. Лора продолжала отступать, сердце колотилось где‑то в горле. Хищник не нападал — он ждал. Наблюдал. Его зрачки, вертикальные и безжалостные, не отрывались от жертвы. Так продолжалось до самой ночи: час за часом, минута за минутой. Он всегда держался рядом, неотступно, как сама смерть.

Собрав остатки сил, Лора нащупала у ног тяжёлый камень. Размахнувшись, она швырнула его в ящера. Тот ловко уклонился — одним плавным, змеиным движением — и отступил на пару шагов, но не ушёл. Продолжал следить, чуть склонив голову, словно насмехаясь.

— Ждёшь, когда я сдохну? — голос Лоры сорвался на хриплый, злой шёпот. — Не дождёшься! — выпалила она, сжимая кулаки.

Она остановилась на привал у заброшенного здания — его покосившиеся стены отбрасывали спасительную тень. Жадно, почти жадно, напилась из бурдюка. Тёплая вода едва смочила пересохшие губы. Кровь всё ещё сочилась сквозь повязку, укус был серьёзным — Лора чувствовала, как жар разливается по телу, как слабость подкашивает ноги.

Через день рана загноилась. Температура поднялась, мир поплыл перед глазами, смешался с ослепительной пустынной жарой. Солнце палило нещадно, воздух дрожал, искажая очертания далёких дюн. В бурдюке не осталось ни капли.

У подножия скал Лора нашла сочные плоды — маленькие, круглые, манящие. Но они оказались незрелыми. Она сорвала один, надкусила — жгучий, терпкий сок обжёг язык, вызвал приступ тошноты. Лора всё равно жадно глотала его, стискивая зубы. В голове билась одна мысль: без лечения она умрёт от заражения.

— Прости, Лесь, — прошептала она, лёжа в обжигающем песке и глядя в бескрайнее, равнодушное небо. Облака плыли высоко-высоко, крошечные и далёкие. Всё вдруг показалось таким маленьким и незначительным. Только боль, жажда и этот неумолимый хищник где‑то поблизости напоминали, что жизнь ещё не закончилась.

И тут прозвучал рев — не просто звук, а гул, рождённый в недрах самой пустыни. Он прокатился по безжизненным пескам, заставляя дюны содрогнуться, а горячий воздух — задрожать, как от нестерпимого зноя. Этот рык был тише предыдущего, но теперь он звучал не где‑то вдали, а прямо за спиной, обдавая затылок горячим, пыльным дыханием, пахнущим вековой засухой и раскалённым камнем. Ящер сбежал, поджав полосатый хвост.

Лора поднялась из последних сил. Песок лип к коже, руки дрожали, но она заставила себя выпрямиться — и в этот миг пустыня ожила.

То, что она принимала за причудливую скальную гряду, изъеденную ветрами тысячелетий, оказалось живым. Исполинский песчаный дракон, слившийся с ландшафтом так идеально, что сама природа, казалось, создала его из дюны и времени. Его шкура была испещрена узорами, точь‑в‑точь как трещины на высохшей глине, а бугры и выступы на спине напоминали застывшие каменные складки. По всему телу, от массивной шеи до кончика хвоста, торчали шипы, покрытые слоем пыли и песка.

Он медленно поднялся — не спеша, с тяжеловесной грацией древнего божества. Песок с шуршанием осыпался с его лап. Спина дракона, покрытая многослойной чешуёй цвета выбеленной охры, вздымалась, как горный хребет. Со спины, взлетела спугнутая стая песчаных ящеров, их полёт лишь подчеркнул невообразимый размер чудовища. Его тень, длинная и изломанная, протянулась через всю долину.

Лора замерла, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Она была ничтожно мала — едва ли выше одного его зуба, крошечная песчинка перед лицом вечности. Ветер донёс терпкий запах раскалённого камня, озона и чего‑то ещё — древнего, первобытного, от чего волоски на руках встали дыбом.

— Рух, — поняла она. Девушка заковыляла вперёд. Страха не было. Мозг попросту не мог осознать, что нечто живое может быть таких размеров. Исполин медленно наклонил голову к девушке. Выдуваемый воздух из его ноздрей чуть не снес её.

