В то же время для нас явно и конструктивное значение этого типа поведения, обеспечивающего не только защиту, но и условия вхождения в мир. Именно эхо-реакции становились в нашей коррекционной работе с аутичными детьми основой развития других, более активных форм избирательных отношений с миром. Психическое развитие нормального ребенка, появление дифференцированного, целенаправленного взаимодействия со средой и людьми тоже опирается на ранние формы пластичности в контактах с миром.
А.Валлон (1956) называет подобный тип адаптации "динамической интуицией", предполагающей способность симультанно впитать структуру организации пространства и, вписываясь, использовать ее. Более того, наряду с "динамической интуицией пространства" и "динамической интуицией пространственных отношений" - основой сенсомоторного интеллекта А. Валлон говорит и о "динамической интуиции языка" - возможности предугадывать правильный порядок и соотношение слов в предложении, ориентироваться на целостные структуры языка. Он рассматривает эхолалию, эхомимию и эхопраксию маленького ребенка - первые формы миметического подражания другому человеку как ситуативное слияние с ним.
Представляется поэтому, что и описываемый нами тип поведения мы тоже можем назвать поведением пластического уподобления меняющейся среде через усвоение ее ритмов, приятие ее формы: положительного - уподобления и слияния и отрицательного - отражения и ускользания.
Мы предполагаем, что внутренним психическим механизмом, организующим разрешение этих адаптивных задач, определяющим и тип ориентировки, и форму адаптивного поведения, является соответствующее данному уровню аффективное переживание. С одной стороны, оно организует целостное адаптивное поведение с его афферентной и эфферентной сторонами, а с другой - определяет структуру сознания. Мы проследим далее, как с усложнением адаптивной задачи качественно меняется структура аффективного переживания, а вместе с ним и формы мироощущения и взаимодействия со средой.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Понятно, что особый аффективный смысл для субъекта приобретает движение объектов относительно него. Существенной также должна стать оценка пространственного расположения объектов относительно друг друга и субъекта и их собственных пропорций, поскольку именно эти данные заключают в себе информацию о потенциальной возможности их трансформации, направлении возможного движения. Пространственные соотношения сообщают нам о степени устойчивости существующего равновесия, возможности свободного движения, обзора, гарантиях защищенности ближними объектами от неожиданного движения дальних. Признаки "хорошей", безопасно организованной среды и мест дискомфортных, опасных, по нашему мнению, должны входить в фонд врожденных аффективно значимых признаков, организующих поведение и человека, и животного.
Для аффективной ориентировки этого уровня преднастройки также характерно и то, что она должна осуществляться вне активного избирательного контакта со средой. Она не может опираться на избирательную оценку силы определенного значимого для нас ощущения или их отдельной последовательности. Адекватным в данном случае является лишь симультанное (одновременное, происходящее в одно и то же время, синхронное событие)отражение всей целостной структуры силовых воздействий среды в динамике ее становления и развития. Именно такая информация и дает возможность занять оптимальную позицию в среде, вписаться в нее, построив опережающее движение (Бернштейн Н. А., 1947), и именно этот тип ориентировки мы видим у глубоко аутичных детей, адаптивной задачей которых, как мы уже обсуждали, является исключительно обеспечение защиты от интенсивности среды. Они идеально рассчитывают свои движения и, балансируя, вписываясь в пространство, как правило, не падают, не ушибаются и не промахиваются, хотя и не фиксируют объекты и вообще, как известно, используют для своей ориентировки преимущественно периферическое зрение.
Тип поведения, который характерен для этого уровня организации отношений с миром, на первый взгляд чрезвычайно примитивен. В попытках его обозначения мы перебираем термины: "психический тропизм", "полевая реактивность", "эхо-реакции" или описания: пассивный дрейф, скольжение по силовым линиям поля. Все они в какой-то степени определяют характер движения, действия субъекта как взвешенной частицы психического поля. Вместе с тем необходимо помнить, что за этим внешне пассивным дрейфом стоит активнейшая работа сенсомоторной функции, которая, видимо, и является здесь основным инструментом психической адаптации.
В этом случае особое аффективное значение имеют данные дистантных анализаторов, а также вестибулярные и кинестетические ощущения, которые несут нам информацию о себе как о теле, движущемся среди других движущихся тел, и позволяют безопасно вписаться в пространство. Идет непрерывный процесс аффективной корректировки позиции, что позволяет, по Н. А. Бернштейну (1990, с. 22-23), используя "свежие следы" данного мига воспринять сенсорные синтезы и достроить упреждающее движение вписывания в вечно меняющуюся среду.
