Григорий Кубатьян в материале для KP.RU вспоминает, как 35 лет назад страна сказала «да» сохранению СССР, и рассказывает, во что превратились бывшие республики спустя десятилетия.
Кто вообще придумал задать такой вопрос?! Несмотря на конфликты на окраинах страны, советские люди не мыслили себя без СССР. А те, кто мыслил, уезжали за границу, не ожидая, пока родная окраина расцветет незалежностью и гидностью. Но Союз уже был обречен. Его судьба крылась в подлой формулировке вопроса на референдуме: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик?» Для маскировки туда добавили еще что-то про права и свободы человека. Но смысл вопроса был один: отвечай «да» или «нет», все равно получишь суверенные республики.
Большая часть населения самой образованной страны в мире даже не прочла вопрос до конца, поняв лишь, что речь идет о сохранении Союза. Ну, конечно, «да»! Так ответили 71,3% россиян. Ниже процент был только на Украине (за счет западенцев) — 70,2%. В остальных республиках люди просто требовали сохранить Союз. В Азербайджане и по всей Средней Азии — даже больше 90%!
Только власти Прибалтики, Молдавии, Армении и Грузии не провели референдум — они как бы разрывали с Союзом. Но он прошел на предприятиях и в армейских частях. И там тоже сотни тысяч высказались однозначно «за». И получили суверенные республики.
Референдум был нужен, чтобы придать легитимность будущему расчленению страны. Драгоценные земли, которые веками собирали русские цари, а потом смогли удержать большевики, распылили без жалости демократы.
Я путешествовал по постсоветским республикам. Был почти везде. Только меня не пустили в Азербайджан. «Прости, брат, с такой фамилией нельзя. Я за твою безопасность не могу ручаться», — сказал мне пограничник в 2003 году. И не был в Туркменистане. Он, кстати, больше всех хотел сохранения Союза — 97,9%! Получив независимость, эта страна стала похожа на ближневосточную нефтеносную монархию, закрытую и не нуждающуюся в туристах.
В целом же у меня была возможность увидеть, как изменилась жизнь в бывших республиках после СССР.
Белорусы ругаются, если при них говоришь «Белоруссия». Правильно — Беларусь. В остальном она осталась самой советской из бывших. Белорусы благодаря Батьке поняли, что выжить они смогут только в связке с Россией. Здесь не так много природных ресурсов, территории и населения. К тому же уже много лет страна под западными санкциями… Учитывая все это, белорусы живут просто отлично. Сохранили производство и сельское хозяйство, развивают IT-технологии. На дорогах чистота, в городах порядок и низкая преступность.
Вот настоящий преемник СССР. Стало ли в республике лучше после распада Союза? Нет. Благополучие белорусов стало возможно вопреки, а не благодаря распаду. И за этим стоит очень много труда.
Тут хочется только вздохнуть. Одна из самых богатых и счастливых когда-то республик стала самой несчастной. Она нашла себя во вражде с русскими. Отними ненависть — и не останется ничего: ни культуры, ни истории, ни экономики, ни будущего. Все это они бросили в топку «не России». Катастрофа!
Еще в 90-е годы я помню русско-украинские разборки. Уже тогда украинцы грозили русским страшными карами. Пока что на поприще футбола. Но из футбольных фанатов и набирали будущих боевиков в нацбатальоны.
В 2008-м мы с напарником отправились в путешествие на мотоциклах из России в Южную Африку. Прошли 16 (!) не самых простых стран за 9 месяцев пути. И лишь дважды столкнулись с вымогательством со стороны полиции. Один раз — в Херсонской, второй — в Николаевской областях Украины.
В 2010 году на Западной Украине я видел марши ветеранов СС. Тогда это выдавали за фольклор. Ага. В 2013-м я говорил украинцу, которого встретил в Абхазии: «Вслед за майданом будет война с Россией». Он отмахивался: «Майдан — против коррупции. Война с Россией невозможна». Эх!
Что получила Молдавия после распада? Вооруженный конфликт. Что у нее впереди? Новый конфликт. В Приднестровье живут русские, которые не считают себя молдаванами и уж точно не захотят стать румынами. Я помню их деньги конца 90-х годов с изображением Суворова. Инфляция была такая, что нули допечатывали прямо на купюрах.