Лора протянула руку в отчаянной попытке коснуться, даже если это будет стоить ей жизни. Мир остановился. В янтарном глазу дракона она увидела своё отражение.

— Что ты такое? — она коснулась каменистой кожи исполина, и в этот момент на неё нахлынуло чувство единения. Как будто весь мир стал совсем крошечным и незначительным по сравнению с этим существом. И в то же время её тело расслабилось. Больше не нужно было никуда бежать, спасаться и выживать. Она чувствовала, что это — конец её путешествия.

— Лесь... — шепнула она пересохшими губами, когда темнота ее окружила и сознание покинуло.

Время остановилось.

А вот и анонс новых значков! Продолжаю создавать новые дизайны омских сувениров.

1) Первый - это окошко из Дома с драконами. Детали пришлось немного упростить для небольшого размера значка (высота 35 мм), а расцветку сделать наоборот посложнее (на старых фото окно было закрашено полностью в бледно-синий). Ну и для полноты картины там поселился настоящий дракончик Чтобы значок не крутился, сделал его на 2 застёжках.

2) Второй значок совсем малютка - всего 16 мм. Хотел сделать простой и понятный значок-символ. В этом сердечке обыграл линию пульса и контур каменной станы из нашего герба.

Финализироваться весь тираж должен к концу апреля - началу мая. Хочу добавить их в ассортимент к началу туристического сезона
(b ᵔ▽ᵔ)b

За процессами создания и новинками можно следить в вк и тг

Глава 1. Утро в пещере. Странная находка

Пещера Дракона находилась на самом высоком утёсе Подгорного царства. Внутри было сумрачно, пахло золотом, старой золой и лёгкой затхлостью — Дракон проветривал редко, потому что сквозняки мешали сосредоточиться на важных мыслях.

У входа висела табличка, зловеще вырезанная когтем на дубовой доске: "Часы приёма: по настроению. Если настроения нет — приходите завтра. Если завтра тоже нет — послезавтра. Если я не отвечаю, значит, я думаю. Если я думаю - не мешать!"

Ниже было приписано мелким почерком: "Феям вход разрешён, но без пирожков — от них жирнеет чешуя".

Внутри, на груде золотых монет, перемешанных со старыми копьями и кубками, лежал сам Дракон. Он был большим, бронзовым, с чуть потускневшей от времени чешуёй и задумчивым выражением морды. Одна лапа подпирала голову, вторая лениво перебирала монеты — так, для звука.

Но сегодня в пещере было необычно.

В дальнем углу, там, где раньше стояла куча хлама, теперь красовалось старое, чуть запылившееся зеркало в резной деревянной раме.

Дракон понятия не имел, откуда оно взялось. Может, притащил во сне? Или это подарок от тайных поклонников? Он подозревал, что это дело рук Общества Наблюдателей за Драконами, которые вечно, бог знает зачем, подкидывали ему странные артефакты.

Зеркало было мутноватым, но в нём угадывалось что-то необычное: отражение Дракона иногда улыбалось, когда он сам был серьёзен. А пару раз ему показалось, что из глубины кто-то машет лапой.

— Глюки, — решил Дракон. — Надо меньше сидеть в темноте.

Он перевернулся на другой бок и попытался уснуть. Но зеркало не давало покоя. Оно как будто притягивало взгляд. Дракон встал, подошёл к нему и ткнул когтем в стекло. Зеркало качнулось, и из него выпал маленький свёрток.

— Опа, — изумился Дракон.

В свёртке была записка: "Когда поймёшь, кто ты на самом деле, загляни сюда снова. А пока просто смотри и улыбайся".

— И что это значит? — пробормотал Дракон. — Я и так знаю, кто я. Я Дракон. Легендарный. Страшный. Люблю золото. Ненавижу, когда трогают хвост. Что тут понимать?

Но записку он спрятал в тайник под золотом — на всякий случай.

---

Глава 2. Фея и странный разговор

Фея сидела на крыльце своего домика и смотрела в сторону Странной скалы. Домик ее был маленький, уютный, с резными ставнями и кустом мяты под окном. На крыльце стояла корзинка с пирожками — остывшими, потому что носить их сегодня было некому.

— Ну и чёрт с ним! — сказала Фея сама себе. — Не буду больше бегать. Пусть сам вылезает, если захочет!