На первый план в значении этих форм поведения обычно прежде всего выступает защитная функция. Так, Б. Ф. Поршнев (1974) рассматривает эхореакции как первые базальные формы защиты, ухода от опасности. А. Валлон (1956) также отмечает, что эхо-реакции могут появляться при снижении уровня сознания вместе с реакциями избегания в ответ на изменение или появление нового объекта в зрительном поле. Мы уже упоминали об особой форме полевого поведения, надежно ограждающей глубоко аутичных детей от любого соприкосновения с миром - пластичном ускользании от контакта со средой и людьми и защитных эхо-реакциях.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Сюрреалистическая мистерия с элементами жанра философского диалога
Из аннотации: Мужчина среднего возраста, писатель, музыкант и учитель словесности в одном лице, подводит итоги своей жизнедеятельности и в попытке осмыслить свой личный экзистенциальный опыт полностью теряет связь с реальностью, но, к своему же удивлению, искренне этому рад…
Повесть о Микки-Маусе, или Записки учителя...
Й
«Бам. Бам. Бам-бам. Бам-бам-бам…» — забарабанили капельки уксуса мне в макушку. «Бам-бам, — сказало Жестяное Ведро, — теперь я — твоя голова! Как видишь, при определённом стечении обстоятельств, даже Ведро может выбиться в люди! Потому как Промысел Божий непостижим, а Воля Его безгранична!» «Вот что бывает, когда в Люди выбивается простое Ведро!, — подумала моя Жопа, — Сразу начинается какой-то абсурд!» — Это ещё что! — взяла слово Дырочка на моей залупе, — я помню, как Крайняя Плоть возомнила себя Начальником Полиции Нравов, и наотрез отказалась открываться при мочеиспускании. И пока её не приструнило Начальство, Моча вынуждена была изливаться вслепую, потому что я была лишена возможности предварительно посмотреть, куда её из себя направлять. — Да-а… Да-а-а… Это истина-а!.. Это истина-а!.. — зашелестел волосами на жопе пахучий Внутренний Ветер. — Бам… Бам… — вновь поддакнули капельки уксуса. — Раз ты теперь — моя голова, — сказал я Жестяному Ведру, — то может быть, мне можно уже наконец хоть немного побыть Жестяным Ведром? — Странное желание. — констатировал тот я, головой которого стало Жестяное Ведро, но тот я, что стал Жестяным Ведром сам, ничего первому мне не ответил. Потому что вёдра не разговаривают. Для этого им пришлось бы выбиться в люди, но такая завидная судьба ждёт только тех, кто вовремя умеет подсуетиться, ибо это очень непросто: будучи беспородной шавкой, занять место, которое самими звёздами и, не побоюсь этого слова, Провидением уготовано Великому Человеку, а вовсе не банальному пустому ведру. Хотя, как это ни удивительно, я знаю множество ничем всерьёз непримечательных и довольно примитивных людей, которым нечто подобное удалось… — Это ты кому сейчас сказал? — спросил меня шёпотом вновь откуда ни возьмись появившийся Микки-Маус. — Бам-бам! — ответило ему Пустое Ведро. — Ха-х-ха-х-ху-а! — расхохотался он, — Ну ты прям как котёнок: голову спрятал, а жопа торчит! Кого ты думаешь обмануть?
