Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. Мне как-то задали вопрос, а способен ли неговорящий ребенок к эмпатии? Тот, про кого так спрашивали, как будто был от эмпатии далек, как я от отпуска. Мог стукнуть, залепить взрослому пощечину, его интересовали только собственные «хочу» или «не хочу», сказать правда он этого не мог, но по его неудовольствию. Это было явно видно. Тогда я сказала, что на данном этапе товарищу вопросы эмпатии не актуальны, надо сначала поведение в порядок привести. Но сам вопрос конечно интересный.
Нам сегодня будут помогать Петя (7 лет, РАС, в анамнезе нарушение понимания речи) и Катя (5 лет, РАС, проблемы переключения между слогами). Почему они? Потому что они – представители двух разных полюсов. Катя ласковая, эмпатичная, внимательная. Она очень болезненно воспринимает картинки где кто-то плачет, потому что упал и поранился. Она не использует глагол плачет – вместо него она говорит: «не надо». Причем она различает, если персонаж плачет потому что у него лопнул шарик – это можно. А если слезы от царапины на коленке – то такое нельзя. Если она заметит царапину у меня на руке – покажет на нее пальцем и тоже скажет – не надо.
Петя ведет себя иначе. У нас была тренировка связной речи – я предлагала ему рассказывать мне истории, а я их зарисовывала. Ему очень нравится это упражнение. Там сплошь были автобусы/тракторы/экскаваторы – пожиратели (для тех кто в теме SCP), истории были про кровь и смерть. Но в конце все заканчивалось хорошо, главные герои всегда находили ящик с оружием и убивали пожирателя. Добрый финал в стилистике русских сказок. Для меня нет разницы про что рассказывает мне ребенок, главное, чтобы были сохранны причинно-следственные связи и просто логика повествования. Если человек способен рассказать страшилку, то он и не страшилку потом сможет. Так вот, разные дети, разное отношение к страшным вещам. Что общее?
Обратимся к науке, как мы с вами любим. Сегодня наш приглашенный гость – дорсолатеральная префронтальная кора. Это не такое популярное слово, как префронтальная кора, но вы ее тоже полюбите. По большому счету, если ПФК это этаж с администрацией, то ДЛПФК – это кабинет с гендиром на этом этаже.
Итак:
- Если вам надо вспомнить слово ДЛПФК (в комплексе с другими структурами) дает команду извлечь слово (и выбрать нужное из похожих) из долговременной памяти. Сразу становится понятно, почему у некоторых детей слово в памяти есть, а извлечь его по инструкции не получается, гендир спит.
То есть я показываю ребенку корову. Ребенок знает, что это корова. Если спросить где она – покажет пальцем. Он может повторить слово. Но если спросить его через полторы секунды после этого, – «кто это?» ответом нам будет тишина. Ребенок не умеет извлекать слово из памяти по инструкции.
Эта проблема усугубляется, когда нужно извлечь слово в стрессовой ситуации или при дефиците времени. Гендир и так еле работает, а под нагрузкой отключается совсем. Поэтому ребёнок может назвать корову спонтанно в игре, но замолчать, когда его спрашивают «на занятии».
- Одна из ключевых функций ДЛПФК — торможение реакций страха и агрессии, генерируемых миндалиной, если эти реакции неадекватны ситуации. То есть ребенок на занятии плачет и кричит, а остановить себя не может. Чем сильнее кричит, тем сильнее заводит себя. А Гендир такой – ну что ты, ну не плачь пожалуйста. А миндалина орет – «зараза логопед попросила меня похлопать, чем нанесла оскорбление чести и достоинства, буду валяться на полу и бить себя по голове». И вместо того чтобы прервать этот процесс он такой – ну ок, давай тут сама пока, а я пойду еще посплю, я еще после коровы не отоспался.
И чем дольше это продолжается, тем сильнее укрепляется нейронная связь: логопед = опасность. В следующий раз ребенок начнет орать еще до того, как логопед предложит задание.
Это про нейропластичность страха — чем чаще миндалина активируется, тем быстрее начинается ор в следующий раз.
- Что еще контролирует наш сонный гендир? Теменные отделы, отвечают за пространственное внимание и ориентацию в пространстве. А гендир координирует их и дает задание совершить в этом пространстве движение. Право/лево? Предлоги? А кстати ориентация на листе – это тоже пространство. Писать не в ту сторону, выходить за пределы строки, зеркалить буквы, не мочь проходить лабиринты – это не ребенок ленивый, это часть его ПФК не справляется.
А знаете почему предлоги вылетели? Чтобы понять «положи книгу НА стол», нужно сначала в голове представить себе пространство: где стол, где книга, что значит «на». Без работающей ДЛПФК эта картинка не собирается, и предлоги так и остаются нагромождением которое придумали тупые взрослые, чтобы испортить ребенку жизнь. Миндалина, нас оскорбили, начинай сначала.