Она откусила пирожок и зажмурилась от удовольствия. Мята была свежая, тесто таяло во рту. Хороший пирожок. Жалко, что Дракон их не ценит.

Вдруг из куста мяты высунулась чья-то голова. Это была маленькая фея в очках, с блокнотом в руках.

— Тсс! — зашипела она. — Не кричи, я секретное задание выполняю.

Фея поперхнулась пирожком.

— Ты кто?

— Я из Общества Наблюдателей за Драконами, — важно сказала фея, поправляя очки. — Мы следим за поведением особо упрямых особей. Твой Дракон — в нашем топ-5.

— Он не мой, — вздохнула Фея.

— Пока не твой, — таинственно сказала фея и записала что-то в блокнот. — Но у меня для тебя важная информация. Мы подбросили ему зеркало.

— Какое зеркало?

— Старое, магическое. Оно показывает истинную сущность. Если он в него посмотрится и увидит не себя, а кого-то другого — значит, он готов к переменам.

— А если увидит себя?

— Значит, ещё не время. Но мы надеемся на лучшее. Ты, главное, не таскай ему пирожки. Пусть сам вылезет.

— А если не вылезет?

— Тогда он останется в своей пещере навсегда, а зеркало покажет ему тыкву. Мы так задумали для мотивации.

Фея представила Дракона, который смотрится в зеркало и видит тыкву. Картина была уморительная.

— А долго ждать?

— По-разному. Один дракон ждал три года, потом увидел в зеркале Жар-птицу и полетел за ней. Другой — до сих пор сидит, но у него в отражении уже кактус.

— А у Дракона ээээммм...моего?

— Пока он сам. Но мы надеемся, что скоро начнутся изменения.

Маленькая ученая поправила очки и исчезла в кусте мяты, оставив Фею в раздумьях.

---

Глава 3. Разговор о зеркальных загадках

Дракон услышал шорох крыльев за минуту до того, как Фея приземлилась у входа в пещеру. Он мгновенно принял позу глубокой задумчивости: подпёр голову лапой и уставился в одну точку.

— Дракооон! — крикнула она. — Ты там?

— Я думаю, — ответил Дракон, не меняя позы.

— О чём?

— О вечном. И о том, почему у меня в пещере появилось странное зеркало.

— А что в нём странного?

— Оно иногда улыбается без меня.

Фея прыснула со смеху.

— Это магическое зеркало, балбес. Оно показывает твою истинную сущность.

— Я знаю свою истинную сущность, — буркнул Дракон. — Я большой, страшный, люблю золото.

— А ещё?

— А ещё что?

— Ну, например, ты любишь пирожки с мятой, но боишься в этом признаться.

— Я не боюсь! — возмутился Дракон. — Я просто считаю, что пирожки — это не драконья еда.

— А какая драконья?

— Золото. Я же сказал.

— Золото не съедобное.

— А оно и не должно быть съедобным. Оно должно блестеть.

Фея зашла внутрь и остановилась напротив него. В пещере было темно и пыльно. На полу валялись огрызки каких-то яблок и пустая корзинка из-под пирожков — той самой, что она приносила неделю назад.

— Ты хотя бы корзинку вернул, — сказала она. — Или она теперь часть твоего золота?

Дракон покосился на корзинку.

— Это артефакт, — важно сказал он. — Напоминание о былом.

— О былом? — Фея усмехнулась. — Ты про пирожки, что ли?

— Про заботу, — поправил Дракон. — Очень ценный артефакт.

— А зеркало ты видел?

— Видел.

— И что ты там увидел?

Дракон замялся.

— Себя. Но в какой-то момент мне показалось, что там кто-то ещё. Маленький, мохнатый.

Фея улыбнулась.

— Это я, наверное. Мы теперь в одном отражении живём.

— Как это?

— Ну, если я тебе важна, ты меня видишь даже в зеркале.

Дракон покраснел. Чешуя стала тёплого розового цвета.

— Это… э… просто глюки.

— Ага, конечно.

Фея подошла к зеркалу и посмотрелась в него. Отражение было обычным: она, с пирожком в руке. Но по краям зеркала мерцали странные искорки.

