Битва за Камчатку (Крымская война) глава 2
Враг на горизонте
Высунув язычок, маленькая Катя старательно вышивает цветочек на белой салфетке. Мама, Юлия Егоровна Завойко, приглядывает за дочкой, чтоб та ненароком не укололась. Сидящая рядом юркая Машенька уже закончила вышивку, и сейчас разглядывает свою работу, по-всякому поворачивая на свету.
Грудная Юленька спит, тихонько посапывая, малыши Васенька, Ванечка и Варенька ковыляют по зале, гоняясь за кошкой Пеструшкой.
Старшие дети делают уроки. Паша, склонив головку, выводит в тетрадке аккуратные буквы, она занимается чистописанием. Жора и Стёпа читают книжки по истории.
- Мама, - Жора чешет затылок. – А кто такие гуситы?
- Это как цыгане, ездили в кибитках по Европе, воевали с теми, кто с ними не согласен, - отвечает Юлия Егоровна. – Нападали на города, грабили, жили то в одном месте, то в другом.
- Они на лошадях ездили? – спрашивает Стёпа. – Таких, как наша Зорька?
- Да, конечно, - говорит Юлия Егоровна, хотя сама точно не знает, так как в породах лошадей совсем не разбирается, тем более в тех, на которых сотни лет назад разъезжали фанатики-гуситы. Да и от Петропавловска-Камчатского, где они сейчас находятся, до Европы почти десять тысяч вёрст.
Дверь в залу приоткрывается, в щель просовывается голова. Это денщик, старик Кирилло.
- Сударыня, судно в море, - тихонько, чтобы не разбудить Юленьку, хрипит он.
Дети вскакивают, все уже много дней ждут, когда же появится неприятель.
- Маменька, душенька! – закрыл учебник Жора. – Позвольте нам пойти в сад. От Берингова памятника виден Сигнальный мыс, мы увидим все сигналы. Пойдёмте с нами. Там мы всё узнаем, и в порт нечего бегать.
- А как же занятия? – Юлия Егоровна вздыхает. Катенька, не слушавшая, о чём разговор, окончила вышивку и сейчас радостно суёт салфетку с цветочком маме в руки. Та гладит дочку по мягким волосикам.
- Мы после обеда нагоним уроки, - обещает Жора.
- Хорошо, - соглашается мама, и всё семейство выбирается в сад. Кирилло помогает малышам, Юленьку, так и посапывающую спокойно носиком, Юлия Егоровна берёт на руки.
На мысе Сигнальный высоко подымались клубы дыма. Вдалеке виднелись корабли.
- Какие большие! – прокричал Стёпа, подпрыгивая на месте. – Как «Аврора»!
Малыши засмеялись и принялись прыгать вместе с ним.
Несколько раз издалека бухнула сигнальная пушка. Жора поглядывал на плывущие над бухтой дымные облачка, считал выстрелы и высматривал в своей книжечке, что это значит. Он давно уже переписал себе все сигналы из отцовского журнала.
- Это неприятель, - сказал Жора. Мама глубоко вздохнула и покрепче прижала к себе Юленьку. Малыши притихли.
Юлия Егоровна сидела на скамейке не шевелясь, меж бровей залегла тревожная морщинка.
Послышись быстрые шаги, из-за угла дома выбежал Александр Максутов, лейтенант, недавно прибывший на «Авроре».
- Юля! – он запыхался. – Где Василий Степанович?
Женщина как будто очнулась.
- В порту, ему теперь некогда, придёт к обеду, - ответила она ему.
- Правда ли, что неприятель идёт?
- Правда, - Юлия Егоровна встала.
Она унесла дочку, всё так же сладко спящую в дом. Положила её на кровать и встала на колени перед иконой Божьей Матери. Жена военного губернатора Камчатки, мать девятерых детей, она просила у Богоматери сил превозмочь все напасти и трудности, которые неизбежно появятся в самое ближайшее время.
Помолившись, Юлия Егоровна крикнула прислугу, и они начали переносить имущество в глубокий погреб. Повар, уже выпивший винца, как пояснил, от радости, что наконец-то накостыляем англичанам и лягушатникам, спускаясь по ступенькам вниз, упал.
- Это я, сударыня-барыня, смотрю, нет ли мышей! – крикнул он.
- Какие мыши на Камчатке! – засмеялась Юлия Егоровна. – Вылезай, пьянчужка, иди, пригляди за обедом.
- Слушаюсь, ваше благородие! – повар, перемазанный землёй, вылез наружу, и мотая головой, качаясь, но держа курс точно на двери, рысцой убежал.
Вестовые и денщики ушли, как только завиднелась вражеская эскадра, они по боевому расписанию сейчас жить станут. Остались две служанки. Вот они, Кирилло, сама хозяйка, и старшие дети – Георгий, ему уже двенадцать, Стёпа, ему десять, и восьмилетняя Паша носят в погреб пакеты и мешки с чаем, кофе, сахаром, маслом, бельё и другое добро. Нельзя в доме оставлять. Вдруг при бомбардировке зажигательное ядро пустит неприятель? Хоть и есть пожарная команда в Петропавловске, но лучше поберечь имущество. Вот и прибирают его подальше, да поглубже.
Только управились, уже время обеда.