Но тут случилось нечто неожиданное: «Ваши документы, пожалуйста!» — тоном, непринимающим возражений, обратился к Микки-Маусу Уксус, и они принялись препираться, поскольку этот Микки был не какой-нибудь там простачок, чтобы по первому требованию в чём-либо повиноваться Прозрачным Жидкостям. Тогда, воспользовавшись моментом, ко мне — нарочно, чтобы не выдать себя, не поворачиваясь в мою сторону — обратилось Ведро: — Я не хочу больше быть человеком!.. — Раньше надо было думать, мИлочко! — ответил я, тайно радуясь, как удачно согласовал форму обращения с родом Ведра. — Ну пожалуйста! Я, Пустое Жестяное Ведро, сказочно виновато перед тобой! Я хочу исправиться и обещаю, что впредь буду сначала думать, а уже потом делать! — продолжало канючить оно, всё так же делая вид перед Уксусом, препирающимся с Микки-Маусом, что молчит и даже не смотрит на меня. — А всегда ли это правильно: сначала думать, а потом делать? Не бывает ли случаев, когда разумней поступать наоборот; по крайней мере, если действовать сообразно Финальной Цели? — заговорил вдруг во мне Микки-Маус. — А всегда ли это правильно: сначала думать, а потом делать? Не бывает ли случаев, когда разумней поступать наоборот; по крайней мере, если действовать сообразно Финальной Цели? — заговорил вдруг во мне Микки-Маус. — А ты хочешь сказать, что тебе ведома Финальная Цель? — спросил я Внутреннего Микки-Маус. — Одну минуточку. Я должен посоветоваться с Генеральным!.. — ответил внутри меня Микки-Маус. — Что? — спросил внутри меня я. — В смысле, с Внешним. — ответил Внутренний. И он действительно уже раскрыл было свой усатый мышиный роток, чтобы спросить об этом Микки-Мауса Внешнего, который в этот момент был занят перепалкой с Уксусом, но тут как раз нечаянно вытеснил из меня собственно Меня. Нет, это не входило в его осознанные планы, но вдвоём нам просто стало «там» тесновато. А поскольку деться мне было больше совершенно некуда, то я вынужден был влезть в того самого Микки-Мауса, с которым Микки-Маус Внутренний как раз только что собирался посоветоваться. Таким образом, ни ответа, ни совета никому из нас получить не удалось. И тогда мы решили действовать на свой страх и риск…
К
«Если что-то Началось, то оно обязательно Кончится!» — считают многие. Но можно ли считать это их мнение, собственно, уж прям Мнением, то есть каким-то окончательным выводом, к коему пришли «они» в результате длительных размышлений, скрупулёзно рассмотрев в ходе этих самых размышлений массу противоречащих друг другу фактов и переработав массу же противоречивых сведений? По-видимому, нет. По-видимому, нет. По-видимому, нет. По-видимому, нет. Но можно ли, в свою очередь, назвать то, на что опирался только что сказавший «по-видимому», то есть данные, полученные им через визуальный канал его восприятия (раз уж сказал он «по-видимому»), уж прям каким-то таким Видением? То есть чем-то таким, что при определённом угле зрения можно назвать Талантом, ибо есть большая разница между словами «смотреть» и «видеть». А вдруг сказавший «по-видимому» чего-то не увидел или и вовсе смотрел не в ту сторону, а если и в ту, то неверно интерпретировал? Достаточен ли, выразимся так, контент его Предыдущего Опыта для того, чтобы те выводы, которые он сделал на основе увиденного, можно было назвать действительно именно ЕГО мнением? Вероятно, нет. Вероятно, нет. Вероятно, нет. Высока ли степень вероятности того, что тот, кому вероятность правоты того, кто несколько строк назад сказал, что, по-видимому, мнение людей о том, что всё, что началось, должно когда-нибудь кончиться, вряд ли можно считать уж прямо ИХ мнением, прав в этой своей оценке уровня умозаключений того, кто сомневается в том, что тот, кто прежде сказал «по-видимому» обладает достаточным уровнем Контента Предыдущего Опыта, чтобы его мнение можно было считать не просто веским, но относительно истинным, то есть ценным даже для тех, кто полагает, будто всерьёз полагает, что всё, что имеет Начало должно иметь и Конец?..
— Ху-ху!.. — весело хмыкнула на другом конце телефонного провода Ольга Велимировна, — то есть ты наконец женат и счастлив? — Ну да. — просто ответил я...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
P. S. Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книжки-малышки ("Повесть о Микки-Мышеле, или Записки учителя") доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...
Выделение групп детского аутизма как ступеней в развитии отношений аутичных детей со средой позволило выстроить ряд адаптационных задач, встающих перед нами по мере активизации взаимодействия. Мы уже говорили, что этот ряд стал для нас стержнем реконструкции уровней нашего взаимодействия со средой в норме.
Перед нами стояла задача понять, следуя адаптационному смыслу, внутренние закономерности возникновения целостного единства в работе каждого уровня. Для этого мы старались, во-первых, описать характерное сочетание присущих ему форм адаптации к внешним условиям и саморегуляции, а также представить особенности ориентировки и афферентных поведенческих инструментов, адекватных разрешению задач уровня. Во-вторых, нашей целью была попытка выделить аффективные механизмы, определяющие именно данный тип взаимодействия субъекта со средой. В названии каждого уровня мы стремились прежде всего подчеркнуть специфику выстраиваемых им отношений с миром.