Молдаване мало радовались свалившейся на них независимости. Республика была бедной. Бутылка вина стоила так дешево, что пить его было дешевле воды. А платить приходилось редко — молдаване угощали меня просто так, вздыхая о временах Союза. Сейчас за такие вздохи их сажают в тюрьму.
«Русские идут!» — в шутку пугал литовцев мой товарищ, когда мы большой веселой компанией ехали в Литву на туристический слет. В начале нулевых мы не ощущали русофобии. Продавщицы в магазинах лишь чуть поджимали губы, услышав русскую речь, но не более. Там, на слете, я познакомился с красивой русской девушкой, работавшей на местном телевидении. Она рассказала забавное: в то время литовский язык «чистили» от русских слов — выдумывали новые и выдавали их за исконные. А сама девушка, чтобы сохранить работу, была вынуждена поменять фамилию Белоусова на Белоусовайте. Даже литовцы думали, что это литовская фамилия.
В компании латышей в 2013-м я проехал на внедорожниках Россию, Китай, Тибетское нагорье и Казахстан. Микс был скорее европеец — правильный, педантичный, ревнивый. Янис больше похож на русского — яростный, заводной, широкой души. С нами еще был Александр, русский «негражданин» Латвии. Его паспорт шокировал всех — китайцы не могли взять в голову, что можно лишить гражданства часть населения из-за «неправильной» национальности. А в Латвии это сделали.
Александр и Янис часто ругались. Последний считал, что все латышские ветераны достойны уважения, даже нацисты. «Ну, ошиблись, бывает. Война была давно, чего теперь-то». Время показало, что прав был Александр. Никуда та война от нас не делась, она даже не закончилась.
«Вы, русские, кого хотите сажаете, кого хотите убиваете!» — кричал в дверь туристического автобуса какой-то эстонец, а потом развернулся и ушел довольный. Это мы с приятелем в начале нулевых приехали из Петербурга в Таллин на концерт «Металлики». «Все верно он сказал…» — сокрушенно заметила какая-то женщина. Мы, русские, больше других преуспели в том, чтобы каяться и испытывать угрызения совести перед теми, кто этого не заслуживает.
Спустя лет 15 я снова приехал в Таллин. Как и другие столицы Прибалтики, он выглядел как типичный европейский город — нарядный в центре, но пахнущий мочой и разрисованный граффити на окраинах. А за его пределами был такой раздолбанный асфальт, что не встретишь даже в российской провинции.
«Я — журналист», — сказал я узбекским таможенникам и избавил себя от ненужных поборов. Еще и печеньем угостили.
«Да какая тут жизнь! Нет жизни!» — вздыхал русский антиквар в Ташкенте в 2004 году. Он был обеспечен, а на полках его магазина толкались несметные, в моем понимании, сокровища. Но он собирался переезжать в Россию. Уже не было погромов, как в 90-е, однако жить в стране было некомфортно. Спустя короткое время вслед за русскими в Россию потянулись и узбеки. Оказалось, что без русских жизнь в республике не изменилась к лучшему. Она стала труднее.
Мой покойный тесть, наполовину узбек, работал корреспондентом «Правды» в Таджикистане. Он был коммунистом и оказался в числе беженцев. В кровавых разборках «вовчиков» (ваххабитов) и «юрчиков» (силовиков, получивших прозвище в честь Юрия Андропова) русские и коммунисты оказались крайними. До последних дней тесть вспоминал, как разумно была устроена жизнь в республике при СССР. Какой прекрасный там был кинематограф! Какие добрые люди!
Мой Таджикистан 2004 года действительно оказался гостеприимен. Но ужасающе беден, так что в маршрутки переделывали даже списанные милицейские машины, и они перевозили пассажиров с мигалкой.
Таджикистан 2025-го выглядел лучше. Но возьми смартфон у любого и загляни в ютуб (не запрещенный за пределами РФ), автоматическая выдача подсунет либо украинские русофобские ролики, либо ваххабитские. К сожалению, сейчас молодежь воспитывает не школа (какие автобусы ей ни передавай), а интернет. Вот поэтому «Крокус».
