Представь, что ты заходишь в магазин. Или в тот самый киоск на углу, про который мы уже говорили. И вот там, среди всего прочего, появляется это. Маленькие пакетики. Яркие такие. Желтые, оранжевые, красные. И на них такие надписи, иностранные. "Yupi". "Zuko". И обещание. Простое такое обещание: "Просто добавь воды".

И ты покупаешь этот пакетик. Недорого. И идешь домой. А дома берешь стакан. Обычный стакан. Наливаешь воды из-под крана. И высыпаешь этот порошок. Он такой мелкий, кристаллический. И вот ты высыпаешь, и вода... вода мгновенно меняет цвет! Становится такой нереально-желтой, или нереально-красной, или нереально-зеленой. И сразу появляется запах. Запах такой... химический. Но тогда это не казалось химическим. Это казалось фруктовым. Это казалось заграничным.

Ты размешиваешь. Ложечкой. И пузырьки такие по воде идут. Шипит. И вот ты пробуешь. Первый глоток. И этот вкус! Такой яркий. Такой... ненатуральный, если по-честному. Но тогда это было так вкусно! Не компот. Не морс. Это был Yupi. Или Zuko. И ты пьешь. И кажется, что ты пьешь что-то невероятное, из другой жизни. Из того мира, где все яркое и сладкое. И ты чувствуешь себя счастливым. Вот просто потому, что пьешь эту оранжевую воду. Это было наше лето. Это был наш праздник.

А еще. Еще был маргарин. "Rama". Ты же помнишь эти упаковки? Яркие, желтые такие. С этой улыбающейся коровой или чем-то таким жизнерадостным. И открываешь. А внутри — такая же яркая, неестественно-желтая масса. Она была мягкая. Легко мазалась. И вот ее мазали на хлеб. На обычный хлеб.

Конечно, это был не масло. Мы-то знали, что это не масло. Масло было другое. Его часто не было, или оно стоило дороже. А "Rama"... "Rama" была всегда. И она была такая... импортная. Настоящая. Она пахла, ну, почти как масло. И вкус у нее был свой. Чуть-чуть химический, чуть-чуть... пластмассовый, если уж совсем честно. Но это было что-то новое. Что-то, что пришло из того же далекого, яркого мира, откуда пришел Yupi.

И вот ты сидишь на кухне. Ешь хлеб с этой желтой "Рамой". И запиваешь ярко-красным "Zuko". И кажется, что жизнь налаживается. Что все хорошо. Потому что у тебя есть эти маленькие радости. Эти кусочки другой, новой жизни, которая потихоньку просачивалась сквозь щели в наш мир. Эти порошки, эти маргарины – они были символами. Символами того, что можно попробовать что-то другое. И это "другое" было пусть и просто порошком или маргарином, но оно давало такую надежду. Такое ощущение... свободы. От привычного. От скудного.

Мы жили. И мы учились радоваться вот этим простым, таким доступным, но таким тогда важным вещам. Пили цветную воду. Ели желтую "Раму". И это было частью нашего... нашего тогдашнего существования. Вот так.

17 марта 1991 года состоялся общесоюзный референдум о сохранении СССР. Вопрос в бюллетене звучал так: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?»

Вопрос поставлен чётко и прямо. Звучит название государства — СССР. Звучит его идеологическая основа — социалистическое государство. Потом либералы будут 30 лет вопить, что, мол, некорректная формулировка. Это всё лукавые выкрутасы. У людей спросили конкретно: сохраняем ли мы ту страну, которую создал Ленин в 1922 году, которую построил Сталин, ту страну, что победила в Великой Отечественной войне, запустила Гагарина в космос и освоила вечную мерзлоту Сибири? И люди ответили — да!

Самый большой процент проголосовавших «за» был в Белорусской ССР — 83 процента. В целом по стране — 76 процентов. Всё. Народ своё слово сказал.