— Знаешь, — сказала она, — это зеркало не просто так у тебя появилось. Оно хочет, чтобы ты понял одну вещь.

— Какую?

— Что иногда то, что мы ищем, лежит прямо перед нами. Но мы не замечаем, потому что смотрим в другую сторону.

Дракон задумался. Он посмотрел на Фею, потом на золото, потом снова на Фею.

— А пирожки сегодня есть? — спросил он со вздохом.

— Есть, — рассмеялась Фея. — Но сначала выйди из пещеры.

Дракон фыркнул, поднялся и, демонстративно неспешно, направился к выходу. На пороге остановился, обернулся и посмотрел на зеркало. В нём он увидел не себя, а Фею, которая махала крылышком.

— Ну и ладно, — сказал он. — Пойдём.

---

Глава 4. Пирожки и тюльпаны

Они сидели на крыльце. Дракон аккуратно брал пирожки когтями и отправлял в пасть. Фея смотрела на него и улыбалась.

— Ну как? — спросила она.

— Вкусно, — признался Дракон. — Но ты никому не говори, что я это сказал. А то все драконы засмеют.

— Тайна, — кивнула Фея.

— Слушай, а это зеркало… оно вообще откуда?

— Из Общества Наблюдателей. Они за тобой следят.

— Чего?!

— Не волнуйся, они безвредные. Просто ведут статистику: сколько ты лежишь, сколько ешь, сколько раз выходишь.

— И зачем?

— Чтобы знать, когда ты созреешь для перемен.

Дракон задумался.

— А я уже созрел?

— Ну, ты вышел из пещеры. Это уже прогресс.

— А что дальше?

— Дальше будем смотреть. Может, ты ещё и цветы научишься дарить.

— Цветы? — Дракон скривился. — Они вянут.

— Зато красиво.

— Золото не вянет.

— Золото не пахнет.

— А цветы пахнут?

— Некоторые да. Особенно тюльпаны.

Дракон понюхал пирожок.

— Пирожки тоже пахнут. И они вкуснее цветов.

— С этим не поспоришь, — рассмеялась Фея.

Они замолчали. Солнце садилось за горы, небо стало оранжевым. Дракон вдруг подумал, что уже сто лет не видел заката. В пещере было темно, а тут — красота.

— Знаешь, — сказал он, — а тут неплохо.

— На крыльце?

— Вообще. Снаружи.

Фея положила голову ему на лапу.

— Я рада, что ты это понял.

---

Глава 5. Ночное происшествие, или Рыцарь, который плохо кончил

Прошло несколько недель. Дракон вылезал из пещеры почти каждый день. Иногда просто посидеть на крыльце, иногда — дойти до домика Феи. Он даже начал узнавать соседей: вон гном дерется, вон лепрекон ругается с кем-то. Мир оказался больше, чем его пещера.

Зеркало так и висело в углу. Дракон иногда поглядывал на него, но оно вело себя смирно — показывало обычное отражение.

И тут случилось это.

Той ночью Дракон мирно спал на куче золота и видел сон про бесконечные пирожки. Фея давно улетела к себе, оставив корзинку с запасом на утро.

В пещеру кто-то пробрался.

Это был Рыцарь. Не самый умный, судя по тому, что он решил ограбить Дракона посреди ночи без плана, без подстраховки и даже без нормального оружия — так, ржавый меч и кусок верёвки.

Но в местной гильдии искателей приключений ходил слух, что у этого Дракона есть древний магический артефакт — зеркало, которое исполняет желания. Рыцарь подумал: "А почему бы и нет? Дракон сонный, безмятежный, даже табличку повесил. Спит небось как сурок".

Он подкрался к зеркалу, уже протянул руки, чтобы снять его со стены, как вдруг…

— А ты, собственно, куда собрался? — раздался сзади сонный, но очень недовольный голос.

Рыцарь обернулся. На него смотрел огромный бронзовый дракон. Один глаз у него был открыт, второй ещё спал, но этого хватило, чтобы Рыцарь обмочил свои латы.

— Я… э… это… проверка безопасности! — выпалил Рыцарь. — Я из инспекции по охране древних артефактов!

— Ага, — сказал Дракон и чихнул.