Начнем попытку реконструкции с самого глубинного слоя организации поведения и сознания, защитную сторону которого удалось выявить только у наиболее "тяжелых" аутичных детей, решающих лишь одну базальную адаптационную задачу - сохранение себя от непереносимой окружающей среды. В норме, по-видимому, он обеспечивает не только необходимую защиту, но и максимально возможное, максимально допустимое приятие мира: наиболее полное "впитывание" информации и оптимальное "вписывание" субъекта в его окружение.
Первый уровень - уровень аффективной пластичности
Организация адаптации к внешнему миру
Первый уровень аффективной организации поведения, вероятно, генетически связан с наименее активными формами психической адаптации. Вместе с тем он решает насущно важную задачу общей преднастройки субъекта к активному контакту с миром. Его приспособительный смысл можно определить, с одной стороны, как защиту от разрушающей интенсивности среды, с другой - как выбор оптимального режима в восприятии мира. Таким образом, идет процесс не только оценки самой возможности и допустимости контакта, но и постоянного выбора дистанции, позиции, позволяющей, во-первых, сохранить комфорт и безопасность, во-вторых - настроиться на наиболее полное восприятие. С помощью этого уровня мы вписываемся в мир, впитываем в себя информацию и ускользаем от опасности. Исходно он должен быть связан с организацией непосредственной сенсомоторной адаптации к реальному предметному миру, но затем, видимо, участвует в освоении и речевой, и социальной среды, вносит вклад в развитие процессов мышления.
Понятно, что фоновое значение этого уровня чрезвычайно велико, но выйти на первый план и стать самостоятельно смыслообразующим он может лишь в экстремальных ситуациях или в случаях глубокой патологии. Первый уровень поэтому нечасто проявляется явно, и в обыденной жизни мы лишь догадываемся о его существовании, поражаясь мысли, которая неожиданно "сама пришла в голову", или спрашивая себя, каким образом, задумавшись и не обращая ни на что внимания, благополучно миновали оживленный перекресток, хотя совершенно не помним, как это произошло.
Если одной из базальных задач этого уровня является защита от разрушения, то аффективная ориентировка здесь должна определять не качество, а интенсивность воздействия. Поэтому жизненно важной становится оценка динамики интенсивности среды и ключевыми, запускающими такую ориентировку впечатлениями должны выступить моменты нарушения равновесия, изменения в соотношении действующих на нас сил. Именно в этом случае субъект встает перед необходимостью оценки, насколько опасно и разрушительно для него это изменение интенсивности среды.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Таким образом, характеризуя каждый уровень, мы ставили перед собой задачу ответить на вопросы: каков его адаптационный смысл;
каков тип впечатлений, к которому должен быть сенсибилизирован данный уровень, каковы должны быть адекватные формы ориентировки в окружающем; какие формы приспособительного поведения он организует.
Возможно, основным для нас было стремление понять, какой механизм является приводным ремнем, трансформирующим адаптивную задачу в адаптивное поведение. Мы определили его как механизм аффективного переживания, опираясь на предложение Л. С. Выготского выделить переживание в качестве основной единицы сознания. Определенная, соответствующая каждому уровню структура аффективного переживания, организует соответствующую картину мира и соответствующие формы жизни в нем. Именно поэтому мы будем говорить в дальнейшем об уровнях аффективной организации сознания и поведения.
На примере аутичных детей мы видели, что при отсутствии необходимого переживания соответствующий тип поведения не формируется. Так, только при наличии яркого переживания удовольствия и неудовольствия у детей второй группы складывается система избирательных контактов с миром, фиксируются порядок, привычки, навыки жизни в нем; только при появлении у детей третьей группы минимальной способности к приятию переживания риска, к получению удовольствия от нарушения равновесия возникает возможность организации развернутых форм поведения. Сосредоточение на препятствии как на захватывающей задаче, а не на досадной помехе позволяет ребенку организовать интеллектуальную работу.
Мы попытались ответить на вопрос: каковы типы переживания, формирующие сознание и поведение каждого уровня? Мы старались понять, как они различаются субъективно, как организуется структура переживания, как она развивается при переходе к более сложным и активным формам взаимодействия со средой, как разные типы переживаний взаимодействуют друг с другом. Исходя из особенностей переживания, нам хотелось определить характер основных психологических составляющих организуемого им сознания.