До этого считалось, что элита правит страной от имени граждан. Это и есть та самая пресловутая демократия. Да, уже давно власть оторвалась от народа, оградилась от него членовозами и спецраспределителями. Но ещё никто и никогда не смел противиться воле абсолютного большинства.

Действительно, этот референдум был результатом горбачёвских интриг против Ельцина. Два центра власти боролись между собой, каждой нужны были козыри. Но кто это сейчас помнит? Кому это уже нужно и интересно? В истории осталось одно — народ сказал: сохраните страну.

Но элитка уже видела себя баями, феодалами, баронами, новой аристократией. Ведь кем были советские номенклатурщики? Да, они жили лучше основной массы населения, но не так, как это стало потом. Есть всё-таки разница между килькой лучшего качества и сервелатом из спецраспределителя и персональным частным самолётом. Обитатели дач на подмосковных шоссе жили в них только пока находились в должности. Как только лишались тёплого места — очень жёстко их выставляли вон. В одно мгновение.

И вот они захотели это поменять. Захотели стать наследными принцами и великими князьями. Захотели передавать свою власть, свою собственность детям. Захотели войти в западный истеблишмент. Они же думали, что их там примут. Не понимали — бездари — что даже с миллиардами они там будут считаться собаками безродными, дворнягами помойными. Посмотрите на дальнейшую судьбу Березовского, активов Абрамовича, посмотрите на весёлые приключения Авена и Фридмана. Но тогда им никто не сказал, что закончится именно так, а книжек не читали.

Последним препятствием, которое стояло перед элитой, был народ. Народ, который, несмотря на все трудности, на все проблемы 1991 года, на пустые полки, на развал экономики — любил советскую страну. И он сказал это — абсолютным большинством.

Но наплевали. Растерели. Переступили через это. Сказали: «это тупое совковое быдло, оно не понимает своего счастья. Оно не понимает демократии и капитализма. Оно держится за старый хлам, за бабкин сундук, а его давно пора выносить на помойку». И просто проигнорировали результаты референдума. Разыграли оперетку ГКЧП и расчленили страну.

«Добрый человек,
Были мы цветами, —
Покосили нас
Острыми косами!
Раскидали нас
Посредине луга,
Раскидали врозь,
Дале друг от друга!»

С этого момента элита плюет на народ постоянно. Вечно считает его тупым быдлом, скотом, которое проглотит всё, что угодно. Теперь народ стал «электоратом», которого окучивают пастухи-политтехнологи. После этого на любых разговорах о демократии можно ставить крест. Править начала новая шляхта, которая «лучше знает». А алхимики-шарлатаны обеспечивают результаты выборов так, как закажет правящая верхушка.

«От лихих гостей
Нет нам обороны,
На главах у нас
Чёрные вороны!
На главах у нас,
Затмевая звёзды,
Галок стая вьёт
Поганые гнёзда!»

Но пришёл другой человек. Человек, который не хотел себе золотых дворцов и роскошных вилл. Пришёл народный заступник, радетель, защитник — Батька Лукашенко. Он выгнал эту подлую предательскую элитку из власти, как Христос выгонял торгашей из Храма. Бичом её бил. Выставил на позор. На радость люду. И он правит от имени народа. Он по всем главным вопросам нашего бытия провёл референдумы. Не плёл гнилые интриги в кулуарах, а шёл с открытым забралом к людям.

«Ой орёл, орёл,
Наш отец далёкий,
Опустися к нам,
Грозный, светлоокий!
Ой орёл, орёл,
Внемли нашим стонам,
Доле нас срамить
Не давай воронам!»

С тех пор живём мы по народной правде в нашей Беларуси. Жёстко Батька следит, чтобы не появилось нового класса, нового буржуазного и жадного правящего слоя, бьёт её бичом, наказывает в тюрьмах за малейшее воровство, и народ каждый день поёт славу ему:

«Накажи скорей
Их высокомерие,
С неба в них ударь,
Чтоб летели перья,
Чтоб летели врозь,
Чтоб в степи широкой
Ветер их разнёс!»

Автор: Григорий Азарёнок