Из его ноздри вылетела крошечная искра. Она попала Рыцарю прямо на плащ. Плащ мгновенно вспыхнул.

— Ай! — заорал Рыцарь, пытаясь сбить огонь.

— Ой, извини, — сказал Дракон и чихнул ещё раз.

На этот раз искра была побольше. Рыцарь превратился в факел, пробежал пару кругов по пещере, поджёг заодно старую карту и благополучно выбежал наружу, где, судя по звукам, скатился с обрыва и, кажется, приземлился в кактусы.

— Ну и ладно, — зевнул Дракон и снова заснул.

Утром Фея прилетела с пирожками и застала странную картину: у входа в пещеру догорали остатки чьего-то плаща, в воздухе пахло палёной шерстью, а на полу валялся обгоревший меч.

— Дракон! — закричала она. — Что случилось?!

— А? — Дракон сонно приоткрыл глаз. — А, это. Какой-то тип пытался украсть зеркало. Я его чихнул.

— Ты его… чихнул?

— Ну да. Два раза. Он убежал.

— Ты его сжёг?!

— Не сжёг, а подпалил, — обиделся Дракон. — Есть разница. Если бы я хотел сжечь, от него бы угольки остались. А так — просто подпалил. Он, наверное, уже остыл где-нибудь.

Фея всплеснула руками.

— Это же преступление! Надо расследовать! Вызвать стражу! Составить протокол!

— Зачем? — искренне удивился Дракон. — Он хотел украсть моё зеркало. Я его подпалил. Всё по закону.

— По какому закону?!

— По драконьему. Статья первая: кто лезет в пещеру без спроса, тот получает искрой по жопе. Статья вторая: если искры недостаточно, добавить ещё. Всё честно.

Фея хотела поспорить, но потом представила, как этот горе-рыцарь пытается объяснить страже, что он делал в пещере Дракона, и махнула рукой.

— Ладно. Но зеркало надо проверить. Вдруг он его повредил?

Они подошли к зеркалу. Оно стояло на месте, целое и невредимое. Но когда Фея заглянула внутрь, она ахнула.

— Смотри! Там кто-то есть!

Дракон подошёл ближе. В зеркале, прямо за стеклом, сидело маленькое мохнатое существо с тремя лапками, тремя рожками, длинным хвостиком и одним огромным каштановым глазом. Оно возмущённо трясло лапкой и что-то кричало, но звука не было.

— Это что, жилец? — удивился Дракон.

— Кажется, этот Рыцарь хотел украсть не просто зеркало, — догадалась она. — Он хотел украсть то, что внутри!

Существо в зеркале показало им средний палец (насколько это возможно с тремя лапками) и замахало, чтобы его выпустили.

— Ну и дела, — почесал затылок Дракон. — И как его оттуда вытаскивать?

— Может, пирожком? — предложила Фея. — Все любят пирожки.

Она протянула пирожок к зеркалу. Существо втянуло носом воздух, довольно зажмурилось и… шагнуло прямо сквозь стекло.

Через секунду оно уже сидело у них на полу, обжираясь пирожком и довольно урча.

— Фух, — сказало существо с набитым ртом. — Спасибо! А то этот придурок в латах меня хотел украсть и продать какому-то колдуну. Я уж думал, тогда век в зеркале просижу.

— Ты кто? — спросила Фея.

— Я Монстрик, — представилось существо. — Жил я у одного Дракона под кроватью, давно это было. Потом он вырос, перестал в чудеса верить, и меня засосало в зеркальное измерение. А этот Рыцарь каким-то боком про меня прознал и решил украсть. Думал, что я желания исполняю.

— А ты исполняешь?

— Исполняю, — вздохнул Монстрик. — Желание получить по жопе от Дракона. Вон, как тот рыцарь, уже исполнилось. Сидит теперь в кактусах, желания загадывает. Почти насмерть зачиханный.

Дракон рассмеялся.

— Монстрик… я, кажется, тебя помню. Ты у меня в детстве жил!

— Ага, — кивнул Монстрик. — А ты меня забыл, когда повзрослел. Но теперь, вижу, снова начал во что-то верить. И фея у тебя хорошая. Пирожки вкусные. Так что я, пожалуй, останусь.

— А куда ты денешься? — улыбнулась Фея. — Место под кроватью всегда найдётся.

