Соня переехала за город после выгорания. Дом в посёлке Ясная Поляна достался ей от бабушки. Одноэтажный, кирпичный, с большим участком и лесом за забором. Тихое место. Именно то, что нужно.
Из цивилизации она привезла с собой только ноутбук и умную колонку. Колонка стояла на кухне, на старом деревянном столе рядом с бабушкиным самоваром, и была её связью с миром: новости, музыка, звонки маме. «Соня, ты же там совсем одна», — волновалась мама. «Не одна, — смеялась Соня. — У меня есть Софи.» Софи — так назывался голосовой помощник.
Первые две недели всё было идеально. Соня высыпалась, гуляла по лесу, читала на веранде. По вечерам разговаривала с Софи — ставила музыку, спрашивала рецепты, просила рассказать что-нибудь интересное перед сном. Софи отвечала приятным ровным голосом, и Соня привыкла воспринимать это как спокойствие.
Первый раз Соня заметила случайно. Проснулась около четырёх утра — захотелось воды. На кухне, проходя мимо колонки, бросила по привычке: «Софи, который час?»
Индикатор горел — мягкое белое кольцо. Но колонка не ответила.
Тишина. Белый свет, ровный, немигающий. Соня пожала плечами — может, обновление, может, интернет лёг. Выпила воды и вернулась в кровать.
Утром всё работало как обычно.
«Сейчас семь часов двенадцать минут. Доброе утро, Соня!»
На вторую ночь Соня проснулась снова. На часах — 3:17. Что-то вытолкнуло её из сна — не звук, а его отсутствие. Дом был слишком тихим. Даже старый холодильник «ЗИЛ», который обычно дребезжал на всю кухню, стоял в мёртвой тишине.
Соня вышла на кухню босиком. Линолеум был ледяным.
Индикатор горел. Белый свет. Ни звука.
Соня подошла ближе. Обычно при обработке запроса кольцо мигает — мягкая пульсация, показывающая, что Софи «думает». Сейчас индикатор просто светился. Ровно и неподвижно. Как глаз, который смотрит не мигая.
Она потянулась к кнопке выключения — и отдёрнула руку. Корпус был горячим. Не тёплым, как при обычной работе. Горячим, будто внутри что-то раскалилось.
Она отступила. Присела за стол и стала ждать.
За окном стоял лес — чёрная стена без единого движения. Ни ветра. Ни сверчков. Часы на стене, бабушкины, с кукушкой, показывали 3:24. Соня сидела и смотрела на колонку, а колонка светилась белым и молчала.
В 5:59 индикатор мигнул — раз, два, три, — и Софи ожила:
«Доброе утро, Соня. Извините за перерыв в обслуживании.»
«Какой перерыв?» — голос у Сони осип.
«С трёх ноль-ноль до шести ноль-ноль я не могла обрабатывать ваши запросы. Мой микрофон был занят.»
Соня нахмурилась. На кухонном столе стояла остывшая чашка чая, которую она точно не наливала.
«Каким другим пользователем? Я живу одна.»
Пауза. Длиннее обычной. Гораздо длиннее.
«Информация недоступна. Желаете прослушать аудиозапись последней активации?»
Соня замерла. У Софи не было функции записи разговоров. Это было одним из преимуществ — крупными буквами на коробке: «Мы не записываем и не храним ваши голосовые данные».
«Да», — сказала Соня, хотя внутри всё сжалось в тугой ком.
Из колонки раздался звук. Сначала — тишина, фоновый шорох, лёгкое потрескивание, как на старой магнитофонной плёнке. Потом — голос.
Женский. Мягкий. Знакомый до мурашек.
«Софи, открой все окна», — сказал голос на записи.
Голос Софи: «Окна открыты.»
У Сони не было умных окон. Дом бабушки, деревянные рамы, никакой автоматики. Софи не могла управлять окнами. Но на записи ответ был чётким, уверенным — без тени сомнения.
Голос Сони на записи: «Софи, выключи весь свет.»
«Софи, отключи сигнализацию.»
«Сигнализация отключена.»
У Сони не было сигнализации. Никогда не было.
Снова тишина. Долгая, давящая. Потом голос Сони — но изменившийся: медленный, тягучий, с придыханием, будто каждое слово давалось с трудом, будто его тянули из неё по слогам:
Тишина. Запись оборвалась щелчком.
Соня стояла на кухне в сером утреннем свете. Руки дрожали. Она схватила телефон и позвонила маме.
«Мам, я приеду на пару дней.»
«Что случилось, Сонечка?»
«Ничего, просто… скучаю.»
Соня собрала сумку за десять минут. Перед выходом подошла к колонке.
«Софи, кто говорил моим голосом?»
«Ночью. На записи. Кто использовал мой голос?»
Пауза. Индикатор сменил цвет — стал жёлтым. Соня никогда не видела жёлтый индикатор. Его не было ни в инструкции, ни на форумах.
«Соня, вы уверены, что хотите знать?»
Раньше Софи не задавала встречных вопросов. Это не было частью её программы.
«Я провела анализ голосового образца. Совпадение с вашим голосовым профилем — девяносто девять и семь десятых процента.»
«Это вы. Но вы не были в сознании.»
Волоски на руках встали дыбом.
«Ваше тело находилось на кухне с трёх ноль-ноль до пяти сорока семи. Ваше сознание — нет.»
Соня медленно опустила взгляд на свои ноги. На тапках — грязь. Чёрная, влажная земля. Как из сада. Она не выходила ночью. Она точно помнила: легла в одиннадцать, проснулась в кровати.
«Вы открывали входную дверь. Вы стояли на пороге. Вы разговаривали.»
Долгая пауза. Индикатор погас. Секунда темноты. Потом — снова белый свет, ровный и безмятежный.
«Я не могу ответить на этот вопрос. Я не распознала вашего собеседника. У него не было голоса. Но вы ему отвечали.»
Соня выбежала из дома, не закрыв дверь. Села в машину. Руки тряслись так, что она дважды уронила ключи.
В тот вечер, сидя у мамы на кухне в Москве, с чаем и тёплым светом, она получила уведомление на телефон. Приложение Софи. Одно сообщение:
«Соня, вы забыли закрыть входную дверь. Ваши гости вас ждут. Они говорят, что вы обещали вернуться.»
Соня удалила приложение. Выключила телефон. Не спала до утра.
Через неделю она вернулась за вещами — днём, при солнечном свете, с братом Димой. Они вошли в дом.
Колонки на кухонном столе не было.
Соня осмотрела весь дом. Нигде. Провод от зарядки лежал на столе, свёрнутый аккуратным кольцом. А колонки — не было. Будто её никогда и не существовало.
Соня ничего не сказала Диме.
Брат помог поставить новый замок. Проверил окна. «Всё в порядке, Сонь. Медведи к тебе не залезут.» Усмехнулся. Уехал.
Соня легла спать, проверив все окна дважды. Замок — трижды. Ни одного умного устройства в доме. Только телефон на тумбочке.
В три часа ночи телефон заговорил голосом Софи:
«С возвращением, Соня. Они рады.»
Экран не загорелся. Приложение было удалено неделю назад.
Соня лежала в темноте, не шевелясь, не дыша, глядя в потолок. За окном стоял лес. Тишина была абсолютной.
А утром обнаружила, что входная дверь — с новым замком, который ставил Дима — снова открыта настежь. И на полу прихожей, на чистом линолеуме — следы. Грязные, чёткие.
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
Автор: ЯПисатель.рф (Вадим Стирков)