Рассматривая организацию каждого уровня, мы, конечно, должны были обратиться и к формам присущей ему саморегуляция Здесь мы также сочли необходимым проанализировать две стороны задачи: во-первых, обеспечение подъема активности, поддержание аффективного тонуса, соответствующий классу данной адаптационной задачи, и, во-вторых, необходимость внести свой вклад в стабилизацию самих процессов аффективных переживаний, защиту стеничной установки в контактах, с миром от деструктивных переживаний.
Работая над реконструкцией уровней, мы понимали, что каждый уровень аффективной организации поведения, исходно нацеленный на витальные, биологически обусловленные задачи, в онтогенезе совершает культурное развитие. При этом каждый уровень внесет свой, адресованный только ему, слой культурной жизни сообщества, формирующий структуру его переживания и предлагающий ему средства организации адаптации и саморегуляции. Культура, таким образом, и в этом случае предстает как жизненно необходимый инструмент организации индивидуального сознания и поведения.
Последовательно отвечая на поставленные вопросы, мы не могли не обратить внимание на то, насколько сложны и динамичны должны быть отношения между разными уровнями в условиях, когда индивид одновременно разрешает полярные задачи и использует, казалось бы, взаимоисключающие способы адаптации. Возникло предположение, что законы складывающейся в этих условиях структуры соответствуют основному алгоритму организации живой системы, выделенному Н. А. Бернштейном на примере системы организации движений.
Уровни аффективной организации поведения складываются в единую саморегулирующуюся систему со сложными иерархически организованными взаимоотношениями. Целостность, управляемость системы обеспечивается множественными внутренними оппозициями, реципрокными отношениями уровней. Конечно, не отдельные уровни, а вся система аффективной организации поведения и сознания совершает свое культурное развитие в онтогенезе.
Видимо, можно говорить о культурном развитии аффективной сферы, так же как о культурном развитии отдельных психических функций. Мы попытались проследить на примере известных феноменов детской психологии и явлений культуры линии этого развития. Таким образом, начав с реконструкции отдельных уровней, мы закономерно пришли к необходимости реконструкции всей системы и закономерностей ее развития.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Прошло какое- то время после того как я прочитал пост о том с чем сталкиваются люди с детьми- аутистами. Оставил там пару комментариев и словил ответы типа надо сразу отказываться от таких детей, закрывать их и так далее. Поэтому решил поделиться своей историей. Возможно она кому- то поможет, поддержит. А решил я написать этот пост в первую очередь потому что нам сегодня сообщили: ваш ребенок интеллектом достиг своего возраста. Эмоционально он тоже до него дотянется в скором времени и будет нормотипичный ребенок. Итак, дано. Ребенок- мальчик, на данный момент 7 лет. Так получилось, что когда ему было 1,5 года, я с его мамой развелся. Не по моей инициативе. Пару месяцев после расставания он пожил с мамой и потом переехал ко мне. К тому моменту у меня уже начинались новые отношения. На двухлетие сына я снял номер в отеле где была включена в стоимость проживания няня на 2 или 3 часа в день. Вот от нее я тогда впервые услышал аккуратное что по всем признакам (няня дипломированная) у сына аутизм. Он не ловил контакт в глаза, не отзывался на имя, кружил на месте и был вообще неуправляемый. До 1,5 лет сын развивался абсолютно нормально: контакт в глаза, озвучивал как говорит корова, кошка, собака и тд. Хочется ответить людям которые дают советы что надо сдавать таких детей сразу. Вы смогли бы отдать своего ребенка который уже вас узнает, контактирует, который уже с вами прожил 1,5 года? Своих родителей когда они станут неудобными вы тоже сдадите? Так вот, продолжим. Само собой сначала было непринятие. Ведь роды в другой стране, роды естественные, ребенок второй, по 10 бальной системе роды прошли на 9. Что могло повлиять? До сих пор загадка. Потом пришло осознание что надо решать эту проблему. К этому времени у меня уже были вполне серьезные отношения с другой женщиной. Они приняла моего сына и наравне со мной стала им заниматься. А впоследствии полностью заменила ему маму. Сын до сих пор не знает что у него есть другая мама. Весь путь не вижу смысла описывать. Скажу что это крайне сложно эмоционально и физически. И крайне дорого финансово. Те программы что предлагает государство- это филькина грамота. Просто отписка что что- то делали (по факту НИЧЕГО) Все хорошие специалисты живут либо в других городах- миллионниках, либо в других странах. Нам повезло, мы довольно быстро нашли таких спецов и в 3,5 года сыну запустили речь. Потом начались