---

Глава 6. Каша с комочками

Первая неделя с Монстриком была… насыщенной.

Он оказался тем ещё затейником. Каждое утро он будил Дракона улюлюканьем и строго следил, чтобы Фея варила кашу именно с комочками — ни больше ни меньше.

— Комочки должны быть размером с глаз новорождённого дракончика! — командовал он, стоя на табуретке. — У тебя что, это комочки? Это переростки! Переделывай!

Фея хохотала и переделывала.

Монстрик также взял на себя обязанность следить за зеркалом. Он навещал его лично и теперь каждое утро докладывал:

— Сегодня в зеркале облачно, возможны осадки в виде воспоминаний. Дракон, не вздумай опять загрустить, а то я тебе комочки в кашу не положу.

— А где связь? — удивлялся Дракон.

— Прямая. Я с зеркалом договорился. Оно теперь на меня работает.

Фея подозревала, что Монстрик просто втирает им очки, но спорить не стала — слишком уж весело стало в пещере.

Однажды она застала Монстрика за странным занятием: он стоял перед зеркалом и строил рожицы своему отражению.

— Ты чего делаешь? — спросила она.

— Зеркало проверяю, — важно ответил Монстрик. — Если оно показывает мою рожицу криво, значит, надо протирать.

— А если прямо?

— Значит, я сегодня красивый.

Фея рассмеялась и почесала его за рожками.

— Знаешь, Монстрик, а ты классный.

— Я знаю, — кивнул он. — Я вообще уникальный. Таких, как я, больше ни у кого нет.

— А у других драконов?

— У других — другие. А этот Дракон — мой. И ты, кстати, тоже теперь моя.

— В каком смысле?

— В смысле, я буду за тобой тоже следить. Чтобы ты его пирожками не перекармливала и вовремя из пещеры вытаскивала. Договорились?

— Договорились, — улыбнулась Фея.

---

Глава 7. Эпилог. Зеркало, которое молчит (но не всегда)

Прошло ещё полгода. Дракон вылезал из пещеры каждый день, ночевал у Феи на крыльце, а кашу они варили по очереди — Монстрик строго следил за графиком.

Зеркало висело в углу, и теперь в нём часто можно было увидеть троих: большого Дракона, маленькую Фею и крошечного мохнатого Монстрика, который строил рожицы своему отражению.

Иногда зеркало показывало другие миры: то ту самую фею в очках из Общества Наблюдателей, которая строчила отчёты, то странные пейзажи. Но чаще всего — их самих, довольных и немного смешных.

О Рыцаре, который пытался украсть зеркало, в округе ходили легенды. Говорили, что он до сих пор сидит в кактусах и периодически издаёт странные звуки, похожие на «не буду больше грабить драконов, простите».

— А чего он сидит-то? — спросила как-то Фея — Мог бы уже давно выбраться.

— Не может, — хихикнул Монстрик. — Я ему в зеркале такое пожелание отправил, когда он меня пытался украсть. Типа "сидеть тебе в кактусах, пока не поймёшь, что драконов грабить нельзя". Так что сидит, бедолага, учится.

— А когда поймёт?

— Никогда, — вздохнул Монстрик. — Такие, как он, не понимают. Но кактусы — они полезные. Может, хоть мозги прочистятся.

Дракон рассмеялся и обнял Фею (насколько это вообще возможно, когда ты огромный, а она маленькая).

— Знаете, — сказал он, — а ведь это зеркало изменило нашу жизнь.

— Не зеркало, — поправил Монстрик. — А вы сами.

Зеркало просто показало, что вы есть друг у друга. И что у Дракона есть Фея, а у Феи — Дракон. А у обоих — Монстрик под кроватью. И это, знаете ли, лучший артефакт из всех возможных.

— Самый ценный, — согласилась Фея.

— И самый мохнатый, — добавил Монстрик.

Они сидели на крыльце, смотрели на звёзды и слушали, как где-то вдалеке какой-то рыцарь всё ещё пытается выбраться из кактусов. А зеркало в пещере тихо показывало их отражение — и улыбалось.

Потому что даже у самых старых зеркал есть одна тайна: они любят, когда в них смотрятся счастливые.