- А еще вспомним любимую зону мозга эфферентных алаликов – премоторную кору. Эти не могут переключаться между слогами. Они либо один слог говорят и молчат, либо говорят слог много раз, а переключиться на другой не могут. То есть слово «Лето» будет либо ЛЕ , либо ЛЕЛЕЛЕЛЕ. Притом, что ребенок может сказать слог «ТО» если вы его отдельно спросите. Он от одного слога к другому переключиться не может. Потом фраза не получается, потому что между словами тоже надо переключиться. То есть представьте, что премоторная кора это такой рабочий. Он собирает забор. А Гендир стоит рядом и командует: синяя штакетина, теперь зеленая, теперь красная. И получается красиво. Но наш-то гендир спит зубами к стенке. А рабочий у нас итак контуженный – область то повреждена, а еще и начальник у него работать не хочет. Поэтому рабочий и лепит только синие штакетины и вообще у него обед через полчаса, ему до лампочки. И получается не слово, а залипание на первом слоге.
Почему для нас это вообще важно?
Что говорят современные исследования? У здоровых людей, когда премоторная кора работает хорошо, ДЛПФК отдыхает, как у Форда на заводе. Если конвейер работает, пей себе кофе и не мешай. У взрослых людей с повреждениями (инсульт) ДЛПФК вынуждена работать активнее, чтобы компенсировать — и она справляется. Собственно, при развитии речи тоже самое. Рабочий не может переключаться сам? Берем его сонного гендира и требуем от него наладить связи. Делов то.
Я не буду писать вообще про все, что делает ДЛПФК, мы и так от темы отклонились. Где же здесь эмпатия, напомните вы мне (если вы помните, с чего я вообще начала, прежде чем меня унесло), и будете правы.
За эмпатию отвечает гражданка передняя поясная кора (не одна правда, с подельниками). Так вот. Представим себе что будет с ребенком, у которого эмпатия есть, а гендир спит. То есть вы впитываете в себя всю боль этого мира. Ваша миндалина орет сиреной, потому что вам больно, тревожно, страшно (потому что ее никто не тормозит). А если вы взрослый и говорящий, то это еще запустит руминацию, то есть через ДЛПФК вы получите данные к архиву (помним про его доступ ко всей памяти?), но остановиться не сможете (торможения нет). И будете гонять мысли по кругу пока не истощите себя в край и не потеряете интерес к жизни (ангедония). Собственно, это механизм депрессии. А чем сильнее мысли, тем сильнее спит начальник. Потому что так это работает, если расцветает одно, то угнетается другое.
А если у вас есть выученная беспомощность, нет контроля и нет адаптивной стратегии, то будет совсем патовая ситуация, где без помощи не обойтись. Но ее надо найти, а в ангедонии уже и не хочется. Но меня опять унесло.
Мои Петя и Катя не настолько рефлексивные (и на данном этапе возрадуемся этому с учетом предыдущего абзаца). У них есть проблемы с торможением (сложно себя успокоить), сложности с абстракцией (тоже гендир сонный), у Кати проблема с переключением, доступ к памяти кстати есть, но не на уровне их возраста. То есть по другим признакам мы уже видим, что что к начальству есть вопросики. Так вот, почему Катя отказывается видеть, что кто-то поцарапался? Потому что она тут же это переносит на себя, а сама она с этим справиться не может. И ее рабочий механизм – перестать смотреть. Никому не больно, не страшно, царапин и крови не существует. Так некоторые люди отказываются читать грустные книги и смотреть грустные фильмы. Они слишком ярко будут на это реагировать, но не смогут себе при этом помочь, им будет очень больно.
А что Петя? Петя тоже придумал механизм, как это пережить. У него все хорошо заканчивается. Всегда, во всех историях, то что его пугает – побеждено. Всегда находится Бог из машины, то есть внезапный ящик с оружием и пожирателя уничтожают. Это безопасно, смотреть на нарисованные ужасы, которыми можешь управлять. Поэтому так важно давать ему договорить, чтобы история не прерывалась на середине. Один раз в саду его прервали, он лег на пол и начал плакать, еле успокоили. Представляете, как это, вы нарисовали чудище, а победить вам его не дали, и оно живое до сих пор там? Понимаю Петю всей душой.
Так вот. У детей без речи формируется эмпатия. Но взрослых должно волновать не только ее наличие, а то, как ребенок сможет защититься от ее присутствия. Потому что эмпатия без торможения это очень больно. Я слышала, что если совсем ничего нельзя сделать, и депрессия не лечится, у взрослых в качестве крайнего варианта разрывают связь между передней поясной корой и ДЛПФК, человек становится не чувствительный, но жить ему при этом становится легче. Поэтому важно сразу развивать все в комплексе.