занятия со специалистами в других странах. Так как для этих детей важна вода как успокоение, то в принципе сын практически каждую зиму жил в теплых краях там где море- океан. Потом был найден отличный садик в Таиланде где сына приняли и где его так же развивали. Это позволило мне с на данный момент уже женой выдохнуть, восстановиться самим. До этого были месяцами бессонные ночи (кто в курсе, то поймет о чем я. Когда ребенок спит только несколько часов в день, а ночью гуляет) нас кидали на деньги другие сады и нас выгоняли, был биллинг со стороны воспитателей и детей, было отчаяние и срывы, регулярные откаты и так далее. Очень удивляла реакция людей (особенно в Москве) когда сын подходит к другому ребенку, обнимает его, а родители ребенка впадают в агрессию вплоть до угроз (сын у меня красивый, реально, всегда очень хорошо одет) удивительно было когда сын говорит взрослому человеку "привет, как дела" а взрослый с каменным лицом проходит мимо. Был момент когда я сказал жене что ждем 13-15 лет и если видим что сын не вышел в норму, то поедет в специальное платное учреждение. Это было бы крайне сложное решение, но оно было бы. Текст сбивчивый, опыт огромный. Если будут вопросы, с радостью поделюсь. В конце хочу добавить родителям у которых дети с такими же проблемами. Боритесь до момента пока не поймете что вы сделали все что могли. Не бросайте детей когда только столкнетесь со сложностями. Дети это наша цель жизни. Не деньги, не секс, не путешествия и тд. Это все второе. Главное- дети. PS я не осуждаю людей которые оставляют детей в спецучреждениях. Детей которые уже неизлечимы. У которых нет шансов. Я это вполне понимаю. Но если видите шанс, сделайте все для того чтобы ребенок вышел в норму.
По задумке автора, здесь будут опубликованы фотографии не всегда совпадающие со мнением большинства, но в иных обстоятельствах успокаивающие и одновременно вызывающие щемяще-ностальгическое чувство. Пы.Сы: это тапки. Завода который выпускает ковры. Завода Floare. Но подошва хуйовенькая, и больше 37го размера нет. Хотел купить друзьям, но как видно на фото, слегонца не срослось.
Таким образом, выделенные группы представляют не только разные по тяжести степени аутизма и разные уровни дезадаптации, но и ступени включения возможности детей входить в активное взаимодействие со средой, шаги постепенного углубления контактов с миром, овладения более сложными формами организации адаптивного поведения, способами саморегуляции.
Важна также просматривающаяся закономерность внутренней организации выделенных моделей поведения и, в частности, устойчивое единство характерных форм адаптации и саморегуляции. Нам представляется, что динамическим фактором, организующим это единство, является адаптационная задача, на разрешении которой сосредоточиваются дети.
Мы постарались выстроить эту последовательность шагов углубления и активизации контактов с миром: - задача самосохранения, необходимость уберечь себя от сверхинтенсивных воздействий среды; - задача установления порядка, выработки избирательного аффективного стереотипа в удовлетворении индивидуальных потребностей; - задача организации процесса достижения индивидуально значимой цели в неопределенной среде; - задача установления эмоционального взаимодействия с другими людьми.
Следует признать, что эти задачи актуальны и для нормального психического развития. Отличием аутичного ребенка, видимо, является то, что он сосредоточивается преимущественно на разрешении только одной, сверхактуальной для него задачи, в то время как в норме мы имеем дело со всеми этими задачами одновременно. Патологическое сосредоточение аутичных детей лишь на одной из задач позволяет выявить, хотя и в искаженной форме, уровни организации адаптации, в обычных условиях скрытые в целостном акте поведения.
Целью нашей дальнейшей работы стала реконструкция уровней организации поведения в норме, которые выстраивались нами вокруг организующей их адаптационной задачи. В работе мы опирались на логику адаптации аутичных детей соответствующей группы, однако мы учитывали и необходимость соответствующих поправок. Во-первых, аутичный ребенок демонстрирует дисбаланс в развитии средств реальной адаптации и саморегуляции. Тенденция развития средств аутостимуляции может доминировать, чего не бывает в норме, где процессы подъема и поддержания активности, стабилизации внутренних аффективных состояний должны обслуживать, создавать оптимальные условия реальной адаптации во внешней среде.
Во-вторых, аутичный ребенок даже на доступном ему уровне адаптации развивает преимущественно формы защиты от мира в ущерб активному взаимодействию с ним. Реконструируя же уровни организации поведения в норме, мы должны помнить, что каждый уровень работает и на защиту, и на контакт с миром.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