В Средней Азии эта республика самая русская. Если считать по числу русских, которые там живут. В Казахстане есть нефть и газ, он самодостаточен. Казахам нет нужды ездить на заработки в Россию. На улицах свободно говорят по-русски, но постоянно кто-то хочет туда залезть. Сами же казахи относятся к русским нормально. Простые люди всегда хорошо друг к другу относятся и жили бы дружно — да кто им даст!
В республике свободно говорят на русском. Здесь много музеев и театров, появившихся в военное время, когда сюда эвакуировали советскую творческую интеллигенцию. Киргизия настроена к России доброжелательно. Но не все так просто.
В 2004 году я случайно попал на слет местных иноагентов. Для меня это была просто интернациональная тусовка. Нехорошие подозрения тогда вызвала полька. Она показывала киргизам документальный фильм собственного производства, собравший множество наград. Фильм о русских зверствах в Чечне. Он был на английском с переводом на киргизский. Но закадровую русскую речь я же понимал. И вот чеченская бабушка на русском жалуется, что в село пришли неизвестные бандиты, кого-то убили, сожгли дом… А перевод был таким: «Российские федеральные войска пришли в село, убили людей, сожгли дом».
После чудовищного землетрясения 1988 года Спитак и Ленинакан были сильно разрушены. Восстанавливать их приехали строители со всего Союза. Но доделать работу не успели — Союз распался, техника была брошена, рабочие разъехались. В 2003-м я видел лес брошенных и ржавеющих кранов в Гюмри (бывший Ленинакан). Нужно ли говорить про армянскую ностальгию по СССР?
Когда-то Армения была самой пророссийской республикой (может, кроме Белоруссии). В этом была историческая логика, и географическая тоже — она окружена специфическими соседями. Географическая изоляция делала Армению крайне бедной. Страна выживала за счет переводов от диаспоры в США, Франции и России и с надеждой смотрела туда, откуда шли деньги. Возможно, и по этой причине Армения умудрилась вляпаться в Пашиняна — местную разновидность Саакашвили. Результат — проигранная война за Карабах, гонения на армянскую церковь и испорченные отношения с Россией.
Оказывается, из липкой глобалистской паутины можно выбраться — Грузия доказала, хотя это почти невероятно. Впрочем, пожилые грузины (старше 40 лет) почти все и всегда говорили мне, как любят Россию и любили СССР.
«Когда вы нам визы отмените? У меня в России родные остались!» — терзали меня.
«Мы с вами одной веры. Под одним крестом ходим. Знаешь, почему вас любим? Вы, русские, не такие, как американцы. Вы — теплые внутри!» — объяснял мне грузинский старик.
Одно время я водил экскурсии по Тбилиси. Как-то попались три латышки. Во дворце царицы Дареджан — жены Ираклия II, при котором в 1783 году был подписан Георгиевский трактат о переходе Грузии под протекторат России, — к нашей маленькой группе пристроилась грузинская старушка в черном платке. Послушав мою речь, она сказала:
«Так приятно, что в России знают нашу историю! Я редко сюда хожу — пришла на семейное кладбище. Я ведь потомок царицы Дареджан. Я из царского рода… И хочу сказать…» — неожиданно она повернулась к моим трем латышкам. — Спасибо вам за Путина! Он молодец! Все правильно делает!»
«Мы… вообще-то… из Латвии», — перепугались латышки. Но бабушка не расслышала, обняла их и благословила.
Говорят, СССР проиграл холодную войну. Я не уверен. Холодная война не была настоящей войной — соревнование крупных держав. Сегодня мы живем в ситуации намного худшей и держимся. Руководство СССР объявило капитуляцию без войны. Мул, груженный золотом, открыл ворота крепости. Обидно, что золото это было нашим собственным. Предатели получили право участвовать в ограблении страны. Это даже не был удар в спину. У здорового тела просто отказала голова. Последствия этой беды мы разгребаем до сих пор. Весь мир разгребает.