Губернатор Завойко, Василий Степанович пришёл с братьями Максутовыми, Александром и Дмитрием. Оба лейтенанты. Только один с «Авроры», а второй здесь, на Камчатке служит. Довелось братьям, уроженцам Перми, свидеться за тысячи вёрст от дома.
Оба Максутова двоюродные братья Юлии Егоровны. Они зовут её сестрой.
- После обеда, дорогая моя, отправляйся с детьми за Авачу. Там отставник Мутовин вас переправит через речку, - Василий Степанович взял жену за руки. – Жить будете на хуторе Губаревых. Кстати, Губарева тоже с вами пойдёт и госпожа Клинген.
- А может, где-нибудь поближе остановимся? - Юлия Егоровна взглянула ему в глаза. – В Сероглазке илиКалахтырке? Ведь до хутора двенадцать вёрст идти.
- Там опасно. Можем ребятишек погубить в сырости. Лучше всего на хуторе.
После обеда стали собираться, отец обнял и расцеловал детей. Малыши расплакались. Жора вдруг бросился к отцу, обнял его и стал просить, чтоб тот разрешил ему остаться.
Василий Степанович нахмурился, но просьбу племянника внезапно поддержали братья Максутовы.
- Взрослый совсем, почти гардемарин! – Александр потрепал волосы на голове Жоры. – Отличный помощник.
- Хорошо! – вдруг губернатор Камчатки улыбнулся. – Георгий, будешь при мне адъютантом.
- Ура! – крикнули Максутовы. Мама заплакала, а Стёпа насупился. Он тоже попросился в адъютанты, но отец сказал ему, что он должен помогать матери.
Дома остался один старик Кирилло. Он грузил телегу, запряжённая в неё Зорька лениво помахивала хвостом и изредка похрапывала, хватая верхушки травы.
Всё семействоЗавойко, кроме отца и старшего сына, пешком отправилось в дальний путь. Юлия Егоровна несла на руках маленькую Юленьку, остальные малыши пока шли сами.
Вместе с ними подальше от войны двинулось семейство полицмейстера Губарева – жена и шестеро детей, а также госпожа Клинген с двумя своими ребятишками.
После сильных дождей дорога размокла, идти было скользко, тяжело. К тому же приходилось то спускаться с горки, то подниматься вновь. Через час ходьбы маленькие дети устали. Стёпа поддерживает маму под руки.
Залезли на очередную гору. Оглянулись.
- Ой, смотрите, смотрите! – закричала Губарева, показывая рукой на бухту. По ней шло судно с голыми мачтами, из трубы поднимался дым.
- Что это такое? – удивились участники похода, и забыли даже про усталость. Парохода из них никто не видал раньше, кроме Юлии Егоровны.
- А что, если он начнёт палить в нашу сторону, попадёт в нас? – спросила у неё Губарева.
- Быть может, и попадёт, - со вздохом ответила та.
Всем стало страшно и отступление из Петропавловска продолжилось. Женщины плачут, боятся, что их заберут с детьми в плен. Идти очень тяжело. Тропинка сырая, хлюпает грязь под ногами. Речки переходят вброд, перенося детей на руках.
Остановились на полянке, покормили малышей, и двинулись дальше.
Уже солнце садилось, когда вышли к реке Аваче. Госпожа Клинген рыдает от усталости, её успокаивают. Расположились на ночлег в маленькой избушке, натаскали из сарайки сена. Тут же и Кирилло подъехал с полным возом, там и вещи, и еда. Зорька тяжело дышит, устала таскать гружёную телегу по горам и речкам.
- Еле проехали, - Кирилло вытирает пот. – Кое-где приходилось самому воз тащить, Лошадь совсем устала.
Наконец-то накормив и уложив детей, женщины вышли на улицу. Темно, лишь звёзды сияют над Камчаткой. Воют собаки. Женщины горюют, опасаются, что всё их имущество сожгут англичане, мужей убьют, а их в плен возьмут.
Около трёх часов ночи пришёл посыльный от Василия Степановича, с запиской.
- Бог за правое дело, мы их разобьём, - читала при свече Юлия Егоровна. – Прощай, если Богу угодно не дать нам больше свидеться, то помни, что и жизнь долга ли?
На следующий день за путешественниками приплыли из хутора на батах – лодках, выдолбленных из цельного дерева.
После плавания вверх по Аваче детский поход окончился. Все, и женщины, и дети, ушедшие из Петропавловска, разместились в крестьянских избах.
День прошёл тихо, а ночью Юлия Егоровна проснулась от громких разговоров, бряцанья, конского топота.
Оказывается, это шли к Петропавловску, на его защиту добровольцы из окрестных сёл и деревень.
- Не сдадимся, - подумала Юлия Егоровна, засыпая, и закрыла глаза. Ей приснился Жора, он кричал «Мама! Мама!».
Юлия Егоровна опять проснулась, испуганная. Оказывается, это маленький Вася во сне звал её. Успокоив сына, женщина легла, но уснуть уже не смогла. Она думала о муже и старшем сыне.
Всё же, под утро, усталость взяла своё, и Юлия Егоровна уснула. Ей приснился огромный чёрный пароход. Размахивая голыми, без парусов, мачтами, как крыльями, он кружил над Петропавловском и каркал.
